Тринадцатый отдел

-Мое любимое занятие — инспектировать госпитали. Новиков ему папку вручил. -Не ерничай, Ермак. Через пол часа чтобы уже тебя в отделе не было. Сам понимаешь какое дело. Раненые сами о себе не позаботятся. -Знаю. Но все равно почему то именно ему вечно доставались проверки освобожденных больниц! -Почему не отправите Льва? Он себя хорошо проявил на первом задании. К тому же, с ним Варахиил. -Фролову нужно обдумать свое первое дело. Да и ты опытнее. - Он хлопнул ведьмака по плечу. - Все. Хватит пререкаться. -Как прикажите, товарищ Новиков. Взял папку с делом. Инспектировать госпиталь после немцев — это всегда играть в русскую рулетку. Либо там будет чисто, либо наткнется на какого нибудь демона, которого подселили, чтобы жизнь малиной не казалась. Главное, чтобы врачи шли на сотрудничество. А то был один раз, когда главврач, интеллигент в пенсне и с бородкой клинышком, доказывал ему, что никакой странной активности в учреждении нет, а больные просто "нервные". Закончилось тем, что прямо в кабинете главврача изгонял сущность, которая при ближайшем рассмотрении оказалась чертом-медиком весьма скверного нрава. Выйдя на улицу, закурил. Весна сорок третьего оказалась ранней. Едва закончился январь, а уже чувствовалось ее дыхание. Снег растаял, обнажая грязные проталины, и солнце пригревало сильнее, чем положено в это время года. В такую погоду и орудие не протащить. Один из товарищей ему писал: "На каждом шагу стояли просевшие до колес пушки, застрявшие на обочинах грузовые машины, артиллерийские орудия. Их старались буксировать самоходки. В грязи копошились артиллеристы и связисты." Докурив, направился к госпиталю пешком. Лучше пробежаться, чем на машине трястись. Тем более, полезно. Госпиталь высился серым, обшарпанным зданием в конце улицы. Типичная картина для прифронтового города. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон, деловито сновавших между деревьями в поисках пропитания. Подойдя к дверям, Ермаков застегнул пуговицы гимнастерки и одернул ремень. Вид должен быть соответствующий. Внутри госпиталя пахло карболкой, лекарствами и еще чем то неуловимо затхлым, что всегда присутствует в местах скопления больных людей. Встретила его молоденькая санитарка с перебинтованной рукой. Глаза ее напоминали васильки, а бледное лицо обрамляли пшеничные кудри. -Здравствуйте. -Капитан Ермаков. НКВД. Прибыл с инспекцией. Девушка ойкнула. -Товарищ капитан, сейчас доложу главврачу! Пройдемте. Ермаков последовал за ней по длинному коридору, мимо палат. Кто то из раненых стонал, кто то тихо переговаривался, кто то просто безучастно смотрел в потолок. Война оставила свой отпечаток на каждом лице, в каждой позе. До попадания в отдел был хирургом при дивизии. Так что повидал достаточно искалеченных товарищей. Взгляд вдруг зацепился за знакомую макушку. Да не может быть! Он остановился у лавки, где сидел мужчина с перевязанной головой. -Михалыч, ты что ль? Тот поднял голову. Ермаков не ошибся. Перед ним сидел Ахматов Алексей Михайлович, бывший его старшина. Тот самый, который всегда подсовывал крепкий самосад и травил байки про то, что у него в роду сам хан Ахмат был. -Мать моя женщина... Ермак! Он расплылся в улыбке, насколько это позволяли разбитые губы. -Какими судьбами? Я тебя лет сто не видел! Думал, в землю зарыли уже. -Работа такая, Михалыч. То одних хороним, то других ищем. А ты как здесь оказался? -Контузия. Осколок в плече, да так, по мелочи. Жить буду. А ты что в госпитале забыл? Вроде не больной на вид. Ермаков кивнул на санитарку, которая недоуменно застыла в конце коридора. -Инспекция. Работа не скучная, но и не сахар. Ты то как? Духом не упал? -Я? Да я еще Гитлера переживу! Ты лучше скажи, чего там на фронте? Говорят, наши неплохо немцев гонят. -Гонят еще как. Не без потерь, конечно, но гонят. Скоро и до Берлина доберемся, если все так пойдет. ​​​​​​​Алексей усмехнулся, почесывая под повязкой. -Это хорошо. А то я тут лежу, как барышня, а там, глядишь, наши уже и победу куют. Ну ничего, я еще в строй вернусь. Покажу этим фрицам, где раки зимуют! Ермаков потрепал его по плечу. -Я в тебя верю. Ты у нас крепкий орешек. Ну, лечись давай. А мне работать надо. Потом загляну. -Буду ждать. Я то тут уже всем надоесть успел с рассказами про Орду. Ермаков попрощался с товарищем и двинул за санитаркой. Встреча с бывшим старшиной подняла настроение. Девушка привела его в кабинет главврача. Тот оказался молодым человеком с уставшими глазами. Очки в тонкой оправе немного сползали с переносицы. -Капитан Ермаков. - Представился Даниил, показывая удовольствие. - НКВД. -Смирнов Евгений Иванович. Чем могу быть полезен? -Инспекция. Проверка состояния госпиталя, ну и, разумеется, выявление нежелательных элементов. Евгений вздохнул, поправил очки и обвел кабинет рукой. -Видите сами, товарищ капитан. Все как на ладони. Раненые, врачи, лекарства… Все для фронта, все для победы. -Мне нужно будет осмотреть здание и опросить персонал. Так что пусть будут готовы. И если что-то запираете, то попрошу ключи. Смирнов слегка нахмурился, но спорить не стал. Видимо, понимал, что от него мало что зависит. -Разумеется, товарищ Ермаков. Я в вашем распоряжении. Единственное, прошу учесть – у нас тут люди. Им нужен покой. Давайте постараемся провести все максимально деликатно. Тот кивнул. -Понимаю. Ведьмак начал проверку. Чердак встретил его запахом пыли и старого дерева. Дневной свет проникал сквозь щели в крыше, рисуя причудливые узоры на полу. Балки перекрытий уходили в полумрак, словно кости древнего скелета. Паутина оплетала старые ящики и мешки с тряпьем. Ермаков не спеша обходил чердак, принюхиваясь и прислушиваясь. Энергетика места была чистой, без каких либо признаков потустороннего вмешательства. Лишь слабый отпечаток страха и боли, оставшийся от тех, кто здесь когда то прятался или умирал. Госпитали всегда были благодатной почвой для разного рода сущностей и паразитов. Но здесь было на удивление спокойно. Спустившись с чердака, капитан направился в подвал. В подвале было сыро и холодно. Пахло землей и плесенью. Вдоль стен тянулись трубы, по которым глухо булькала вода. В одном из углов валялась груда старых матрасов и сломанной мебели. Снова чисто. Но это не значило, что можно было расслабиться. Закончив с палатами и опросом персонала, Даниил отправился в морг. Здесь запах смерти, витавший в воздухе, проникал в каждую клеточку тела. -Вот как. За одним из столов сидел молодой врач. Бледный, как смерть. Под глазами залегли мешки, после бессонных ночей. Черные волосы небрежно были собраны в низкий пучок. Он отвлекся от чтения какого то толстого тома. -Здравствуйте. -Капитан Ермаков НКВД. Инспекция. Врач хмыкнул. Разноцветные глаза блеснули интересом. -Разумеется. Что ж, добро пожаловать в царство Аида. Ермаков осмотрел помещение. Холодные столы, тусклый свет, ряды тел, накрытых простынями. Обычная картина. -Вы давно здесь работаете? Врач пожал плечами. -Достаточно, чтобы понять, что жизнь — это всего лишь отсрочка приговора. И что все мы здесь окажемся. Рано или поздно. Кстати, Климентий Павлович Едрышов. -Хм. -Но вас ведь другое интересует. Например, не оставили ли немцы какую-нибудь тварь, уходя. Ведьмак кивнул. -Именно. Ничего странного не наблюдали? Шепот, тени, необъяснимые явления? Едрышов хмыкнул, откинувшись на спинку стула. -Тут у нас был экспериментальный отряд солдат. Из одних кровопийц. - Усмехнувшись. - Да да. Представьте себе. Немцы – народ изобретательный. Особенно, когда дело касается смерти. Даниил попытался представить себе эту картину. Отряд вампиров, штук так двадцать, засевших в госпитале. Сколько ж народу попили? -И что с ними стало? -"Героически" погибли, спасая свои шкуры. У нас во врачах числился один ангел. Сами понимаете что с ними стало. Ясное дело он улетел. А работу его приписали нашим бойцам. В общем-то, все как надо. -Понятно. Небесная братия как обычно бдит. -Что в НКВД забыли? Хирурги на фронте нужны. -У меня приказ старшего по званию. Тут уж либо работать в НКВД, либо трибунал. -Ах, какая безвыходная ситуация. -Так мы коллеги? -В юности баловался. Сейчас уж от дел отошел. Да только не отпускают меня. Все преследуют ошибки прошлого. Теперь вот никак не помру. Приходится за покойниками ухаживать. -Что случилось? -Плохо пошутил. Теперь приходится шутить немного больше и дольше, нежели предполагал. -Мумур вас проклял? -Он самый. -Возможно, мы сможем помочь, товарищ Едрышов. Пойдете со мной? Правда я сначала загляну к товарищу. -О, я вас подожду. Хотя, по правде говоря, я уже ни на что не надеюсь. -Надежда умирает последней, как говорится. Тот криво улыбнулся. -Что ж... Я заинтригован. -Тогда встретимся у входа. Алексей рассмеялся. Слезы проступившие тыльной стороной ладони вытер. -Да! А помнишь в начале сорок второго нас немцы окружили? Там даже ты за автомат схватился. -Ну, военный хирург должен уметь не только кишки зашивать, но и за себя постоять. А то знаешь, как бывает – пока ты там возишься, уже и сам в расход пошел. Оба замолчали, вспоминая тот бой. Грязь, кровь, крики, свист пуль. И молодая медсестра, которую все в дивизии называли ласково Леночка, бесстрашно вытаскивала раненых из под пуль. В этой хрупкой девочке мужества столько, что иному солдату и не снилось. -Как она там сейчас? -В тылу. Отправили недавно. Отблагодарил ее один лейтенант. Женить аж пришлось. Ермаков кивнул. -Правильно. Пусть детей рожает, а не по передовой скачет. Ахматов вздохнул. -Да уж. Война – не место для женщин. Хотя, знаешь, они порой и покрепче нас бывают. Надо будет ее навестить, как с фашистами закончим. -Да. Мы уж семьей стать успели. Все, кто выжил. Ермаков посмотрел в окно. Война никому не место. Ни мужчинам, ни женщинам, ни детям. Просто кто то должен ее делать. И выживать в ней. -Сам как? -Тоже воюю. Только с диверсантами. -И для такого нужно было врача забирать? -Товарищам с выше виднее. А мы люди подневольные. -Эт да... Даниил со стула поднялся и шапку поправил. -Поправляйся, ханский потомок. Свидимся еще. -Обязательно. Они руки пожали. Ермаков вышел из палаты и направился на улицу. Едрышов ждал его, потягивая самокрутку. -Готовы к приключениям, Климентий Павлович? -Почти. Лишь бы эти приключения не закончились для меня еще одним проклятьем. -Постараюсь этого не допустить. У нас, так сказать, есть помощь Свыше. Доктор кашлянул, дымом подавившись. В НКВД уже и ангелы работают? -Что у вас там за отдел? -Особый. Он повел его за собой. До места расположения отдела добирались в молчании. Каждый думал о своем. Как добрались, капитан первым делом нашел Варахиила. -Товарищ Устинов, нам ваша помощь нужна. Архангел отложил вышивку и встал из за стола. -Вижу по моей части работу тоже нашел. Он подошел к Климентию и положил руку ему на голову. Закрыв глаза, начал тихо читать молитву. Комната наполнилась теплым светом. Лицо Климентия расслабилось. Вскоре юношеские черты исчезли, показывая истинный возраст. Патологоанатом приоткрыл глаза и улыбнулся в последний раз. После рассыпался пеплом. Остался от не только халат. А душа яркой искрой устремилась в потолок, исчезая. Устинов вздохнул, смахивая пепел с халата. -Бедняга. Мучился долго. Проклятие держало его в этом мире, не давая упокоиться. Теперь он свободен. Даниил вздохнул. Надо было спросить как пошутил. Что так обидела адского Графа? -Чем маялся, посланник Небес? -Рубаху вышиваю. Мне пока совсем нечем заняться. Лев на тренировке, раненых нет. -Так ты сбегай в госпиталь. Сразу появиться. Только не забудь у начальника отпросится. Тот просиял. -Где ж ты раньше был? -На задании. Архангел его в щеку чмокнул и поспешил на поиски полковника. Тот нашелся на улице. Сидел курил. Шинель его была на распашку, а верхние пуговица формы расстегнута. -Погода отвратительная, товарищ Устинов. Не январская. -Вам жарко? -Скорее противно. Зима должна быть зимой. Мороз, снег, вьюга! А тут слякоть да грязь… тоска! -У меня тоже тоска. Только потому что без дела сижу. Разрешите отлучиться в госпиталь. Новиков затянулся. Дым через нос выдохнул. -Ночью сходишь. Нечего посреди бела дня людей смущать. И смотри, чтобы не увидели. А то выговор сделаю. -Да! -Садись давай рядом, раз пришел. Расскажи мне чего-нибудь интересного. Тот присел рядом. -О чем вы хотите услышать? -О чем угодно. Лишь бы не о работе. Вот поведай о вас с Оззитом. Я так понял ты его растил. -Обучал. До Падения он был моим подопечным. Офадриэль был одним из самых светлых и чистых ангелов. Умный, любознательный, всегда готовый помочь. Он умел видеть красоту в самых простых вещах и делился этим со всеми, с кем общался. Я гордился им. Но... Потом Денница смутил разум наших братьев. Многие тогда решили идти против Творца. Архангел вздохнул так, будто вспомнил то, что вспоминать не хотелось бы. -Ба. Подростковый период во всей красе. Весь мир не мил, а родители злодеи не дают курить за гаражами. -Нуу... что-то в этом роде. Все же у нас нет понятия детства и юношества. Мы были созданы уже взрослыми, с определенным набором знаний и умений. Но гордыня, желание независимости и жажда власти... Эти пороки проникли в наши ряды, как червоточина в яблоке. И Офадриэль не устоял. Он возжелал большего, чем ему было отпущено. Захотел сам решать, что есть Добро, а что Зло. Но им не дана такая же свобода выбора, как людям. ​​​​​​​Новиков кивнул, словно вполне понимал эту логику. Все чем то таким грешили. Кто то больше, кто то меньше. Затянулся еще раз. -Что ж. В последнее время он явно исправляется. -Это меня радует. Брат похож на игривого котенка, от которого не знаешь чего ожидать. Может ластиться, а в следующие мгновение уже руку оцарапать. -Котяра Озз еще тот. Прожорливая скотина. -А вы? -Что? -Расскажите что-нибудь о себе. Кто вас ждет дома? Полковник в лице просветлел. Даже морщины на лбу разгладились. -Дети и жена. Нюрка мне двойню подарила тринадцать лет назад. Алиса у нас в мать пошла — умница, красавица. А Вадик прямо как я в молодости — шило в жопе, но добрый мальчишка. Вон, мечтает танкистом стать, когда война закончится. В училище его отдадим. Варахиил просиял. Детки это хорошо. -Они в эвакуации? -У матери моей. Знал бы я тогда, как вовремя их отправил под Урал. Что там обычно говорят в таких случаях? Бог отвел. Как представлю, что оказались бы в блокаде, так... Глеб Арсентьевич замолчал, уставившись куда то вдаль. Варахиил не стал вопросами донимать. Видно, что воспоминания о возможных трагедиях тяжелым грузом давят на плечи начальника отдела. -Да, Бог отвел. - Наконец проговорил Новиков, словно очнувшись. - А Нюрка… Она у меня женщина боевая. Санинструктором была, потом в госпитале работала. Теперь вот с детьми сидит, тоже переживает. Письма сейчас хрен знает когда приходят, но я стараюсь писать каждый день. Хоть пару строк. Он снова затянулся. Дым, казалось, унес вместе с собой часть тоски. Максим улыбнулся, радуясь тому, что удалось вывести полковника из мрачного состояния. Семья – это всегда якорь, который не дает утонуть в пучине отчаяния. -У самого нет птенцов, а, товарищ архангел? Тот смутился. -Мои братья редко заводят детей, хотя, запрета на это нет. Просто грустно наблюдать за тем, как те будут стареть и умирать. Редко кто из них получает бессмертие или вообще становиться полноценным ангелом. Но порой такое бывает. - Щеку пальцем почесав. - У меня и правда есть дочка. Она не в меня совсем пошла. Такая... -Девка огонь? Любого мужика за пояс заткнет? -Ох! Да. Все так. Ева на фронте сейчас. Снайпер она. Я, конечно, стараюсь приглядывать за ней издалека. Но не всегда получается. Война есть война. Полковник усмехнулся. Вот тебе и потомок ангелов. -Немца с таким точно не жить. -Я переживаю. За ней ведь стал Молох ухлестывать. -Молох? -Старший сын Люцифера. Он сначала за немцев был, но после перелома в войне перешел на вашу сторону. Новиков присвистнул. Вот это поворот! Архангела дочь и ухажер из Ада. Да уж, жизнь у небесных созданий явно не скучная. -И что, Ева как реагирует на его ухаживания? Благосклонно принимает букеты из роз? Варахиил поморщился. -Нет, конечно! Который год как кошка с собакой. Она его в Ад отправляет, так он вылезает через какое-то время обратно и все по новой. -Поговорил бы с его папашкой. -Уже пробовал. Брата это наоборот веселит. Говорит мол дело молодое. Найдет другую девицу — отстанет. -Хммм... Понятно. -Это ужасно. -Да не кисни. Прорвется твоя Ева. На крайняк найдет какого-нибудь архангела и тот люлей даст мелкому демону. - Уже задумчиво. - Подожди. А это не инцест? -К нам нельзя применить подобного слова. Мы ведь не люди. -Ха! Ладно, проехали. - Он с места поднялся. - Пошел я возвращаться к своим обязанностям. Ты давай не шали тут. -А-А? Глеб Арсентьевич рассмеялся. -Дурной. **** -Почитай еще. Лев чуть смутился. Не ожидал, что девушкам так понравиться как стихи читал. -Если так хотите. -Просим просим! Лев откашлялся и открыл потрепанный томик. Пальцы его нервно перебирали пожелтевшие страницы, словно он искал нужные слова, чтобы передать всю глубину чувств, заключенных в стихах. Поэзия всегда находила отклик в его душе, напоминая о доме и о матери, ждущей его в Ярославле. Она позволялась забыть о войне, которая все время гремела где то рядом. Когда Лев закончил, повисла тишина. Затем одна из девушек, самая смелая, тихо прошептала: -Спасибо. И в этом "спасибо" было столько благодарности, столько тепла и надежды, что у Льва перехватило горло. Ему захотелось обнять их всех разом. Согреть своим теплом и защитить от ужасов войны! -Хух... -А вы слышали, что в госпитале недавно случилось? -Что? -У меня подруга там медсестрой работает. Говорила смену сдавала — все как обычно было, а на следующий день пришла, так все солдаты поправились. Даже те, кто уже на смертном одре лежал. -Да ну? Вранье какое-то. Не бывает такого, чтобы все разом выздоровели! -Нет, правда! Ночной дежурный видел какой-то огонек, а потом все как новенькие стали. Даже врачи в шоке. Лев губы поджал. Так вот куда Варахиил на ночь глядя уходил! Он, чувствуя на себе их пристальное внимание, постарался изменить тему. Рассказал еще несколько стихотворений и пошутил, отвлекая девушек от тягостных мыслей. В такое время только и остается, что верить в чудеса. Пусть и правда думают, что ангел спустился на помощь бойцам. Прекрасно знал, что койки в госпитале не долго будут пустовать. Пуля она та еще дура. -Лева? -Да? -У тебя кто-нибудь есть? -В каком смысле? -Ну, девушка, жена… Может, невеста ждет? Лев вздохнул. О любви думать сейчас не приходилось. Война не место для романов. Тем более та, которая была у их отдела. Упорно тренировался, зубрил всякую нечисть и способы борьбы с ней. Да и пытался хоть чуть чуть стать уверенным не только на время задания. Это забирало почти все силы. -Мама ждет. Девушки понимающе кивнули. Семья – это святое. Даже в военное время. Во имя них и сражаются. -Вот вернешься, женишься и будет у тебя все хорошо. -Забудешь про нас как страшный сон! Лев улыбнулся. Никогда не забудет эти лица, эти глаза, наполненные болью и надеждой. Они навсегда останутся в его сердце, как напоминание о том, ради чего полез на фронт. -Не забуду. Обещаю. -Какой серьезный. -Тогда выбери одну из нас. Самую красивую. Фролов раскраснелся до кончиков ушей. От смущения он даже закашлялся. Кого выбрать? Да они прекрасны! Понял, что попал в неловкое положение. Нельзя обидеть. Нельзя задеть чувства этих девушек, которые итак натерпелись горя. Решил выкрутиться шуткой. -Я бы всех вас выбрал! - И, увидев их удивленные лица, добавил. - В сестры. Буду вас защищать и оберегать! Девушки рассмеялись. Напряжение спало. Боец почувствовал облегчение. Был благодарен им за то, что приняли таким, какой он есть, и не осуждали его наивность и смущение, которое большинству сослуживцев не нравилось. Часто не понимал почему мужчина обязательно должен быть грубым и непробиваемым. Разве нежнее сердце – это признак слабости? Считал, что наоборот, способность чувствовать – это сила. -Ну вы посмотрите на него. Уже и с девками щебечет. Савелий улыбнулся. Затяжку сделал и дым выдохнул. Они стояли курили на крыльце дома, где расположился их отдел. Так что невольно стали свидетелями того, как Лев сидел на лавочке неподалеку болтал с девицами. -Завидуешь что ли, Озз? Тебе вроде мужики нравились. Оззит фыркнул, искоса поглядывая на Савелия. -С чего вдруг такие выводы? Просто смотрю на этого чудика и диву даюсь. Вроде парень сопля, а девки к нему липнут, словно к меду пчелы. Чудеса, да и только. -Я думал ты за свои столетия успел понять, что не все девушки ценят рожу кирпичом и широкие плечи. Некоторым подавай таких вот романтиков. Он их вон отвлекает от того, что фронт в нескольких сотнях км отсюда. -Пххх... Он меня просто бесит. -Ах, да. Голову поднял и сразу стал конкурентом. -Твоя правда. Окулов и Оззит замолчали, наблюдая за тем, как Лев оживленно жестикулирует, рассказывая что то девушкам. Ветер доносил обрывки фраз и девичий смех. Картина казалась настолько мирной и невинной, что на мгновение можно было забыть о войне, о демонах, о всем том ужасе, который их окружал. -Я в его возрасте тоже кадрил мамзелей. -В твое время аристократ никто не гонял. -Знал бы я тогда, что придется фамилию менять не потому, что живу слишком долго. -Это издержки революции. Всегда будет литься кровь неугодных. Были бы белые более организованными, то того и гляди смогли отстоять своего императора. -Все могло быть иначе. Только история не терпит сослагательного наклонения. -Все так. Да и вы, люди, на своих же ошибках редко учитесь. Помню был среди таких вот простых солдат, которые дорвались до поместья одного аристократа. Они из дома все вынесли. Даже плитку в ванной отколупали. Чернокнижник скривился. -Фу, мерзость какая. И это они называли революционной справедливостью? Мародерство и вандализм. Благородно! Макар пожал плечами. ​​​​​​​-У человека, как у животного, всегда есть инстинкт самосохранения. Тем более, когда до власти добрались те, кто вчера босыми ногами землю пахал. Им же все чуждо и дико. Вот и отрывались по полной. Тот переносицу потер. Хорошо, что почти вся его родня успела уехать за границу до волны революции. Иначе из живых Аракчеевых остался только он один. Люди иногда хуже нечисти. -Так кем ты там был, граф? Я уже запамятовал настоящее твое имя. -Аракчеев Яков Кириллович. -Нихера себе... У тебя в родне тот мужик, который который палки любил? Савелий скривился еще сильнее. -Не самое приятное родство, должен заметить. Но, увы, да. Павел Первый и Александр Первый жаловали моего родича. А народ не любил. Злой был мужик, жестокий. Но справедливый. Демон хмыкнул. -Справедливость у каждого своя. Для одних справедливость – это кровь врагов, для других – милосердие к ближнему. Истина, как обычно, где-то посередине. -Даа. Что-то мы опять в философию ударились. -Это из-за возраста. Мы с тобой старые. -Пиздец...