Завтра с тостов

Хокинс погружался в осень. Уилл проводил всё больше времени за мольбертом у окна своей комнаты. Однако сегодня его отвлек стук в дверь. – Прием! – раздался веселый голос за дверью, и в проеме показалась Робин, держащая в каждой руке по бумажному пакету. – Я принесла трофеи. Фильм, который тебя шокирует, и вкусный попкорн. Уилл расплылся в улыбке. Все началось пару месяцев назад с неловкой встречи в Старкорт. Робин ловила его заинтересованный взгляд на плакате к Бегущему по лезвию у кассы видеопроката. Через час они уже спорили о символизма в Бегущем, а Робин с невероятным апломбом заявила, что Уилл единственный человек в радиусе пятидесяти миль, который не считает Джона Хьюза вершиной кинематографа. С тех пор это стало их ритуалом: пятничный кинопоказ у Уилла, пока Джойс работала допоздна. – Я сказал маме, что ты культурный просветитель, – смеясь, принял пакеты Уилл. – Она успокоилась. – А я твой личный дилер странного кино, – парировала Робин, скидывая куртку. Они устроились на диване включая фильм, который принесла Робин. Фильм был странным и сюрреалистическим, и Робин то и дело коммментировала его, вызывая у Уилла смех. Он чувствовал себя на удивление легко, не надо было скрывать, что ему скучно на школьных вечеринках, что мысли о будущем пугают. Они могли молча смотреть на экран, и это молчание было комфортным, полным понимания. В это же время Майк слонялся по своей комнате, как тигр в клетке. Он пятый раз за вечер перечитывал комикс, но слова расплывались перед глазами. Он знал, где Уилл, знал, с кем он находится. И, если сначала он был рад, что Уилл стал чаще выходить из дома и у него появились новые огоньки в глазах, то потом этот новый свет стал как будто принадлежать не ему. Они были все ещё лучшими друзьями, но теперь у Уилла были шутки, которых Майк не понимал, отсылки к фильмам, которые он не смотрел. Всё это исходило от нее, от Робин, которая появилась из ниоткуда (ну, хорошо, из Старкорта) и, казалось, заняла место, – место главного человека в мире Уилла. Особенно бесила их «банда одиночек», так они называли себя в шутку. А он теперь кто? Часть толпы? Майк посмотрел на телефон, он мог бы позвонить и сказать «Эй, давай соберемся, побросаем дротики в гараже», но это звучало бы слишком жалко. Вместо этого он нахмурился, схватил куртку и вышел из дома. Он не собирался сидеть тут, пока Уилл и Робин открывают для себя какие-то новые состояния души. Фильм кончился титрами, Уилл выключил телевизор и посмотрел на Робин. – Ну? – заинтересовалась Робин, доедая попкорн. – Круто же? – Это было что-то… – честно сказал Уилл, находясь все еще под впечатлением. – Спасибо за то, что делишься со мной таким кино. – Это моя миссия, – махнула она рукой. – Спасать талантливых подростков от культурного забвения. Кстати, насчет подростков… – она повернулась к нему, ее шутливое выражение сменилось на более серьезное. – Как дела с Майком? – С Майком? Нормально, – Уилл вздрогнул. – Уилл, – она посмотрела словно старшая сестра, которая видит его насквозь. – Он последние две недели смотрит на меня так, будто я демогоргон в обличие человека. И ты нервничаешь, когда мы находимся втроем в одной комнате. Он точно ревнует. – Не ревнует! – слишком быстро ответил Уилл. – Он просто привык, что мы все время вместе, а теперь у меня появились другие друзья. – Другие лучшие друзья? – Он мой самый лучший друг, – твердо сказал он. – Точка. Никто и никогда его не заменит. – Я знаю, – голос Робин стал теплым, – и он должен это знать. Но он парень, а они, особенно такие чувствительные и упрямые, как Майк Уилер, иногда нуждаются в очевидных намеках. Он не боится, что я тебя уведу, он боится, что я займу его место в твоей жизни. – И как же это исправить? – Сперва нужно перестать ходить на цыпочках вокруг его чувств. Они еще полчаса говорили об этом, и Уилл чувствовал, как потихоньку камень с души падает. Робин не требовала быть для нее единственным другом, она помогала ему навести порядок в его собственной голове и отношениях. Когда она ушла, Уилл почувствовал решимость: он взял телефон и набрал знакомый номер. Майк уже вернулся домой, злой на себя и на весь мир, когда зазвонил телефон. – Алло? – буркнул он. – Майк, это я, – раздался голос Уилла. – Ты занят? – Нет, – Майк старался сделать голос абсолютно нейтральным, но получилось очень плохо. – Уже закончили смотреть? – Да. Слушай, я тебе хочу кое-что показать. Новую карту для кампании, но у меня есть небольшие трудности, и мне кажется, что только ты сможешь помочь мне их решить. В голосе Уилла не было ни капли вины или намека на извинения, была лишь теплая и привычная уверенность. «Он звонит мне… После вечера с ней…» промелькнуло в голове Майка. – Карту? – все же переспросил Майк, чувствуя, как его обида дает трещину. – Да, и ты же сможешь задержаться подольше? – Уилл сделал паузу. – Робин ушла, а я хотел бы еще обсудить с тобой кое-какую идею для сюжета, а без тебя у меня ничего не получается. И в этих словах «без тебя» – Майк услышал все, что он хотел. – Ладно, – сказал он, и его голос наконец смягчился. – Я иду. Буду через десять минут. Он положил трубку и вздохнул. – Может, эта Робин и не такая уж демоница. Может, она действительно просто друг. – вымолвил Майк в пустоту. Ведь он всегда был способен делить Уилла с другими: с Лукасом, Дастином. Просто ему нужно было понять, что и Робин теперь часть этой странной, расширившейся команды. Он натянул куртку и вышел в прохладную осеннюю ночь, направляясь к дому Уилла. Десять минут спустя Майк стоял на пороге знакомого дома. Дверь была приоткрыта, пропуская наружу полоску теплого желтого света. Он толкнул ее и шагнул внутрь. – Уилл? – позвал он, сбрасывая куртку. – Я здесь! – крикнул Уилл откуда-то из глубины дома. Майк прошел чуть дальше и, зайдя в комнату, его сразу окутал знакомый и привычный запах. Уилл сидел за большим столом, заваленный бумагами. Он начал рассказывать про новую кампанию, про свои идеи и моменты, в которых у него возникают сложности. – Посмотри, здесь должна быть кульминация, но я застрял. – Я думаю, что нужно добавить в сюжет что-то, что заставит персонажей забыть зачем они пришли сюда. Они будут помнить свои имена, но цель путешествия они потеряют. Уилл замер, глаза расширились. – Да, именно! И чтобы пройти, им нужно будет что? Вспомнить друг друга? – Нет, – Майк покачал головой, его мысли неслись быстрее слов. – Нет, они должны будут принять, что могут забыть, что это абсолютно нормально – иногда терять нить. Но что действительно важно – это верить, что даже если ты забудешь все, рядом будет тот, кто напомнит. Он поднял взгляд и встретился глазами с Уиллом. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов на стене. – Как ты это придумал? – тихо спросил Уилл. – Я... – Майк сглотнул. – Я думал об этом, думал о нас. И о том, как иногда мне кажется, что я теряю тебя, или что ты становишься кем-то другим, кого я не понимаю. Уилл отодвинулся, его лицо стало серьезным. – Майк… – Нет, дай мне договорить, – Майк встал и его руки сжались в кулаки. – Меня бесит, что вы смеетесь над шутками, которые я не понимаю и обсуждаете фильмы, которые я не смотрел. Я боюсь, что она меня оттеняет и из-за этого ты забудешь нашу дружбу. – Забуду? – резко спросил Уилл, тоже поднимаясь. – Ты думаешь это возможно после всего, что мы прошли? – Но ты меняешься! – выкрикнул Майк, и голос его дрогнул. – Я знаю, что это нормально, но когда вы проводите с Робин слишком много времени вместе, мне кажется, что я остаюсь в прошлом, а ты уходишь вперед без меня. Уилл сделал шаг к нему, его лицо было бледным при свете лампы. – А ты думаешь, мне легко? – его голос звучал сдавленно. – Ты думаешь, я не вижу, как ты отдаляешься каждый раз, когда я упоминаю что-то новое? Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым за то, что я расту, Майк! – Я не хочу, чтобы ты чувствовал вину за это! – Майк схватился за голову. – Я не знаю, как быть часть твою нового мира, понимаешь? – Так спроси! – Уилл развел руки в стороны. – Спроси меня, о чем этот чертов фильм! Скажи, что хочешь посмотреть его со мной, а не сиди в стороне и не дуйся, как ребенок! – Я не могу, я боюсь! – крикнул Майк, и наконец прорвалась наружу вся правда, которую он долго носил в себе. – Боюсь, что даже если я посмотрю все твои странные фильмы, я все равно не пойму тебя. Тогда ты окончательно осознаешь, насколько я обычный и скучный для тебя. Густая и колючая тишина повисла между ними. Слова, выкрикнутые в гневе, вибрировали в воздухе. Уилл видел, как дрожат сжатые кулаки Майка. Этот последний крик отчаяния, казалось, выбил всю почву из-под ног Уилла. Вся его обида и злость ушли, оставив после себя лишь боль от понимания, что Майк, всегда такой уверенный и громкий, чувствовал себя ненужным и потерянным. Уилл сделал шаг и расстояние между ними сократилось до сантиметров. Он медленно, давая Майку время отпрянуть, поднял руку и коснулся его щеки. – Ты идиот, – прошептал Уилл. – Ты самый необычный человек, которого я знаю, честно. Он притянул его к себе, и их лбы соприкоснулись. – Я не хочу идти вперед без тебя, – тихо сказал Уилл, пока его губы почти касались губ Майка. – Но хватит пятиться. Правда, хоть раз перестань быть упрямыми ослом и просто шагни ко мне. Майк закрыл глаза. Длинное и содрогающееся дыхание вырвалось из его груди. Он обхватил Уилла за талию и прижался к нему всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи. – Прости, – прошептал он в его кожу. – Прости, пожалуйста, я просто очень испугался. Уилл не ответил словами. Он мягко, но настойчиво повел его назад, маленькими шажками, пока внутренняя часть колена Майка не наткнулись на край матраса. Они опустились на смятую простыню, и теперь уже Майк искал его губы – сначала неуверенно, просто касаясь. Это был медленный, глубокий вздох на двоих. В нем растворились словно без следа все эти дни тишины и недопонимания. Майк впился пальцами в ткань футболки на спине Уилла, а он тем временем медленно провел рукой по щеке Майка, затем поглубже запустил пальцы в его непослушные волосы. Дышали они в такт, но слегка прерывисто, воздух застревал где-то в груди. Поцелуй разорвался на полудыхе, лбы их по-прежнему соприкасались. Губы были влажными, щеки пылали, и прежде чем тишина, наполненная лишь их прерывистым дыханием, успела стать неловкой или тяжелой, Уилл крепко обнял Майка, одной рукой прижимая его голову к своему плечу, а другой плотно обхватив его спину. – Ты правда думаешь, что у меня есть какой-то новый мир? – спросил Уилл глядя в потолок. – На самом деле это просто стена, Майк, за которую я прячусь, когда ты отдаляешься от меня. Фильмы, шутки с Робин это что-то по типу кирпичей. Я строю ее каждый раз, когда вижу, что ты не понимаешь меня. – А я не хочу стен, – прошептал Майк. – Я просто застрял и вместо того, чтобы позвать тебя на помощь, я злился, что ты не тянешь меня за собой, понимаешь? – Значит, будем выбираться вместе, – тяжело выдохнул Уилл. Он повернулся на бок, чтобы посмотреть на Майка. – Начнем с малого: завтра утром я завалю тебя тостами, а потом мы посмотрим тот самый чертов фильм. И я клянусь, что буду останавливать его каждые пять минут, чтобы объяснить тебе каждую второсортную отсылку, а ты будешь стонать и говорить, что это глупо. – А если мне все равно не понравится? – послышался слабый, сдавленный смешок. – Тогда мы посмотрим что-то другое или просто будем лежать и молчать. Улыбнувшись Майк протянул руку, и их пальцы сплелись на простыне между ними. – Ладно, – согласился он. – С завтрашнего утра с тостов.