Око Бездны: Из пепла Айгрот

Айгрот не был городом, он был гноящейся раной на теле цивилизации. Здесь время застыло в вечном сумерках, пропитанных запахом влажной земли и страха. Место было тусклым и отчуждённым, словно это город давно вымер. Здесь никогда не бывало солнечно. Был лишь туман и серое небо. Так и зародилось тайное Божье сообщество. "Община Искупления". Для жителей мир за пределами Айгрота–абсолютно грешной. Поэтому здесь нет никакой цивилизации. Жители «Общины Искупления» верили, что электричество — это искусственные искры преисподней, а радиоволны — это голоса бесов, крадущих разум. Единственной связью с миром были старые тропы, по которым раз в месяц прибывали повозки с солью и мукой. Каждый рассвет в Айгроте начинался не с пения птиц, а с глухого, вибрирующего удара железного молота о щит в на башне большой церкви "Дом Света",куда жители ежедневно приходят молиться Богу. Этот звук проникал сквозь щели деревянных лачуг, заставляя людей вскакивать с жестких коек. Одной из жертв этого тихого места стала Клара. *** Оглушительный звон молота о щит молниеносно разбудил мирно спящую Клару. Она села на жёсткую койку и посмотрела в маленькое окошко её тестной комнаты. За ним царил полумрак: туман за окном был таким плотным, что казалось, будто весь остальной мир перестал существовать. За дверью послышался голос матери Клары. ​ — Пять минут до утреннего стояния в "Доме Света", — раздался из-за двери сухой, лишенный эмоций голос Маргарет. — Если я увижу на твоем лице хоть след лени, твой отец выжжет её плетью. От мысли про наказание, Клара побледнела. Ей приходилось уже переживать это. Как собственные родители наказывали дочь до полусмерти. Клара ответила матери чуть дрожащим голосом. — Конечно, матушка. ​ Клара нащупала в темноте свое закрытое платье в из грубой шерсти. Она знала, что её младшая сестренка, светлая душа–Луиза в соседней комнате уже тоже вскочила, дрожа от холода, и эта мысль жгла сильнее, чем розги. Это был единственный человек которого она искренне любила и о котором беспокоилась. ​Она быстро заплела из своих чёрных как смоль волос тугую косу,ведь в Айгроте волосы женщины должны были быть укрощены так же, как и их дух. Каждый её жест был механическим, отточенным годами страха. Она не смотрела в зеркало — зеркал в «Общине Искупления» не было, ведь рассматривать себя считалось входом в грех гордыни. Служба в "Доме Света" была для Клары часами концентрированного ужаса, замаскированного под благочестие. Это было место, где тишина давила на барабанные перепонки, а воздух казался тяжелым от запаха несгоревшего ладана. Выйдя из крошечной каморки с тонкими стенами, Клара заметила молча ожидавшую маленькую фигуру у стены. Луиза. — Доброе утро сестренка — Тихим голосом сказала Луиза и улыбнулась Клара вздрогнула, услышав голос сестры. Её взор испуганно метнулся к лестнице, ведущей на первый этаж, где находились родители. ​— Тише, Лу, — прошептала Клара, и в её голосе дрожала тревога. — Мама сказала, что сегодня утро «Безмолвного Покаяния». За улыбку... за улыбку отец заставит нас стоять на горохе в Доме Света. Луиза прикрыла рот рукой и опустила взгляд куда-то на пол. На что Клара обняла сестру. Они начали спускаться. Старая лестница «Усадьбы Очищения» стонала под их ногами, как живое существо, намеренно выдавая их присутствие. На каждой ступеньке Клара замирала, прислушиваясь. Снизу доносился монотонный шепот Маргарет — она читала «Утренний список прегрешений», перечисляя всё, в чем семья должна была покаяться в этот день. ​— ...и за мысли порочные, и за сны непотребные, и за лень душевную, — доносился голос матери из кухни. ​Когда сестры вошли на кухню, Их отец —Бернард уже сидел во главе стола. Перед ним не было еды — только раскрытый Устав. Он не поднял головы, но Клара почувствовала, как по её спине пробежал холод. Атмосфера в доме была настолько густой от подавленной ярости, что казалось, будто сам воздух стал ядовитым. ​— Подойдите, — пробасил Бернард. ​Луиза сжала руку Клары так сильно, что ногти впились в кожу. Клара сделала шаг вперед, закрывая сестру своим телом. В этот момент она посмотрела на занавешенное окно, за которым клубился плотный серый туман Айгрота, и в голове Клары мелькнула шальная, греховная мысль: «Лучше исчезнуть в этой мгле, чем прожить здесь еще хоть один день». Но она быстро отогнала её, ведь у нее есть причина жить, и эта причина прямо сейчас сжимала её руку. Путь к Дому Света казался Кларе дорогой на плаху. Как только они покинули порог их мрачного дома, ледяной туман Айгрота облепил их, словно саван. Воздух был настолько густым, что звуки шагов других сектантов, выходящих из своих лачуг, доносились приглушенно, будто из-под земли. ​Бернард шел впереди. Его сапоги методично вбивали гравий в грязь, и этот ритм отдавался в голове Клары ударами молота. За ним, опустив голову так низко, что был виден лишь тугой узел волос под чепцом, следовала Маргарет. ​Клара крепко держала Луизу за руку. Маленькая ладошка сестры дрожала. — Не смотри по сторонам, Лу, — едва слышно шепнула Клара. ​Вокруг них из мглы материализовались другие жители «Общины Искупления». Мужчины в серых шляпах, женщины в одинаковых бесформенных платьях — все они напоминали призраков, лишенных воли и лиц. Никто не здоровался. В Айгроте утреннее приветствие считалось праздным словом, отнимающим время у Бога. Дом света вырос перед ними внезапно, прорезав туман своими острыми углами. ​У входа Бернард остановился. Он повернулся к дочерям, и его глаза, лишенные тепла, впились в Клару. — Если в храме я увижу в твоем сердце хоть тень гордыни, Клара, — пробасил он, — я выжгу её перед алтарем. Сегодня день Великого Смирения. ​Он грубо толкнул тяжелые дубовые двери. Изнутри ударил резкий запах дешевого воска. ​ Они вошли в Зал Смирения. Внутри было ослепительно ярко,так как Бернард Верховный Патриарх, требовал, чтобы свечей было столько, чтобы «греху негде было спрятаться». Белые стены отражали пламя, вызывая резь в глазах. Сотни людей уже стояли на коленях на голом полу, и тишина в зале была такой абсолютной, что Клара слышала биение собственного сердца. ​Семья заняла свое место. Клара почувствовала, как ледяной холод камня мгновенно пронзил ткань платья и впился в колени. Луиза тихо всхлипнула от боли, но Маргарет тут же больно ущипнула её за локоть, требуя тишины. ​Бернард взошел на кафедру. Он возвышался над ними, как судья над приговоренными. — Око¹ видит вас! — загремел его голос, отражаясь от сводов. — Оно видит гниль в ваших помыслах! Кто из вас сегодня проснулся с любовью к миру, а не со страхом перед судом? ​Клара закрыла глаза. Она знала, что впереди три часа неподвижности, молитв и криков отца. Но в этот раз что-то изменилось. Сквозь фанатичный рев Бернарда она вдруг услышала другой звук. Тихий, вкрадчивый скрежет когтей по камню где-то за стеной храма. И этот звук не пугал её — он обещал, что очень скоро стены Дома Света рухнут, а те, кто строил эту тюрьму, сами станут её жертвами. На миг Клара даже испытала облегчение. Бернард спустился с кафедры. Его лицо было бледным, а на губах застыла жесткая, фанатичная полуулыбка. Он прошел мимо Клары, обдав её запахом жженого воска и старой кожи. Он даже не взглянул на дочерей, словно они были лишь деталями интерьера его святилища. ​— Идите к реке, — коротко бросила Маргарет, хватая Клару за плечо. Пальцы матери были похожи на железные когти. — Нужно набрать воды для омовения порогов. И смотрите, чтобы ни одна капля не пролилась на землю. Грязная земля не заслуживает чистой воды. ​Клара кивнула, не поднимая глаз. Она знала, что «²омовение порогов» — это очередной изнурительный ритуал, призванный вымотать их физически. Она взяла Луизу за руку, и они вышли из ослепительного света храма обратно в удушливый серый туман Айгрота. ​ ​На улице было так тихо, что слышно было, как капли конденсата срываются с голых веток деревьев. Луиза шла, едва переставляя ноги, её маленькое белое платье (которое она была обязана носить под верхней одеждой в день покаяния) волочилось по грязи. ​— Клара... — прошептала девочка, когда они отошли достаточно далеко от Дома Света. — Мне показалось, или в храме... за спиной отца... кто-то стоял? ​Клара замерла. Она тоже это чувствовала — чье-то присутствие, которое не принадлежало к их забитой общине. — Тебе показалось, Лу. Это просто тени от свечей, — непринужденно сказала она, хотя её собственное сердце пропустило удар. ​Но когда они подошли к окраине, где тропа сворачивала к реке "Черной", туман на мгновение расступился, и Клара увидела на обрыве фигуру. Высокий человек в безупречном черном пальто стоял у самой кромки воды, там, где река "Черная" ревела и билась о камни. Он не молился. Он просто смотрел на Клару. Его глаза не были похожи на Око — в них не было суда, в них была только бездна, которая понимала её боль. ​— Клара, смотри! — Луиза указала пальцем в сторону фигуры, но стоило Кларе моргнуть, как человек исчез. На обрыве остался только туман и старый ворон, каркнувший так громко, что звук разрезал тишину, как нож. ​Клара крепче сжала ведра. Она поняла: молитва Бернарда не была услышана Небом. Но её собственная немая молитва — молитва ненависти и жажды мести — дошла до адресата. ​Домой они возвращались в полном молчании. Маргарет уже ждала их на крыльце, держа в руках розги. — Вы задержались. — сказала она, и в её глазах Клара увидела то, чего боялась больше всего: холодную, рассудочную решимость. — Луиза, зайди в дом. Тебе нужно подготовиться. Завтра — день твоего окончательного Искупления. Не понимая о чем говорит Маргарет, Луиза послушно зашла. Но вот Клара насторожилась. ¹В контексте «Общины Искупления», Око — это центральный и единственный объект поклонения, жуткий суррогат Бога, который превратил жизнь жителей Айгрота в непрекращающийся кошмар. ²В «Общине Искупления» Омовение порогов было не просто уборкой, а изнурительным сакральным ритуалом, призванным «запечатать» дом от внешнего зла и одновременно напомнить его обитателям о том, что они недостойны даже той земли, по которой ходят.