Разрешите присоединиться?

      Пот стекал по вискам и шее, скрип подошв о гладкий пол отражался от стен и многочисленных зеркал, музыка пульсировала в ушах. Йеджи не слышала ничего, кроме бита из колонок; не видела ничего, кроме своего отражения, проверяя каждый взмах руки, изгиб спины на безупречность. Сольный альбом, её долгожданный проект, дышал в спину, и каждое движение должно было стать его совершенным воплощением.       Айдол.       Альфа.       Лидер.       Ярлыки жгли, но Хван носила их как доспехи — как ей и полагалось.       Лиа сидела в стороне на небольшом диванчике, поджав ноги и обхватив колени, и со всей гордостью наблюдала, как её альфа правит миром, пусть и находясь в четырёх стенах пустой студии. Её сладкий, успокаивающий аромат земляники с корицей едва улавливался здесь, за густым и слегка горьковатым запахом тёмного шоколада, который излучала Хван. Влюблённая, немного ошеломлённая улыбка не сходила с её губ, пока старшая продолжала не замечать ничего вокруг, ставя песню на повтор и берясь за хореографию по новой, доводя её до совершенства.       Дверь скрипнула почти незаметно, выпуская музыку в коридор. В зал вошла Рюджин — другая альфа их группы, с вечным дерзким огоньком в глазах. Она сразу нашла Йеджи в центре комнаты, а после и сидящую Лию, бесшумно направляясь к ней, сверкая своей улыбкой. Не проронив ни слова, она плюхнулась рядом с лучшей подругой, и тоже уставилась на танцующую альфу, но в отличии от Чхве, её взгляд был оценивающий, понимающим всю глубину этого труда, сдобренный неподдельным интересом. — Ну надо же, — прошептала она игриво, наклонившись к уху Лии. — А лидер наша сегодня особенно… секси, да? Просто с ума сойти, ты видишь эти движения, эту харизму? А ведь она даже не на сцене, ох, что же будет, когда альбом выйдет…       Омега вздрогнула, будто её из тёплой ванны окунули в ледяную воду, и щёки мгновенно залились ярким румянцем. Ягодный шлейф на секунду стал слаще, выдавая её смущение, и Чхве отчаянно ткнула подругу локтём в бок. — Замолчи, дура, — почти зашипела она со всем негодованием, украдкой продолжая поглядывать на Йеджи, по-прежнему погружённую в танец. — Она своей харизмой за столько лет ещё никого не убила же… — А ты откуда знаешь? Вдруг чьё-нибудь слабое сердечко в этот раз не выдержит её ауры на сцене, и всё, все заголовки будут «Хван Йеджи довела фаната до сердечного приступа. Буквально», — Рюджин фыркнула, но уворачиваться от следующего тычка не стала.       Видимо, их возня всё-таки привлекла внимание лидера. Музыка стихла, и Йеджи, вытирая пот со лба футболкой, нашла взглядом двух мемберок в углу, тут же удивлённо вскидывая брови. Лиа застыла, широко раскрыв глаза, все еще сжимая кулак после удара по непослушной подруге. Рюджин же лишь беззаботно ухмыльнулась, поднимая руку в безобидном приветственном жесте, будто она просто зашла поболтать, а не нарушила священный ритуал. — Рюддэн? — хрипло пробормотала Йеджи, расплываясь в улыбке. — А тебя каким ветром сюда занесло? У тебя разве не сольные съёмки? — Она уже уходит, — Лиа схватила Шин за плечи, разворачивая в сторону выхода и настойчиво толкая. — Вот-вот испарится. Да ведь?       Рюджин не сопротивлялась, лишь закатила глаза, пока её энергично спихивали с дивана, и когда она уловила взгляд лидера, её ухмылка стала шире. — Ветром перемен, онни, — парировала она на вопрос Хван. — Да и просто увидела, как кое-кто выдаёт здесь такое жаркое шоу… решила проконтролировать пожарную безопасность, а то Лиа-я была слишком занята любованием…       Йеджи лишь покачала головой, пока Рю с визгом уворачивалась от кулаков омеги, что пылала ярче маков на поле. Ни тени удивления, ведь это обычный будничный поток сознания Шин Рюджин. К этому все уже давно привыкли, даже Лиа, что возмущалась скорее для виду, чтобы несносная альфа не расслаблялась. — Ладно, ладно, вижу, я тут лишняя, — Рюджин демонстративно надула губы, изображая обиду, и позволила Лие выпроводить себя за порог. Но в дверном проёме она задержалась, цепко ухватившись за косяк. — Извините великодушно, что помешала вашему… мм… творческому уединению, — она бросила последний взгляд на Йеджи, потом на покрасневшую Лию, и её глаза блеснули озорством. — Только, ради всего святого, не разнесите студию в порыве страсти. Мебель тут дорогая, а звукоизоляция не идеальная. Проверено.       Чхве, наконец, с силой вытолкнув её в коридор, устало вздохнула. Но сдержать улыбку так и не смогла.       Всё-таки, в этом вся их Рюджин.

***

      Последние дни пролетели в сумасшедшем ритме последних приготовлений, упаковок и брифингов. В офисе компании царила предотъездная суета. Йеджи, уже в удобном, но безупречном дорожном луке, обнимала по очереди каждого члена своей команды — своей второй семьи. — Рюджин, Юна, не поломайте тут ничего без меня. Черён-а, следи за ними, — она быстро перебирала имена, каждому посылая свою фирменную, чуть сдержанную, но тёплую улыбку. В ответ сыпались ободряющие фразы, пожелания и возгласы «Файтин!».       Но когда очередь дошла до Лии, что-то в воздухе изменилось. Шум отступил на второй план. Йеджи задержалась на секунду дольше, её взгляд стал мягче, а объятие — не просто формальным. Она притянула омегу, прижавшись щекой к её виску, и прошептала что-то только для неё, отчего кончики ушей младшей порозовели. — Йеджи-а, пора! Машина ждёт! — голос менеджера прозвучал как сигнал к отправлению.       Альфа оторвалась, но на прощание быстро, почти невесомо прикоснулась губами к щеке Лии — легкий, обжигающий мимолетностью поцелуй. И, не оглядываясь, почти убежала в коридор, унося с собой весь центр притяжения комнаты.       А уже следующим вечером четвёрка, оставшаяся без надзора лидера, собралась в гостиной квартиры Рюджин перед большим телевизором. На экране, под восторженные крики многотысячной толпы на другом конце света, Хван Йеджи владела сценой. Каждый взгляд, каждый жест, каждый выверенный до миллиметра шаг заставлял их, знавших всю подноготную этого труда, расплываться в гордых улыбках. — Ну просто божественно, — вздохнула Рюджин, развалившись на диване с пачкой чипсов. Её взгляд скользнул с экрана на притихшую рядом Лию, которая, казалось, впитывала каждую секунду выступления. — Серьёзно, Лиа-я. Каждый раз смотрю и думаю… какого чёрта ты такая счастливица? Я на твоём месте, если была бы омегой, текла бы как сука, если ты уже не… ну то есть… короче, вы поняли. Завидую белой завистью.       Чхве подозрительно покосилась на неё, но всего на секунду, и снова вернулась к экрану, где Йеджи уже начинала мощный дэнс-брейк. — Опять началось… — Ну а что? — Шин приподнялась на локте, блеснув в приглушённом свете комнаты самым ехидным огоньком в глазах. — Я же говорю, как есть. Серьёзно, если вам, сладкой парочке, наскучит быть вдвоём и захочется попробовать… что-нибудь новенькое, знайте — я всегда готова стать третьей, что б вы там не затеяли. — Рюджин! — омега треснула её по плечу, пока Рю уже укатывалась на другую сторону дивана, давясь смехом. Она устало вздохнула, для приличия кидая ей вслед подушку, вырванную из рук недоумевающей Юны. — Хватит нести чушь. И почему ты со своим дурацким тройничком пристала только к нам с Йеджи? Хоть бы раз для приличия пошутила про Юну с Черён.       В ответ на слова Лии воцарилась мгновенная тишина. Черён вся побагровела, пискнув возмущённо «Онни!», и попыталась стать невидимкой. А Юна… не сказала ни слова. Просто крепче обняла свою омегу, пряча её от чужих взоров, и одним лишь суровым взглядом ясно выразилась: «Моё. Никому не дам даже тронуть».       Рюджин замерла, так и не положив чипсинку в рот. Она нервно сглотнула, пододвинувшись обратно к Чхве, почти прилипнув к её плечу, и зашептала ей на ухо со смесью восхищения и первобытного ужаса, пока младшая Шин продолжала прожигать её взглядом: — Видела? Видела это? Это не «я тебя прибью», Лиа-я. Это «я выверну твою душу наизнанку через ноздри, разберу на молекулы, и даже тень твоя не посмеет приблизиться к моей Рён-ни». Она меня не трахать будет, она меня сотрёт к хуям, мокрого пятна не оставит. И к своей омеге на пушечный выстрел не подпустит. Никогда, слышишь?       Она откинулась назад, сделав глоток воздуха, будто только что избежала реальной опасности. На экране в это время Йеджи, вся в поту и сияющая, кланялась публике, что взорвалась аплодисментами и криками поддержки, заглушив напряжение в гостинной. Но Лиа, ловя смущённую улыбку Черён и всё ещё чувствуя на себе ледяной отголосок взгляда Юны, вдруг поняла, что шутки Рюджин про их «тройничок», возможно, не просто баловство, а тонкое, почти инстинктивное считывание границ, которые даже самому дерзкому альфе не стоит переходить.

***

      Наполненная ванна была маленьким оазисом в вечном хаосе. После тяжёлого рабочего дня, промо альбома, групповых и сольных расписаний окунуться в тёплую воду ощущалось, как попадание в рай. Так ещё и вместе со своей омегой, ощущая её своей кожей, чувствуя её запах, по которому Йеджи скучала каждую секунду, где бы она не находилась.       Не заботясь о том, что вода и пена выплёскиваются через края ванны, и что потом придётся всё это приводить в порядок, Хван позволила страсти накрыть её с головой. Она ловила каждый стон Лии, целовала её нежную шею, пальцами уверенно доводя её до долгожданного оргазма, уже давно выучив каждую её чувствительную точку, каждый участок тела, что требовал к себе повышенное внимание. И Чхве не сдерживалась, двигая бёдрами навстречу и вцепляясь в плечи альфы с такой силой, что стилисты обязательно отругают, но это будет потом.       Когда волна откатила, оставив после себя приятную истому, омега смогла лишь прижаться щекой к влажной груди Хван, слушая, как её учащенное сердцебиение постепенно возвращается к спокойному ритму. Земляничный аромат смешивался с глубоким шоколадным, создавая тот самый неповторимый коктейль, который означал «дом», «безопасность» и «любовь».       В тишине, нарушаемой лишь тихим плеском воды и всё ещё сбитым дыханием, её вопрос прозвучал почти невесомо, но каждое слово было взвешено и выверено. — Йеджи-а… — Лиа провела кончиками пальцев по мокрой коже руки, обнимавшей её за плечи. — А что ты… вообще думаешь о Рюджин? Не как о подруге или участнице группы, а просто… как об альфе?       Йеджи слегка напряглась. Не явно, но Лиа, прильнувшая к ней всем телом, почувствовала это. — Рюджин? Ну… она сильная, надёжная. Своенравная… почему спрашиваешь? — голос Хван был низким, слегка хрипловатым от недавнего напряжения.       Лиа сделала паузу, собираясь с мыслями. Её сердце колотилось так, будто она собиралась признаться в самом страшном предательстве. — Просто… она столько шутит про… нас троих. Ты никогда не задумывалась… — она замолчала, чувствуя, как голосовые связки сжимаются, будто сопротивляясь тому, что она хотела сказать. — Что вообще думаешь о… таком? О групповом сексе? Теоретически, конечно, — тут же поспешила она добавить, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтрально, как будто просто из бытового любопытства. — Мне просто интересно твоё мнение. — Для меня, секс… это для двоих, — наконец произнесла Йеджи после недолгой тишины, прозвучав как-то заученно, словно она читала чужой текст. — Делать что-то такое… это рисковать, впуская кого-то в самое сокровенное, — она обняла омегу чуть крепче, прижимаясь губами к мокрой макушке. — И… делить тебя с другой альфой… даже если это Рюддэн… Я не уверена, что хочу этого. Не уверена, что смогу.       Но это было лишь уклонение от правды. Йеджи не врала, нет… просто сознательно направляла мысль в безопасное, социально одобряемое русло. Та самая Йеджи, что на сцене была воплощением бесстрашия, сейчас пряталась за удобные формулировки. Ведь как признаешься, что её на самом деле… заводит эта идея? Заводит ровно настолько же, сколько и пугает, ведь впустить Рюджин в их хрупкий мир разве не значало предать их сокровенные чувства, их с Лией любовь? Это слишком грязно, слишком порочно.       Но также слишком интригующе.       Каждая из них на самом деле втайне ловила себя на том, что навязчивые, двусмысленные шутки Рюджин вызывают не только раздражение, но и стыдный, запретный интерес. Игривый образ третьей, такой дерзкой и уверенной, проскальзывал в самых потаённых фантазиях. Но признаться в этом друг другу? Слишком опасно. — Да… конечно, — запоздало согласилась Лиа, прижимаясь к альфе ещё сильнее, пряча лицо. — Ты права. Это было бы странно. И неправильно.       Она солгала. И знала, что Йеджи только что частично солгала ей в ответ.       Они лежали в теплой воде, тесно переплетённые, но между ними выросла невидимая стена из невысказанных желаний и взаимного страха — страха быть непонятыми, осуждёнными, страха разрушить хрупкий рай, который они сами же и построили.

***

      Утро в квартире Хван, которая по умолчанию стала квартирой Хван и Чхве, было тихим. Йеджи стояла на кухне, обхватив сзади Лию, которая замерла у плиты с лопаткой в руке, наблюдая за яичницей. Запах кофе и предчувствие чего-то неминуемого витали в воздухе гуще пара от сковороды. — Лиа-я, — прямо у самого уха тихо, но чётко пробормотала альфа, прижимаясь лбом к плечу младшей, будто ища опоры. — Я вчера… не совсем честна была. Насчет Рюджин и… тройничка.       Лиа застыла. Лопатка чуть не выпала из рук, а сердце упало куда-то вниз, готовое услышать подтверждение самых тёмных опасений: что это была не просто фантазия, а реальное желание, способное все изменить. — Я… я думаю, что хотела бы попробовать, — выдохнула Хван, напрягаясь так, словно шла на огромный риск. — Если бы… это было возможно. Но я боюсь…       Молчание повисло на долю секунды, которая показалась вечностью. А потом Лиа медленно выдохнула, и её плечи слегка опустились, но не от отчаяния, а от странного облегчения. — Но… а вдруг Рюджин только шутит? — осторожно спросила омега, всё ещё глядя на шипящую сковороду. — Стоит ли так рисковать… из-за шуток?       Йеджи расслабилась, ощутив под своими ладонями не отторжение, а ту же самую неуверенность. Она притянула Лию еще ближе, залюбливая губами её шею, воркуя прямо в кожу: — Милая моя, мы же знаем Рю. В каждой её идиотской шутке есть доля правды. И если ей представится шанс ввязаться в какую-нибудь… захватывающую авантюру, — она сделала паузу, давая возлюбленной секунду на осмысление, — она никогда не упустит такого.       И тут наступила пауза — неловкая, густая, наполненная осознанием того, что фантазия внезапно уперлась в практический вопрос «а что делать дальше?». Девушки переглянулись — быстро, украдкой, смущённо, — и сразу же отвели глаза. Йеджи к окну, Лиа — к своему почти подгоревшему завтраку. — Знаешь что, — альфа первой нарушила тишину, сделав шаг назад и разом лишив Лию своей поддержки. Голос её стал деловым, слегка натянутым. — Вы же лучшие подруги, ты с ней… и поговори. Обсудите… это.       Чхве резко обернулась, широко раскрытыми от возмущения глазами уставившись на старшую. — Что?! Нет! Ни за что! — Она даже потрясла лопаткой для убедительности. — Это ты с ней обсуди! Как альфа с альфой, в конце концов! Твоя была идея, ты и реализуй! — Моя идея? Я просто озвучила мысли вслух! А ты согласилась, что Рюджин не шутит! — Я ни с чем не соглашалась! Я просто вопрос задала! — Так и ей задай вопрос! Она твоя лучшая подруга! — Она и твоя подруга тоже, а ещё и коллега по группе! Ты же лидер, вот и веди переговоры!       Они стояли друг напротив друга, разделенные внезапно свалившейся на них ответственностью за самый неловкий разговор в их жизни. Йеджи, привыкшая командовать и брать на себя инициативу, пыталась свалить всё на младшую, но упрямство, загоревшееся в карих глазах Лии, было сильнее — то самое тихое, но непреклонное упрямство омеги, которое могло поставить на колени даже самую властную альфу.       Хван вздохнула, сдаваясь. Её плечи опустились, а в уголках губ дрогнула тень улыбки — смесь поражения и странного облегчения. — Ладно-ладно, хорошо. Я… поговорю с ней. Но если всё пойдет к чертям, я тебе это припомню.       Лиа, чувствуя победу, позволила себе лёгкую, смущённую, но торжествующую усмешку. — Справедливо. А теперь отойди, а то яичница окончательно сгорит, и наша большая авантюра закончится, не успев начаться. И всё из-за голодной и злой альфы.       Йеджи фыркнула, но отошла к столу, наблюдая, как Чхве ловко спасает завтрак. Мысль о предстоящем разговоре с Рюджин висела в воздухе тяжёлым, но уже не таким страшным грузом. Первый, самый сложный шаг — признаться друг другу — они уже сделали. А дальше дело осталось за малым. Ну, или за ещё более сложным, но Йеджи предпочла пока что не загружать голову переживаниями и назойливыми мыслями.

***

      Вечер в уютном ресторанчике рядом с офисом должен был стать глотком свежего воздуха. Йеджи и Юна, к сожалению, были поглощены своими сольными проектами, но несмотря на это, атмосфера за столиком была не менее расслабленной. Рюджин и Черён оживлённо обсуждали, какой новый танцевальный челлендж снять, и планировали, как подшутить над лидером и макне, когда с ними получится пересечься, а Лиа сидела с задумчивым лицом, отодвинув почти нетронутую пасту. Её мысли были далеко — в тёплой ванне, в объятиях Йеджи, в том неловком, пьянящем разговоре. Она украдкой поглядывала на Рюджин: на то, как та жестикулирует, как закатывает глаза, как тихо смеётся. И каждый раз, ловя себя на этом, Лиа смущённо отводила взгляд, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Возможная любовница. Формулировка звучала в голове дико и… неизбежно заводила.       Но эти смутные фантазии раз за разом прерывались другими, более насущными переживаниями. Течка должна была начаться сегодня или завтра, внизу живота уже знакомо тянуло, а Джису, в спешке собираясь с утра, чтобы не опоздать на работу, забыла дома в аптечке самое главное — блокаторы. А здесь, в публичном месте, даже слабый, едва зарождающийся сладковатый шлейф её феромонов мог привлечь ненужное внимание.       Чхве нервно оглянулась. За соседним столиком мужчина-альфа отложил телефон и повернулся в их сторону. За стойкой бармен на секунду задержал на ней свой взгляд. Ей почудилось, что все смотрят, все чувствуют, все знают. Мысль о возможном скандале — «Омега в течке, Лиа из ITZY спровоцировала инцидент в ресторане!» — заставляла сердце биться чаще, а ладони — потеть. — Лиа-я? — настороженно пробормотала Рюджин, взглянув на подругу и увидев её состояние, которое не назовёшь удовлетворительным. Они с Черён переглянулись, и Шин положила свою руку на плечо омеги, обращая на себя внимание. — Ты в порядке? Выглядишь бледной.       Черён, чуткая омега, первой уловила перемену в атмосфере и в запахе Чхве. Она не сказала ничего, но её взгляд стал серьёзным.       Рюджин придвинулась ближе, принюхиваясь почти незаметно. А потом её брови поползли вверх. — Эй, — ещё тише прошептала она, чтобы не слышали за соседними столиками. — У тебя что, течка приближается? Или около того?       Лиа сглотнула, кивнув, не в силах вымолвить ни слова. Стыд и паника сковали горло. Черён моментально взяла ситуацию в свои руки, видя лёгкое замешательство старших. — Рюджин, проводи Лию до дома, а я разберусь со счётом и предупрежу менеджеров. — Нет, нет, я сама… — попыталась протестовать Су, но Рюджин взяла её под руку, готовая оказать поддержку. Лиа оглядела подруг и стыдливо опустила взгляд в стол, сжимая дрожащие кулаки. — Извините… я испортила вам вечер… — Ничего ты не испортила, — альфа помотала головой, уже накидывая на плечо свою сумку. — Давай собирайся, ждать нельзя.       Она встала, помогая подруге накинуть куртку, а затем, к удивлению Лии, уже выйдя из ресторана, Рюджин наклонилась и быстро, по-дружески, чмокнула её в макушку, приобняв одной рукой за плечи. — Не переживай так, — буркнула она, доставая телефон, чтобы вызвать такси. — Ещё тысячу раз успеем посидеть и поболтать, сейчас главное — добраться до твоего дома.       Лиа на секунду замерла, но вскоре тревога отступила и она расслабилась, позволив себе облокотиться на младшую. — Спасибо… — Не благодари, дурашка, — Рюджин улыбнулась, потрепав её по плечу. Лиа слабо улыбнулась ей в ответ, делая глубокий вдох в попытке успокоить бешеный ритм сердца. Стыд все еще горел где-то внутри, но практичная решительность альфы не позволяла панике захлестнуть с головой. — Такси будет через пять минут, — вскоре сообщила Рю, убирая телефон в карман. Она не отпускала Лию, а её острый взгляд постоянно скользил по темнеющей улице, оценивая обстановку. — Держись рядом, ладно? И не думай ни о чём. Ты в безопасности.       Лиа молча кивнула, прижимаясь к её боку. Сладковатая, тревожная нота в её феромонах, казалось, немного притупилась на свежем воздухе, но внутреннее напряжение всё сжимало живот холодными тисками. Она украдкой взглянула на профиль подруги. При свете уличного фонаря резкие черты Рюджин казались ещё более выразительными, и во всей её собранности было что-то… успокаивающе-сильное. — Я… я забыла блокаторы дома, — тихо призналась омега, наконец находя голос. — Не думала, что вот так сегодня… — Бывает. У меня однажды перед концертом в Сингапуре кончились супрессанты. Пришлось у Юны одалживать, — Рюджин фыркнула, но без злобы. — Главное — не повторять ошибок. Или повторять только самые весёлые.       Лиа невольно хмыкнула. Способность Рюджин разряжать обстановку даже в такие моменты была феноменальной.       Машина подъехала к ним почти бесшумно. Альфа быстро открыла дверь, пропустила старшую внутрь, а затем села рядом, сообщив водителю короткий адрес. Лиа наконец смогла расслабиться, откинувшись на сиденье и чувствуя, как адреналин начинает медленно отступать, оставляя после себя дрожь и пустоту. — Черён справится? — тихо спросила она, прикрывая глаза. — Справляется же как-то со всеми нами, — усмехнулась Рю в ответ, уже уткнувшись в телефон. — А со счётом — и подавно. Не волнуйся.       Они ехали в тишине, нарушаемой лишь мягким гулом двигателя. Напряжение между ними, обычно заполненное болтовнёй или шутками, сегодня было другим — более плотным, более осознанным. Лиа снова поймала себя на мысли о том, как уверенно Рюджин взяла на себя ответственность, как её дружеские прикосновения сейчас ощущались по-другому — не просто как поддержка подруги, а как нечто… охраняющее. И от этой мысли по спине пробежали мурашки, которые уже не имели ничего общего со страхом.       Машина остановилась у их дома и добраться до квартиры не составило труда. Вот только, стоило двери закрыться за их спинами, как внизу живота резко, почти болезненно, стянулся тугой узел возбуждения, волна жара накатила от макушки до пят, а воздух в прихожей мгновенно наполнился сладким, невероятно соблазнительным ароматом спелой земляники, и Лиа согнулась пополам, дрожащими пальцами схватившись за плечо Рюджин. Ноги ослабли, благо подруга крепко удерживала её за талию, глаза стали тёмными, влажными от накатившего желания. Любой незнакомый альфа рядом с ней потерял бы голову — но только не Рюджин. Она уже не раз становилась свидетелем начала активной фазы течки как у Черён, так и Джису, а потому научилась отключать инстинктивную часть мозга, заменяя её железной дисциплиной, самоконтролем и заботой. — Так, спокойно, — произнесла она ровно, становясь якорем посреди бушующего гормонального шторма. Она аккуратно подняла подругу на руки, направляясь в гостиную, и также аккуратно уложила её на мягкий диван. — Лежи, я всё сделаю.       Чхве лишь бессознательно кивнула; её тело горело, разум затуманивался, но где-то в глубине сознания слабо теплилась благодарность за эту твёрдую руку и спокойный тон.       Рюджин отошла, не задерживаясь рядом дольше необходимого, и забормотала она себе под нос, направляясь к шкафчику на кухне, где пара обычно хранила аптечку: — Блокаторы, блокаторы… не волнуйся, сейчас всё будет в порядке.       Она быстро нашла коробку, но, открыв её, нахмурилась. Внутри лежали пластыри, бинты и различные таблетки — но только не те, что были необходимы. — Лиа, — Рюджин вернулась в гостиную, держа в руках пустую упаковку. — Тут ничего нет. Ты точно не брала последнюю пачку?       Су замерла, уставившись на младшую слегка расстерянно, а потом её лицо исказилось от ужаса. — Нет… нет, я… я не брала, я просто забыла купить новую! О боже, как я могла? Это же моя ответственность!.. — её голос дрожал, слёзы стыда и отчаяния выступили на глазах. Она судорожно сжала кулаки. — Йеджи убьёт меня… или… или ты…       Рюджин, не слушая её панических бормотаний, уже методично обыскивала комнату взглядом. Она обратила внимание на полку под телевизором, заваленную журналами, и хотела было по-быстрому сходить до аптеки, но тут её глаза заприметили две аккуратные, новенькие упаковки таблеток. Рядом с ними лежала записка на желтом стикере. — Найдено, — объявила Шин, поднимая коробочки. Она протянула их Лие, не забыв и записку. — Ну разумеется, Йеджи давно обо всём позаботилась.       Чхве шмыгнула, вчитываясь в короткие, ровные строчки, выведенные знакомым почерком, и по щекам покатились слёзы не от страха, а от облегчения и безграничной любви. Тепло от благодарности своей альфе, что, несмотря на бешеный и забитый график не позабыла про свою возлюбленную и позаботилась о том, что та в суматохе могла упустить, разлилось в груди приятной волной, что на секунду Лиа перестала испытывать дикое физическое желание. Она просто улыбнулась, вытирая слёзы рукавом, делая пометку в своей голове «обязательно зацеловать Йеджи по её возвращению домой».       Рюджин тем временем молча принесла ей стакан тёплой воды, помогла принять таблетку, уложила её и накрыла одеялом, сама устроившись в кресле неподалёку, давая подруге прийти в себя. Когда дыхание той выровнялось, а феромоны перестали быть навязчивыми и чересчур сладкими, Шин невзначай бросила, нарушая тишину: — Как там Йеджи, интересно? У вас же циклы совпадают.       Вопрос был риторическим. За годы совместной работы в одной команде, девочки выучили расписания, привычки и повадки друг друга лучше, чем свои собственные, но Рюджин будто требовалось заполнить пространство чем-нибудь.       Лиа слабо улыбнулась, удобнее укладываясь на диване. — Ты же её знаешь, она держится. Да, ворчит много, да, огрызается на всех и молнии мечет, но… пока я не рядом со своими феромонами, чтобы провоцировать, у неё всё должно быть более-менее под контролем. Надеюсь…       Рюджин понимающе кивнула. Она и сама видела, как Йеджи в период гона становилась похожей на напряжённую пружину, готовую сорваться от малейшего раздражителя, да и сама частенько попадала под её горячую руку. Сколько раз они так за многие годы успели поцапаться и помириться? Бог его знает, благо, что дрались они всего однажды, и то, только в стажёрские времена.       Шин вздохнула, вынырнув из омута воспоминаний, и заметив, что времени прошло достаточно, а Лиа уже могла сесть без приступов слабости, лениво потянулась, произнеся: — Вижу, моя помощь тебе больше не требуется, так что я, пожалуй, пойду. Отдыхай.       Но как только она встала, в прихожей щёлкнул замок. Дверь открылась, и на пороге возникла Йеджи.       По одному лишь внешнему виду было заметно, как та измотана и раздражена; светлые волосы слегка растрёпаны от ветра, на лице — следы усталости после бесконечных съёмок, но в глазах горел знакомый огонёк. Её взгляд мгновенно нашёл Лию на диване, а затем, как радар, зафиксировал Рюджин в центре комнаты. — Рюджин, — произнесла она низко и чуть хрипло, с заметным напряжением и сдержанным раздражением. — Что ты здесь делаешь?       Вопрос не был враждебным, но с очень явным недовольством от присутствия другой альфы так близко к своей течной омеге. Даже если эта альфа — Шин Рюджин.       Та лишь подняла руки в успокаивающем жесте, не делая резких движений. — Всё-всё, я уже ухожу, расслабься, — она широко улыбнулась, когда Хван забавно нахмурилась и надула губы, не сводя с неё взгляда. — Лиа просто забыла блокаторы, я её проводила и проследила, чтобы всё было хорошо. Вот только собиралась уйти, как ты пришла.       Йеджи медленно выдохнула, закрыв на секунду глаза. Когда она открыла их снова, раздражение в них поутихло, сменившись усталой благодарностью и долей вины. — Прости. Я… я не думала, что задержусь так надолго. Спасибо, что помогла ей. — Да брось, — Рюджин махнула рукой, уже направляясь к двери. — Всё в порядке, теперь вы предоставлены сами себе. Приятного времяпрепровождения!       Но едва её ладонь коснулась дверной ручки, как её остановил голос Йеджи. — Рюддэн, подожди, — Хван перевела взгляд с Лии, которая смотрела на неё широко раскрытыми глазами, на свою подругу. Она нервно провела рукой по волосам, осознавая, что другой такой возможности, когда они все трое в одном месте, в относительной безопасности и без посторонних, может и не представиться. — Останься… ненадолго. Нам… нужно с тобой кое-что обсудить. Если ты, конечно, не против.       Рюджин обернулась, недоумённо выгнув бровь, обращая внимание на заметную нервозность подруги. Та стояла вся напряжённая, словно натянутая струна, нервно заламывала пальцы и глядела куда угодно, но не на Рю. Она сделала глубокий вдох, будто собираясь с духом, а Лиа, всё ещё сидя в гостиной, замерла, боясь даже дышать. — Ну? — Шин оперлась спиной на дверь, выжидательно уставившись на Йеджи, сдерживая себя от ехидной шутки, видя, что разговор предстоит серьёзный. Она попыталась предположить, что же произошло, но услышанное заставило её застыть в ступоре с непроницаемым лицом: — Мы… то есть я и Лиа… — Йеджи сглотнула, с трудом заставляя себя продолжить. — Мы говорили о твоих шутках… и пришли к выводу, что… мы не против. Если это всё всерьёз, и если ты действительно хочешь, если это возможно… мы бы хотели предложить тебе… секс… втроём.       Она выпалила это всё на одном дыхании, почти неразборчиво, словно боялась обжечься, но последние слова всё равно пришлось силой выдавить из себя, будто что-то отчаянно мешало ей говорить. Йеджи зажмурилась, чувствуя, как пылает её лицо и как тишина вонзается в её тело миллионом раскалённых иголочек.       Рюджин долго смотрела будто сквозь Хван, пытаясь сложить в своей голове два и два, поверить, что ей не послышалось. Она медленно моргнула, всё ещё видя их лидера, неловко переминающейся с ноги на ногу, и тогда осознание накрыло её лавиной. Брови поползли вверх, глаза округлились, напоминая блюдца, рот слегка приоткрылся. Её лицо превратилось в картину полнейшего, абсолютнейшего ахуя, и сердце Йеджи ёкнуло, готовясь к худшему.       Хван медленно обернулась, встречаясь взглядами с Лией. Одна и та же мысль возникла в их головах одновременно:       Всё. Сейчас она заорёт, назовёт нас сумасшедшими извращенками, наивными дурами, которые не понимают шуток. И всё, пиздец нам, нашей дружбе, нашей работе в группе.       Пауза затянулась. Рюджин резко выдохнула, выходя из ступора, провела рукой по лицу, собираясь с мыслями. Потом нервный смешок сорвался с её губ, и она с искренним возмущением посмотрела в глаза подруги, что тут же съёжилась. — Вы что, совсем?! — её голос сорвался на пол-октавы выше обычного. — Серьёзно?! Вы двое… сидели тут, копались в своих романтических и эротических терзаниях, договорились… и решили вот так вот, с бухты-барахты, на меня это вывалить?!       Она развела руками, её выражение лица было таким обиженным, что Йеджи могла только молча моргать, не в силах понять, куда несёт эту лодку. — Можно было как-то заранее предупредить?! — Шин продолжала возмущаться, делая шаг вперёд, к Йеджи, чтобы видеть и вторую виновницу её взорвавшегося мозга, что пряталась под тяжёлым пледом. — Я бы хоть… не знаю… настроилась, что ли, морально! Или трусы с лифчиком из одного комплекта надела бы, в конце концов! А то так раз, и «эй, Рю, давай втроём»! Это ж надо додуматься!..       Она закончила свою тираду, уставившись на старших с видом оскорблённого человека, которого пригласили на грандиозную вечеринку в последнюю секунду, не дав подготовиться, надув губы и подбочившись. А Йеджи и Лиа смотрели на неё в ответ, только с полным непониманием происходящего. Они переглянулись ещё раз, и в этот раз в их глазах читалось одно:       Наша подруга и правда сумасшедшая…       Хван первой нашла в себе силы хоть что-то сказать. Она кашлянула, и хрипло пробормотала: — Так ты… это… не против?       Рюджин фыркнула, скинув куртку на ближайший пуфик с таким видом, будто собиралась остаться здесь надолго. — Против? Конечно нет! Я-то думала у вас тут романтика, уют, все дела и вы ещё лет пять будете созревать. А вы взяли и… бац! Без предупреждения! — альфа всплеснула руками, но тут её взгляд стал темнее, а на губах появилась знакомая ехидная улыбка. — Ну ладно, раз уж предложение поступило… может, разрешите мне сходить в душ? Я хотя бы настроюсь, приведу себя в порядок.       Йеджи, всё ещё пытаясь принять тот сюрреалистичный факт, что её подруга вдруг оказалась потенциальной участницей их с Джису интимной жизни, указала в сторону ванной. — Серое полотенце на сушилке, шампунь сама найдёшь, — произнесла она уверенно, со знакомым лидерским оттенком, но в её голосе заметно сквозило смущение. Рюджин, всё ещё с дурацкой ухмылкой, склонила голову в преувеличенном поклоне. — Искренне благодарю вас, капитан. Смотрите, не заскучайте без меня.       Она задорно подмигнула и скрылась за дверью ванной, оставив всё ещё ошеломлённых девушек наедине.       Хван обернулась, уставившись на притихшую омегу, и кажется, её глаз задёргался, когда она попыталась улыбнуться. — Мы все трое сошли с ума. — Однозначно, — тихо выдохнула Лиа и её щёки вновь вспыхнули в стыдливом румянце, стоило ей осознать, что вообще произошло.       Они переместились в спальню, и вот тогда Чхве, больше не в силах сдерживать в себе клокочущую смесь шока, возбуждения и невероятного облегчения, почти набросилась на свою альфу, усаживая её на кровать и занимая место на её коленях. Обвив шею руками и прижавшись всем телом, она вдохнула её успокаивающий шоколадный запах, оттенённый теперь немного горькими нотками гона. — Это… это правда? Йеджи, она и правда… мы… мы будем… — забормотала она, не веря, и взглянула в глаза старшей, взяв её лицо в свои дрожащие ладони. Йеджи не смогла сдержать тихого смешка, видя выражение полного шока и предвосхищения на милом личике возлюбленной, крепче обнимая её за талию. Но когда губы Лии начали хаотично целовать её в щёку, уголок губ, шею, а руки пробрались под свитер, она немного отстранилась, пытаясь сдержать пыл омеги. — Солнышко, подожди немного, — но собственное тело предательски остро реагировало на тёплые ладони на своей коже в области рёбер и на жадные поцелуи, хоть разум и цеплялся за остатки контроля. — Давай обсудим…       Но Чхве не дала ей договорить, накрывая её губы своими в нетерпении, ведь никакие блокаторы не в силах сдержать желание омеги, когда рядом любимая альфа пышет сладостными феромонами, выдавая собственное возбуждение с головой. Йеджи и сама уже с трудом сдерживалась, отвечая на поцелуй с неменьшей страстью, впуская в себя вкус и запах своей омеги. Её руки сами нашли бёдра Лии, прижимая её к себе ближе, а в горле заклокотало низкое одобряющее рычание. Но несмотря на дикое возбуждение, она не могла удержаться от ласки, шепча в любимые губы что-то сбивчивое и нежное, скользя руками по спине омеги и осыпая её лицо поцелуями.       Идиллию — а точнее нарастающую бурю на краю пропасти, — прервал скрип двери. — Ну вот, без меня уже начали, — Рюджин, обёрнутая в полотенце и с немного влажными волосами, опёрлась плечом о дверной косяк и разочарованно покачала головой, принимая самое драматичное, наигранно-обиженное выражение лица. — Я тут, значит, намываюсь, а вы уже вовсю прелюдией занимаетесь. — Шин Рюджин! — резко воскликнула Йеджи, отрываясь от ошеломлённой омеги, что чуть не свалилась с её колен, и за километр светя своими пылающими от смущения ушами. Её глаза сверкнули опасным блеском. — Не врывайся так! Я тебя сейчас вышвырну отсюда, и не будет у нас никакого секса вообще! Никогда, поняла?! — Фу, как грубо, — Шин фыркнула, нисколько не испугавшись такой резкой перемены и гневного тона альфы, и вальяжно прошла в комнату, скидывая с плеча полотенце для волос на спинку стула. — Ну-ну, может не будем тратить время на пустые угрозы и сразу перейдём к делу? Пока кое-кто тут не передумал из-за твоего скверного характера?       Рюджин с ухмылкой кивнула на Лию, и та, не сдержав смешка, спрятала лицо в шее своей девушки, тихо смеясь. Угрозы Йеджи хоть и звучали внушительно, но против совместного безумия всех троих были совершенно бессильны.       Старшая сурово насупилась, но скоро поняла, что её грозная маска не подействует на их безбашенную подругу, потому позволила напряжению уступить место чему-то другому — острому, запретному, от чего перехватывало дыхание. Она всё ещё держала Лию за талию, и та лишь прижималась к ней сильнее, словно ища опоры в этом хаосе.       Позабыв про своё смущение, Джи тихо спросила: — Рюджин, ты… уверена?       Младшая альфа перестала улыбаться. Её взгляд, обычно такой насмешливый, вдруг стал непривычно серьёзным. — Да, — ответила она просто, без колебаний. — Более чем уверена. Но только если вы обе… — её взгляд перешёл с Йеджи на Лию и обратно, —действительно хотите этого.       Омега подняла голову, посмотрев на Хван, ища в её взгляде окончательное подтверждение. Та молча кивнула, найдя её ладонь и сжав в своей. — Что ж, — улыбка Шин переменилась, став тёплой, уверенной. — Похоже, я немного опоздала на начало. Разрешите присоединиться?       Она подошла ближе, наклонившись так, чтобы оказаться на одном уровне с Хван, невольно затаившей дыхание, понимая, что все границы стираются к чертям. Её прохладные пальцы легли поверх ладони старшей, нежно проводя по костяшкам, а после переплетаясь, и странный огонёк внутри Йеджи разгорелся лишь сильнее от этого простого прикосновения. Она вдруг почувствовала усилившийся посторонний запах, который не замечала раньше из-за соблазнительного аромата Лии — грейпфрут с лёгкой ноткой персика, принадлежащий Шин. И невольно её пальцы крепче сжали ладонь подруги, а во взгляде промелькнуло полное одобрение на любые её действия — и Рюджин, получив негласное разрешение альфы, трепетно прижалась губами к щеке Лии, что тут же вздрогнула, но не отстранилась. Стон вырвался из её груди, когда младшая спустилась поцелуями ниже, ведя дорожку к шее. Йеджи наблюдала за этим, и к собственному удивлению заметила, что инстинктивная ревность не взревела в ней от вида, как другая девушка целует её омегу, а та очевидно наслаждается этим, ёрзая своими бёдрами на её коленях — наоборот, возбуждение сильнее стянулось внизу, и Хван, не выпуская ладони Рю, прижалась к губам возлюбленной, заглушая звуки удовольствия.       Лиа, что оказалась между двух огней — Йеджи со своим жадным, влажным поцелуем спереди, и Рюджин, что медленно покрывала её плечи ласковыми прикосновениями сзади — растворялась в новых ощущениях. Все её тело горело, мокрая ткань штанов между ног неприятно липла к коже, а смешавшийся коктейль из доминантных запахов альф в комнате кружил голову, заставляя её потерять нить здравого смысла и отдаться инстинктам, как последняя сучка.       Едва ли Йеджи оторвалась от губ омеги, покрываясь мурашками от её довольного стона, как ладонь Рю легла на её горячую щёку, ненастойчиво притягивая к себе — и в следующую секунду пухлые губы альфы впились в её собственные, сминая, будто пробуя на вкус. Ягодный фантомный привкус с губ Лии смешался с горьковатым, как кожура грейпфрута, и сладким, как спелая мякоть персика, зубы слегка задели мягкую плоть, язык требовал доступа — и Хван, к собственному изумлению, сдалась напору, позволив ему войти. Их пальцы всё ещё были сплетены в судорожном объятии, будто эта связь была якорем в водовороте ощущений. Другой рукой она продолжала придерживать Лию за талию, чувствуя, как та мелко дрожит от возбуждения, зажатая между их тел, а её тяжёлое дыхание на ухо заводило лишь сильнее.       Когда Йеджи была не в силах сдерживать тихие стоны, отвечая на поцелуй всё более жадно и плавясь под губами возлюбленной, что находили её щёку, линию челюсти, шею, Рюджин оторвалась, всего на сантиметр. Её глаза блестели в тусклом освещении, и усмехнувшись, она коротко чмокнула Чхве, большим пальцем проведя по влажной нижней губе старшей альфы. Её голос был низким, хриплым от возбуждения, когда она прошептала: — Ну надо же, онни, я-то думала, ты меня сейчас и правда выгонишь, а ты… на мои поцелуи отвечаешь так, будто всю жизнь этого ждала. Так ведь?..       Йеджи хотела огрызнуться, вернуть контроль над ситуацией, но слова застряли в горле, ведь Рюджин была чертовски права; её тело горело, запах грейпфрута и персика смешивался со сладким шоколадным ароматом её собственных феромонов и земляникой Лии, создавая опьяняющий коктейль, от которого кружилась голова, и хотелось большего — гораздо больше, чем просто поцелуи, хотя и их было достаточно, чтобы позабыть, как дышать.       Лиа, почувствовав паузу, нетерпеливо заерзала на коленях своей альфы, прижимаясь сильнее. Её рука скользнула по груди Йеджи, пальцы нащупали край свитера, потянули вверх. — Джи… — почти умоляюще прошептала она, хныча. — Пожалуйста… я больше не могу…       Крышу сорвало окончательно; даже не думая сдерживаться, Хван сорвала с себя верхний элемент одежды, оставаясь в топике, и омега тут же прижалась к её шее, спускаясь к ключицам и оставляя влажную дорожку поцелуев, слегка задевая кожу зубами. Рюджин наблюдала за этим с ухмылкой, поглаживая спину Чхве и очерчивая каждый выпирающий позвонок, пока не добралась до застёжки лифчика, прощупывая её сквозь ткань футболки. — Можно? — прозвучал её шёпот прямо у уха омеги, и та лишь судорожно кивнула, выгибаясь в руках Йеджи.       Футболка отлетела в сторону, щелчок — и лифчик отправился вслед за ней. Лиа всхлипнула от резкого контраста прохладного воздуха на оголённой груди и жара тел альф, и Йеджи тут же припала губами к одному соску, в то время как Рюджин взяла в ладонь второй, нежно сжимая и поглаживая. — О боже… — выдохнула Чхве, запрокидывая голову назад, на плечо младшей. — Йеджи… Рюджин… я… — Тш-ш-ш, расслабься, детка, — Рюджин поцеловала её в висок, не прекращая нежно ласкать грудь. Джису лишь промычала в ответ, вздрагивая, когда зубы Хван ощутимо сомкнулись вокруг чувствительной плоти, и выгнулась в спине, стараясь быть как можно ближе к альфе. Рюджин хмыкнула, спускаясь поцелуями к её плечам, обхватывая небольшую грудь уже двумя ладонями, когда Йеджи наконец отстранилась.       Логика растворилась в сладком тумане феромонов, заполнивших спальню. Течка Лии была не просто фоном, а дирижёром этого безумного и прекрасного оркестра тел. Обе альфы инстинктивно, без всяких слов, сосредоточили на ней всё своё внимание, с одной единственной целью — удовлетворить. Да так, чтобы огонь страсти и похоти поглотил их всех троих, сжигая до тла и не оставляя ничего человечного — только животное желание трахаться, как и было задумано их природой.       Йеджи откинулась на подушки, притягивая за собой и омегу — горячая, уже влажная спина Лии прижалась к её груди и торсу, покрывая кожу мурашками, и Хван, обжигая её ухо своим дыханием, слегка прикусывая, скользнула руками к груди, где набухшие соски требовали к себе особого внимания. Лиа вздохнула, выгнувшись и запрокинув голову, но тут Рюджин напомнила о себе. Её полотенце давно отправилось за одеждой старших, открывая жадным взглядам подтянутое тело, и альфа забралась на кровать вслед за ними, сразу же занимая позицию между ног омеги. Она ухмылялась, с гордостью позволяя партнёршам изучать себя и пожирать глазами, ведь грех было не выставлять своё тело на показ: тренировки не пропали зря, сформировав заметный рельеф мышц на животе, а талия подчёркивала изгиб бёдер — широких, мягких, которые хотелось сжимать, впиваться пальцами до красных следов, а ещё лучше оказаться между ними. Прямые, изящные плечи переходили в руки с мускулами, заметными при каждом медленном, текучем движении. Фигура Рюджин была достаточно спортивной, но при этом и очень женственной, привлекательной, сексуальной.       Йеджи поймала себя на разглядывании чужого тела, и внизу живота разлился тяжелый жар. Она видела обнажённую Рюджин сотни раз — в душевых после тренировок, в раздевалках, — но никогда не смотрела на неё вот так, когда каждая деталь врезается в сознание, распаляя и без того разгорячённое воображение. Лиа почувствовала эту перемену: как напряглись бёдра Йеджи под ней, как участилось её дыхание у виска. И когда она перевела затуманенный взгляд на Шин, нависшую над ней, у неё перехватило дыхание уже по-настоящему. Вблизи тело младшей альфы выглядело ещё более впечатляюще, с этим невозможно было поспорить. Омега сглотнула, невольно задерживая взгляд на груди младшей, на её ключицах, а потом скользнув ниже — к уже блестящей от смазки промежности, и Рюджин, заметив это внимание, не попыталась прикрыться. Наоборот, ухмыльнулась шире и вызывающе раздвинула колени, одними губами прошептав: — Что, нравится? — прозвучало как обычно дерзко, но в голосе Шин впервые проскользнула искрення уязвимость — она хотела, чтобы им нравилось, чтобы они желали её также сильно, как она желала их.       Вместо ответа Лиа потянулась руками к её шее, обвивая и запуская пальцы во влажные волосы, притягивая её для поцелуя, обвивая её бёдра ногами. Йеджи, не желая оставаться в стороне, усилила ласки на груди омеги, сжимая чувствительные горошины и наслаждаясь тем, как стон омеги вибрирует в поцелуе с их общей любовницей.       Рюджин оторвалась от её губ, переводя дыхание, и встретилась взглядом с Йеджи, снова без слов спрашивая разрешение. Хван едва заметно кивнула, и руки младшей наконец стянули последнюю преграду на теле омеги — штаны с мокрыми насквозь трусиками. Пухлые губы прижались к напряженному животу, оставляя после себя огненные поцелуи, и наконец спустились ниже, обхватывая набухший клитор.       Вкус Лии, её сладкий громкий стон и её дрожь ударили в голову мгновенно, почти лишая рассудка. Рюджин замычала, посылая вибрацию по всему телу, и высунув язык, обширно провела им по горячей коже, собирая смазку, принимаясь за работу с той же страстью, с которой выкладывалась на сцене. Только сейчас её публикой была одна единственная альфа, доверившая ей свою омегу, позволяя исследовать её, дразнить, доводить до иступления.       Чхве выгнулась дугой, её крики удовольствия разрывали тишину комнаты, и руки неосознанно хватались за колени и бёдра Йеджи, ища опору. Хван, тяжело дыша от возбуждения, жадно впитывала это зрелище: как голова Рюджин двигалась в такт ласкам, как напрягались её плечи, как собственные бёдра непроизвольно двигались, потираясь о ткань всё ещё надетых штанов. Она скользнула руками по влажному от испарины телу Лии, очерчивая талию и бока, и прижалась губами к её уху, хрипло шепча: — Смотри, милая. Смотри, как мы тебя хотим.       Йеджи немного толкнулась бёдрами вперёд, получая желанную стимуляцию и промычала прямо в ухо Чхве, на что та сорвала с губ очередной громкий стон, сходя с ума от голоса своей альфы. Лиа попыталась открыть глаза, помутнённые диким желанием, но когда язык Рюджин проник в её горячие стенки, накрывая новой волной спазма и удовольствия, омега лишь запрокинула голову, протяжно вскрикнув. Бёдра сами потянулись навстречу альфе, а руки нашли её волосы, зарываясь.       Хван видела, как её Лиа растворяется в наслаждении, которое доставляла ей другая девушка, слышала её сладкий, срывающийся голос, чувствовала её опьяняющий запах земляники с корицей, что смешивался с фруктовым коктейлем младшей, — и вместо инстинктивной ревности, которую она так боялась ощутить, её захлестнуло что-то более сильное, тёмное и захватывающее. Это была гордость? Обладание? Или осознание того, что её любовь к Лии настолько сильна, что может включать в себя даже это — дарение ей удовольствия кем-то другим, с её молчаливого, но полного одобрения?       Её собственное тело горело. Зрелище перед её глазами с жаждущей омегой и её подругой между разведённых ног было самым мощным афродизиаком. Уже не в силах молчать, она выдохнула, обращаясь к Рюджин — низко, властно до мозга костей: — Да… покажи ей, Рюддэн. Покажи нам обеим.       Рюджин, получив не просто разрешение, а приказ, ухмыльнулась насколько это было возможно, и углубила свои ласки, терзая клитор омеги языком и губами, пока пальцы безпрепятственно проникали в её влажное влагалище, сразу находя необходимую точку, заставляющую Лию видеть звёзды и сжимать её внутри в болезненно-сладком спазме.       Первый оргазм омеги был подобен взрыву — волна конвульсивных содроганий, сдавленный крик, задушенный в губах Йеджи, и густой, сладкий запах, заполнивший всю комнату. Она обмякла, тяжело дыша, пальцы, что до этого в пик удовольствия судорожно сжали волосы альфы до белых костяшек, ослабли, нежно и устало скользнув по её взъерошенной макушке, всё тело покрыла влажная, счастливая истома, а на губах застыла едва заметная улыбка.       Но альфы были далеки от завершения. Инстинкты Йеджи были раззодорены до предела видом и запахом довольной омеги; она провела ладонью по вздымающейся груди Лии, пока та лежала на ней, прислушиваясь к бешеному стуку её сердца, и встретилась со взглядом Рюджин, что всё ещё не спешила отстраняться, целуя внутреннюю сторону бедра омеги. Ей, очевидно, тоже было слишком мало — её глаза буквально горели тёмным, жаждущим, неудовлетворённым огнём.       Идея пришла мгновенно, безошибочно попадая в самую точку. Не выпуская Чхве из объятий, Йеджи потянулась к прикроватной тумбочке, ловко открыла нижний ящик и выудила оттуда два страпона среднего размера. Рюджин, увидев их, замерла на секунду — а потом её лицо озарила широкая, почти хищная улыбка, полная восхищения и азарта. Она даже говорить ничего не стала, но Йеджи словно прочитала её мысли: «Ты гений, онни».       Лиа, что безмятежно нежилась на груди своей альфы, почувствовала смену атмосферы и какой-то подвох, потому приоткрыла глаза, уставившись на игрушки, с которыми они с Йеджи частенько экспериментировали. На её лице на мгновение промелькнула тень паники, тут же заглушенное потребностью течки быть заполненной до краёв, да и Хван, почувствовав её напряжённость в теле, не дала страху укорениться. Свободной рукой она приподняла подбородок возлюбленной, требовательно и жадно впиваясь губами в её. — Расслабься, — прошептала она, оторвавшись от поцелуя всего на секунду и взглянув в блестящие глаза Чхве. — Просто доверься мне.       Этого было достаточно. «Всё равно» наступило быстро, как второй прилив волны — разум Лии снова затуманился, захлёстываемый физиологией течки и властной уверенностью её альфы. Страх растворился, уступив место жгучему, животному любопытству и предвкушению, и омега сама потянулась за новым поцелуем, углубляя его, встречаясь языком с Хван.       Йеджи, не отрываясь от своей девушки, протянула руку со страпонами, и Рюджин, поняв намёк, медленно взяла один. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, ощущаясь словно слабый удар током — не больно, лишь щекочет и заставляет мурашки пробежаться по загривку. Отложив пока что игрушку в сторону, Рюджин взялась за штаны Хван, которые какого-то чёрта до сих пор сидели на ней, и спустя мгновение топ той тоже отправился к общей куче одежды — и наконец, все три тела, оголённые и чувствительные, сплелись в одно целое, ощущая друг друга каждой клеточкой без преград в виде кусков ткани.       Ещё через миг на бёдрах Йеджи щёлкнули застёжки. Она замерла на мгновение, чувствуя, как твёрдый силикон давит на лобок, напоминая о том, что сейчас будет, и от этого внутри разливался тягучий жар. Рюджин тем временем тоже застегнула на себе свой страпон, и Хван невольно залюбовалась открывшимся зрелищем. Чёрный силикон контрастировал с бледной кожей младшей альфы, ремни подчёркивали изгиб бёдер, и у Хван невольно перехватило дыхание. Та поймала её взгляд и подмигнула, будто они тут не занимались настоящим безумием.       Лиа обернулась, чтобы своими глазами узреть, что ей предстоит, и её зрачки расширились, почти сливаясь с радужкой. Её тело откликалось на источники доминатных феромонов и жадных взглядов против воли — внизу живота знакомый узел стягивался всё сильнее, пальцы сводило в предвкушении, а гормоны бушевали в крови, опьяняя получше любого самого крепкого алкоголя. Когда прохладная ладонь Шин легла на её ягодицу, несильно сжимая, Лиа вздрогнула и прикусила губу, инстинктивно прижимаясь к Йеджи, хотя таяла от ласковых поглаживаний младшей.       Рюджин подалась вперёд, устроившись между ног Хван и приближаясь к уху Лии, растянув губы в ухмылке — это было понятно по её тону, когда та прошептала: — Ну что, детка… готова?       Её пальцы скользнули ниже, к влажному влагалищу, размазывая обильно выделяющуюся смазку и дразня всё ещё чувствительную после недавнего оргазма омегу. Лиа лишь промычала, пряча лицо в плече своей девушки, и раздвинула ноги, удобнее упираясь коленями в матрас, приглашая, умоляя без слов. Её тело, раскрытое и готовое к соитию, говорило громче любых слов и криков.       Йеджи по-хозяйски ухватилась за тонкую талию омеги, приподнимая на себе так, чтобы войти под правильным углом. Лиа обхватила рукой резиновый ствол, приставляя к влажному входу, и медленно, с протяжным стоном опустилась на него, приняв внутрь себя полностью. Она всхлипнула от ощущения наполненности и опёрлась ладонями о грудь альфы в поисках хоть какой-то опоры, и замерла, позволяя тугим стенкам привыкнуть к новому чувству. Хван не торопила её, сдерживая своего зверя, который рвался внутри и требовал вытрахать из этого хрупкого тельца всю омежью душу. Вместо этого она ласково поглаживала её бёдра, успокаивая, и сделала первое неторопливое движение, аккуратно толкаясь внутрь омеги. Та вздрогнула, запрокинув голову и ахнув, и Рюджин, что до этого целовала плечи Чхве, украшивая их алыми следами, тоже не осталась в стороне; её собственное тело напряженое от желания, не собиралось ждать, прижимаясь сзади, грудью к вспотевшей спине. Всё-таки она не намеревалась быть просто наблюдателем. Ладони вновь обхватили мягкие ягодицы, приподнимая и медленно опуская, позволяя омеге скользить по игрушке. Шин закусила губу, с удовольствием наблюдая, как Лиа стонет и выгибается, управляла ею, как куклой и задавала неторопливый ритм, которого уже было достаточно, чтобы свести омегу с ума.       Вскоре Лиа сама задвигалась, нетерпеливо и сбивчиво, теряя заданный темп, чувствуя, как неумолимой волной накатывает второй оргазм. Когда она была уже на грани, насаживаясь с всё большим размахом и более громкими звуками, шепча имя то своей девушки, то подруги, Рюджин вдруг загорелась идеей, требующей немедленного исполнения. В следующую секунду её сильные руки сжали бёдра Чхве, останавливая её движения и лишая разрядки, на что раздался скулящий, одновременно жалобный и недовольный стон. — Рюджин… — хрипло прошептала Лиа, оборачиваясь и пытаясь привстать со страпона, чтобы снова на него опуститься, но Шин держала её крепко. Её зубы сомкнулись на нежной коже шеи старшей, а пальцы, собирая смазку, скользнули выше, размазывая её между ягодиц, совсем немного надавливая, без проникновения — и омега мгновенно поняла её желание. — Н-нет, Рю, подожди…       Чхве потянулась к Йеджи, ища у неё спасения, поддержки, запрета на действия младшей альфы. Та видела панику в её глазах, смешанную с запредельным возбуждением, и в любой другой ситуации Йеджи бы хоть весь мир положила к ногам своей возлюбленной, лишь бы угодить всем её хотелкам. Но сейчас она приподнялась, чтобы поймать губы Лии в долгий успокаивающий поцелуй, одновременно начиная медленно и глубоко двигаться в ней, попадая в самую чувствительную точку, отчего омега в её руках вздрагивала, впиваясь пальцами в её плечи до боли. — Не переживай, солнце, — прошептала она между поцелуями, одной ладонью беря покрасневшее лицо младшей, поглаживая скулу большим пальцем. — Ты же знаешь её, она не причинит тебе боли. Я рядом. — Но… — попыталась хоть как-то связать бардак в голове, пробормотала Чхве, но слова так и остались не озвученными, а голос сорвался на конце в протяжный стон. — Всё будет в порядке, — губы омеги снова были захвачены старшей, и спустя пару мгновений наконец оторвавшись, Йеджи упала на спину, оглядывая картину перед собой: Лиа на ней, измывает и ёрзает на резиновом члене, покусывая от нетерпения свои розовые губки, её пальцы, что пытаются ухватиться за что-нибудь, но лишь скользят по коже, оставляя заметные красные следы, покрасневшее лицо и блестящие глаза — то ли от непролитых слёз, то ли от дикого возбуждения; а за ней Рюджин со своим хищным взглядом, что дразнила Чхве и заставляла её хныкать и вилять бёдрами, аккуратно покусывая шею сзади и стимулируя грудь одной рукой — вторая была занята тем, что неспеша поглаживала ягодицы, то и дело скользя к напряжённому кольцу мышц, размазывая там естественную смазку омеги, но не спеша вторгаться. Она ещё не услышала чёткого «да» от Лии и одобрения со стороны Йеджи, а потому лишь томила старшую, сама готовая сорваться от напряжения в каждой клетке тела. — Расслабься, онни, — хрипло прошептала Шин на ухо, тут же обводя его языком, на что омега в очередной раз покрылась мурашками. — Если ты не хочешь, так и скажи, — и в подтверждение своих слов альфа тут же переместила руку на поясницу старшей.       Лиа рвано выдохнула, закрыв глаза и не в силах выразить то, что творилось внутри неё. Навязчивый, безосновательный страх быть использованной, быть просто объектом для удовлетворения чужой похоти, быть той, кого терпят ради галочки — начал таять под чужими взглядами. — Ты главная здесь сегодня, — прошептала Йеджи, проводя кончиками пальцев по скуле Лии, очерчивая линию челюсти, спускаясь к шее. — Не мы. Ты. Если ты скажешь «стоп» — мы остановимся. Если скажешь «медленнее» — будем медленнее. Если скажешь «хочу только так» — так и будет. Договорились? — Угу… — кивнула Чхве, развевая все свои сомнения и страхи. — Но я… я просто не хочу, чтобы вы… — она запнулась, чувствуя, как комок подступает к горлу и тут же рассасывается. — Чтобы вы делали это только потому, что я… — Глупая, — перебила её Рюджин, с знакомой тёплой насмешкой. — Ты думаешь, я бы согласилась на это только из чувства долга? — Она фыркнула, но её руки продолжали ласкать спину Лии, нежно, успокаивающе. — Я хочу этого. Я хочу тебя. И хочу, чтобы тебе было комфортно. Если ты сейчас не перестанешь переживать, я обижусь — по-настоящему.       Йеджи тихо рассмеялась, приподнимаясь на локтях, чтобы поцеловать Лию в уголок губ, что тут же дрогнули в смущённой улыбке. — Слышала? Она обидится. А ты же знаешь, какая она вредная, когда обижается.       Лиа не смогла сдержать тихий смех, ставший ключом, выпустивший все напряжение, державшее её в плену. — Я хочу… вас обеих, — прошептала она наконец. — Сделайте меня своей.       Слова повисли в воздухе, и омега почувствовала, как изменилась атмосфера вокруг. Не стало того давящего, требовательного напряжения; вместо него возникло что-то другое — глубокое, тёплое, текучее, как мёд. Желание, которое не берёт силой, а окутывает, притягивает, манит. — Наконец-то, — прошептала младшая альфа, выдохнув с облегчением и благодарностью, и её губы снова прижались к коже, но теперь это было не дразнящее покусывание, а медленный, вдумчивый поцелуй.       Йеджи смотрела на неё снизу вверх, и в её глазах горело что-то первобытное, но сдерживаемое железной волей. Она ждала. Она всегда ждала, когда Лиа будет готова.       Чхве посмотрела на неё, потом обернулась на Рюджин, чувствуя тепло их тел с двух сторон. Запахи альф окутывали её, как защитный кокон, и она позволила себе просто хотеть и чувствовать, без лишних раздумий и мыслей. — Я хочу, чтобы вы заполнили меня… обе, — слова срывались с губ сами собой, тихо, но уверенно.       Рюджин замерла на секунду, а потом тихо, восхищённо выдохнула: — Вот это моя девочка.       Йеджи, не говоря ни слова, просто кивнула, и последние капли страха омеги ушли, оставляя только чистое, незамутнённое желание.       И когда Шин наконец-то начала медленно, осторожно давить пальцем на анус, Лиа не напряглась, не замерла в ожидании боли — она расслабилась, доверившись им обеим. Рюджин не торопилась, растягивая её аккуратно, медленно, погружая палец всё глубже, и когда тот уже свободно скользил внутри омеги, добавила второй. Лиа промычала, пряча лицо в шее своей альфы, впиваясь зубами в её кожу, чтобы заглушить следующий стон. Но её тело — предательское, жаждущее тело — выгнулось навстречу этому вторжению, опускаясь ниже на страпон Йеджи, как бы ища точку опоры в этом двойном проникновении, которое стирало последние границы между болью, доверием и абсолютным, немыслимым наслаждением.       Чувство опустошения было таким непривычным, когда пальцы альфы покинули её, но Чхве даже разочароваться не успела, почувствовав холодный силикон, приставленный ко входу и обильно смазанный лубрикантом — наверняка Йеджи услужливо подала его младшей, пока омега была занята своими ощущениями. Она выдохнула — долго, протяжно, чувствуя, как внутри неё расходятся волны удовольствия, тёплые, глубокие, невыносимо сладкие, с каждым миллиметром игрушки, заполнявшие её. — Всё хорошо? — слегка напряжённо выдавила из себя Рюджин, когда упёрлась бёдрами в ягодицы старшей, едва сдерживаясь, чтобы не двинуться, не начать трахать её в тот самый момент, когда та кивнёт. — Лучше, чем хорошо, — прошептала Лиа, сама начиная двигаться, принимая глубже, больше, жадно, без остатка. — Пожалуйста… не останавливайтесь…       Останавливаться альфы и не собирались. Рюджин невольно задержала дыхание. В её глазах вспыхнула искра благодарности и торжества, смешанная с невероятной нежностью к хрупкой, податливой фигурке между ней и Йеджи. Она наклонилась, чтобы поцеловать плечо Лии, и начала медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Ритм родился сам собой, инстинктивный, как дыхание. Йеджи задавала его, двигаясь снизу, Рюджин подстраивалась сверху, а омега почти выла в голос, теряя остатки сознания. Воздух в комнате стал густым, как патока — смесь трёх феромонов, трёх тел, трёх душ, сплетённых воедино в первобытном ритуале. И Рюджин перегнулась через плечо Лии, впиваясь в губы Йеджи в слюнявом поцелуе, пока их бёдра продолжали двигаться в унисон.       Это было безумно. Это было грязно.       Это было прекрасно.       Атмосфера в комнате сгустилась до состояния чистого, нефильтрованного инстинкта. Лиа была центром этого вихря, разрываемая на части двойным проникновением, которое сводило её с ума. Каждое движение, каждый толчок отсылал волны невыразимого удовольствия от самых глубин её тела к перегретому мозгу. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с потом, а губы были приоткрыты в беззвучном крике.       Йеджи, зализывая эти солёные следы, чувствовала себя вершительницей этого безумия. Она контролировала ритм, глубину, угол наклона, ловя каждую судорогу, каждое изменение в дыхании своей омеги. Её собственное тело горело, гон требовал немедленного удовлетворения, но она сдерживала себя, отдавая приоритет Лии, наслаждаясь её экстазом как своим собственным. В её горле клокотало низкое, довольное ворчание, почти рык, когда она видела, как Лиа сжимается в очередном мини-оргазме.       Именно в этот момент её ноздри уловили перемену. Запах Рюджин, который до этого был ярким, фруктовым аккомпанементом к их общей симфонии, начал меняться — потяжелел, стал гуще, резче, приобрел металлические, доминантные нотки. Запах гона — чистый, концентрированный, вышедший из-под контроля, так хорошо знакомый самой Йеджи. Не трудно было догадаться, что вся эта ситуация спровоцировала и Рю, заставив её тело отозваться на первобытный зов, выбросить в кровь тот же коктейль гормонов, что диктовал сейчас поведение самой Хван.       И вместо того чтобы напрячься, почувствовать угрозу от другой альфы на пике её сил, Йеджи ощутила прилив острого, жгучего интереса. Её инстинкты, обычно такие охранительные, внезапно заиграли новыми красками. Рюджин, всегда контролируемая, ироничная, теперь была… дикой. Её движения стали более резкими, уверенными, почти неистовыми. Мускулы на её спине и плечах играли при каждом толчке, дыхание стало хриплым, горячим в затылок Лии. В её глазах, когда их взгляды на секунду встретились над головой омеги, читалась не просто похоть, а всепоглощающая, инстинктивная жажда.       Это было невероятно привлекательно. Возбуждающе до головокружения. Сильная альфа, заведённая до предела, движимая теми же самыми базовыми потребностями, что и она сама, но… направляющая эту силу не против неё, а вместе с ней — на их общую омегу.       Йеджи почувствовала, как её собственный шоколадный запах ответил на вызов, став ещё плотнее, горче, окутывая троих, как мантия. Она не пыталась перекрыть Рюджин, нет. Наоборот, позволила их ароматам сплестись в один доминантный, неоспоримый запах власти и желания.       Она притянула Лию ещё ближе, заглушив её очередной стон глубоким, властным поцелуем, и замерла под ней, позволяя Рюджин самостоятельно вести омегу к новому, ещё более сокрушительному пику, где уже невозможно было понять, где заканчивается одно тело и начинается другое, и кто именно из трёх извлекает из этого самую дикую, самую запретную форму блаженства. — Громче, Лиа… — почти прорычала Рюджин, вгоняя игрушку на всю длину и чувствуя под своими пальцами дрожь чужого тела, удовлетворённо хмыкая. — Твой голос такой сладкий, я хочу слышать его…       И омега послушно захныкала, оттопыривая свою попку, чтобы бёдра альфы со шлепком ударились об её. Шин ускорила темп, выбивая из хрупкого тельца громкие стоны, как из заправской шлюхи, её клыки впились в нижнюю пухлую губу, сдерживая довольную улыбку, и крепче сжала мягкие ягодицы в ладонях. Глаза Джису закатывались, по щекам уже катились слёзы, но удовольствие было таким порочно сладким, что она не могла, да и просто не хотела прекращать это, сама двигая бёдрами навстречу и чувствуя, что разрядка приближается, несмотря на то, что Йеджи под ней была практически неподвижна.       А та наслаждалась разворачивающейся картиной, лишь изредка толкаясь внутри горячего влагалища омеги и нежно целуя её щёки и ушко, героически терпя боль, когда зубы Чхве почти до крови смыкались на её ключице в порыве несдерживаемого удовольствия. Но что-то инстинктивное поднялось из самых недр к её груди, когда она снова взглянула на влажные дорожки на лице своей девушки, и пальцы немного предупреждающе сжались на бёдрах младшей альфы, привлекая к себе её внимание. — По-медленнее, — произнесла она глухо и куда более сурово, чем планировала. Рюджин лишь на секунду расстерялась, но тут же понимающе кивнула, чувствуя властную ауру вокруг Хван и подчиняясь ей. Её движения замедлились, становясь менее яростными, но более глубокими, почти до болезненности чувственными, а ладони переместились на тонкую талию, мягко удерживая. Она инстинктивно перенаправила фокус, сместив угол, и Лиа взвыла от нового, пронизывающего до дрожи ощущения.       Йеджи почувствовала, как напряжение в теле омеги сменилось другой волной — не такой стремительной, но более всепоглощающей. Её собственные инстинкты, отвечая на замедление темпа и усилившийся от этого запах подчинения Рюджин, немного утихли, сменившись удовлетворённым рычанием где-то глубоко в груди. Она ослабила хватку на бедре младшей, позволив ей двигаться, но теперь уже в рамках заданного ею ритма. Хван сама подала бёдрами навстречу Лии, углубляя проникновение, и почувствовала, как ноготки впились ей в плечи. Йеджи приподняла голову и поймала взгляд Рюджин — тот был теперь не таким затуманенным инстинктами, а более осознанным, полным понимания и… благодарности за этот контроль и то, что Йеджи не дала ей сорваться в чисто животную ярость, превратив это в нечто более сложное и интенсивное.       Йеджи кивнула ей, почти незаметно, и снова опустила голову, чтобы зашептать Лии на ухо: — Видишь? Она слушается. Всё под контролем…       …даже если мы все сходим с ума.       Чхве что-то пробормотала в ответ, бессвязное, полное слёз и предвкушения. Её тело превратилось в натянутую струну, дрожащую между двумя источниками наслаждения, каждое движение которых теперь было синхронизировано в странном, идеальном танце. Йеджи задавала ритм, глубокий и неспешный, а Рюджин следовала ему, её движения стали почти ласкающими, исследовательскими, будто она заново открывала для себя тело подруги через призму этого нового, дозволенного доминирования.       Йеджи наблюдала, как лицо Лии искажается от нарастающего экстаза, но теперь уже без паники, с полным, безоговорочным доверием. Видела, как Рюджин, сосредоточенно сжав губы, ловит каждую её реакцию, каждый вздох. Они занимались не просто сексом и удовлетворением своих физиологических потребностей; это был настоящий акт абсолютной веры, сплетение трёх судеб в один узел на этой смятой простыне, где боль и удовольствие, контроль и подчинение, ревность и доверие перестали быть противоположностями, слившись во что-то цельное, новое и пугающе прекрасное.       Насадившись на резиновый член до основания, сжимая внутри себя, омега с громким криком кончила, выгибаясь в пояснице. Всё её тело дрожало мелкой, послеоргазменной дрожью, когда она соскольнула с обоих страпонов и рухнула на матрас рядом с Йеджи, выбитая из колеи чередой сокрушительных пиков. Воздух врывался в её лёгкие с хриплым, прерывистым звуком, будто она только что вынырнула с огромной глубины, а её сознание медленно собиралось из разлетевшихся по комнате атомов наслаждения.       Рюджин, видя это, почувствовала, как её собственное возбуждение, всё ещё жгучее и требовательное, немного отступило, уступив место острой нежности и… новому фокусу. Взгляд её, тёмный и блестящий, скользнул с измождённой фигуры Лии на Йеджи. Та лежала на спине, её грудь высоко вздымалась, кожа блестела от пота, а на лице застыло выражение глубокой, хищной удовлетворённости. А что самое главное — место между её бёдер, где раньше находилась Чхве, теперь было свободно.       Не говоря ни слова, Шин отстегнула ремни страпона и отбросила игрушку в сторону. Она плавно переместилась со своего места, перекинув ногу через тело Йеджи, и опустилась на неё, прижимаясь влажной, горячей промежностью к напряжённому животу альфы.       Йеджи не нужно было слов. Она видела этот взгляд, полный немого требования, потому подняла руку и провела ладонью по мокрой спине Рюджин, чувствуя, как под кожей играют напряжённые мышцы. — Жадная, — прошептала она без упрёка. Рюджин в ответ лишь глухо заурчала, немного поёрзав с несдержанным вздохом, и Йеджи почувствовала кожей её возбуждение — горячее, мокрое, липкое. Бёдра младшей двигались медленно, почти лениво, потираясь половыми губами о всё ещё влажный страпон в поисках трения, облегчения — такая прекрасная в этой своей необузданной инстинктивной потребности…       Хван наблюдала за ней, наслаждаясь как собственными ощущениями, так и зрелищем. Её пальцы мягко зарылись в волосы Лии, когда та, несмотря на истощение, потянулась к ней, прижимаясь сбоку. Слабый, похожий на кошачье мурлыканье звук вырвался из груди омеги, и Йеджи почувствовала, как её желание, приглушённое заботой о других, снова начинает тлеть где-то в глубине.       Она слегка повернула голову и прижала губы к макушке Лии, вдыхая её смешанный с потом запах земляники, а затем встретилась взглядом с Рюджин. Улыбнулась, заставив младшую на секунду застыть, а потом свободной рукой провела от её поясницы вниз, к ягодицам, сжав их, а потом слегка, но звонко шлёпнув. — Чего ты ждёшь? — низко прошептала она, ухмыляясь.       Глаза Рюджин потемнели ещё больше, если это вообще было возможно. В них вспыхнуло что-то первобытное — вызов, желание, благодарность, смешанные в один взрывной коктейль. Она не ответила словами, вместо этого её рука скользнула вниз, между их тел, и пальцы сомкнулись на резиновом стволе, всё ещё пристёгнутом к бёдрам Йеджи. — Смотри на меня, — приказала она без привычной игривости — и на удивление, этот властный тон только разодорил Хван.       Рюджин приподнялась на коленях, чтобы мучительно медленно, миллиметр за миллиметром, начать насаживаться на страпон. Головка коснулась влажных складок, раздвинула их, и Шин закусила губу, чувствуя, как силикон проникает внутрь. Её брови сошлись к переносице, веки отяжелели, а из груди вырвался низкий, протяжный стон — не театральный, не наигранный, а настоящий, вырванный из самой глубины.       Йеджи наблюдала за ней, как заворожённая. Она видела Рюджин обнажённой сотни раз, но никогда — вот такой раскрытой, уязвимой, жаждущей. Мышцы пресса младшей альфы напряглись, когда та опустилась ещё на пару сантиметров, и капелька пота скатилась по её виску к самому подбородку. Хван поймала себя на том, что хочет слизнуть её, почувствовать вкус этой девушки на своём языке, а не только дурманящий фруктовый коктейль её феромонов. — Чёрт, Рюддэн… — выдохнула она, впиваясь пальцами в бёдра подруги, помогая, направляя, но не контролируя. — Ты такая… боже… — Какая? — Рюджин опустилась до конца, и её тело выгнулось, когда страпон заполнил её полностью. Она замерла на мгновение, привыкая, позволяя себе почувствовать каждую деталь — давление, глубину, то, как резина растягивает её изнутри. Её голос был сорванным, но в нём всё ещё жила та самая дерзость, за которую Йеджи и любила, и ненавидела её одновременно. — Мокрая, — она провела большим пальцем по набухшему клитору Рюджин, и та вздрогнула, тихо зашипев. — Горячая. Ненасытная.       Шин усмехнулась — и выждав секунду, начала двигаться.       Сначала медленно, плавными, глубокими движениями, приподнимаясь почти до самой головки, а потом опускаясь обратно, принимая страпон до основания — каждый раз с сдавленным стоном. Йеджи видела, как напрягаются мышцы её живота, как играются тени на её оформленном прессе, и это лишь распаляло её желание — если с Лией она была исключительно нежной и заботливой, беспокоясь только об удовльствии омеги, то сейчас внутренний зверь рвался наружу и альфа не видела смысла его сдерживать. — Быстрее, — прошептала она, руками скользнув выше, сжимая аккуратную грудь. Пальцы нашли затвердевшие соски, сдавили, потянули. Рюджин застонала громче, ускоряясь. Её бедра задвигались с новой силой, ритмично, почти агрессивно, и влажные звуки их соединения заполнили комнату, смешиваясь с тяжелым дыханием и тихими всхлипами. Она откинула голову назад, открывая длинную шею, и Йеджи не удержалась — приподнялась на локтях, впиваясь губами в бьющуюся под тонкой кожей жилку.       В этот момент Лиа, до сих пор тихо лежавшая рядом, наблюдая за ними широко раскрытыми глазами, пошевелилась. Она чувствовала себя подглядывающей за чем-то слишком интимным, слишком личным, но в то же время не могла оторвать взгляд от того, как её подруга двигалась на её альфе, как её лицо искажалось от удовольствия — всё это заставляло кровь быстрее бежать по венам, внизу живота снова зарождаться тугое, горячее напряжение, а землянике снова вытеснять весь рассудок из возбуждённых альф.       Йеджи, почувствовав её взгляд и вновь усилившийся родной запах, оторвалась от шеи Рюджин, взглянув на Лию с тем самым властным, требовательным, но в то же время бесконечно нежным огнём в глазах. — Иди сюда, — велела она, упав на спину и притягивая омегу к себе за бёдра. — Сядь мне на лицо.       Лиа моргнула, не сразу осознав услышанное. А когда осознала — жаркая волна стыда и возбуждения окатила её с головы до ног. — Что? — выдохнула она, чувствуя, как её щёки заливаются малиновым румянцем. — Ты слышала. Я хочу лизать тебе, пока Рюджин кончает на мне. Ты же хочешь этого?       Рюджин, услышав это, издала звук, похожий на смесь стона и смеха. Её движения на секунду сбились, но она быстро поймала ритм заново, опускаясь на страпон с новой силой. — Слушайся лидера, — прохрипела она, бросая на Лию взгляд из-под полуприкрытых век. — Она у нас… ох… очень настойчивая…       Лиа колебалась ещё мгновение, глядя на Йеджи, раскинувшуюся под Рюджин, и на Шин, двигающуюся с такой первобытной грацией, на их переплетённые тела, влажные от пота, покрытые красными следами от поцелуев и укусов — и что-то внутри неё щёлкнуло. С почти жалобным стоном она заставила себя встать, чувствуя себя бесформенным желе, немного неуклюже перебралась через тело Йеджи, упираясь коленями в подушки по обе стороны от головы альфы, и замерла, ощущая, как внутреннюю часть бёдер щекочет чужое дыхание. Оказавшись лицом к младшей альфе, видя, как та скользит по страпону, закатывая глаза и открывая свои прекрасные губы в сдержанных стонах, она сглотнула, и медленно опустилась, на всякий случай вцепившись одной рукой в спинку кровати сзади себя.       Первое прикосновение языка Йеджи к её клитору было таким неожиданным, таким острым, что она вскрикнула, вздрогнув всем телом и едва не рухнув, потеряв равновесие. Хван перехватила её за бёдра и не стала ждать — принялась ласкать её широкими, медленными движениями, вбирая в рот, посасывая, проводя языком по набухшим складкам. — О боже… — простонала Лиа, запрокидывая голову и сама заёрзала на лице своей альфы, чувствуя себя одним сплошным оголённым нервом, в любую секунду готовая взорваться от переизбытка ощущений.       Рюджин довольно оскалилась, и, не прекращая двигаться на страпоне, протянула руку к щеке Чхве, проводя пальцами и спускаясь к шее. Мягко обхватив её сзади, она притянула омегу к себе; губы нашли мочку уха, и горячее дыхание обожгло кожу. — Хорошо, да? — прошептала она, посылая мурашки по всему телу старшей. — Блять, Лиа… как же хорошо…       Йеджи усмехнулась, услышав сбивчивую, на грани экстаза речь альфы, и углубила ласки, проникая языком внутрь Лии. Та почти закричала, её пальцы вцепились в плечи младшей альфы, ногти впились в кожу, но та даже не вздрогнула — лишь жадно впилась в горячие губы омеги с влажным звуком, чувствуя, как собственное тело приближается к пику удовольствия. Чувствуя, как под ней напрягается и расслабляется тело Йеджи, слыша её сдавленные, довольные звуки и рычание, когда та углубляла ласки, Шин сама не могла сдержаться. Её движения стали быстрее, отчаяннее, синхронизируясь с ритмом языка альфы и судорожными подрагиваниями Лии. Отстранившись от губ омеги, слыша её разочарованный стон, она переключила внимание на её шею, усыпая поцелуями и лёгкими укусами.       Хван не могла не наслаждаться тем, как её омега содрогается над ней, как её горячая чувствительная плоть пульсирует под её языком, как вкус Чхве заполняет все её рецепторы. Она не могла видеть всю картину целиком, могла только представить, какое блаженное выражение застыло на лицах младших, но зато она могла прекрасно слышать: прерывистые стоны, тяжёлое дыхание, поскуливание омеги и влажные хлюпающие звуки, постепенно нарастающие. Она готова была кончить только от звуков и была близка к этому; её тело напряглось до предела, двигаясь навстречу младшей альфе, пальцы до красных следов вонзились в мягкие бёдра Лии, а узел внизу живота стянулся почти до боли, требуя немедленной разрядки.       И тогда руки Лии, искавшие хоть какую-то точку опоры в водовороте ощущений, нашли её на напряжённой, вспотевшей шее альфы. Пальцы инстинктивно впились в кожу, не просто обхватывая, а слегка, но ощутимо надавливая на боковые поверхности, перекрывая приток крови и воздуха. Но вместо того чтобы отстраниться или выразить протест, Йеджи издала низкий, протяжный, почти звериный стон удовольствия. Её тело под младшими резко выгнулось, бёдра дернулись вверх, вонзаясь страпоном в Рюджин глубже, выбивая из неё более громкий стон.       Да, именно так.       Они действительно знали фетиши друг друга досконально. Лиа не душила её по-настоящему, нет — но этого лёгкого, опасного давления, намёка на потерю контроля было более чем достаточно, чтобы Хван снесло крышу. Волна накатила резко и внезапно — оргазм прокатился по всему телу, заставляя содрогаться и глухому рыку вырваться из горла, отдаваясь вибрацией внутри сверхчувствительной Лии; Рюджин, почувствовав, что Хван под ней кончает, сделала последнее, особо глубокое движение и вскрикнула, сжимаясь, словно тугая пружина, а после обмякая, изливаясь на игрушку и затрясшись в серии сокрушительных конвульсий. А Лиа, доведённая языком Йеджи до невыносимого предела, рухнула в собственную бездну. Её крик был беззвучным, горло перехватило, тело выгнулось в немой судороге, а пальцы на шее Йеджи на мгновение сжались сильнее, почти полностью лишая альфу кислорода, прежде чем она вся обмякла, скатившись с неё на бок, на простыню, тяжело и прерывисто дыша.       Тишина, которая воцарилась после, была оглушительной. Нарушали её только три пары лёгких, пытающихся заглотить воздух, и тихий, довольный хрип, доносящийся из груди Йеджи. Она лежала на спине, глаза закрыты, на лице — выражение полного, абсолютного, почти трансцендентного удовлетворения. Ей не потребовалось ни единого касания к собственным эрогенным зонам; нехватка кислорода, доверчиво-опасные руки её омеги, звуки наслаждения двух других женщин и ощущение полной власти и отдачи одновременно — этого было более чем достаточно, чтобы взорвать её изнутри на микроатомы.       Спокойствие воцарилось после сумасшедшей бури; три тела, спутанные, липкие и истощённые, лежали рядом, постепенно приходя в себя, пока реальность медленно, неохотно возвращалась в свои права. Воздух казался спёртым, насыщенным запахами их тел и феромонов. Никто не решался пошевелиться, боясь разрушить хрупкое равновесие, установившееся после падения с такой высоты.       Первой отдышалась Рюджин. Она не спешила отстраняться, а, наоборот, обвила рукой лежащую рядом Лию, устало обнимая. Голос её прозвучал хрипло, но уже с привычной, едва уловимой нотой иронии. — Ну что… менеджеры нам всем… по первое число вставят. Особенно мне, — она слабо фыркнула, зарывшись носом во влажные волосы омеги на затылке. — Ладно вы, у вас уважительная причина, — её взгляд скользнул к Йеджи, неподвижно лежащей рядом. — Можете законно отлынивать пару дней. А я что? Мне как объяснять, почему от меня пахнет одновременно и другой альфой, и омегой? Сказать, что это побочный эффект от секса втроём?       Йеджи, не открывая глаз, тихо рассмеялась, Лиа же лишь чуть слышно усмехнулась, всё ещё мелко дрожа. Казалось, она и правда едва не перешла в иной мир от пережитого.       Тишина снова натянулась, но теперь в ней не было прежнего напряжения — только неловкость и огромный, невысказанный вопрос, витавший в воздухе гуще всех феромонов. Рюджин, кажется, не могла его больше выносить. Она аккуратно, почти нерешительно, снова нарушила молчание, приподнимаясь на локте, чтобы оглядеть раскрасневшиеся и довольные лица своих любовниц. Её голос стал тише, потеряв привычную браваду и игривость. — Эй… это… это же не на один раз было? Ну то есть… я имею в виду… мы теперь что? Просто… разойдёмся и сделаем вид, что ничего не было? Или… — она замолчала, не в силах договорить. В её вопросе слышалась не только надежда, но и уязвимость, которую она так редко позволяла себе показывать.       Йеджи медленно открыла глаза, взглянув на Рюджин, которая теперь старательно пялилась в потолок, бездумно играясь с кончиками волос Чхве. Потом она посмотрела на Лию, прижатую к ней, которая кажется тоже ждала ответа. — Забыть? После всего этого? Да ты с ума сошла, Шин. Это… это уже не шутка. И не эксперимент. Мы… — альфа сделала паузу, обдумывая и подбирая слова, — мы уже перешли грань и бежать смысла нет. Я не знаю, куда это всё приведёт, но… я не хочу, чтобы это закончилось сейчас, или делать вид, что ничего не было.       Она почувствовала, как Лиа слабо кивает, прижимаясь к ней ещё сильнее, а затем услашала тихий, сдавленный вздох облегчения от Рюджин. Это было пока что всё, что им нужно было услышать. Впереди были разговоры, обсуждение границ, сложности, но первое, самое страшное признание уже было сделано — не словами, а телом.       Рюджин, почувствовав облегчение от слов Йеджи, как будто с неё свалилась тонна невысказанного напряжения, внезапно оживилась. Вместо того чтобы погрузиться в философские размышления, она, как большой, неуклюжий щенок, с глухим стоном повалилась всем своим весом на кучу из Йеджи и Лии. Омега, которая уже была в полусне от изнемождения, сдавленно пискнула, когда её придавило к матрасу сверху, а Йеджи резко выдохнула весь остаток воздуха из лёгких, слабо шлёпнув хихикающую Шин по плечам. — Рюджин, блин! Слезь, ты же тяжёлая! — она попыталась столкнуть её локтем, но сил почти не осталось. — Или я тебя за дверь выставлю, клянусь. Силой мысли! — Попробуй, — пробубнила Шин, уткнувшись носом в её шею. Слегка поёрзав, устраиваясь поудобнее, она заодно потянула к себе Лию, так что все трое оказались в ещё более тесном, нелепом и уютном переплетении конечностей. — Вы сами меня позвали и знали, на что идёте. Так что я теперь ваша проблема.       Чхве слабо хихикнула, уже почти не сопротивляясь, позволяя альфам двигать ею, как тряпичной куклой. Йеджи, в свою очередь, изобразила рычание, но это был лишь жалкий, беззубый звук. Она провела пальцами по мокрым от пота волосам Рюджин, а потом похлопала её по спине, устало и обречённо вздохнув. Что ж, Шин права — они с Лией сами же и подписали себе этот безумный приговор. — Ладно, хватит возиться. Пора спать, — её голос приобрёл знакомый лидерский, но сейчас скорее устало-заботливый оттенок. — Всё, замолкли. Рюджин, не засыпай на мне, ляг рядом. Малыш, ты как? — обратилась она к омеге, получив кивок, означающий «ещё жива», и всё-таки скинула размякшую альфу с себя, аккуратно укладывая рядом; нащупав скомканное у изножья кровати одеяло, с негромким мычанием натянула его на все три тела, устраивая нечто вроде гнезда. Рюджин что-то неразборчиво пробормотала наверняка ворчливое, но тут же успокоилась, задышав глубже и ровнее. Лиа, доверчиво прижавшись к своей альфе, уже тихо посапывала, так невинно и сладко, будто не было недавней блаженной агонии и экстаза, чуть не отправившие её на тот свет.       Разум Хван, наконец начавший приходить в себя, лихорадочно пытался всё осмыслить, пока она смотрела в потолок, чувствуя тепло по бокам. Но усталость была сильнее, взяв вверх, и она мысленно вздохнула, закрывая глаза, погружаясь в сон и всё глубже вдыхая родной запах земляники, перемешавшийся с её шоколадом и уже не кажущимся посторонним грейпфрутом с персиком.       Ну что ж… проснёмся — разберёмся.