Образ, которого нет

Темнота. Мерзкая, вязкая, всепоглощающая темнота. Это всё что я помню в тот момент, когда открываю глаза. Тело ломит, кости будто бы сразу вынули из меня, а потом засунули обратно, причем совершенно невпопад. Я пытаюсь осмотреться — выходит очень не очень, шея едва ли слушается меня, руки дрожат, глаза слегка слезятся. Я замечаю сидящую рядом женщину с одной стороны и молодого парня с другой. Что они здесь делают? Кто они? Где Майк?  Женщина замечает что я двигаюсь и быстро подскакивает со своего стула, выбегая в поисках, судя по всему, врача. Парень рядом наливает мне воды и пытается напоить меня из него, но я не позволяю ему этого. Что здесь, черт возьми, происходит? Где Майк?  Парень непонимающе смотрит на меня.  — Уилл, ты чего?  Ага, он знает моё имя. Его голос кажется мне до боли знакомым, но в голове лишь пустота. Я всё ещё молчу. Да и при большом желании сказать что-то у меня бы не вышло, ведь горло действительно пересохло. Я сдаюсь и делают глоток воды из его рук. В этот момент возвращается женщина с врачом. Где Майк?  — Уилл, милый, ты можешь говорить? Как ты себя чувствуешь? Боже, мы так напуганны… — женщина замолкает, у нее наворачиваются слезы и она тянется ко мне — то ли обнять, то ли поцеловать — я отшатываюсь от нее. Где Майк?  Врач, парень и женщина непонимающе переглядываются между собой.  — Уилл, скажи хоть что-то, — просит врач.  — Где Майк?, — отвечаю я. — Кто вы и что происходит?  Я вижу ступор в их глазах.  — Уилл, милый, ты что, не помнишь меня? Я же твоя мама, Джойс, а это твой брат, Джонатан, — он методично кивает вслед ее словам и они с надеждой смотрят то на меня, то на врача. Я ничего не могу понять. Где Майк?  Мой взгляд начинает метаться между парнем и женщиной, которые назвались моей семьей. Они продолжают что-то говорить, но я уже их не слышу, я слышу только стук сердца в ушах и то, каким прерывистым стало моё собственное дыхание. Врач тут же выгоняет их — за что я ему, конечно, благодарен, — и что-то вводит в мою капельницу. Прибор рядом прекращает так надрывно кричать, пульс успокаивается и глаза начинают закрываться. В голове остается только одна мысль — где Майк?  *** Я снова открываю глаза. Теперь я помню чуть больше чем темнота, но легче от этого не становиться от слова совсем. Шевелится в этот раз немного легче, поэтому я сам тянусь за стаканом воды. Мысли роятся в голове. Я пытаюсь вспомнить как я тут вообще оказался.  Мы играли вместе с Майком, мне выпала семёрка и я проиграл. Пока я ехал домой, что-то проскочило передо мной и…  Чёрт.  Я начинаю вспоминать.   В этот раз ко мне «в гости» заходит только врач. Он задал мне пару формальных вопросов о моем самочувствии, что-то записал, что-то переписал с приборов, и продолжил свой «допрос» :  — Уилл, что ты помнишь последнее до пробуждения вчера?  Я напрягаю память. К тому, что я уже вспомнил, примешивается грязь, липкий страх и какое-то жуткое место. Кусок хлеба с плесенью, какой-то ошметок одеяла и холод, пронизывающий до костей. Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Кроме этого, конечно, всплывают и более яркие воспоминания — мои любимые уроки, обеды с Майком.. Майк.. Я рассказываю о том что вспомнил врачу. Теперь моя очередь задавать вопросы. — Где Майк? Где я? Врач, на бейдже которого написано «С. Оуэнс»,  смотрит на меня с каким-то жутким.. интересом? Я вмиг чувствую себя какой-то мелкой подопытной крысой, которую держат в подвале. Подвал. Я был в подвале? Далеко не в таком теплом и уютном как у Майка. В таком, какой показывают во всех фильмах ужасов. Я помню, что мне их кто-то запрещал смотреть, но совсем не могу вспомнить кто. Помню, что мы с Майком всё равно умудрялись где-то доставать кассеты и, прижимась друг к другу, дрожа от страха, смотрели их. Где Майк?  Оуэнс о чем-то задумывается. Сидит пару минут, раздражает своим молчанием, так и еще так.. глупо? смотрит на меня, что хочется то ли зарыться под одеяло, то ли бежать со всех ног, пока он не придумал какую-то глупость. Ни то, ни то, судя по самочувствию мне не светит, ну да ладно.  — Уилл, а тех, кто был вчера в этой комнате ты помнишь? И в общем, ты можешь перечислить что ты помнишь не связанное с.. Майком? Люди что были вчера. Моя «мама» и «брат». Как они могут ими быть? Мою маму зовут.. зовут.. а как ее зовут? Я растерянно смотрю на врача. Мое сердцебиение снова ускоряется.  — Уилл, смотри на меня. Вдох. Раз. Два. Три. Держим. Раз. Два. Три. Выдох. Раз. Два. Три. Еще раз.  И проделав это ещё несколько раз, мне наконец-то действительно становится легче.  — Давай начнем с простого. Как тебя зовут?    Ну, это слишком просто.  — Я помню. Я Уилл. Уилл Байерс. Мне 12 лет, я смутно помню название улицы, но дом показать смогу. И школу тоже. Доктор, Вы, в конце концов, объясните мне уже что-то?, — на глаза навернулись слезы. Дыхание осталось почти в норме. Я прикрыл глаза. Воспоминания понемногу накатывали.  — Малыш, хочешь конфетку?  Лицо, скрытое темнотой ночи и ямы, в которой я находился, или подвала, я пока так и не вспомнил, всунулось сквозь приоткрытую дверцу надо мной.  — Я.. я.. отпустите меня домой, пожалуйста. Я не понимаю… — Щенок, я еще раз спрашиваю, ты хочешь чертову конфетку?! — Н-нет н-наверное.. — голос дрожал то ли от холода, то ли от страха.  — Неблагодарный мелкий гаденыш!  И что-то полетело мне в голову. Что-то очень тяжелое. Я не помню что. Да я в целом больше ничего не помню. Только темноту. Что всё это значит? Я ничего не понимаю. Кашель врача выдергивает меня в реальность.  — Уилл, солнце, в общем, дела твои обстоят.. интересно.  Его формулировка меня одновременно напугала, позабавила, и разозлила. Что значит интересно? Хоть мне и 12, но я понимаю, что врач должен нормально объяснить, что, черт возьми, происходит, а не вот так. Ну а забавно.. Я и правда скоро стану его подопытной крысой, подсказывает мне моё чутье. Не знаю почему меня это не пугает. Он не кажется мне плохим, наверное. Думаю, он не сделает мне больно.  — Интересно?  — Насколько я понимаю, у тебя селективная, избирательная амнезия. Судя по травме на твоей голове которая вполне могла повлиять на гиппокамп, и событиям которые ей предшествовали, твой мозг просто «выключил» большую часть воспоминаний, кроме тех, которые являются эмоционально-приоритетными. Ты помнишь большую часть своей жизни и… Майка. Видимо, вы были действительно очень близкими друзьями.  Робкие взгляды, намеренно-случайные прикосновения, теплые слова сказанные шепотом под одеялом на ночевке, держась за руки, обещания быть друзьями до конца своих дней. Да, мы были действительно очень близкими друзьями.  Значит, амнезия. Я не понимаю, почему я не паникую? Почему так спокойно? Почему меня не пугает что мне прийдется узнавать свою мать заново? И где мой отец? Про него я что-то вообще ничего не помню. Он вообще есть? На самом деле, меня волнует только один вопрос.  — Где Майк?  — Он.. он уехал. Вместе со всей семьей. За три дня до того как тебя нашли.  Три дня? Меня искали три дня? Какого черта? Что значит уехал? Почему уехал?  Сердце снова начало бесноваться. Я попробовал сделать вдох, как показывал Оуэнс, но не выходило. Он снова ввел что-то в капельницу и мир медленно погрузился в приятную, обволакивающую темноту с оттенком дичайшей паники, властвующей надо мной буквально минуту назад.  Где Майк?…