Сад из прошлого

15.11.2024

      Уже прошло около недели, как я живу в Ванкувере. Завтра мы с Эшли переедем в свой чудесный домик на Бейсуотер. Там так красиво и уютно: много света, пастельных цветов, цветочных узоров, деревянных и мягких поверхностей. Мы с Эшли мечтали целый год о совместной жизни в общем доме, представляя, как будем вместе готовить на нашей милой кухне, вечерами сидеть в гостиной в обнимку, видеть добрые сны в спальне и наслаждаться прекрасным видом нашего садика.       К сожалению, не всему суждено сбыться сразу. У нас пока не будет садика — сейчас ноябрь. Постоянно льют дожди, со стороны океана дует холодный ветер. О каком садике тут может идти речь? Вот придёт весна, тогда можно будет заняться им.       Что ж, буду честна, меня это почему-то не бодрит. То ли унылая погода на меня так действует, а то ли тот факт, что я недавно покинула родную страну, своих родителей и брата. Скорее всё-таки второе.       Я очень сильно скучаю по маме, папе, Джеймсу и Бостону. Я знаю, что и они скучают по мне. Меня утешает мысль, что я могу приехать к ним в гости почти в любой момент. Но, увы, есть места, куда уже не получится вернуться.       Я никогда не любила поездки в Дублин к тёте Морриган. Она всегда вела себя по-снобски, не упускала возможности оскорбить мою маму за то, что она «безродная сиротка из приюта», а ещё покритиковать меня за то, что я веду себя совсем не как леди. А её семейный особняк — это просто огромное и неприветливое здание, больше похожее на музей с кучей дорогих экспонатов, чем на уютное жилище. Но было там то, по чему я очень сильно тоскую. Это сад.       Сад на заднем дворе поместья тёти Морриган был большим, ухоженным и сказочным. Там была белая деревянная беседка, в которой мы с семьёй любили пить особенный ирландский чай, который больше нигде нельзя достать, и к нему непременно подавались фирменные имбирные пряники моего папы. Там был мраморный фонтанчик, в который я иногда залазила, когда было слишком жарко. Там был лабиринт из тиса, в котором я пряталась то от нравоучений тёти Морриган, то от родителей, когда мы играли в прятки.       Ещё в саду были гипсовые статуи обнажённых богинь в полный рост. Я любила представлять себе, что они живые, поэтому делилась с ними своими секретами и чувствовала их немую поддержку. Но больше всего в том саду меня привлекали, конечно же, цветы.       В саду тёти Морриган росло очень много красивых цветов: лютики, розы, гортензии, маргаритки, георгины, наперстянки, примула и ещё много чего. Я вряд ли смогу вспомнить все, но каждый из них был мне очень дорог. Одни цветы привлекали своим ярким видом, другие — чудесным ароматом, а третьи — мягкими лепестками, к которым так приятно было прикасаться. Я могла весь день наслаждаться их обществом, чувствуя себя ещё одним цветочком в этом огромном, но вопреки характеру хозяйки дружелюбном саду. Я была в своей Стихии.       Тётя Морриган не так часто заглядывала в свой сад, поэтому для меня моменты, когда я находилась там, были особенны ещё и тем, что у меня была возможность оттачивать свой навык в управлении растениями. Я становилась с ними одним целым и забывала, что я больше человек, чем моя Стихия. Я ощущала себя могущественной и при этом мягкой Матерью-Природой. Я любила это чувство, и мне очень его не хватает, как и того сказочного садика, в который я больше никогда не вернусь.       Когда я рассказала родителям, что хочу переехать к Эшли в Ванкувер, папа без раздумий предложил продать особняк тёти Морриган в Дублине, чтобы купить нам дом. Он говорил, что денег хватит на домик нашей мечты, несмотря на высокие цены на недвижимость в Канаде. Повезло, что особняки в элитных районах Ирландии стоили значительно больше. Нам с Эшли действительно хватило денег, чтобы обустроить своё жилище так, как мы хотели. Но садик...       Такому садику, какой был у тёти Морриган, не бывать. Наш задний дворик слишком мал. Поэтому я рассчитываю на более скромное оформление. Но душа всё равно тоскует по чему-то более величественному.       Я не знаю, кому я пишу это тоскливое и, возможно, немного алчное и даже, может быть, неблагодарное письмо. Моя терапевтка посоветовала мне не стесняться изливать свои чувства в письмах. Особенно если они без адресата. Она говорит, это помогает сбросить лишнее напряжение. А у меня этого напряжения действительно предостаточно.       Я скучаю по Бостону, скучаю по Дублину, скучаю по более весёлой и беззаботной версии себя. Я не знаю, смогу ли я найти себя в Ванкувере. Я здесь, потому что здесь Эшли. Мы слишком много лет провели порознь, и я больше не хотела жить без неё. Но мы бы не смогли жить вместе ни в становящимися неприветливыми США, ни в совершенно далёкой от нашего континента Ирландии. Поэтому я выбрала Канаду. Я выбрала новый дом и теперь буду учиться наслаждаться им так, как когда-то наслаждалась родительской квартирой и садиком тёти Морриган. К тому же мне есть ради кого стараться.       От нынешней Ванессы к прошлой (или будущей?) Ванессе.