То, что заставит его улыбнуться

Феликс плеснул в лицо холодной водой и хмуро уставился на своё отражение в зеркале. Выглядел он неважно: бледное лицо, тёмные круги под глазами, уставший взгляд. Чувствовал себя он тоже, мягко говоря, не очень. Всю предыдущую ночь он почти не спал. Пытался придумать, что подарить Беннетту на Рождество в этом году. Ситуацию усложняло ещё и то, что теперь они не просто друзья, они — пара. А значит, подарок тоже должен быть особенным. Правда, в этом-то и заключалась вся проблема. Феликс не знал совершенно, что именно ему дарить. В одном он был уверен точно: это что-то должно заставить Беннетта улыбаться. И всё. Как итог, спать он лёг, когда на часах было уже глубоко за полночь. Будильник прозвенел ровно в шесть утра, так что он совершенно не выспался. Глаза всё время слипались, в голове царил бардак. Даже холодная вода не помогла ему толком взбодриться. И это не ускользнуло от остальных. — Феликс, ты хорошо спал сегодня? — обратился к нему дядя, когда они уже сидели на кухне. Он внимательно посмотрел на него, и от его взгляда Феликсу сделалось неуютно. — Не особо, — буркнул он. Опережая вопрос дяди, он добавил: — Бессонница замучила. Но я в порядке, правда. — Не похоже на то, — дядя чуть нахмурился. Тон его звучал строго, но в то же время обеспокоенно. Дядя Хаксли знал о его проблемах со сном, а потому просто не мог не переживать. Единственный племянник же. — Я возьму тебе снотворное в аптеке, хорошо? — Угу, — Феликс не стал возражать. Конечно, бессонница уже не так сильно беспокоила его, как раньше, но и сказать истинную причину он тоже не мог. И не только потому, что стеснялся. После завтрака все разбрелись по своим делам. Феликс решил ненадолго задержаться в гостиной. Ему хотелось подумать, собраться с мыслями. Да и в гостиной он чувствовал себя уютно, почти как дома. Может, хоть там на него снизойдёт какое-нибудь озарение. Устроившись на мягком диване, Феликс стал без особого интереса рассматривать книжные полки. На самых нижних стояли произведения, которые он уже читал. Там была и классическая литература, и какие-то научные труды. В детстве маленький Феликс обожал разглядывать картинки из энциклопедии по анатомии или вчитываться в тогда ещё новые и сложные для него предложения. Сейчас же он не притрагивался к этим книгам совсем. Во многом потому, что знал их содержание уже наизусть, и ему попросту было скучно перечитывать по десятому кругу одно и то же. Он просто проходился глазами по корешкам с названиями, иногда слегка приподнимал уголки губ в ностальгической улыбке. А потом взгляд зацепился за фотографию в рамке с чёрной лентой. Сердце пропустило удар. Феликс прикусил губу, невольно вцепился пальцами в лежавшую рядом подушку. Это было фото его родителей, сделанное ещё в их школьные годы. Мама с папой на нём выглядели совсем юными, зелёными, но бесконечно счастливыми. Он обнимал её за плечи, а она прижималась к нему, и на их лицах сияли улыбки. У Феликса в комнате на тумбочке возле кровати стояла похожая. Только там они были все вместе: он, мама и папа. Счастливая дружная семья. Взгляд медленно пополз дальше. Феликс остановился на книге, не похожей на все остальные. Он даже встал и подошёл поближе к шкафу, чтобы лучше её рассмотреть. Ей оказался старый фотоальбом. Феликс помедлил немного, но всё же осторожно вытянул его с полки. На обложке скопилась пыль, и он бережно смахнул её ладонью. Открывать альбом было несколько боязно. С одной стороны, ему не хотелось ещё больше бередить рану, ворошить прошлое. С другой же… Где-то внутри зародилось любопытство. Феликс не так часто просматривал старые семейные фото, а тут ещё и могли сохраниться какие-то важные моменты из его детства. Или из молодости дяди и родителей. Подстёгиваемый именно этой мыслью, Феликс всё же решил рискнуть. В конце концов, ничего страшного не случится, если он просто разочек посмотрит, верно? Вернувшись обратно на диван, он положил альбом себе на колени. Глубоко вдохнул, собрался с духом и… Наконец-то открыл первую страницу. Фотографий внутри оказалось и правда много. На каких-то из них мама с папой стояли где-нибудь вместе, на каких-то уже маленький Феликс занимался чем-то забавным и милым. Например, на одном из снимков он лежал под ёлкой в гостиной, прижимая к груди подушку. На душе вмиг сделалось тепло, и Феликс напрочь позабыл о всякой боли. Наоборот, он ненадолго погрузился в воспоминания о детстве, когда всё ещё было хорошо. Тогда родители каждый день приносили ему что-нибудь вкусное после работы, и они все вместе проводили время вечером. Тогда он мог улыбаться открыто и искренне, а не блекло и слабо, как сейчас. Тогда, в конце концов, они все были счастливы. И их счастье осталось запечатлённым на фотографиях. Счастье, запечатлённое на фотографиях… — Точно, — вслух сказал сам себе Феликс. Он захлопнул альбом и поднялся со своего места. — Я наконец-то придумал.

***

День двадцать пятого декабря прошёл как обычно в суете. Все сновали туда-сюда, развешивали последние украшения, Флоренс с Беннеттом собирали ёлку в гостиной. Готовиться к празднику заранее в их доме было не принято, поэтому все приготовления проводились в самый последний день. За годы жизни с дядей Феликс уже успел к этому привыкнуть. Впрочем, сегодня такая суматоха была ему даже на руку. Он ещё не закончил с подарком и мог подготовить его, пока все заняты. Время пролетело незаметно. И вот, наконец наступил долгожданный вечер. Все собрались в гостиной за праздничным столом. В воздухе стоял приятный запах хвои, индейки и сладкой выпечки, комнату освещали разноцветные гирлянды. По телевизору шла какая-то праздничная программа, однако никто особо не обращал на неё внимания. Все общались между собой, поздравляли друг друга, вспоминали, как прошёл этот год. Феликс редко участвовал в разговоре. В основном он только слушал, и лишь иногда мог ответить, если обращались лично к нему. Он вообще не особо любил все эти семейные сборища. У него быстро начинала болеть голова от постоянного шума. И сегодняшний праздник не стал исключением. Когда за окном загремели салюты, Феликс вместе с Беннеттом под шумок ушли в комнату. Всё равно всё самое интересное закончилось, а алкоголь они прихватили с собой. В основном для Беннетта. Феликс вообще редко выпивал, даже по праздникам, хоть уже и не был ребёнком. — У меня есть для тебя кое-что особенное, — сказал Феликс, когда они уже пришли в комнату. Он притворил за ними дверь, чтобы им никто не мешал, и направился к столу, где и лежал его подарок. — Присядь пока, я сейчас. — Да ну, мистер Хониккер, не стоило, — Беннетт плюхнулся на кровать и махнул рукой. — Открытки было бы достаточно, ты же знаешь. — Знаю, — Феликс кивнул. — Но мне Хотелось порадовать тебя в этот день. И вообще, тебе эти открытки уже складывать некуда, ты их каждый год получаешь, — он хмыкнул. — И то верно, — Беннетт хрипло рассмеялся. — Ладно-ладно, это я так. Интересно даже, что ты придумал. Феликс загадочно усмехнулся и стал искать нужную коробку в ящике. Нашлась она быстро. В пёстрой обёртке, обвязанная красной ленточкой, она почти сразу привлекла его внимание. Он несколько часов выбирал упаковку и сейчас считал, что не прогадал. И сам подарок Беннетту тоже должен понравиться. По крайней мере, Феликс на это надеялся. Не зря же всё-таки он провозился с ним несколько дней. — Вот, держи, — Сказал Хониккер и протянул ему коробку. Беннетт заинтересованно осмотрел её, прежде чем взять, и наконец принял из его рук. Покрутил, разглядывая, положил себе на колени. — И что там внутри? — А ты открой и узнаешь. Он неаккуратно развязал ленточку и развернул обёртку. Та, шурша, отправилась на кровать. Крышка от коробки — следом за ней. Феликс внимательно наблюдал за всем. За тем, как нетерпеливо Беннетт разворачивал подарок, за тем, как его серо-голубые глаза в удивлении расширились, когда он увидел содержимое коробки. На его лице отразилось искреннее недоумение. Он смотрел то на подарок, то на Феликса. — Это… — растерянно пробормотал Беннетт, когда вытащил из коробки подарок. Им был фотоальбом. Небольшой, с приятной обложкой. Феликс потратил много времени, чтобы найти подходящий, и сейчас не жалел ни одной потраченной на поиски минуты. Потому что эта реакция была для него ценнее всего. — Открой, — мягко повторил Феликс и присел рядом. — Там не так много фотографий, но всё же. Беннетт немного помедлил. Пару минут он ещё просто сидел, рассматривая фотоальбом. Проводил подушечками пальцев по обложке, собирался с духом. Но потом всё же решился и наконец открыл его. На первой странице его встретили фотографии с первого дня рождения Феликса, проведённого у дяди Хаксли. На них они стояли все вместе: Беннетт, Феликс, Флоренс, Боудвин с Гудвином, остальные ребята. Все счастливо улыбались, обнимаясь, а рядом на столе копошилась только что купленная Венера. На втором снимке они были только вдвоём. Феликс тогда в первый раз вытащил его на улицу, и они вместе слепили снеговика. Это, пожалуй, был один из самых счастливых дней. Снеговик, правда, потом всё равно растаял, но всё равно они хорошо провели время вместе. Феликс очень внимательно следил за реакциями Беннетта. Ловил каждую эмоцию, каждый взгляд, каждый жест. И видел в его глазах целый ураган чувств. Радость, смятение, ностальгия — всё это молниеносно сменяло друг друга, но неизменным оставалось одно: Беннетт определённо был счастлив. И Феликс убедился в этом окончательно, когда увидел его улыбку. Яркую, солнечную, настоящую. В тот момент у него самого на душе сделалось так тепло и хорошо, что он сам улыбнулся. — Ты… собрал все эти фотографии для меня? — наконец полушёпотом спросил Беннетт, когда закончил рассматривать последний снимок. Он повернулся к Феликсу, и тот заметил в его глазах слёзы. Внутри что-то ёкнуло. — Да, — Феликс кивнул и накрыл его ладонь своей. — Я увидел в гостиной альбом со своими старыми фотографиями и подумал, что у тебя тоже должен быть такой. Чтобы ты всегда мог возвращаться к памятным счастливым моментам. Тебе нравится? — последний вопрос был донельзя глупым, и он сам это прекрасно понимал. Но всё же хотелось услышать от самого Беннетта, что он чувствовал сейчас. — Очень… — всё так же полушёпотом ответил тот. Он прикрыл глаза, и слёзы наконец покатились по его щекам. Но вместе с тем он продолжал улыбаться. Так счастливо и искренне, что у Феликса внутри всё переворачивалось. — Спасибо, Феликс. Я… буду беречь его. И пересматривать каждый раз, когда мне будет грустно. — Да не за что. С Рождеством, Беннетт, — Феликс усмехнулся и прижался плечом к его плечу, скрестив их пальцы в замок. Сам он ничего особенного на Рождество не получил, кроме обычных открыток и ирисок. Впрочем, ему ничего и не нужно было. Ведь самый главный подарок для него — улыбка Беннетта.