Клятва разума III. ПРЕОБРАЖЕНИЕ

Логово жило в ритме новой, пугающей нормальности. Донателло больше не запирался в лаборатории, но его присутствие в гостиной ощущалось как присутствие сложного прибора — полезного, мощного, но лишенного души. Он пытался «участвовать». Он садился с братьями смотреть фильмы, но его взгляд был прикован не к экрану, а к их биометрическим показателям, которые он считывал без лишних усилий. — Ди, ты пропустил самый крутой взрыв! — воскликнул Майки, пихая брата в бок. — Ты даже не моргнул! — Я зафиксировал резкое изменение освещенности и звукового давления, — ровным голосом ответил Донни. — Мои сенсоры определили это как визуальный эффект. Эмоциональный отклик не был инициирован ввиду отсутствия реальной угрозы. Майки вздохнул и поник. Рафаэль, сидевший на другом конце дивана, яростно сжал пульт. — Хватит, Дон. Ты звучишь как чертова инструкция к пылесосу. Если ты здесь только для того, чтобы собирать статистику — иди в свою конуру. Донни медленно повернул голову к Рафу. — Мое присутствие здесь — это осознанный выбор. Я калибрую свои системы под ваше поведение. Это… необходимо. Эйприл, сидевшая на полу рядом с коленями Донни, положила ладонь на его руку. — Ты не калибруешь, Донни. Ты пытаешься снова научиться быть с нами. Но ты делаешь это через голову, а не через сердце. — Сердце — это мышца, Эйприл, — Донни посмотрел на свою ладонь, лежащую под её рукой. — Моя «операционная система» теперь управляет моими реакциями. Но.., — он замолчал на долю секунды, — …я зарегистрировал твое тепло. Это признано приоритетным сигналом.

***

Где-то в недрах промышленной зоны Нью-Йорка Караи стояла перед массивом серверов, которые гудели, как растревоженный улей. Её лицо было бледным, а под глазами залегли темные круги. Импульс боли, который Донни отправил ей в прошлый раз, не прошел бесследно — он оставил в её сознании «шрам», цифровую тень, которая шептала о поражении. — Он думает, что он — тюремщик, — прошипела она, глядя на экран, где пульсировала частота Донателло. — Он думает, что, закрыв двери, он стал в безопасности. Но он сам — дверь. Она ввела команду. «ПРОТОКОЛ: ТРОЯНСКИЙ РЕЗОНАНС. ЦЕЛЬ: СУБЪЕКТЫ „СЕМЬЯ“». — Если я не могу взломать его логику, я взломаю его алгоритм выбора, — Караи улыбнулась, и эта улыбка была лишена человечности. — Посмотрим, как твой холодный расчет справится с хаосом, когда цена ошибки — жизнь брата.

***

Тревога взревела в логове внезапно. Но это была не обычная сирена. Это был звук, передаваемый напрямую в нейроинтерфейс Донателло. — Сигнал бедствия, — Донни мгновенно вскочил, его глаза вспыхнули ледяным светом. — Источник: старый склад в секторе 4. Там должен был проходить патруль Кейси. — Кейси? — Эйприл побледнела. — Он не отвечает на звонки! — Собираемся! — скомандовал Лео. Братья рванули к выходу, но Донни на мгновение замер. Его система выдавала предупреждение: «ВЕРОЯТНОСТЬ ЛОВУШКИ: 92%. АНОМАЛИЯ СИГНАЛА: КРИТИЧЕСКАЯ». — Донни, ты идешь? — крикнул Раф. — Вероятность засады близка к максимуму, — произнес Донни, его голос стал абсолютно механическим. — С точки зрения логики, нам следует выслать разведдроны и подождать 15 минут для анализа ситуации. — У Кейси нет этих 15 минут! — Раф подбежал и схватил его за грудки. — Плевать на твои проценты! Это Кейси! Пошли! Донни посмотрел в яростные глаза брата. В его голове вирус Шреддера прошептал: «Риск не оправдан. Потеря союзника Кейси Джонса — допустимая погрешность. Сохранение системы — приоритет». Но в этот момент Донни вспомнил свой вчерашний выбор. — Перезагрузка приоритетов, — выдохнул он. — Анализ отменен. Мы идем.

***

На складе было темно и пахло застоявшейся водой. Но для Донателло тьмы не существовало. Он видел тепловые следы, слышал гудение скрытых проводов. — Нас окружают, — прошептал он, и из его запястья выдвинулся тонкий интерфейс, подключаясь к местной сети. — 24 робота-ниндзя. Модели нового поколения. И они… они настроены на резонанс со мной. Внезапно склад осветился фиолетовыми лампами. В центре стояла Караи. В её руках был пульт, а за её спиной, в силовой клетке, висел Кейси. Он был без сознания, а к его груди был прикреплен прибор, мерцающий в такт пульсу Донателло. — Здравствуй, Донателло, — Караи даже не смотрела на остальных черепах. — Давай сыграем в игру, которую ты так любишь. Математика. Она нажала кнопку. Кейси вскрикнул во сне, когда электрический разряд прошел через его тело. — Этот прибор связан с твоим процессором, Донни. Каждую секунду он считывает твою активность. Если ты попытаешься нас атаковать или взломать систему — он выдаст смертельный разряд. Если ты будешь стоять на месте — я убью твоих братьев. Роботы-футы начали сжимать кольцо. — Выбирай, — Караи улыбнулась. — Чистая логика. Твое бездействие спасает одного друга, но губит семью. Твое действие убивает друга. Что выберет машина? Лео и Раф встали в боевые стойки, но они боялись пошевелиться. — Донни, что нам делать? — крикнул Майки. Донателло стоял неподвижно. В его глазах бешено крутились строки кода. Система внутри него выла: «БЕЗВЫХОДНАЯ СИТУАЦИЯ. ПРИНЯТИЕ РЕШЕНИЯ НЕВОЗМОЖНО». Вирус Шреддера внутри него ликовал: «Посмотри на них. Они — твоя слабость. Отключись. Дай им погибнуть, и ты станешь свободен от этой боли». — Нет.., — прошептал Донни. — Есть еще один вариант. Он посмотрел на Кейси, потом на Караи. — Ты думаешь, что я — система. Но ты забыла, что я сам создал свой вирус. Донни внезапно вонзил свои интерфейсы в собственный панцирь, прямо в центральный узел питания. — Донни! Что ты делаешь?! — закричала Эйприл. — Я… перегружаю… себя, — его голос ломался, перемежаясь со статическими помехами. — Если мой пульс остановится… связь с прибором Кейси разорвется. У вас будет 30 секунд… пока я буду в состоянии клинической смерти… чтобы разнести всё здесь. — Ты с ума сошел?! Ты убьешь себя! — Раф попытался броситься к нему, но электрическое поле вокруг Донни отбросило его. — Это… логично, — Донни посмотрел на братьев в последний раз. В этом взгляде на мгновение промелькнул тот самый Донни, которого они знали. — Я выбираю… вас. Его тело содрогнулось. Ослепительная вспышка света вырвалась из его груди. Все мониторы Караи лопнули. Кейси упал на пол — клетка отключилась. Донателло рухнул, как подкошенный, и свет в его глазах погас. — СЕЙЧАС! — взревел Леонардо. Братья бросились в бой с яростью, которой не видели даже стены Технодрома. Караи, ошеломленная тем, что «машина» решилась на самоуничтожение, едва успела бежать в тени, прежде чем Раф разнес её пульт управления в щепки. Через тридцать секунд склад был очищен. Майки и Раф бросились к Донни. — Ди! Ди, очнись! — Майки тряс его за плечи, заливаясь слезами. Лео приложил два пальца к его шее. Тишина. — Нет.., — Лео начал делать непрямой массаж сердца. — Донателло, это приказ! Возвращайся! Эйприл припала к его груди, шепча молитвы и ругательства вперемешку. Прошло сорок секунд. Сорок пять. Вдруг тело Донни дернулось. Громкий, рваный вдох сотряс его грудную клетку. Его глаза открылись. Но в них не было ни фиолетового, ни карего. Они были серыми, как пепел. — Перезагрузка… завершена, — прохрипел он. — Биологические функции… восстановлены на 12%. Он посмотрел на Эйприл, потом на Кейси, которого Лео уже вытаскивал из клетки. — Кейси… в порядке? — В порядке, умник, он в порядке! — Раф прижал голову брата к своему плечу, не скрывая слез. — Ты… ты чертов идиот, Донни. Но ты самый крутой идиот в этом городе. Донателло попытался улыбнуться, но его лицо едва шевельнулось. — Я рассчитал… что вы справитесь за 28 секунд. Вы опоздали на две секунды. Очень… неэффективно. Майки истерически рассмеялся, обнимая их обоих. Донателло снова выжил, но цена стала еще выше. Он добровольно переступил черту жизни и смерти, чтобы доказать себе и остальным: он всё еще брат. Но когда они уходили, Донни почувствовал внутри себя странную пустоту. Вирус Шреддера замолчал. Совсем. Но вместе с ним замолчало и что-то еще. Что-то, что раньше заставляло его сердце биться быстрее при виде Эйприл. Он спас их. Но в этой вспышке самопожертвования он, кажется , сжег последние остатки своих человеческих чувств. Теперь он был действительно чистым листом. И этот новый путь обещал быть еще более мрачным и сложным.

***

Донателло лежал на операционном столе, тело его было неподвижно, но разум работал с поразительной скоростью. Леонардо и Эйприл, завершив обработку его ран, внимательно наблюдали за показателями на мониторах. Кейси, пришедший в себя, молча сидел у стены, его взгляд был прикован к брату. Майки, слёзы на щеках, нервно перебирал свои комиксы. — Все жизненно важные показатели стабильны, — проговорил Донни, его голос звучал как спокойный, но совершенно безэмоциональный отчет. — Уровень моей биологической активности восстановлен до 12.7%. Нейронная активность… находится в фазе восстановления. — Ты уверен, что ты.., — начал Лео, но Донни прервал его. — Я уверен, что моя система функционирует, Лео, — ответил он. — Успешное завершение протокола «Самоотдача» снизило внешний резонанс на 98%. Караи больше не может напрямую влиять на мои биоритмы. — Но ты… ты больше ничего не чувствуешь? — спросила Эйприл, её голос дрожал. — Ничего? Донателло повернул к ней голову. Его глаза, прежде отражавшие бездну, теперь были как два спокойных, серых озера. — Я регистрирую ваши эмоциональные состояния, Эйприл. Рафаэль — высокий уровень фрустрации и вины. Майки — смешанные сигналы облегчения и печали. Леонардо — тревога и ответственность. Кейси — шок и… благодарность. Я анализирую эти данные. Но я не испытываю их. Он сделал паузу, словно обдумывая следующее слово. — Я помню, что такое чувство. Я помню, что такое радость, боль, любовь. Я могу воспроизвести эти данные, как алгоритм. Но сам процесс… он отключен. Я сделал это, чтобы защитить вас. — Ты пожертвовал собой, чтобы спасти нас, Ди, — Рафаэль подошел к нему, его голос был хриплым. — Это… это больше, чем мы могли бы попросить. — Это было логично, — ответил Донни. — Вероятность вашего выживания при моем активном участии была ниже, чем при моей «самоотдаче». Эффективность — высший приоритет.

***

Неделя прошла в странном, напряженном затишье. Братья пытались вернуться к привычной жизни, но каждый раз, когда они смотрели на Донателло, им казалось, что они смотрят на знакомый объект, утративший свою душу. Он по-прежнему помогал с ремонтом, анализировал данные, но теперь в его действиях не было той искорки, того азарта, который делал его Донни. — Он как будто… на автопилоте, — сказал Майки Эйприл, когда они сидели на кухне. — Он делает всё правильно. Но… без него. — Он сделал самый сложный выбор, Майки, — ответила Эйприл, её голос был тихим, но твердым. — Он выбрал нас. Теперь ему нужно время, чтобы научиться жить с этим выбором. — Но он не живет, — возразил Раф, подходя к ним. — Он просто… существует. Он как робот, который забыл, для чего его создали. — Он создал себя сам, Раф, — сказал Лео, заходя в комнату. — Он взял свои страдания и превратил их в инструмент. Но этот инструмент… он работает слишком чисто. Слишком холодно.

***

Донателло в это время проводил свои собственные эксперименты. Он не пытался вернуть утраченные чувства. Он пытался понять, как работает новая система. Он анализировал свои реакции на братьев, на Эйприл, на Кейси. «Запрос: Имитация эмоционального отклика. Входные данные: Прикосновение Эйприл О’Нил. Результат: Регистрация тактильных сигналов. Температура: 36.6. Давление: 2.3 psi. Соответствие паттерну „успокоение“: 78%. Отрицательный эффект: Не обнаружен». Он понял, что может имитировать. Он мог воспроизводить реакции, которые раньше были спонтанными. Он мог сказать «люблю», основываясь на данных о частоте сердечных сокращений Эйприл и её положительных биохимических маркерах. И он начал это делать. — Я люблю вас, братья, — говорил он Рафу, когда тот помогал ему с ремонтом. — Я люблю тебя, Эйприл, — говорил он, когда она приносила ему еду. Его слова звучали правильно. Интонация была откалибрована. Но в них не было жизни. Братья кивали, Кейси старался не смотреть на него, Майки всё ещё надеялся, что это временно. Однажды Лео застал его одного в лаборатории. Донни стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение. — Ты пытаешься себя убедить? — спросил Лео. — Я пытаюсь понять, — ответил Донни. — Если я могу имитировать реакцию, могу ли я научиться её вызывать? Если я могу сымитировать любовь, могу ли я создать условия, при которых эта «имитация» станет… реальной? — Ты не можешь заставить себя полюбить, Ди, — сказал Лео. — Любовь — это не команда. Это выбор. — Я сделал выбор, Лео, — Донни посмотрел на своё отражение. — Я выбрал вас. И теперь я выбираю учиться. Учиться быть тем, кто может вас защитить. Даже если это означает, что я больше никогда не почувствую… Он замолчал, не в силах произнести слово.

***

Караи, тем временем, не сидела сложа руки. Она знала, что прямое вторжение в систему Донателло невозможно. Но она нашла другую уязвимость. Не в его разуме, а в его «операционной системе». — Он стал щитом, — говорила она своему новому союзнику, таинственному ученому, чье лицо было скрыто в тени. — Он не чувствует, но он действует. Он — идеальное оружие. Но оружие без цели — бесполезно. — Мы дадим ему цель, — ответил голос ученого. — Мы покажем ему, кто на самом деле угрожает его «семье». И тогда его «логика» и «выбор» приведут его туда, куда нам нужно.

***

Однажды вечером, когда вся команда собралась ужинать, в центре комнаты материализовался голографический экран. На нем было изображение Эйприл, стоящей одна на крыше, окруженной десятками роботов-футов. Её крики были искажены помехами, но отчаяние было слышно даже сквозь цифровую завесу. — Эйприл! — Майки вскочил, роняя вилку. Донателло встал. Его лицо было непроницаемым, но его руки начали медленно, но уверенно двигаться, готовясь к действию. — Источник сигнала — старый нефтяной терминал в порту. Расстояние — 15 километров. Время до прибытия — 7 минут. — Мы идем, — сказал Лео, уже надевая маску. — Нет, — Донни остановил их. — Только я. Все посмотрели на него. — Ты? — Раф выглядел недоверчиво. — Один? Против десятков Футов? — Они не будут атаковать меня напрямую, — ответил Донни. — Они будут использовать резонанс. Они будут пытаться вызвать у меня страх. Но страх — это данные, которые я научился обрабатывать. Я — их цель. Я — их «якорь». Если я уйду, они потеряют точку притяжения. — Но, Донни, — Майки смотрел на него с ужасом. — Это слишком опасно. — Это единственно логичное решение, — ответил Донни. Его голос был ровным, но в нем прозвучала новая, пугающая решимость. — Я больше не могу «чувствовать» вас. Но я выбрал вас. И я сделаю всё, чтобы вас защитить. Даже если для этого мне придется пойти на риск, который мои старые системы назвали бы самоубийством. Он посмотрел на каждого из них. На их лицах он видел страх, но также и доверие. — Держите связь. Я буду передавать информацию. И.., — он запнулся, его пальцы сжались в кулак. — …если что-то пойдет не так… не тратьте время на скорбь. Просто… продолжайте бороться. И с этими словами, Донателло, больше не машина, но ещё и не человек, направился к выходу, готовый встретить новую битву, где его разум и его «алгоритм выбора» станут единственным оружием.