Sweet taste on my lips

Лю решил не прерывать хотя бы одно хорошее обстоятельство сегодняшнего дня — обед. Отодвинувшись обратно, он начал трапезу, стараясь не смотреть на демона и притворяясь, словно стекающий по панкейкам джем — самое интересное, что было в этой комнате на данный момент. — Поясни-ка одну вещь: что это, блять, значит? Нет ни желания, ни сил разгадывать эти загадки Жака Фреско. Голос ангела уже был уставшим, а день ведь только начался. Всё треклятый недооверлорд со своими идиотскими замашками рейджбайтера. И да, Магне вёлся на этот байт, как самый тупой агрошкольник. Честно, не хватало просто желания игнорировать Аластора по-настоящему. Чёрт, тем более теперь только последний затворник в Аду не знает о том, что Король Ада не может причинить никакого вреда грешникам. Хотя, что же тогда незнание этого крайне полезного факта не сдерживало радиодемона до этого? У него наклонности садо-мазо? — Это, мой Король, напрямую означает равенство моего расположения духа с Вашим присутствием. Неужели Вы не уловили этот посыл? Я искренне старался преподнести Вам это как можно кристальнее! Каюсь, только сейчас я предположил: есть шанс, что мною не было учтено Ваше... состояние работы мозга с утра. Или, в принципе, работы мозга?.. Хм. Демон слегка согнулся вперед, обращая на себя всё внимание любителя панкейков. Люци клянётся Бог- нет, своей жизнью, — он кинет в это саркастичное личико всё, что может попасться под руку на кухне. Желательно, чтобы этим чем-то оказался нож. — ХА-ХА! Уморительно, ничего не скажешь. Хотел бы выступить в стендапе? Клоуном? Повелитель Преисподней имел свое звание только на словах, по крайней мере сейчас, и с каждым днём пребывания рядом с радиодемоном он жалел, что выбрал путь "дальше от Бога" сильнее, чем когда-либо. "Я каюсь во всех грехах своих, отче, забери меня нахуй отсюда." Но ни Бог, ни сам Сатана не помогут, когда дело касается самовлюблённого, уверенного, раздражающего донельзя всех, кто его окружает, психа-манипулятора Аластора. Кусок в горло не лез, сука, как же это заебло. Магне резко встал, швырнув вилку в сторону, и, опёршись руками на стол, опять приблизился лицом к лицу с Аластором. — Шутки в сторону, оленина, либо у нас с тобой происходит очень важный разговор, и мы расходимся на нейтральной ноте, либо происходит очень жёсткая разборка, после которой твой ебучий хвост будет поджат и ты вместе с ним в своей убогой комнатушке, которую я самолично перенесу с самого верхнего этажа до самой нижней уборной этого отеля. Эмоции подводили как никогда: глаза начали заливаться красным, рога и крылья были уже на низком старте для эпичного появления. Но ни один блядский мускул не дрогнул на лице красноволосого идиота. Тот лишь показал зубы в своей улыбке и, в свою очередь, тоже поднялся со стула, смотря вниз на Морнингстара, напоминая об их с ним разнице в росте. — О каких шутках речь, Магне? Насколько я понимаю, каждый из грешников был бы рад иметь такую компанию в виде Правителя всех Грехопадших. — ТАК ЧТО?- Внезапно на кухне появился Хаск, искавший что-то, по всей видимости. Это было понятно по его недовольному лицу и ворчанию "где же этот сраный...", слышимое даже за дверью. Застав в очередном разборе полётов Аластора и Люцифера, бармен лишь слегка удивился их нахождению на кухне и тому, в каком идеальном порядке она была, учитывая такую концентрацию ненависти на квадратный метр. — А, Хаскер! Рад видеть тебя, очень рад. Радиодемон сделал ударение на последние слова, в надежде, что в совокупности с его недобрым прищуром, обращённым в сторону Хаска, последний поймёт — ему тут не очень-то и рады. Аластор уж точно. В то же время Люци просто застыл, словно олень в свете фар (забавно), смотря на кота. — Взаимно, босс, пару секунд, и меня тут считай не было. — Одна секунда.