The rooster prince

Тёмную тишину ночи прорезал хриплый гортанный крик который был слышен через промокшие стены нейлоновой палатки. Он продолжался некоторое время с перерывами, прежде чем затих, растворившись в чернильной темноте гоно - лесных массивов. Где-то среди тёмных ветвей и зарослей папоротника эхом сирены отзывался звонарь. Тебе всегда нравилось что среди этих лесов ещё оставалась жизнь, не все божьи создания были уничтожены его главным творением. Однако сегодня ночью кричало не животное. Это был человеческий голос который эхом отражался от корявых деревянных кольевых стен, возвышающихся над лагерем, и разносился по округе и таял. Ты бы так это описала. На самом деле все было куда прозаичнее, вскрик, затем ещё один, затем молчание, и скорее всего, это слышала лишь ты. Иногда по твоему позвоночнику пробегал мороз, отдаваясь тянущим ощущением где-то в районе то-ли солнечного сплетения, то-ли сердца. В такие ночи как сейчас, когда ты не спала, ты смотрела, заложив руки под голову в маленькую прорезь незакрытой двери в палатки, на кусок иссиня черного неба, на котором пудрой рассыпались далёкие холодные звезды которые складывались в неразборчивые узоры. Возможно их умершие браться по несчастью сейчас наблюдают со звезд, как гласила старая детская легенда, устоявшаяся в народе так, что стала чем-то само собой разумеющимся. Ты предпочитаю ад или рай. Что там делать можно, на этих звездах? Побывав там, среди холодной тьмы космического пространства, ты точно знала, что от туда видно лишь половину голубого шара Земли и больше ничего. Единственные, кто наблюдали за вами были страдающие от голода и отчаяния жители ковчега, постепенно умиравшие в антисанитарии и утопающие в горести потерь и перемен жители ковчега, и то они не видели таких крошечных вас. Те кто сейчас на звездах, были далеки от обещанного обретенного покоя. В конце концов, бесславно умершие люди, закопанные в земле никак не могут забраться так высоко. Ты встала с койки, расстегнула до конца молнию своей палатки и зашагала в сторону соседней, откуда теперь не было слышно ничего. Путь тебе освещал белый шар луны. Костёр теперь лежал кучкой мокрых чёрных веток, даже остаточного дыма не было. – Эй? – Ты постучала по ткани, что не дало никакого звука. Мерфи резко вскочил, глаза забегали по палатке, и, завидев тебя, он сделал сонный вид. – Что? Ты меня разбудила? – На изувеченной коже его лица блестели слезы. Ты вздохнула, подошла ближе и села рядом с ним. Безцеремонно. – Нет, это ты меня разбудил. Что снилось? – А че это тебя волнует? Свали куда нибудь подальше и спи, у некоторых тут работа с утра есть, знаешь ли. – Ты же кричал. – Ты улыбнулась. – Примите мои извинения, все что я делаю во сне не моя ответственность. – Что снилось? – Повторила свой вопрос ты. – Да что ты не унимаешься. Все нормально. – Я не спрашивала все ли с тобой нормально. Я задала вопрос. Мне интересно. – И я имею права на него не отвечать. – Да я просто помочь хочу. – Себе помоги...Как ты мне поможешь? Ты пристально посмотрела на него, словно обдумывая что-то. Потом выпрямила спину и он сделал вывод что ты собираешься уйти. Но вместо этого ты протянула руку, обнимая его. Его поза была неудобной, он лежал на боку, облокотившись на согнутую руку и единственное что он мог сделать это лечь головой на твоё бедро, подтягивая ноги к себе. – Господи, зачем? – Что зачем? – Зачем ты пришла? – Я знаю что тебе плохо, Мерфи. – Он сглотнул вязкую слюну и не смог ничего сказать первые секунды, открывая рот как рыба, выкинутая штормом на песок. Ты провела рукой по его волосам, спутанным после сна. – Неужели тебе не легче будет спать если ты будешь знать что кто-то рядом? Он хотел ответить, съязвить или сделать, черт возьми, хоть что нибудь, но мог только лить слезы, сжимая твое колено правой рукой, лёжа словно персонаж картины образа святого мученника. Спустя секунду, может две, голос к нему вернулся. – Я...я не...я не думаю что смогу сейчас спать так что...– Он замолчал, не зная как закончить предложение. – Хочешь я тебе покажу кое что? – Он шмыгнул носом и кивнул несколько раз. Ты подтолкнула его чтобы он сел, затем чтобы он встал. Ты встала сзади как тень, и направила его к выходу из палатки. Ни сделав и пары шагов из палатки ты опустилась на холодную промокшую землю, он сделал тоже самое. По какой то причине его накрыла новая волна сожалений и горя. Он откинул голову и уставился пустыми глазами в пустоту. Ты обняла его, молча, перенимая на себя его бремя. – Всё в порядке. – Нет не в порядке. С небес на вас святила белая луна, а потом она скрылась за горой, лишь краешек остался торчать. – Иногда мне страшно, знаешь. – Сказал он, в перерыве между прерывистыми вздохами, которые он делал в попытке успокоиться. – Из-за чего? – Твой вопрос остался без ответа. Мерфи совсем поник. Сидел как убитый солдат и пялился куда-то в трещины в земле, невидимые в темноте. На небосводе пролетела звезда, растворяясь в атмосфере. – Смотри. – Сказала ты. – Куда? – Наверх. Он ничего не увидел и повернулся к тебе, вопросительно наклонив голову. Ты не повернула голову в его сторону, только ткнула плечом ещё раз и в этот раз он тоже это увидел. – Нихрена себе. Никогда не видел подобного. – Он на мгновение перестал грызть себя изнутри. По щеке прокатилась одинокая слеза. Далекая звезда лезвием прорезала кусочек неба и исчезла. В разных уголках чёрного покрывала небес падали шары водорода, не выдерживая собственную атомную энергию. Это наталкивало на различные мысли и сравнения, но это можно было оставить на данный момент. Просто смотреть, смотреть и не думать. Да и не важно это сейчас. Поистине завораживающее зрелище. Мерфи задумался из какого материала сделаны звезды и из чего сделан он сам. Все таки он дитя божье как и все здесь, и есть в этом мире уголки где найдётся место и ему. Скорее всего прямо здесь и прямо сейчас. – Ты знал что это метеориты? И правильнее будет не звездопад, а метеоритрый дождь. – Мне эта информация была ни к чему, не знал. – Ты прогуливал занятия. – как бы делая вывод сказала ты. – Не прям прогуливал, я спал на них. – Ну да, тебе это ни к чему. На станции альфа нас тоже в ранние года школы учили чему-то бестолковому. – Например? – Например философии. Слышал историю про принца петуха? – Нет. А должен? – На свете жил принц который сошёл с ума и решил в какой то момент что он петух. Ни один лекарь, колдун или волшебник не мог исправить положение. Но однажды появился мудрец который залез к принцу под стол и начал притворяться петухом или типа того. Но постепенно он возвращался к нормальной жизни, говоря принцу что в душе остаётся петухом, что бы он не делал. Принц поверил и тоже постепенно вернулся к нормальной жизни. – И к чему была эта история? Какой смысл? – Не знаю зачем нам её тогда рассказывали. Учительница была старой и застала первые времена жизни на ковчеге когда человечество ещё помнило былое. Ее отправили в космос спустя пару лет за какой то пустяк. А её истории помню до сих пор. Не знаю, может таким образом она все ещё живёт. Только благодаря тому что я её помню. Умру я и она совсем исчезнет. И мир потеряет память о бестолковых притчах. – Все ещё не понимаю в чем смысл всего этого. – Ты имеешь ввиду зачем тебе я это все рассказываю? – Угу. – Во первых чтобы тебя отвлечь. – Ты усмехнулась, он фыркнул. – Во вторых, у меря возникли ассоциации. – Это как? – Мне иногда кажется что мы животные, пытающиеся жить как люди, часто об этом думаю. – По моему ты исковеркала смысл этой притчи. – За все это время он не взглянул ни на тебя, ни на что-либо ещё. Взгляд голубых глаз был прикован к небосводу. Потом он наконец повернулся. – Как знать, Джон, как знать. –Вы оба замолчали. Он улыбнулся. – Знаешь, скорее всего нашим душам спокойнее на земле. Космос ужасен, красиво только если смотреть со стороны земли. – Ты взяла его руку и посмотрела наверх. – Даже если это значит что все мы здесь погибнем. – Что здесь что там хрень какая то. Не спокойно ничерта. Может оно и к лучшему. – Даже сейчас? – Сейчас...наверное. Вы сидите ещё какое то время, плечом к плечу, словно выкинутые на берег после караблекрушения, нашедшие лишнюю минуту покоя и успокоения перед тем как вновь окунуться в океанскую пучину страхов и смертей. Он зевает, издавая смешной звук. – Хочешь пойти спать? – Да, я наверное пойду, ты тоже иди к себе. Спасибо что разбудила. Было...красиво. – Ты кивнула. – Хотя знаешь...– продолжил он. – Может ты все таки... – Останешься? – Да. Расскажешь ещё что нибудь... тупое, я бы послушал. – Его тон оживился. – Конечно. – Ответила ты и вы встали, он по-джентльменски подал тебе руку, помогая встать, хотя чувствовал себя намного слабее. Вы зашли внутрь и ты застегнула молнию на палатке. Он завалился на койку ничком, лёжа лицом вниз, затем подвинулся, освобождая тебе место. Ты легла рядом. – В последнее время мне тяжело засыпать. Просто, знаешь, во сне люди должны отдыхать от всего того что происходит у них в жизни, а у меня что "здесь", что "там", все одно и тоже. – Наша жизнь по твоему кошмар? – А ты как думаешь? – Ну смотри мы пока живы. Столько всего плохого произошло, а мы ещё живы. – Ну да. – Ты не считаешь что это здорово? – Думаю что ничего особенного в этом нет. – Есть ли что-то, что я могу сделать для тебя? – Сказала ты запуская пальцы в его волосы, расчесывая котлуны. – Наверное. Просто не уходи. – Хорошо. – Улыбнулась ты, слегка проводя ногтями по коже его головы. Он вздохнул и закрыл глаза, лёжа на боку. Ты наклонилась ближе и ваши лица оказались в дюйме друг от друга. Ты невесомо прислонилась губами к его губам и почувствовала вкус соли и запекшейся крови. Он слегка приоткрыл глаза, смотря на тебя сквозь ресницы и поддался вперёд. Этот маленький поцелуй стал в неком роде символом связи, невидимой нитью протянувшейся между вами. Ты продолжила движения пальцев в его волосах, иногда целуя его в лоб. – Знаешь...– начала ты когда поняла что он снова задумался о чем-то беспокойном. – На самом деле нас много чему полезному учили, зря ты не слушал. Например, вот, знаешь почему человеческий глаз видит больше оттенков зелёного? – Почему? – Оставлю тебе этот вопрос до утра, подумай хорошенько. Ты не была уверена догадался ли он что это был способ его отвлечь от дурных мыслей, а не просто пустая болтовня перед сном. Но кажется он слишком устал чтобы думать о чем либо. Он лежал, прижавшись к тебе как дитеныш коалы, утыкаясь щекой тебе в грудь и его дыхание щекотало открытые участки твоей кожи. Он был весь такой изуродованный, от этого ещё более прекрасный. Ты провела пальцем по одной из полос на его лице. – Ай. – тихо и обессиленно сказал он, хотя боли не было. – Останутся шрамы. – Да что ты. – Но знаешь это хорошо. Шрамы на лице и груди. В древние времена люди наоборот маскировали шрамы на спине. – Он горько усмехается. – Спасибо что помогаешь наверстать школьную программу. – Он зевает. – Ты не знаешь когда ещё раз будет метеоритный дождь? Как часто он происходит? – Не знаю, здесь все сложно с летоисчислением. – Обещай дожить до следующего. – Обещаю, Джон, конечно. Он бормочет что-то несвязное, а ты продолжаешь гладить его по голове, и прижимать к себе так, как волчица-мать закрывает собой своего ребёнка от охотников. Тебе хотелось бы верить что те, кому поклоняются дикари - наземники и небесные люди, услышали людские мольбы, но им кажется нет дела. Поэтому все, что остаётся это справляться со всем, полагаясь лишь на себя. Ты рада что смогла помочь хотя бы одному человеку обрести утешение. Даже если вы все погибнете. Если.