Daredevil

Ночь окутала город густой тьмой, лишь свет луны тускло пробивался сквозь облака, отражаясь в старинных витражах церкви. Кровь, словно чернила, растекалась по изображению Божьей Матери, подчеркивая драматизм происходящего. Высоко над землей, цепляясь за крест, висел парень в красном кожаном костюме и маске с крошечными рогами, похожими на рога дьявола. Его дыхание было тяжелым, раны кровоточили, оставляя кровавые следы на гладкой поверхности стекла. Вертолет кружил в небе, прожектор скользнул по фигуре парня, осветив его на мгновение ярким светом. Внутри церкви мужчина медленно спускался с потолка, используя свою трость, способную трансформироваться в различные виды оружия. Почти достигнув пола, его рука неожиданно соскользнула, и он рухнул на пол, издав болезненный стон. Оружие упало рядом с ним, звякнув металлическим звуком. Двери храма распахнулись, и внутрь стремительно вошел священник. Парень, лежавший на полу, попытался подняться, тяжело дыша и сплевывая кровь. Доползя до огромной статуи иконы, он перевернулся на спину, издавая хриплые звуки. Священник, взяв свечу, поспешил к раненому, остановившись перед ним и глядя на него с тревогой. — Господи... — прошептал священник, опускаясь на колени. Его пальцы дрожали, когда он аккуратно снял маску с лица парня. — Минхо... Минхо! — голос священника был полон тревоги. «Говорят, когда умираешь, перед глазами мгновенно пролетает вся твоя жизнь... Даже если ты слепой.»

05.12.2007

Шестнадцать лет назад.

Минхо стоял посреди улицы, окружённый группой хулиганов. Его губы были разбиты, кровь медленно стекала по подбородку, оставляя тёмные пятна на асфальте. Глаза юноши горели решимостью, несмотря на боль и усталость. Хулиганы ухмылялись, наслаждаясь своей властью и превосходством. «Я вырос в Адской Кухне. Теперь политики, торговцы недвижимостью называют этот квартал «Клинтоном». Но у квартала, как и у всего, есть своя особенная душа. А душу нельзя изменить, дав ей другое название.» Минхо поднял голову, встретившись взглядом с хулиганами, стоящими перед ним. Их смех звучал издевательски, подчёркивая его уязвимость. Один из парней выступил вперёд, ухмыляясь. — Ну, ударь меня, бей. Я тебе разрешаю меня ударить. — проговорил первый хулиган и подойдя ближе, он толкнул Минхо в плечо. — Толкни его ещё раз. — засмеялся второй. — Ты дерёшься, как твой отец. Минхо отступил назад, но трое парней продолжали наступать. — Давай, ударь меня. — всё никак не унимался первый. — Мой отец был чемпионом. — сказал Минхо, тяжело дыша. — Твой отец — дерьмо. — продолжал говорить первый хулиган, всё ближе подходя к Минхо. — Ну давай. Бей меня. Хулиган резко толкнул Минхо в грудь, приложив всю силу. Юноша потерял равновесие и упал на мокрый асфальт, погрузившись в грязную лужу. Быстро поднявшись, Ли бросился бежать, спасаясь от преследователей. — Да, друг, он — панк. — проговорил третий. — Драться он не умеет. — дополнил первый. — Зато бегает хорошо. — усмехнулся второй. — Придурок. — с кривой усмешкой добавил первый парень, наблюдая за убегающим Минхо. «Мой отец был боксером. Однажды журналист написал, что на ринге он был словно дьявол. С тех пор его так и стали называть — Ли Сонгю, по прозвищу «Дьявол». Но это было давно.» Минхо вошёл в гостиную, где на старом диване перед работающим телевизором дремал его отец. Экран транслировал матч по боксу, однако внимание отца было приковано ко сну. Подойдя ближе, Минхо мягко тронул отца за плечо, стараясь разбудить. — Давай, пап. Вставай. — позвал сын, пытаясь привлечь внимание родителя. Отец открыл глаза, слегка поморщившись от яркого света экрана, и усталым движением провёл рукой по шее. Мальчик протянул отцу руку, предлагая помощь в подъёме. Мужчина крепко схватил предложенную руку и поднялся с дивана. — Кто выиграл? — сонно спросил папа. — Конан. Мужчина выпрямился, положив руку на плечо сына, и вместе они направились в соседнюю комнату. — Да? Я побил его, знаешь? — спросил мужчина. — Я знаю, пап. Техническим нокаутом. — Вот именно, Минхо, ты помнишь. Добравшись до кровати, отец отпустил плечо сына и лег на постель. Минхо устроился рядом, снимая ботинки с ног отца. Взглянув на сына, мужчина заметил рану на губе и нахмурился. — Эй, эй, что это? — указал на разбитую губу сына. — Ничего. — Я же говорил тебе, чтобы ты не дрался. — мужчина приподнялся на кровати. Минхо вздохнул, прикрывая и вновь открывая глаза. — Я пытался уйти, как ты и сказал, но они продолжали свою херню. — Не ругайся. — сделав паузу, папа спросил: — Какую ещё херню? Минхо встал с колен и взглянул на отца. — Говорят, что ты работаешь на Фаллона. Что теперь ты один из его людей. Отец отвёл взгляд, потом снова посмотрел сыну прямо в глаза. — Иди сюда. Садись, давай. — похлопал рядом с собой, приглашая Минхо сесть. — Думаешь, я бы стал вкалывать по две смены на верфи, если бы работал на Фаллона? — посмотрев на сына, продолжил: — Ты что, с ума сошёл? А ты не бейся больше ни с чем, и не с кем, кроме учебников. Ты должен стать адвокатом. А не таким, как я. — Пап… — Минхо шумно выдохнул. — Минхо, ты справишься. Ты со всем справишься, если ничего не будешь бояться. Минхо внимательно смотрел на отца. — Пообещай мне. Спустя некоторое время, Минхо сидел на улице, погружённый в размышления, устремив взор на огромную, полную луну, сияющую высоко в ночном небе. — Я обещаю, папа.

***

Утро началось на строительной площадке с активной работы. Рабочие перемещали контейнеры с опасными химическими веществами, создавая атмосферу напряжённости и риска. Минхо мчался на своём скейте по направлению к рабочим, держа в руках лист бумаги. Спрыгнув со скейта, он схватил доску и побежал дальше, оглядываясь вокруг в поисках знакомого лица. — Э‌й, ребята, тяните эту трубу сюда. Потом пригоните кран вперёд, ладно? — главный инженер обратил внимание на подростка и повысил голос. — Э‌й, парень, тебе что, жить надоело? — Я ищу своего папу. Ли Сонгю. Не видели его? — Ли Сонгю? Нет, он уже несколько месяцев тут не работает. А теперь дуй отсюда. Давай, шевелись. Мальчик застыл на месте, услышав слова рабочего. Папа не работал на стройке уже полгода? Почему он молчал столько времени? Минхо крепче сжал бумагу, на которой были записаны его школьные оценки, и бросил её на землю, удаляясь быстрым шагом. Взобравшись обратно на скейт, Минхо покатил вдоль узких дорожек площадки, постепенно продвигаясь к выходу. Однако, внезапно услышав громкий разговор и узнав голос отца, мальчик притормозил и осторожно приблизился к зданию. Перед его глазами предстала сцена: мужчина в черной одежде прижимал другого мужчину в белом костюме к стене, хватая его за ворот рубашки. — Сонгю, прошу, не надо меня бить. — проговорил незнакомец. — Мне придется. — Нет, Сонгю, не надо. Я и так весь в долгах. — испуганно лепетал мужчина. Ли почувствовал комок в горле, крепко сжав губы в узкую полоску, едва различимо произнес: — Папа...? Мужчина в черном резко обернулся, обнаружив присутствие сына. Это действительно оказался его отец. — Минхо? Мальчик тяжело дышал, качая головой, охваченный отчаянием. Развернувшись, он стремглав бросился прочь. — Минхо! — крикнул вслед папа. Мальчик стремглав несся по улицам, стремясь отдалиться от места встречи с отцом. Вода из луж забрызгивала его ноги, одежда промокла насквозь. Перед ним оказалась стройплощадка, где кипела работа. Грузовики перевозили огромные бочки с токсичными отходами. Обходя один из грузовиков, Минхо внезапно столкнулся лицом к лицу с вилочным погрузчиком. Водитель резко нажал на тормоза, крутанув руль влево, машину занесло прямо к ряду стоящих ёмкостей с отравляющими веществами. Погрузчик задел край одной из емкостей своими зубьями, проломив пластик и вызвав мощный выброс ядовитой жидкости. Химическое вещество попало прямо на лицо Минхо, обжигая кожу и проникая в глаза.

***

Раздался плеск воды, заставивший Минхо судорожно вдохнуть. Резким движением он вскочил с больничной койки, сердце бешено билось, дыхание стало частым и поверхностным. Повязка скрывала его глаза, лишая зрения и вызывая чувство беспомощности. Капельница монотонно капала, каждое падение капли эхом отдавалось в тишине комнаты. Перед мысленным взором Минхо возникла странная картина: комната, в которой он находился, вдруг окрасилась в насыщенный синий оттенок, каждая деталь стала отчетливо видимой, хотя глаза оставались закрытыми повязкой. Резкое движение вверх с кровати сопровождалось тяжелыми вдохами-выдохами. Ли отчаянно мотал головой, ощущая плотный слой ткани, покрывающей его глаза. Судорожно ощупывая своё лицо, он чувствовал холод бинтов, лишавших его зрения. Судороги дыхания усилились, сердце бешено билось в груди. Пытаясь встать, Минхо сорвался с кровати, больно ударившись лицом о пол. Стон вырвался из груди, эхом отразившись от стены. Находясь в полном замешательстве, он ощутил присутствие окружающих его людей. Видение мира, наполненного жизнью, проявлялось перед внутренним зрением. Машины проезжали мимо, кто-то занимался повседневными делами. Это ощущение стало невыносимым. Минхо закричал, отползая обратно к стене, втянувшись в уголок помещения. Встревоженное сознание постепенно начало успокаиваться, видение исчезло, оставив лишь синеватое свечение, очерчивающее контуры предметов в комнате. Прислушавшись к собственной внутренней тишине, Минхо наконец смог осмотреть пространство, в котором находился, постепенно обретая контроль над ситуацией. Отец Минхо осторожно открыл дверь палаты, заглядывая внутрь. Там, у окна, стоял сын, отвернувшись от входа. Мужчина осторожно зашёл, стараясь не шуметь. — Минхо, я... я говорил с врачом, и... — папа не успев договорить, как Минхо прервал его речь резким голосом. — Я ослеп. Я знаю. — Откуда ты это знаешь? — Я слышал вас в кабинете врача. Отец удивленно уставился на сына. — Я всё слышу. — медленно выдохнув, он продолжил: — Со мной что-то случилось, папа. Не понимаю, что именно. Мужчина нервно сглотнул, сев на край кровати. — Прости, Минхо. — едва заметно всхлипнув, родитель добавил: — Я так виноват. Минхо бережно обошёл кровать и тихо обнял отца. Мужчина не смог сдержать эмоций, уткнувшись лицом в плечо сына и рыдая навзрыд.

***

На крыше дома семьи Ли царило спокойствие. Отец Минхо энергично наносил удары по боксерской груше, поддерживая форму и выплескивая накопившуюся энергию. Рядом с ним, сидя на скамье, Минхо, облачённый в темные очки, сосредоточенно водил пальцами по странице специальной книги, написанной шрифтом Брайля. Взгляд отца задержался на сыне, выражение лица смягчилось лёгкой улыбкой. Накинув капюшон куртки на голову, мужчина вернулся к тренировке, продолжая методично наносить удары по груше. На ринге отец Минхо ожесточённо сражался с соперником, выкладываясь на полную. Шум толпы усиливал накал страстей, делая поединок особенно захватывающим. «Мы дали друг другу обещание: никогда не отступать, ничего не бояться и поддерживать таких же храбрецов, как мы.» Тем временем Минхо, вооружившись тростью, осторожно переходил улицу. Внезапно проезжающая машина вынудила его потерять равновесие, и он упал назад, испытав острую боль. «Мы были как два бойца, вернувшиеся в строй. Я потерял зрение, но приобрёл нечно взамен.» Вернувшись домой, Минхо удобно расположился на любимой крыше, углубившись в чтение книги. Услышав знакомое движение груши, он задумчиво выдохнул, потер лоб и, захлопнув книгу, метнул её в направлении груши, успешно поразив цель и заставив снаряд сильно раскачаться. «Мои оставшиеся четыре чувства функционировали со сверхчеловеческой силой.» Мальчик осторожно продвигался к груше, вытянув вперёд руку. Легкое прикосновение позволило почувствовать шероховатую поверхность снаряда. Перед внутренним взором предстала сцена, окрашенная глубоким синим цветом: груша плавно раскачивалась, издавая тихий скрипящий звук. «Высоко над шумными улицами города, я тренировал своё тело и развивал свои чувства.» Минхо уверенно балансировал на краю крыши, стоя на вытянутых руках. Сделав резкое движение, он выполнил эффектное колесо, демонстрируя идеальное чувство баланса и координации движений. «Обостренное осязание давало мне силу и равновесие.» Забравшись на стреловидный строительный кран, Минхо ловко перепрыгивал с одной металлической конструкции на другую, проявляя исключительную грацию и точность каждого движения. «И скоро весь город стал моей спортивной площадкой, и я стал мальчиком, позабывшим страх.» Минхо решительно двинулся к краю крыши, приставив конец трости к железной трубе, ведущей вниз. Используя особое восприятие звука, он визуализировал расположение предметов внизу: мусорные пакеты и картонные коробки создавали своеобразный барьер. Решительно отставив трость в сторону, парень смело встал на трубу и начал скольжение ногами вперёд, постепенно ускоряя темп. Достигнув нижней точки, он мастерски съехал вниз, элегантно приземлившись на кучу мусора. Отец Минхо нанес решающий удар, отправив противника в глубокий нокдаун. Зал взрывался восторженными возгласами и аплодисментами. Ведущий соревнования торжественно вышел на ринг, подняв руку победителя вверх. — Ли Сонгю! — проговорил ведущий. Толпа радостно приветствовала триумфатора, восхищённые взгляды следили за каждым движением знаменитого чемпиона. Минхо спокойно ожидал перехода дороги, стоя около светофора. Внезапно пожилой мужчина, увлечённый чтением газеты, пошёл прямо на красный сигнал светофора, не обращая внимания на опасность. Быстро среагировав, Минхо выставил свою трость перед мужчиной, останавливая его движение и предотвращая возможное столкновение с транспортом.

***

— Эй, Минхо! Второй раунд. — проговорил хулиган. Минхо обернулся на голос, сохраняя спокойный вид в очках. Группа хулиганов приближалась, беззлобно смеясь. — Что новенького, придурок? — резко толкнул Минхо в плечо первый. — Посмотрите на него, какие очки! — насмешливо помахал рукой перед глазами Минхо третий. — Дай ему по шее. — улыбнулся второй. — Давай, ударь меня. Попытайся. — Давай, Минхо. — Не стесняйся. — самодовольно усмехнулся первый. — Да, я тебе про что и говорю. Дай ему под зад. Первый хулиган, бросив последний взгляд на Минхо, самодовольно ухмыльнулся и собирался уходить. — Да что с него взять. — развернулся и двинулся прочь. Ли невозмутимо положил свою трость на плечо хулигана, заставив его остановиться и сморщиться от раздражения. — Хорошо. — легкая улыбка озарила лицо Минхо. Первому хулигану потребовалось всего мгновение, чтобы отреагировать. Развернувшись, он размахнулся кулаком, намереваясь нанести сокрушительный удар. Однако Минхо оказался быстрее: точно нацелив удары тростью, он оставил яркие красные отметины на лице противника. Почувствовав резкую боль, хулиган разъярённый и растерянный одновременно, ринулся в атаку, полагаясь исключительно на физическую мощь. Но Минхо виртуозно отбивал атаки тростью, умело уворачиваясь и контратакуя. Наконец, мастерским ударом по ногам противник повалился на землю. Остальные двое попытались вмешаться, но оказались столь же беспомощны: второго Минхо оттолкнул в металлический забор, а третий схлопотал точный удар ногой в челюсть, завершивший конфликт одним впечатляющим акробатическим трюком. Три фигуры неподвижно распростёрлись на земле, тихо жалуясь на ушибы и царапины. Минхо же улыбнулся, удовлетворённо кивнул и спокойно ушёл прочь, оставив противников лежать в грязи.

***

Незнакомец появился в дверях раздевалки, пристально рассматривая Сонгю, занятого подготовкой к бою. — Давно не виделись, Ли Сонгю. — проговорил старик. Ли Сонгю находился в раздевалке, сосредоточенно готовясь к следующему поединку. — Я больше на тебя не работаю, Фаллон. — взглянул на вошедшего старика мужчина. — Сонгю, ты никогда и не переставал. Ты думаешь, что выигрывал бои самостоятельно? — он медленно двинулся навстречу мужчине. — Тебе уже 42 года. Миллер, Мак, Бендис. Все они мои боксеры. Так же, как и ты. Сонгю мрачно уставился на Фаллона. — Теперь твоя очередь проиграть бой. Подумай о своем сыне, Сонгю. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Огромные двери раздевалки открылись, пропуская Ли Сонгю, облачённого в ярко-красный халат с прикрепленными маленькими рожками на капюшоне. Решительным шагом мужчина двинулся по длинному коридору. Рядом с выходом, сидя на корточках, ждал Минхо, играющийся своей тростью. Заслышав шаги отца, мальчик быстро поднялся и последовал за ним, поддерживая темп ходьбы взрослого. Приблизившись к арене, Минхо задержался, позволяя отцу выйти на центр сцены, где уже ждали болельщики и судьи. Ли Сонгю вступил в жестокий поединок с сильным соперником. Несмотря на уверенное сопротивление, опытный боец постепенно уступал инициативу оппоненту. Зрители собравшиеся на трибунах, смотрели напряженно, ожидая развязки. Среди зрителей выделялся Фаллон, чей сосредоточенный взгляд выражал удовлетворение ситуацией. Во время схватки Сонгю уловил выразительный жест Фаллона, призывающего сдаться. В следующую минуту, подавленный эмоционально и физически, Сонгю позволил сопернику нанести тяжёлый удар, отправляющий его на настил ринга. — Нет, давай, папа! Давай, папа, вставай! Ты сможешь, папа. Давай! — Минхо вскочил со своего места, эмоционально подбадривая отца. Наблюдая за развитием событий, Фаллон широко улыбнулся, предвкушая близкую победу. Слыша взволнованные призывы сына, Ли Сонгю нашёл в себе силы подняться, плюнув кровью на пол, и вновь вступил в бой, бросив ненавидящий взгляд на Фаллона. — Да, да! Давай, папа. Так держать! Да! — подбадривал Ли. Судья турнира обеспокоенно приблизился к Сонгю. — Ты в порядке, Сонгю? Ты в порядке? Ладно, бокс. Собравшись с силами, Сонгю занял боевую позицию, одаряя соперника лёгкой улыбкой. Несколько быстрых и точных ударов отправили противника в глубокий нокаут, финальный аккорд боя. — Нокаут! Он выбыл из игры. Матч закончен. — торжественно проговорил судья. Фаллон наблюдая за победой Сонгю, выглядел недовольным и раздражённым. Ведущий помог Минхо преодолеть преграду из канатов, и мальчик сразу кинулся к отцу, крепко обнимая его. Победитель широко улыбнулся, погладив сына по голове. — Дамы и Господа! Послав соперника в нокаут, победил Ли Сонгю по прозвищу «Дьявол»! — подбежав к Сонгю, ведущий торжественно поднял его руку вверх, подчёркивая масштаб победы. Фаллон покинув зрительские ряды, покинул арену, обменявшись недоброжелательной усмешкой с победителем. Ли Сонгю внимательно проследил за уходящим бывшим менеджером, затем осторожно посадил сына себе на плечо, страхуя его, чтобы избежать падения. Мальчик счастливо смеялся, повторяя движения ведущего, поднимая руки вверх. — Это для тебя, Минхо... — прошептал папа, смотря на сына теплым взглядом. «Я ждал отца у выхода из Дворца спорта. Можно сказать, я до сих пор его жду.» Мальчик терпеливо дожидался отца у выхода, нарядившись в яркий красный халат, ранее принадлежащий Сонгю. Минхо сосредоточенно слушал звуки, раздававшиеся изнутри зала, ожидая появления родного человека. Ли Сонгю открыл тяжелую дверь черного хода и вышел наружу, обнаружив перед собой черный автомобиль неизвестной марки. Напряжение нарастало с каждой секундой. Минхо нетерпеливо ожидавший возвращения отца, уловил тревожные звуки и негромкий стон. Его улыбка моментально исчезла, сменившись выражением беспокойства. Быстро оценив ситуацию, мальчик помчался в сторону шума. — Прикончите его. — прозвучал мужской голос. Переполненный страхом и тревогой, Минхо громко закричал: — Папа! — и изо всех сил бросился к источнику опасности. Фаллон величественно спустился из автомобиля, внимательно разглядывая фигуру Сонгю, распростёртую на влажном асфальте. Изможденный и истекающий кровью, Сонгю слабо поднял голову, встречаясь взглядом со стариком. Раздался глухой хлопок выстрела, эхом раскатившийся по ночной улице. Мужчина равнодушно бросил алую розу на труп, после чего сел обратно в машину, скрывшуюся вдали. Минхо преодолевая расстояние, замер, настороженно прислушиваясь к звукам ночи. Поняв, что источник шума исходит впереди, он сорвал с себя отцовский халат и, ускорив шаг, прибежал на место трагедии. Не услышав сердцебиение папы, Минхо, охваченный отчаянием, опустился на колени, его пальцы неуверенно дотронулись до холодного лица покойного. — Я не вижу тебя, папа. Я не вижу тебя... — слёзы душили его горло, проведя пальцем по холодной коже, он случайно коснулся розы. Потрясённый, Минхо крепко сжал цветок, заливаясь слезами. «Никого не взволновала смерть несчастного боксера. Никого, кроме меня. Я сдержу свое обещание. Я буду помогать тем, кому неоткуда ждать помощи. Я буду бороться за справедливость во что бы то ни стало.»

05.08.2023.

Три месяца назад. (недавнее прошлое)

Мужчина уютно располагался в тёплой воде в ванной комнате, постепенно приходя в себя после долгого отдыха. Железная дверь открылась, нарушив тишину помещения. Аккуратно поднявшись из воды, Минхо осторожно провел пальцами по вискам, прислушиваясь к окружающим звукам. Встав, он машинально проводит рукой по кнопкам радиоприёмника, включая музыку на максимальную громкость. Проходя мимо гардероба, он касается металлических вешалок, украшенных бирками с надписью шрифтом Брайля. Останавливаясь у серого костюма, парень берёт с полки наручные часы и тёмно-красные солнцезащитные очки. Расправив одежду и разложив папки на рабочем столе, Минхо аккуратно исследует содержимое каждой папки кончиками пальцев. Открыв первую папку с денежными купюрами, он берет одну купюру и складывает её пополам. Затем достаёт вторую купюру из другой папки, складывает обе вместе и прячет в кошелёк. Проверив узел галстука, Минхо уверенно направляется к выходу, осторожно касаясь рукой стены, определяя направление движения. Минхо уверенно выступил в роли адвоката, пользуясь острым слухом, позволяющим выявлять малейшую фальшь в показаниях свидетелей. Несмотря на отсутствие зрения, он прекрасно чувствовал обстановку в зале суда. — Дамы и Господа, сегодня мы собрались здесь в поисках правды. – Ли стоял напротив жюри присяжных, выдерживая паузу, продолжил: — В поисках справедливости. Используя трость, Минхо приблизился к отвечающему. — Мистер Кесада, пожалуйста, расскажите суду, события вечера тридцатого июля. Кесада развалился в кресле, лениво откинувшись назад, настроенный явно пренебрежительно. — После работы я зашёл в бар «Джози». Немного выпил. Там была Анджела, она уже заканчивала работу. Со Чанбин ассистент Минхо, внимательно изучал фотографии пострадавшей девушки. — Она предложила остаться и повеселиться.— самодовольная улыбка играла на губах Кесады. Ли слегка повернул голову, сосредотачиваясь на биении сердца Кесады. — Всё произошло по взаимному согласию. Распознав обман по изменениям сердечного ритма, Минхо повернулся к обвиняемому, слегка улыбнувшись краешком губ. — Знаете ли вы, мистер Кесада, что предоставление ложных показаний является преступлением? — Протестую. Мой клиент — законопослушный гражданин. А мисс Саттон злоупотребляла наркотиками. — вступился адвокат Кесады. — Здесь судят не моего клиента. — Ли предметно повернулся в сторону говорящего. — Это ставит под сомнение не только её показания. — Её показания не вызывают сомнений. — немного повысил голос Ли. — Господа, достаточно. — громко произнёс судья. — Дело в том, мистер Ли, что миссис Саттон получила большое удовольствие от каждой проведенной минуты. — усмехнулся Кесада, бросив провокационный взгляд на женщину. Женщина начала плакать, наблюдая за Кесадой, и второй адвокат Чанбин, приобнял её за плечи, утешая. Минхо крепко сжал рукоять трости обеими руками. — Мистер Кесада, даже если правосудие здесь не состоится, вам от него не скрыться. — он шагнул ближе, снизив голос, но сделав его внятным для аудитории. Судья стукнул молотком, обозначая конец судебного заседания. Два адвоката покинули здание суда, выходя на свежий воздух. — Минхо? Минхо, куда ты идешь? Мы знали, что рискуем, начиная дело. — следуя за другом, проговорил Чанбин. — Почему? Она из Кухни? Она из Верхнего Ист-Сайда? Нет. Да ладно, дружище, она была на наркоте. — Это было давно. — ответил Минхо. — Я знаю, но жюри редко симпатизирует жертвам с сомнительной репутацией. Ты ведь понимаешь это. — Это несправедливо. — Да? Я одного не могу понять. Как такой подонок, как Кесада, может нанять такого адвоката, как Херш? — не унимался Со. — Он и не смог бы. За него заплатил Чон Ванджу. Остановившись возле лестницы, мужчины продолжили беседовать. — Ладно, пойдем напьёмся. — Чанбин выдохнул. — Сегодня не получится. У меня есть важные дела.

***

Минхо завершил подготовку, натянув красный кожаный костюм и закрепив маску на голове. Вооружившись уникальной тростью, способной превращаться в разнообразные орудия, он приступил к серии упражнений, доводя технику до совершенства. Покинув квартиру, мужчина поднялся на крышу своего дома. Прислушавшись к окружающим звукам, он определил направление движения и, оттолкнувшись от края, исполнил дерзкий прыжок вниз. Специальное акустическое зрение позволяло ему свободно ориентироваться в пространстве, минуя препятствия. Выполнив идеальный кувырок, Минхо мягко приземлился на фасадную люльку, далее, отталкиваясь от конструкций, Минхо совершал каскад быстрых прыжков, уверенно передвигаясь по крышам зданий. Набрав достаточную скорость, он использовал трость как крюк, зацепившись ею за высоковольтный провод, проехав вниз по воздушной трассе, он повторял манёвры, искусно пересекая многочисленные препятствия и крыши зданий, исполняя замысловатые трюки. Кесада восседал в баре, методично заказывая напитки. Один за другим опрокидывая стаканчики, он шумно выдохнул, оценивающе поглядев на девушку-бармена. — Строй их в ряд, Джози. Я сегодня гуляю. — Ты смел, раз приходишь сюда после того, что сотворил. — недовольство сквозило в каждом слове девушки. — Ты что, не слыхала? Я невиновен, крошка. Джози раздражённо процедила сквозь зубы, снова наполняя стакан Кесады алкоголем. Шум мотоциклетных двигателей заглушил музыку. Байкеры въехали на парковку бара, направляясь к группе девушек, собравшихся неподалеку. — Байкеры, становитесь за ограждение! Без поджогов, придурки! — громко произнесла женщина-бармен. Байкеры демонстративно увеличили обороты двигателя, гоняя мотор перед девушками. Одна из них кокетливо приблизилась, приподняв футболку, продемонстрировав обнажённую грудь. Мужская аудитория восторженно засвистела. Куря дорогую сигару, Кесада восседал среди оживленной толпы гостей, праздновавших его оправдание. В стороне, незаметно для большинства присутствующих, Минхо разместился на потолочной трубе, внимательно отслеживая каждое слово. — Выпьем за нашу прекрасную судебную систему, правда? — проговорил незнакомый голос. — Разумеется, я её одолел. Чон Ванджу меня вытащил, приятель. Подчинённый Кесады отвлекся, заметив неясную фигуру, маячившую наверху трубы. — Эй, шеф! — Что такое? — спросил Кесада. — Что это там такое? Этот парень жив? Все гости, включая самого Кесаду, обратили взгляды на таинственного визитёра. — Да, он жив. — после секундной паузы Кесада добавил: — Чего ты хочешь? — Справедливости. — проговорил Сорвиголова. Его простые слова сопровождались резким броском тупого предмета, угодившего точно в горло Кесаде Люди из окружения Кесады немедленно выхватили пистолеты, начав беспорядочно обстреливать неизвестного человека. Взволнованная публика, охваченная паникой, массово устремилась к выходу, крича и толкаясь. Прислушиваясь к каждому шороху и щелчку, Минхо ловко нырнул с высокого положения на трубе, совершив быстрый кувырок, чтобы избежать первой очереди пуль. Расчётливый и осторожный, он активировал особые способности своего слуха, позволившие увидеть врагов буквально "звуковым зрением": пульсация шагов, запах дыхания и едва слышимый треск кожи на одежде давали точное представление о положении каждого противника. Серия быстрых атак началась, когда Минхо спрыгнул с верхней балки, вихрем преодолевая пространство между столами и стульями. Привлечённая зрелищем публики кинулась к выходу, создавая дополнительную путаницу. Тем временем Сорвиголова продолжал действовать с уверенностью опытного мастера боевых искусств, полагаясь на собственное обострённое восприятие. Каждый шаг, каждый удар основывался на способности услышать приближающуюся угрозу заранее. Сорвиголова свободно передвигался по залу, игнорируя преграды, не замечая хаоса вокруг. Грациозно уклоняясь от пуль, он отвечал чёткими и эффективными приёмами, обезвреживая противников один за другим. Некоторые охранники пытались сбить его с толку, обстреливая издалека, но Минхо опережал их намерения, интуитивно определяя источник опасности. Быстрая смена направления позволяла ему оставаться вне зоны поражения, не подвергая себя риску. Периодически прибегая к тактическому уходу в стороны, Сорвиголова сохранял дистанцию, чтобы создать дополнительные трудности для нападающих. Одновременно с защитой Сорвиголова не забывал атаковать. Его умение чувствовать вибрацию воздуха позволяло находить уязвимости в защите врагов и применять точные приёмы. Каждое попадание становилось завершающим аккордом короткой, но интенсивной битвы. Раненый Кесада ползком пытался скрыться, прячась за столами и стульями. Ещё один злоумышленник выскочил из-за стойки бара, ведя огонь из автоматического оружия. Использовав уникальную способность акустического зрения, Сорвиголова без труда определял направление стрельбы, избегая смертельных попаданий. В результате стремительных действий большая часть охраны оказалась нейтрализована, оставив Сорвиголову наедине с главным противником — Кесадой, пытавшимся спасти собственную шкуру, прячась среди обломков мебели и тел своих подчинённых. Сорвиголова внимательно прислушался к окружающей обстановке, определяя местоположение Кесады с помощью уникальных способностей акустического зрения. Почувствовав, где находится противник, герой возобновил защиту, применяя боевые приёмы. Подпрыгнув вертикально, Минхо задействовал технику передвижения по вертикальным поверхностям, отталкиваясь ногами от стены и сбивая ближайшего бандита сильным ударом ноги в челюсть. Новый импульс направил его внимание на ползущего по полу Кесаду, пытавшегося спрятаться за карточным столом. Устранив оставшихся членов команды, мужчина обратил взгляд на игровую зону, где ярко пылали лампы. Шагнув по краю игрового стола, он уверенно перешагнул языки пламени, двигаясь в сторону прятавшегося злоумышленника. — Кесада! — усмехнувшись, Сорвиголова добавил: — Пора платить дань дьяволу. Испугавшись преследования, Кесада стремительно выскочил из бара и бросился бежать по пустынным улицам. Оглядываясь через плечо, он заметил угрожающую тень, неотступно следовавшую за ним. Споткнувшись о лужу, он упал, испачкавшись грязью, но быстро восстановил равновесие и продолжил бег. — Господи... Господи! — лихорадочно шептал мужчина. Сорвиголова уверенно прыгнул в ту самую лужу, оставив круги на воде, и продолжил преследование. Спускаясь вниз по ступеням подземного перехода, Кесада потерял равновесие и неуклюже скатился вниз, больно ударившись обо что-то твердое. Осмотревшись, он заметил незнакомца, спокойно спускающегося по лестнице, и, набравшись последних сил, бросился к платформе. На платформе метро Кесада, окончательно обезумев от страха, спрятался за массивным столбиком, сжимая пистолет в ладони. Пока мужчина лихорадочно думал, что предпринять, Сорвиголова уверенно продвигался вперед, оценивая ситуацию с помощью своих особых способностей, позволяющих видеть и чувствовать присутствие противника. Поезд приближался, издавая невыносимый гул, отзывающийся болезненными вибрациями в ушах. Сорвиголова рефлекторно сжал челюсти, испытывая трудности с фокусировкой своего уникального зрения. Чтобы восстановить ясность восприятия, он аккуратно постучал концом своего оружия о близлежащий металлический объект. Это помогло вернуть работоспособность специального зрения, позволяющего видеть скрытые объекты и цели. Определив местонахождение Кесады, мужчина неспешно направился к человеку, скрытому за бетонным столбом. Медленные, расчётливые шаги дополнялись вращательными движениями тростью, временно преобразованной в пару смертоносных лезвий. Настороженный Кесада замер, настороженно прислушиваясь к приближающимся шагам. Именно тогда острый конец металла обвился вокруг столба, прочно фиксируя шею злоумышленника. — Эй, — усмехнулся Сорвиголова, — Как дела? Кесада отчаянно кашлял, пытаясь ослабить давление стальной нити на шее. — Отпусти, слышь. Меня оправдали. — Только не я. — Сорвиголова сильнее стиснул рукоятку оружия, усугубляя мучения противника. — Кто дал тебе право судить других? — ехидная улыбка заиграла на губах мужчины, — Ты сам. Проходящий поезд снова издал оглушительный рев, вынуждая Сорвиголову инстинктивно закрыть уши руками, скорчившись от острой боли. Кесада ухмыльнулся, воспользовавшись моментом, и приставил пистолет к голове Сорвиголовы. — Отправляйся в ад... дьявол. — процедил сквозь зубы Кесада. — Ладно. Но только после тебя. Сорвиголова резко вывернул кисть Кесады, заставив того выстрелить вхолостую. Воспользовавшись замешательством противника, Минхо сильным толчком отправил его вниз, на железнодорожные пути. Упав на рельсы, Кесада испустил дикий вопль, ломая себе конечность. Сорвиголова использовав свой особый дар акустического зрения, наблюдал за происходящим сверху. Кесада лихорадочно шарил свободной рукой в поисках потерянного пистолета. Звук приближающегося состава становился всё громче. — Боже мой... — преисполненный отчаяния, Кесада заметил приближающиеся огни поезда. — Эй, видишь свет в конце туннеля? — проговорил Сорвиголова, покоясь на корточках, он холодно уточнил: — Угадай, что это? Это не рай. — Я убью тебя! Я убью тебя! — рычал мужчина, охваченный отчаянием и ужасом. — Это поезд, Кесада. — сказал Сорвиголова, делая шаг назад. — И он не остановится. — Я убью тебя! Господи! Рев машины нарастал, свет фар ослепил Кесаду, и он закричал, его голос слился с грохотом колес. Поезд ворвался на платформу, и в этот момент Сорвиголова повернулся, но не для того, чтобы уйти. Он смотрел акустическим зрением, как тьма поглотила Кесаду, как рельсы стали его могилой. Место преступления кишело полицейскими и следователями, занятых сбором доказательств и поиском возможных улик. Участники группы с осторожностью обрабатывали территорию, стараясь сохранить любые возможные следы. Вокруг суеты неспешно спускался молодой репортёр, выглядевший заинтересованным в происшествии. — Посторонним сюда нельзя! — проговорил полицейский. Журналист предъявил удостоверение. — Зря теряешь время, Урик. Здесь нет ничего интересного. — сказал детектив. — Хосе Кесада? — мужчина посмотрел на труп. — Вернее, то, что от него осталось. Ничего интересного, да? — закурив сигарету, он наблюдал, как полицейские накрывают тело погибшего пледом. — Продолжай писать свои статьи, и скоро появятся подражатели-мстители, считающие себя героями. — Вы хотите сказать, детектив, что за это несёт ответственность Сорвиголова? — Перестань, Урик. Не морочь мне ... Репортёр достал маленький диктофон, демонстрируя открытую запись детективу. — Нет никаких оснований считать, что в этом замешан Сорвиголова или что он вообще существует. Ясно? — процедил сквозь зубы детектив. Отключив устройство, Урик бросил окурок на асфальт, отметив появившееся выгравированное изображение букв «DD». — Ясно. — приулыбнулся журналист, посмотрев на изображение букв. Сорвиголова уверенно спрыгнул с высоты, осуществив идеальный прыжок, завершившийся мягкой посадкой на асфальт. Ослабив крепления маски, он осторожно снял её, освобождая лицо от дискомфорта и напряжения. «Может ли один человек изменить мир? Бывают дни, когда я в это верю. А иногда я чувствую, что теряю всю веру.» Минхо подошёл к входной двери, медленно крутя маленькие колёсики замка. Правильно установив комбинацию, он открыл замок и вошёл внутрь. Пройдя мимо подвешенных на стене старых боксёрских перчаток, Минхо нежно провёл по ним пальцами, вспоминая прошлое. Затем он направился к телефону, автоматически запустив автоответчик. — Минхо, это Ким Барым. Ты дома? Конечно, тебя нет дома. Тебя никогда нет дома. Во всяком случае, для меня. Пока голос бывшего партнёра звучал в динамике, Минхо включил горячую воду в раковине, омывая усталое лицо прохладной водой. — Слушай, я не хотел сообщать это по телефону, но ведь ты не предоставил мне иной возможности. Мы встречаемся уже три месяца, а я так и не посетил твою квартиру. Минхо тяжело вздохнул, закрыв глаза ладонью. — Каждый раз, когда мы засыпаем вместе, утром я просыпаюсь один. Куда можно идти в три часа утра? Покинув кухню, Минхо направился в спальню. — Я думал, что если проявить терпение, ты, возможно, однажды пригласишь меня к себе. Начнём новый этап наших отношений. А потом я понял, что этот этап уже начался. Прощай, Минхо. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь. Сообщение оборвалось, оставив Минхо в одиночестве. Мужчина приблизился к рабочему столу, украшенному несколькими копиями его фирменного оружия и одеждами, аккуратно развешенными по порядку. Повесив использованную маску на специальный манекен, он бросил перчатки рядом и поместил оружие на предназначенное место на стене. Проходя по комнате, Минхо наткнулся на свободную вешалку, слегка поводив рукой по пустой деревянной перекладине. Затем он принялся снимать темно-красный кожаный костюм, с которым был неразлучен во время ночных приключений. Открывшиеся участки тела демонстрировали обширные повреждения: глубокие рубцы покрыли спину и торс, говорящие о многочисленных столкновений и травм. Ли стоял под горячим потоком душа, мышцы его тела расслаблялись под воздействием тепла. Наклонившись вперёд, он оперся руками о гладкую керамическую плитку, позволяя водным струям смывать накопленную усталость и напряжение. Покинув душевую кабинку, Минхо направился к аптечке, расположенной в шкафчике. Найдя нужное отделение, он достал две небольшие бутылки лекарств: Percocet и Vicodin. Щедро высыпав таблетки в ладонь, он отправил их в рот, пережёвывая без воды. Открыв средний ящик туалетного столика, мужчина зачерпнул солью, аккуратно посыпав ванну. Мягко опустившись в горячую воду, он тихо простонал, погружаясь в лечебную соль. Через какое-то время, усиленно концентрируясь, Минхо уловил далекие крики и звук выстрела. — Прошу, не стреляйте! Я ничего плохого не делала! — умолял незнакомый женский голос. Грохот выстрела сотряс пространство, женщина упала на пол, страдальчески извиваясь. Минхо ненадолго замер, прислушиваясь, затем медленно погрузился в теплую соленую воду, механизированные створки дверей автоматически закрылись, обеспечивая герметичность резервуара. Находясь в состоянии покоя, он попробовал забыть о шумах внешнего мира, позволяя телу отдохнуть и восстановиться.

***

В утреннем кафе встретились Минхо и Чанбин, уютно расположившиеся за небольшим столиком. — «По словам очевидцев, на Кесаду напал демонический мститель, известный как Сорвиголова». — прочитав строки газеты, поделился информацией Чанбин. — Не понимаю, зачем ты читаешь эту ерунду. — тихо усмехнулся Минхо. — О нём пишут годами. Значит, что-то в этом есть. — Как аллигаторы в канализации? — Да, в канализации есть аллигаторы. У меня друг — водопроводчик. Он их видел. — Ладно, забудь. — Видел бы ты этого парня. Тут есть картинка. — Картинка? — удивлённо переспросил Минхо. — Похож на рисунок художника с больной фантазией. — рассматривая картинку в газете, изображающую мифического персонажа. — Даже не представляю, сколько он денег тратит на психиатров. — парень положил газету в сторону. — Кстати, о деньгах. Твой клиент, мистер Бан, внёс первый взнос. — Здорово. Ты, наверное, доволен. — Я просто счастлив, — с сарказмом сказал Чанбин. — Он оплатил счёт камбалой. Рыбой, понимаешь? Ты знал, что это рыба? А я нет. Минхо усмехнулся. — Мистер Бан — хороший человек, но у него нет денег, и он ездит рыбачить по выходным. Наверное, он... — не успел Минхо закончить фразу, как его прервал Чанбин. — А я предпочитаю танцевать по выходным. Сколько ни крути задницей, счета сами не оплатятся. — Передай мне мёд, пожалуйста. Чанбин раздражённо вздохнул и потянулся за баночкой мёда. — Нам нужны нормальные клиенты. Работать бесплатно я устал. — А что не так с нашими клиентами? У нас приличные, порядочные клиенты. Что для тебя «хорошие»? Объясни мне. — чуть повысив голос, выразил недовольство ситуацией. Чанбин недоверчиво приоткрыл рот, сморщив брови, затем поспешно заменил банку мёда на горчицу и передал её Минхо. — Что значит «хорошие» клиенты? — не прекращал настаивать на разъяснении вопроса Минхо. — Мне нужны богатые преступники. Минхо машинально плеснул «мёд» в чашечку с кофе. — Вспомни, чему нас учили на юрфакультете: беспристрастность, позволяющая защищать не только невиновных. — Насколько помню, это были лучшие лекции курса. — А ты крайне предвзято относишься к людям. Настолько предвзято, насколько это возможно. Минхо тяжело выдохнул, отрицательно покачав головой и поправляя очки с красными линзами. — И что с твоим лицом? — озабоченно поинтересовался Чанбин. — Ничего особенного. Порезался. Промазал мимо двери. — Минхо, каждый раз, как ты исчезаешь, мы не можем тебя найти, ты приходишь весь израненный. — Забыл, я же в бойцовском клубе. Первое правило бойцовского клуба — никогда не говорить о бойцовском клубе. А ты не в бойцовском клубе, тема закрыта. — Я не смотрел этот фильм. Наверняка отличная штука, но я его не видел. Хорошо? Я просто хочу напомнить, что я здесь потому, что я твой друг. Минхо улыбнулся, слушая речь товарища. — Я потратил целых три тысячи долларов на собаку-поводыря. — Я тебя не просил, мне это не нужно. — приулыбнулся Ли. — Могу я тебе кое-что еще сказать? Поводыри со слепыми всю жизнь. А твоя убежала. Что это говорит о твоей эмоциональной стабильности? Минхо улыбнулся, коротко усмехнувшись. Внезапно выражение его лица изменилось, сменившись глубокой концентрацией. До него донёсся металлический звук извне. — Что? Где? Что там? — Чанбин выглядел растерянным. — У входа. Чанбин неуверенно огляделся, повернувшись к выходу. — Я ничего не вижу. — Скоро увидишь. – прислушиваясь, добавил: — Сейчас. Дверь заведения открылась, впуская внутрь симпатичного молодого человека. — Скажи честно. Чанбин внимательно рассмотрел вошедшего посетителя. — Честно? — Да. — кивнул Ли. — Он-страшила. — Чанбин улыбнулся, наблюдая, как парень проходит мимо их столика. Минхо с трудом сдержал смешок. — Может, у него грибок, а может, врождённый дефект. — Чанбин повернулся к парню, который только что вошёл в кафе. — Но, как твой друг, я не рекомендую тебе общаться с ним. Минхо быстро сменил стаканы местами, поставив свой напиток на место Чанбина. Быстро встав, он решительно направился к новому посетителю. Чанбин наблюдал, как Минхо направляется к новому гостю. Молодой человек удобно устроился на красном диванчике, увлечённо просматривая свежие страницы газеты. Минхо осторожно обошёл пространство, деликатно постукивая тростью, пока не упёрся ею в свободное пространство между ногами незнакомца. — Простите. — проговорил неловко Ли. — Ничего страшного. — незнакомец отхлебнул напитка, не прерываясь от чтения. — Я просто пытаюсь найти мёд. Можете помочь? Парень, не отрываясь от газеты, сухо ответил: — Прямо перед тобой. Минхо смущённо улыбнулся. — А вы не могли бы объяснить подробнее? Незнакомец не выдержал и резко заговорил, обратив взгляд на собеседника. — Вы что... — он замолчал, впервые заметив, что собеседник слеп. — Слепой? Да. — лёгкая улыбка тронула губы Минхо. Юноша смутился, поспешно убрав газету в сторону и виновато посмотрел на Минхо. Затем он подобрал бутылку мёда и передал её парню. — О Боже, простите. Я не знал... — виновато проговорил незнакомец. Чанбин потянулся за своим напитком, сделал небольшой глоток и немедленно выплюнул содержимое, почувствовав неприятный вкус горчицы. Минхо повернулся в сторону коллеги, пряча улыбку, и снова сосредоточился на новом знакомом. — Ваш друг? — Знаете, я его и в глаза не видел. – поверхностно объяснил Минхо, улыбнувшись. Парень добродушно улыбнулся, собирая личные вещи. — Ли Минхо. — он протянул руку для знакомства. Юноша уважительно пожал протянутую руку, поднимаясь с удобного сиденья. — Очень приятно познакомиться, Ли Минхо. — И я рад встрече. Незнакомец доброжелательно улыбнулся, обходя Минхо, направляясь к выходу. — Как вас зовут? Парень обернулся, бросив короткий взгляд на собеседника. — Это не важно. — сказал он, покидая заведение. Минхо улыбнулся, оценив ситуацию. Чанбин погрузившись в изучение газеты, высказался вслух: — Бывают же люди: никакого сочувствия к инвалидам. Минхо с легкой усмешкой согласился. — Абсолютно согласен. — он направился к выходу. — Куда собрался? — Со заметно нахмурился, отложив газету. — Подавать жалобу. — Нам нужно быть в суде к полудню, к двенадцати часам, Минхо. — Успею. — и вышел из кафе. Минхо осторожно передвигался по городу, прислушиваясь к окружающим звукам и стараясь обнаружить знакомые ритмы сердцебиения. Вскоре он замедлил шаг, остановившись вблизи детского парка, где за ограждением стоял неизвестный мужчина. Минхо повернулся к незнакомцу. — Что вам надо? — настороженно осведомился парень. — Я только хотел узнать ваше имя, вот и всё. Мужчина приблизился к Минхо. — Слушайте, я не люблю, когда за мной следят. Уходите. — он резко развернулся, направляясь к детскому парку. — Постойте, минутку. — Минхо мягко перехватил руку неизвестного, останавливая его движение. — Успокойтесь. Парень внимательно посмотрел на сцепившиеся руки. — Я не люблю, когда меня трогают. — пытаясь освободить руку, незнакомец напряг мышцы, но Ли настойчиво удерживал контакт. — Может, тогда вы расскажете мне о том, что вы любите. Начнем с этого. Парень недовольным взглядом посмотрел на Минхо, готовясь нанести удар. Реакция Минхо была молниеносной — он легко избежал прямого контакта. Юноша перешёл в наступление, нанося мощные удары руками, но Минхо изящно отклонялся, избегая повреждений. Внезапно парень схватил Минхо за руку, заставив его исполнить зрелищное колесо, после чего оба противники оказались на расстоянии друг от друга. Они медленно ходили кругами, внимательно наблюдая друг за другом. Дети привлечённые необычным зрелищем, смотрели с интересом. — Вы точно слепой? — Вы точно не хотите сказать мне, как вас зовут? — задал встречный вопрос Ли. Незнакомец остановился, лукаво улыбнувшись. Минхо начал вращать тростью, а затем забросил её наверх. Почти синхронно оба мужчины сбросили верхнюю одежду: незнакомец расстегнул джинсовку, оставшись в простой белой майке, а Минхо снял деловой пиджак, сохранив строгий вид рубашки и галстука, и ловко поймал свою трость, упавшую сверху, а парень напротив занял боевую стойку каратиста. Первым инициативу проявил незнакомец, начав активную атаку руками и ногами. Тем не менее, Ли уверенно отражал удары, уклоняясь и отдавая своевременные контрудары. Всё закончилось тем, что трость Минхо зависла вплотную к лицу юноши, парализовав дальнейшие попытки атаки. Он недоумённо посмотрев сначала на угрожающую трость, а затем на её хозяина, и бодрым движением оттолкнул орудие, направляясь к ближайшей качели. Перевалившись через перекладину качелей, незнакомец чуть не попал прямым ударом в челюсть Минхо. Последний предусмотрительно погасил колебания качелей, и он неуклюже пролетел мимо, потеряв равновесие. Минхо ловко подхватил парня за талию, удерживая его от падения. — Вы поддаётесь? — удерживая незнакомца за талию, чтобы предотвратить его падение, Ли добродушно улыбнулся. — Да. — весело улыбнулся парень. — Не стоит. Пара оттолкнулась друг от друга, совершив красивое сальто назад и приземлившись обратно на детские качели. — И это ждёт каждого, кто захочет узнать ваше имя? — Каждого, кто слишком настойчив. Перескочив на другую половину качелей, незнакомец начал исполнять точные удары карате, направленные на уязвимые точки Минхо. Однако тот оперативно реагировал, блокируя большинство атак противника. Решив воспользоваться преимуществом, парень атаковал трость Минхо, выбив её из рук и заставив упасть на ближайшую скамейку, где она застряла между деревянными рейками. Дети привлечённые необычным зрелищем, бросились ближе, возбуждённо кричали. Воспользовавшись отсутствием трости, мужчина попытался ударить Минхо по ногам, заставляя того резко покинуть качели и исполнить эффектное сальто назад, сохранив устойчивость и приземлившись на обе ноги. Торопливо подобравшись к потерянной трости, Минхо столкнулся с незнакомцем, преградившим доступ к орудию. Преимущество оказалось временным: Минхо мгновенно перехватил руку парня, быстро зафиксировав её за спиной. Получив свободу левой руки, он попытался нанести удар свободной конечностью, но Минхо с удивительной скоростью вторично блокировал попытку, надежно контролируя обеих рук противника. — А может, хватит? Оба молодых человека тяжело дышали, восстанавливая дыхание после интенсивной схватки. — Согласен. — незнакомец резко наступил на ногу Ли, толкая его на скамейку, заставляя сесть. Затем, вытянув ногу, он осторожно поместил её рядом с шеей Минхо. — Меня зовут Хан Джисон. — улыбнулся тот, убрав ногу. — Спасибо. Это всё, что я хотел узнать. — Минхо облегчённо улыбнулся, переводя дух. Черный лимузин подъехал к игровой площадке, из салона вышла внушительная фигура мужчины. Джисон мимолётно взглянул в сторону автомобиля, мгновенно сменив веселое настроение на серьёзное. — Мне надо идти. — Идти? Погоди, секунду. Погоди. — перехватив руку Джисона, Минхо удержал его на месте, но быстро отпустил. — Я не хочу снова быть битым. Я просто хочу знать, почему тебе надо идти. Джисон неловко улыбнулся, обратив взгляд на Минхо. — Мой телохранитель приехал. — Твой телохранитель? Если тебе нужен телохранитель, то у меня большие проблемы. — спросил с удивлением Минхо. Джисон подобрал свою джинсовку, валявшуюся на асфальте. — Я думал, что избавился от него в кафе. Отец всегда бывает слишком внимателен. — А, Хан, верно. То есть Хан Джун. — Да, мой папа. Телохранитель окликнул Джисона. Парень направился к мужчине, готовясь покинуть площадку. Минхо повернулся к Джисону, желая задать ещё один вопрос. — Как я смогу тебя найти? — Не найдешь. — кратко отрезал Джисон. Телохранитель услужливо открыл дверь автомобиля, Джисон остановился, бросив взгляд на Минхо. — Я сам вас найду, — сказал он, быстро садясь в машину. Минхо нащупав свои наручные часы, оснащённые системой Брайля, с лёгкой улыбкой. Осознавая, что время уже 12 часов, он тихо ахнул, поняв, что опаздывает на судебное заседание.

***

Уэсли уверенно вошёл в просторный кабинет Чон Ванджу, где хозяин кабинета стоял у панорамного окна, созерцая городской пейзаж. — В чём дело, Уэсли? — мужчина зажёг сигарету, выпустив облако табачного дыма. — Читали сегодняшнюю газету? Кто-то «раскололся». — он акцентировал внимание на последней фразе. — Всегда кто-то «колется», — невольно улыбнулся Чон и продолжил: — Уэсли, ты знаешь, что в древние времена у телохранителей вырезали язык в первый день их работы? Он неторопливо приблизился к подчиненному, находящийся рядом телохранитель настороженно замер. — Ты думаешь, это ужасно, верно? Потому что тебе не нравятся разборки. — он вышиб пепел из сигареты, лукаво улыбаясь. — А я люблю. Неожиданно Ванджу резко замахнулся, ударив ближайшего телохранителя тростью с камнем на конце, выведя его из строя. Затем резко атаковав второго телохранителя, смертельно сдавил его горло и переломил шейные позвонки. Отпустив убитое тело, Ванджу тяжело вздохнул, слегка улыбаясь. — Платок, Уэсли. Парень быстро извлёк чистый платок из внутреннего кармана пиджака и передал его начальнику. Тот тщательно очистил ручку трости. — Ваша встреча назначена на 12 часов. — проговорил Уэсли. Ванджу повернулся к входящей фигуре, усаживаясь за роскошный письменный стол. — Хан Джун, дорогой. Дружище. — сделав очередную затяжку, Ванджу ласково обратился к пришедшему гостю. — Я ухожу из бизнеса, Ванджу. Чон громко расхохотался. — Думаешь, это смешно? Газеты пишут о тебе. Они будут докапываться до истоков. Я устал постоянно оглядываться. — решительно вздохнув, добавил: — Я хочу завязать с прошлым. Я предлагаю тебе за себя выкуп. — он протянул толстую папку, заполненную бумагами и наличными. — Надеюсь, ты оценишь мою щедрость. Ну что скажешь? Сделав тягу, Ванджу выпустил облако табачного дыма в лицо собеседнику, после чего, опираясь на трость, подошёл к огромному оконному проёму. — Как поживает твой сын? Хан Джун нахмурился, внутренне напрягаясь.

***

Минхо и Чанбин уверенно шагали по коридорам здания суда, ведя оживлённую беседу. — Я извинился, что ещё тебе нужно? — Подробности, и ты обязан поделиться ими. — закатил глаза Чанбин. Минхо глубоко вздохнул, примиряясь с необходимостью откровенности. — Его зовут Хан Джисон. — Он кореец? — Да. Его отец — Хан Джун. Чанбин слегка замедлил шаг, выразив беспокойство на лице. — Миллиардер? — Ну да, миллиардер. — Как твой адвокат и близкий друг, настоятельно рекомендую сделать ему предложение руки и сердца немедленно. —Я это учту. Теперь о деле. — О, это просто выигрышное дело. Данте Джексон, бывший преступник из Куинс, обвиняется в убийстве Кейт Стоун. — зачитал Чанбин и продолжил: — Твоя соседская проститутка, плохая новость в том, что Джексон был найден без сознания в переулке с оружием убийства в руке и с таким количеством наркоты в лёгких, что весь Стейтен-Айленд мог бы закайфовать. Джексон не помнит, что произошло той ночью или вообще за последние несколько лет. — А хорошие новости? — спросил Ли. — Камбала оказалась вкусной. Мужчины подошли к двери офиса адвоката. Чанбин обратился к охране, стоящей рядом. — Пропустите нас, пожалуйста. Получив разрешение, мужчины вошли внутрь помещения. — Мистер Джексон. — проговорил Чанбин. Клиент поднял голову, внимательно изучая юристов. — Кто вы? — Мы - ваши адвокаты, если вы невиновны. Итак, вы невиновны? — Минхо осторожно приблизился к клиенту. — Да, невиновен. Да, чёрт возьми. Ли внимательно прослушал сердцебиение подозреваемого, незаметно улыбнувшись уголком губ. — Я вам верю. — Чё, правда? — недоверчиво переспросил собеседник. — Веришь? — Чанбин посмотрел на Минхо. — Да. У вас появилась защита. — Минхо протянул руку для формального рукопожатия, которое клиент охотно принял. — Спасибо.

***

Ванджу шел по коридору, его шаги гулко отдавались от стен, освещенных тусклым светом фонарей. Следом за ним двигались двое охранников, их лица оставались бесстрастными, но взгляды были прикованы к спине босса. Уэсли его правая рука, шел чуть позади, держа в руках папку с документами, которые, казалось, весили больше, чем тонна стали. — Уэсли, — голос Ванджу раздался резко, заставив его замереть на месте. — Я хочу, чтобы ты подбросил прессе материал, компрометирующий Хан Джун. Уэсли медленно поднял глаза, встретившись с горящим взглядом начальника. В его глазах промелькнула тень сомнения, но он кивнул, не задавая лишних вопросов. — Сэр? Ванджу остановился, повернувшись к Уэсли. Его лицо, обычно спокойное и расчетливое, теперь казалось напряженным, словно в ожидании бури. — Прессе нужен Король Мафии, и мы дадим им Короля Мафии. Найди мне Меченного.

***

Ким Бак уверенно метал дротики в мишень, расположенную на стене бара. Всякий раз попадал точно в яблочко, не отводя взгляда от стакана с золотистым виски. Посетители заведения с интересом наблюдали за талантливым игроком, оценивая его мастерство. Старик сидящий рядом, печально покачал головой, признавая собственное поражение. Получив уведомление на мобильный телефон, Меченный ознакомился с содержанием послания, поставив пустой стакан на барную стойку. Положив смартфон в задний карман джинсов, он натянул кожаную куртку и развернулся к старику, протягивая руку, ожидая заслуженное вознаграждение. — Я отыграюсь. Ким недовольно буркнул, нетерпеливо шевеля пальцами открытой ладони. Старик тяжело вздохнул, протиснувшись сквозь толпу и передал деньги победителю. Получив причитающееся, Меченный развернулся, собираясь покинуть заведение. — Грязная корейская свинья. — беззаботно добавил пожилой человек. Ким замер, тихо улыбнувшись. Сняв черную шапку, он продемонстрировал жуткий шрам на лбу, напоминающий форму прицельного перекрестья. Рыская в кармане кожаной куртки, он достал обычную канцелярскую скрепку. Старик и прочие посетители начали язвительно смеяться, считая произошедшее фарсом. Действуя скрытно, Ким Баку развернул скрепку, расправив её в полном размере, и точным броском вонзил ей в шею несчастного. Повторив манёвр ещё несколько раз, Ким обеспечил гарантированную гибель своей жертвы. Окружающие замерли в ужасе, наблюдая за трагической сценой. Холодно улыбнувшись, наемник спокойно покинул бар.

***

Минхо и Чанбин бодрым шагом шли по людной улице, погружённые в обсуждение текущего дела. — Чем, ты думаешь, Джексон нам заплатит? Наркотой? — возмущается Чанбин. — Парень - трижды неудачник, найден поблизости с орудием убийства. Тем интереснее то, что он невиновен. — Почему ты так уверен? — Я когда-нибудь допускал ошибки? — Нет, и это уже начинает утомлять. Переходя дорогу, мужчины едва успели избежать столкновения с автомобилем, который резко затормозил, едва не сбив их обоих. Чанбин возмущённо стукнул по капоту машины. — Эй, алё, не видишь, я слепого веду! — Иди тогда по переходу, засранец, — прикрикнул водитель. — Люблю этот город, — улыбнулся Минхо.

***

Меченный спокойно едет на эскалаторе, направляющемся к зоне вылета международного аэропорта. Приближаясь к пункту досмотра, он встречает сотрудников службы безопасности, готовых проверить его на наличие запрещённых металлических предметов. — Выньте всё из карманов, — потребовал охранник. Он аккуратно выложил на лоток блестящую серебряную ручку и скромную зубочистку, благополучно минуя рамку металлоискателя, которая тут же вспыхнула сигнальным красным цветом. — Поднимите руки. Ким Бак покорно исполняет команду, поднимая руки. Сотрудник службы безопасности приступает к ручной проверке, пользуясь специальным устройством-металлоискателем. Аппарат сигнализирует о наличии металла в области металлического значка и подвески на шее заказчика. Меченный открыв рот, демонстрирует ещё один скрытый металлический предмет — маленькую канцелярскую скрепку, извлечённую непосредственно из ротовой полости. Преодолев проверку, мужчина продолжает свой путь, возвращая личные вещи в карманы.

***

Адвокаты прибыли к жилому дому, где проживала убитая Кейт Стоун. — Мы пришли. И что теперь? — вздохнул Чанбин. — Осмотрись. Остановившись перед домом жертвы, мужчины приступили к осмотру территории. — Минхо, я знаю, в тебя вмонтирован какой-то детектор дерьма, но на этот раз он ошибается. Предположим, что Джексон невиновен. — Так и есть. — Зачем кому-то так торопливо его подставлять? Почему столько усилий из-за смерти проститутки? — Не знаю. Не могу ответить. Нужно больше узнать о Кейт Стоун. Минхо уверенно направляется к входной двери дома. — Жаль, что у нас нет ключей. — с ноткой сарказма отметил Чанбин. — Минхо? Минхо, куда ты идешь? Партнеры входят в помещение, останавливаясь перед закрытой дверью квартиры. — Дай мне свою ручку. — Записку оставишь? — Чанбин передал ручку. Минхо аккуратно обломил наконечник ручки, передав остаток владельцу. — Держи. — Это была моя любимая ручка, — горько прокомментировал Чанбин. Ли сосредоточенно занимается процессом открытия двери, аккуратно вставляя в скважину кусочек колпачка от ручки. Спустя короткое время, дверь открывается, и Минхо входит внутрь. — Ты, наверное, пропустил эту лекцию. Это Закон о частной собственности? — Чанбин последовал за Минхо, аккуратно закрыв дверь и протирая ручку чистым платком. — Что видишь? Чанбин внимательно осмотрит интерьер помещения. — Что я вижу? Я вижу высокие потолки. Я вижу деревянный пол под коврами. Я вижу, тут всё по Фэн-Шуй. Минхо осторожно проводит пальцами по тканевым шторам, оценивая материал и украшения. — Думаешь, это место уже снова сдали в аренду? Чанбин вошёл в смежную комнату, где обнаружил коллекцию манекенов, украшенных разнообразными аксессуарами. Одним из наиболее ярких экспонатов был бюстгальтер, инкрустированный настоящими бриллиантами. Заметив драгоценность, Чанбин повернулся, чтобы сказать про находку Минхо, но случайно столкнулся плечом с соседним манекеном, украсанным роскошными париками. Быстро реагируя, он успел удержать фигурку от падения. Минхо сосредоточившись на исследовании помещений, поднял взгляд вверх, осматривая хрустальную люстру, осторожно касаясь элементов декора. Чанбин борясь с неуклюжестью, снова уронил несколько манекенов, тщетно пытаясь вернуть их на прежние места. Минхо осторожно провёл пальцами по мебели и декоративным предметам, находившимся на столе. Пока Чанбин тщетно пытался установить манекены на место, он аккуратно выходил из комнаты, предварительно обработав все поверхности чистым платком, включая ценнейший лифчик, к которому даже не прикасался. Ли аккуратно проводит пальцами по ворсу ковра, ощущая шероховатости и неровности, оставленные движением раненой жертвы. — У неё был щенок? — спросил Чанбин, приближаясь. — Это аммиак. — И что? — Поверх запаха крови чувствуется что-то ещё... — после короткой паузы добавляет: — Кордит. Запах пороха. — Её застрелили здесь и вытащили на улицу, чтобы имитировать обычное ограбление. — он встал с пола. Чанбин смотрит в окно, оценивая уличную перспективу. Минхо касается компьютерных клавиш. — Минхо, пошли, тут нету ничего. Идём. Ли осторожно касается деревянной столешницы, ощущая мелкие детали. — Запиши. Чанбин оперативно извлек блокнот и карандаш, готовясь зафиксировать важную информацию. — Она что-то написала ручкой, дерево слегка вдавлено, — проведя пальцем, Минхо начал диктовать: — М. — М... — Чанбин аккуратно занес букву в блокнот. — А. М. Шесть. Восемь. — дополнил Ли. Адвокат добросовестно записал последовательность символов, получилось: «MOM 6-8». — Мам, 68. Так и знал. Это её мамаша сделала. Теперь мы можем идти, пока нам самим не потребовались адвокаты?

***

В салоне самолёта звучит монотонный женский голос, сопровождающий пассажиров в полёте. — Сюзи — дочь моего сына Ларри от первого брака. Недавно она сбежала с каким-то темнокожим англичанином. Как это называют? Мулат. — продолжила жизнерадостно щебетать старушка, обращаясь к соседу. — Да, он был цвета кофе со сливками. Но он заработал кучу денег в Интернете. Не спрашивайте меня, как. Ким Бак раздражённо посмотрел на говорящую женщину, пытаясь абстрагироваться от её бесконечных рассказов, слушая музыку в наушниках и непрерывно перетасовывая игральные карты пальцами. — Они даже подарили мне компьютер на прошлое Рождество. Но я от него отказалась. Я боюсь, что он взорвётся. Кто может позволить себе летать самолётом в наши дни? Меченный сжал зубы, недовольный постоянным шумом, и принялся открывать пакетик с орехами. — Но моя сестра Марджори позвонила мне и сказала, что пропадают мили на бесплатный билет, потому что у нее разболелся седалищный нерв. И я решила... Мужчина незаметно посмотрел на спинку впереди расположенного кресла, незаметно вложив в рот маленькую шоколадную конфетку и аккуратно забросив её в сторону старушки, когда та отвернулась. Конфетка попала прямо в горло женщине, вызвав приступ кашля и удушья. Ким Бак сняв один наушник, наблюдал, как старушка задыхается, постепенно склоняясь на его плечо. Вскоре стюардесса обратилась к пассажиру. — Ой-ой, она уснула. Желаете что-нибудь до посадки? — миловидно улыбнулась стюардесса. — Ещё орехи, пожалуйста, — улыбнулся Ким.

***

Репортёр комментировал событие, происходящее в зале суда Манхеттена. — Я в Манхэттенском здании суда, где убийцу Данте Джексона обвиняют в том, что он застрелил проститутку... Минхо обращается к коллегии присяжных, выступая защитником подсудимого. — Дамы и Господа присяжные, я не буду убеждать вас в том, что Данте Джексон — примерный гражданин. Он был в тюрьмах и интернатах начиная с 12-ти лет. Но здесь — не суд персоналий. Здесь — суд закона. Джексон наклоняется к другому адвокату Чанбину, тихо спросив: — Разве он с того начал...? — Не бойся, он подбирается к ним потихоньку, — прошептал Чанбин парню. — Ладно... Минхо вновь привлекает внимание аудитории. — И мистер Джексон невиновен. Что-то пытаться ему объяснить — это то же самое, что разговаривать со стеной. — Господин Ли, это защита или комическое представление? — строго спросил судья. — Простите, Ваша Честь. Я просто пытаюсь что-то доказать. Видите ли, правосудие слепо, но у него есть голос. И сегодня мы услышим голос истины. Спасибо. Чанбин встал со своего места, поддерживая Минхо на пути к судейскому столу. — Нет, вот сюда... — он осторожно направлял Минхо к нужному месту. — Он слепой. Он ничего не видит. Вот ручка кресла, она прямо тут, Минхо. Взялся? Минхо осторожно ощупал кресло, ошибочно принимая его за собственное место. — Ой, прости. — пододвинув стул, Чанбин обеспечил комфортное размещение Минхо, сев рядом. Наклонившись к Минхо, Чанбин шепотом спросил. — Как думаешь, это перебор? — Да, небольшой перебор. Тебе всё время нужна сцена с креслом. Это унизительно. Нам нужна симпатия судей, а не подаяние. Прокурор уверенно вышел вперёд, заняв центральное место в зале заседания. — Офицер Макензи, вы были первым сотрудником полиции, прибывшим на место происшествия, верно? — спросил серьёзно мужчина. — Совершенно верно. — Расскажите нам, пожалуйста, что вы увидели? — продолжил прокурор. — Я находился недалеко от места происшествия, когда поступил сигнал о произошедшем инциденте. Когда я прибыл на место, тело Кейт Стоун находилось на ступеньках её квартиры. Минхо внимательно прислушался к изменению частоты сердцебиения офицера. — Я обнаружил Джексона без сознания в прилегающем переулке, в его руках оставалось орудие преступления. Ли заметно напрягся, пытаясь интерпретировать сигналы организма Макензи. — Что-то не так? — спросил Чанбин Минхо, понизив голос. — Кошелёк Стоун находился в кармане Джексона. — продолжил офицер. — Макензи говорит правду, — прошептал Минхо Чанбину в ответ. — Иногда в суде такое случается. — Нет, нет, нет. Обязательно кто-то должен лгать. Чанбин озадаченно огляделся, посмотрев на публику в зале. — А что он здесь делает? — Кто? — Бен Урик. Репортёр из газеты «Post».

***

Минхо спокойно бродил по ночным улицам, погружённый в свои мысли. Внезапно он остановился, улыбнувшись. — Тебе что, нужен реванш? — Я же говорил, что найду тебя. — Джисон появившийся из тени, с улыбкой ответил на его слова. Минхо лукаво усмехнулся. — Как ты узнал, что я не грабитель? — спросил Джисон. — Обычно от преступников не пахнет розами, — с улыбкой произнес Минхо, повернувшись к собеседнику. Джисон вновь одарил Минхо широкой улыбкой. — Позволь мне показать тебе кое-что, — тихо предложил Ли. Минхо и Джисон стоят на крыше пятиэтажного здания, наслаждаясь ночным городом. Джисон обнимает Минхо за его руку, прижимаясь ближе. — Сколько женщин или мужчин ты сюда уже приводил? — с любопытством спросил Джисон. — Ты первый. — Хороший ответ. — Я тоже так думаю, — приулыбнулся Ли. Джисон взглянул на живописный ночной город. — Прекрасный вид... — Да, я знаю. Когда я был мальчишкой, я любовался этим видом. Парень занял позицию напротив Минхо, внимательно глядя на него. — Поэтому я и пригласил тебя сюда. Джисон улыбнулся, очарованный вниманием Минхо. Ли медленно поднял руку, нежно касаясь лица Джисона, пальцы плавно скользнули вниз, достигнув области шеи. — Что это? — он осторожно коснулся тонкой цепочки, украшавшей шею Джисона. — Это подарок от моей матери, предназначенный приносить удачу. — Красивый... — игриво улыбнувшись, продолжил: — Талисман? Мне бы такой пригодился, а их делают со знаками Брайля? — Она дала мне его прямо перед смертью, — прошептал Джисон тихо, бережно касаясь цепочки. — Что случилось? — Минхо произнес этот вопрос мягко, почти шепотом. — Её убили. Прямо на моих глазах. Мне было всего пять лет. — Мне очень жаль. Джисон тяжело вздохнул, чувствуя внутренние переживания. — Давай без корейских трагедий, ладно? — слегка усмехнулся парень. — Ладно. — Мне пора идти. — Нет, нет, нет, подожди, — проворковал Ли. — Мне и вправду надо идти. — Сейчас пойдёт дождь. — Какой ещё дождь? — Джисон с улыбкой посмотрел на ночное небо. — Будет. Уверяю тебя. Температура упала на два или три градуса. Я чувствую влажность. Джисон зачарованно смотрит на парня. — А когда идёт дождь, здесь словно крыша мира. Каждая капля дождя со звоном ударяется о поверхность. И тогда я как будто... Я как будто снова вижу. Джисон печально кивнул, понимая смысл слов. — Я очень хочу увидеть тебя. Парень скромно опустил взгляд, затем снова посмотрел на Минхо, слегка улыбаясь. — Хорошо. — Вот. Начинается. Минхо осторожно снял очки с красными линзами, запрокинув голову и закрыв глаза, он встретил первые капли дождя, падающие с неба. Первые раскаты грома обозначили начало ненастья, слабый дождь становился интенсивнее. Джисон широко улыбаясь, поднял лицо навстречу освежающей влаге. Ли медленно опустил голову, сохранив на лице нежную улыбку, и постепенно открыл глаза. Используя уникальную способность воспринимать образы через звуки, он впервые увидел облик Джисона, чьи черты появились в синеватых тонах, сформированных звуковыми волнами. — Как же ты прекрасен, — произнёс Минхо с нежностью в голосе, поднимая руку и нежно касаясь лица Джисона. Его ладонь аккуратно легла на щеку Джисона. Постепенно Минхо приблизился к нему, и их губы встретились в трепетном и романтическом поцелуе. Джисон ответил на порыв Минхо, обнимая его за шею и привлекая ближе, желая усилить связь между ними. Внезапно Ли уловил посторонние звуки, доносящиеся с улицы: звон разбитого стекла и признаки драки, сопровождаемые чужими голосами. — Ты меня узнаешь? — произнес незнакомец, и тут же последовал удар. — Может быть, вспомнишь Чон Ванджу? — еще один удар, который вызвал новые болезненные ощущения. — Теперь ты меня вспомнил? Минхо осторожно отстраняется от Джисона, целиком сосредотачиваясь на звуках за пределами крыши. — Что с тобой? Минхо резко трясет головой, напрягая слух. — Минхо? — Мне нужно идти. Прости. Джисон слегка удручённо морщится. — Я должен. – развернувшись, Минхо направляется прочь, покидая крышу. — Минхо... — оставшись один, Джисон наблюдал, как Минхо исчезает из поля зрения. Мужчину грубо схватили и с силой прижали к металлической решетке забора. — Нет, нет, нет, умоляю, не делайте этого! — просил несчастный, пока его избивали. Сорвиголова осторожно прокрадывался вдоль верхних конструкций. — Иди сюда! Теперь помнишь меня? — высоким голосом потребовал незнакомец, сталкивая жертву с кирпичной стены. — Ты что, идиот? Хотел задать деньги Ванджу? А? — посыпались новые удары. Нападающий грубо толкнул жертву на землю, как вдруг на стене возникла огромная тень, созданная яркой полной Луной. Силуэт принадлежит Сорвиголове. Обескураженный мужчина медленно повернулся, увидев на стене отражение Сорвиголовы. — Что это... Что за чертовщина? — шёпотом произнес нападавший, заметив жуткую тень и испугавшись, мгновенно бросился бежать. Привлечённый погоней, мужчина отчаянно мчится по улицам, периодически оглядываясь назад, проверяя, не преследует ли его мститель в красном костюме. Добравшись до ближайшего здания, он стремительно вошёл внутрь и запер за собой дверь. В панике он скинул верхнюю одежду и головной убор, стремясь снизить риск обнаружения. Осторожно переходя с этажа на этаж, он поднялся на самый верхний, где, как он надеялся, его ждёт безопасность. Внезапно из окна появился крупный силуэт Сорвиголовы. Он разбил стекло и приземлился на нападавшего. Завязалась ожесточённая борьба, в которой Сорвиголова безжалостно наносил удары по лицу противника, оттесняя его к стене. — Ты напрасно это сделал, — проговорил Сорвиголова сквозь зубы. Мужчина смеясь и сплевывая кровь, произнёс: — Этот квартал больше не твой. Кухня принадлежит Ванджу. Сорвиголова гневно сжимает челюсти, нанося завершающий удар, выбивающий противника из сознания. Переведя дух, он вдруг слышит детский всхлип. Обернувшись, он замечает маленького мальчика, сжавшего колени к груди и плачущего в углу помещения. — Пожалуйста... — всхлипывает мальчик. — Не убивайте меня... Минхо открывает рот, затем закрывает, выбирая подходящие слова. — Я не преступник, малыш. Я не убийца... — и начинает медленно отступать к выходу. Ливень продолжал барабанить по крыше здания. Сорвиголова оставшись на возвышении, тихо прошептал: — Я ведь не убийца... Нет.

***

Тишина маленькой церкви нарушается только мягким мерцанием множества зажжённых свечей, расставленных на полках. Минхо задумчиво сидит на скамье, погружённый в свои мысли. — Знаешь величайшую силу церкви? — неожиданно произносит священник, заставляя Ли поднять взгляд, и присаживается рядом с ним. — Это чувство общности. — Доброе утро, отец. — Доброе утро. Возможно, это будет для тебя сюрпризом, Минхо, но мы открыты и по воскресеньям. — добродушно замечает священник. — Мне нравится тишина. — Минхо едва заметно улыбается. — Не уверен, сын мой. Скорее, тебе нравится одиночество. — внимательно посмотрев на парня, священник добавляет: — И ты находишь его здесь, верно, Минхо? Мужчина бросает взгляд на монументальную статую Иисуса Христа, возвышающуюся в глубине церкви. — Иногда. В сознании Минхо вспыхивает акустическое зрение, рисующее картины движущегося большого грузовика. Плотно сжимая в руке небольшой крестик, он отрешенно произносит: — А иногда и нет. Священник заметив внутреннюю борьбу Минхо, мягко обращается к нему: — Минхо, необязательно делать всё одному. Моя исповедальня всегда открыта для тебя. От Бога не может быть секретов, сын мой. Я провёл в этой коробочке тридцать лет, слышал всё на свете. Минхо молча перекрестился, взял свою трость и медленно поднялся со скамьи, направляясь к выходу. Священник провожает его взглядом, добавляя: — Значит, мы увидим тебя в воскресенье, да? Минхо не ответив, покидает пределы церкви. Он уверенно шагает по загруженной автомобильными потоками улице, минуя потоки транспорта и спешащих горожан. Карен принимает входящий звонок на мобильный телефон. — Ладно, я перезвоню позже, потому что он только что вошёл. — шёпотом объясняет собеседнику, заканчивая разговор. Минхо входит в офисное здание. — Доброе утро. Карен встаёт со своего рабочего места, направляясь навстречу к парню. — У тебя, наверное, уши огнём горят. — улыбается девушка. — Почему ты так думаешь? — Вот посыльный только что принёс это. — она достаёт запечатанный конверт и распечатывает его. — Что там написано? — Твое приглашение на «Чёрно-Белый Бал» в Гранд-Отель. Плюс один, — читает дама. Чанбин аккуратно забирает приглашение из рук секретарши, просматривая содержание письма. — Плюс один? Отлично! Карен закатила глаза, затем повернулась к Минхо. — Кофе? — предложила девушка. — Нет, нет, спасибо. — Я бы не отказался от чашечки, Карен, спасибо. — Чанбин предложил свою кружку, но девушка, снова закатывая глаза, удалилась. Минхо приближается к Чанбину. — Наверное, принесет мне весь чайник. — проговорил Чанбин, и, развернувшись, мужчины отправляются в собственный кабинет. Чанбин возбужденно держа приглашение, обращается к напарнику. — Минхо, если бы только видел это приглашение. Это дорогое удовольствие. В котором часу мы пойдем? — Чанбин удобно располагается за рабочим столом. — Я не пойду. — Минхо снимает очки и занимает место за своим компьютером. — Что? Ты что, спятил? Там будет столько богачей, которые платят адвокатам наличными, а не рыбой. И не головками сыра, и не спортивным инвентарем, — проговорил Чанбин. Минхо нажимает кнопку на компьютере, запуская печать документа шрифтом Брайля. — Открою тебе маленький секрет. Этот отель не похож на адвокатскую контору. Это роскошный, сказочный дворец. И кажется, что по ступенькам лестницы вот-вот спустится фея, — не унимается Со. Минхо аккуратно извлекает документ из принтера, складывая его в удобную папку. — Так иди один, — произнёс Минхо, не скрывая своего раздражения. — Посмотри на меня, Минхо. Я — «плюс один». А «плюс один» не ходит в одиночестве. Его берут с собой за компанию, — объясняет Чанбин. — Закончил? — раздражённо произносит Минхо. — У нас остаётся всего час до судебного разбирательства. Чанбин обиженно нахмурился, откинувшись на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Что это с тобой? Минхо выпускает долгий выдох, пытаясь контролировать эмоции. — Не знаю. Плохо спал. — прошептал тихо. — Хочешь поговорить об этом? Немного помолчав, Минхо наконец ответил: — Нет. — Это из-за Джисона, да? — продолжал спрашивать Чанбин. — Нет. — Его отец владеет Гранд-Отелем, поэтому ты приглашен на бал. — Я ему не ровня. Лучше забыть о нём, пока всё не зашло слишком далеко. — холодно заключил Минхо. Чанбин взял маленький резиновый мячик, покрутил его в руках и метнул в баскетбольное кольцо, висящее в углу, но промахнулся. — Собрался установить рекорд? Хочешь перескочить этап интимных отношений и сразу расстаться с ним? Экономишь время, да? — вращая мяч в руках, продолжил: — Твой детектор лжи в отношении уже не работает? Зачем же прятать свои чувства? — снова бросив мяч в корзину, снова промахнулся, но, посмотрев на Минхо, солгал: — Попал. Ли отрицательно качает головой, выражая несогласие с мнением друга. Чанбин вновь берёт мячик в руки. — Слушай, Минхо, я серьёзно. Тебе надо действовать. — метнув мяч в сторону Минхо, парень ловко перехватывает его одной рукой. — Плюс один, да? — переспросил Минхо. — Спасибо, — с радостью произнес Чанбин, улыбнувшись. Минхо бросает мяч в баскетбольное кольцо, попадая точно в цель. Адвокаты Минхо и Чанбин оказываются в шикарном интерьере Гранд-Отеля, где элитная публика собирается в изысканных костюмах, свободно общаясь и дегустируя напитки. — Вот об этом-то я и толкую. Минхо, ты меня слушаешь? Это нам надо для бизнеса. Официант проходит мимо, и Чанбин ловко берёт с подноса бокал шампанского. — Спасибо. Официант учтиво кивает и удаляется к другим гостям. К Минхо и Чанбину приближается мужчина, представляющийся журналистом. — Ли Минхо? Бен Урик. Работаю в газете «New-York Post». — мужчина предлагает руку для рукопожатия. Улыбка Минхо мгновенно исчезает. — Бен Урик? Приятно познакомиться. — чуть радостно произнёс Чанбин. Урик поворачивается к Чанбину. — Вы пишете статьи о городских легендах, да? — Чанбин и Урик обмениваются рукопожатием. — Да, кроме всего прочего, — кивнул мужчина. — Может, напишите что-нибудь для нас? Вы знаете про аллигаторов в канализации? Урик нахмурился, переведя взгляд на Минхо. — Я читал ту вашу статью, вы написали о Ванджу. Вы считаете, что один человек контролирует весь Нью-Йорк? Это чистая фантазия. — Да, как и мститель, для которого каждая ночь — канун для всех святых. — он делает глоток шампанского, внимательно наблюдая за реакцией Минхо. — Они, наверно, уже огромные? Аллигаторы. — с широкой улыбкой задал вопрос Чанбин. Урик взглянул на собеседника. — Это миф. Улыбка Чанбина медленно угасла, его взгляд обратился к Минхо. — Послушайте, свяжитесь со мной, пожалуйста... — засунув руку в карман за визиткой, он нечаянно задел трость Минхо, заставив её упасть на пол. — Простите. — наклонившись, поднял трость и внимательно осмотрел её. — Красивая. Минхо быстро отобрал трость из рук журналиста. — Обыкновенная. Урик неловко откашлялся, продолжая разговор. — В любом случае, свяжитесь со мной, мне нужно обсудить с вами кое-что важное. — журналист вручил визитку, заметно просунув её в карман пиджака Минхо. — Рад знакомству. Приятного вечера. — Урик удалился, растворяясь в толпе гостей. Чанбин задумчиво посмотрел вдаль, и сухим тоном произнес: — Ты посмотри, сам Чон Ванджу. Такой случай может больше не подвернуться. Пойдем скорей. — он уверенно взял Минхо под локоть и повлек его к важной персоне. — Подожди, надо поговорить. Чанбин подводит Минхо к Чону Ванджу. — Господин Чон, добрый вечер. Ванджу выдыхая дым сигары, остановил свой взгляд на Чанбине. — Я - Со Чанбин из конторы «Со и Ли». Их разговор нарушает секретарь Ванджу — Уэсли. — Простите, хотите поговорить с Господином Чоном, запишитесь на приём. Ясно? Ванджу снисходительно улыбнулся, отведя Уэсли в сторону. — Уэсли. — его улыбка стала шире, и он взглянул на Чанбина. — А я вас знаю. Вы - слепые адвокаты из Адской кухни. — Да, точнее, это он слепой, — сказал парень, указывая на Минхо. — А я глухой, — шутливо добавил Чанбин и рассмеялся. Ванджу одобрительно усмехнулся. — Дай им карточку, Уэсли. Я всегда ищу свежие силы. — Простите, Господин Чон, вы поняли нас неверно. Вы не можете нас нанять, — с лёгкой холодностью произнёс Минхо. Ванджу вновь улыбнулся. — Почему же? Чанбин нервно усмехнулся, оглянувшись на Минхо. — Да, почему же? Господин Ли. — Потому что мы защищаем только невиновных клиентов, — ответил Минхо, поворачиваясь к Чанбину. — «Невиновных», говорит. Вот смешной чудак. — Чон посмотрел на Минхо. — За годы бизнеса я убедился в одном. — В чём же? — Все люди грешны. Абсолютно. — сделав паузу, добавил: — Приятного вечера. — Спасибо. — ответил Чанбин. Чанбин глубоко вздохнул, развернувшись к Минхо. — Знаешь, Минхо, хотя бы на один вечер я... — не успев завершить мысль, он ошарашено поднял взгляд вверх. — Я бы... На втором этаже величественно стоял Хан Джисон, великолепно выглядящий в классическом костюме. — Минхо, я бы одолжил тебе свои глаза. — продолжил мечтательно рассуждать. — Настолько хорош? — Да, вполне хорош. Джисон заметив Минхо, одарил его очаровательной улыбкой. — Тебя отвести к нему, Минхо? — он обеспокоенно посмотрел на друга, но обнаружил, что тот уже отсутствует рядом. — Минхо? Минхо уверенно шагал к лестнице, используя чувствительность к запахам и звуковое восприятие, минуя окружающих гостей. Джисон внимательно наблюдал за приближением Минхо, продолжая улыбаться. Минхо достигнув верхнего этажа, подошёл к Джисону и нежно прильнул к его шее, жадно вдыхая аромат. Джисон изумлённо посмотрел на него, почувствовав нежное прикосновение к своей шее. — Я нашёл тебя, — прошептал Ли. Джисон вначале опустил взгляд, но мгновенно поднял глаза, услышав голос Минхо. — Мне очень жаль, что вчера так получилось, — прошептал Ли. Джисон осторожно положил ладонь на щёку Минхо, нежно поглаживая её пальцами. — Ты пришёл, остальное не важно. — ласково улыбнулся Джисон. Тем временем Чанбин приблизился к Уэсли, который отдыхал за отдельным столиком, потягивая шампанское. — Ух ты, запонки с инициалами? — Давай начистоту. — Уэсли повернулся к парню. — Была бы моя воля, а она есть, думаешь, это корпорация наймёт жалких адвокатов из Адской Кухни, из которых один ещё и слепой? Я уже выполнил квоту на сотрудников-инвалидов в этом году. Возвращайся в Кухню, Со Чанбин. — мужчина быстро извлёк визитку из собственного кармана и аккуратно поместил её в карман пиджака Чанбина, удаляясь. Чанбин наблюдал за удаляющимся секретарём, негромко процедив сквозь зубы. — Говнюк. Минхо и Джисон плавно танцуют медленный танец, тесно переплетая свои тела. Джисон обнимает Минхо за шею, а Минхо нежно охватывает талию Джисона. — Ты сегодня прекрасен, — сказал Минхо с лёгкой улыбкой. Джисон слегка прикусив нижнюю губу, тепло улыбается, внимательно глядя на Минхо. Нежно протянув руку, он осторожно касается очков Минхо, намереваясь их снять. — Не против? — аккуратно сняв очки, Джисон бережно кладёт их в карман пиджака Минхо. Глаза Минхо, некогда светло-коричневые, приобрели легкий мутный оттенок, сохраняя признаки былой окраски. — Не против, просто я... Просто некоторым людям это может быть неприятно. Джисон снова обнимает Минхо за шею. — Мне приятно. Минхо улыбается, чувствуя радость от близости. — Хочу, чтобы ты знал... — он переводит взгляд с губ Минхо на его глаза. — Я так вырядился только ради тебя одного. Я очень хотел выглядеть для тебя красиво. Жаль, что ты меня не видишь. — тихо добавляет Джисон. — Мне тоже... — шепчет в ответ Минхо. Джисон уютно укладывает голову на плечо Минхо. — Что с тобой? Джисон слегка поднимает голову, избегая прямого контакта взглядов. — Просто... со мной давно не происходило ничего хорошего. Когда такое происходит, меня это пугает. Минхо нежно покачивает головой, успокаивая Джисона. — Ничего плохого не произойдёт. Обещаю.

***

Ким Бак находясь на ночной улице, молниеносно метнул длинный нож в лоб ничего не подозревающего мужчины. Быстро оседлав мотоцикл, он с шумом газа уехал вглубь ночного города.

***

Чанбин вальяжно расположился на лестнице, рядом с бронзовой статуей орла, верхняя часть тела которого выполнена в образе женской груди. Весело помахивая рукой проходящим мимо гостям, он осторожно касается головы скульптуры, здороваясь с улыбкой. Затем, неожиданно для самого себя, Чанбин кладёт руку на женскую грудь статуи, продолжая улыбаться и приветствовать гостей. Одна из дам, проходящих мимо, бросает на Чанбина скептический взгляд, очевидно неодобрительно восприняв его поступок. Чанбин мгновенно осознаёт неловкость ситуации и, покраснев, поспешно убирает руку со статуи. Хан Джун, отец Джисона, улыбается, наблюдая за сыном, который танцует с Минхо. Внезапно на его плечо опускается рука Чон Ванджу, заставляя того вздрогнуть и взглянуть на влиятельного бизнесмена. — Разве он не прекрасен? Я думаю, он счастлив. Я не видел, чтобы он так улыбался с тех пор, как убили его мать. — с улыбкой продолжает: — Бедный мальчик. Прямо у него на глазах. Хан Джун хмурится, уставившись на Чон Ванджу. — Зачем ты об этом? Ванджу снисходительно усмехается. — К сожалению, история повторяется. Мужчина испуганно смотрит на собеседника. — Что это значит? — Я просто прощаюсь, старина, — с этими словами Чон достаёт красную розу и кладёт её в нагрудный карман пиджака Хан Джуна. После этого он уходит. Джун внимательно провожает взглядом удаляющегося Ванджу, затем раздражённо достаёт розу из кармана, злорадно шепча: — Ублюдок. Он резко поднялся и направился к выходу, сопровождаемый телохранителем. Джисон заметив это, убрал руки с шеи Минхо и настороженно посмотрел на отца. — Что-то случилось. — Что такое? — Папа! — схватив Минхо за руку, Джисон потянул его за собой к отцу. Хан Джун взбираясь по лестнице, сурово приказал: — Оставайся на вечеринке. — Что произошло? — с тревогой спросил Джисон. Отец продолжая подниматься, резко повернулся. — Джисон! Тебя отвезёт телохранитель домой, — сказал он и продолжил подниматься по лестнице. Покинув помещение, Джисон и Минхо последовали за Хан Джуном. — Папа! Папа! — быстро догнав отца, который садился в автомобиль, Джисон крикнул: — Куда ты направляешься? Хан Джун не ответив, сел в машину. Джисон попытался присоединиться, но телохранитель отца воспрепятствовал этому. В порыве раздражения Джисон отвесил охраннику пощёчину и, войдя в автомобиль, сел рядом с отцом. — Прости... — посмотрев на Минхо, прошептал Джисон, закрывая дверь машины. Машина отъехала, оставив Минхо на улице. Мужчина напрягся, ощутив нарастающее беспокойство, и крепко сжал трость. Меченный стремительно мчится по ночным улицам города, на максимальной скорости обогнав транспортные потоки. Сорвиголова расположился на крыше здания, рядом с огромной статуей Ангела-Хранителя, внимательно прислушиваясь к окружающей обстановке. Джисон и его отец едут в автомобиле, парень нервно поворачивается к родителю. — Что происходит? — обеспокоенно спрашивает Джисон. — В Нью-Йорке небезопасно. Это всё, что тебе надо знать. Ким Бак ускоряясь, встаёт на сиденье мотоцикла, широко разводя руки, наслаждаясь скоростью и ветром. Сорвиголова ухватившись крюком за основание статуи, стремительно спускается вниз. Меченный извлекает из пояса сюрикены, предназначенные для точного метательного боя. Джисон случайно посмотрев вперёд, замечает на крыше здания фигуру Сорвиголовы. Ким Бак проезжая мимо машины с Джисоном и его отцом, запускает сюрикены в направлении телохранителей, находящихся впереди. Машина стремительно несётся в сторону грузовика. — Осторожно! — в панике восклицает Джисон. Автомобиль потеряв управление, сталкивается с огромным грузовиком, из салона выпадает один из телохранителей. Меченный улыбаясь, резко тормозит, разворачивая мотоцикл в противоположную сторону от аварии. Внезапно, Сорвиголова прыгает с крыши здания прямо на проезжую часть, полностью перекрывая обзор на поврежденный автомобиль. Ким Бак усмехнувшись, метает сюрикены в сторону мстителя, но тот, пользуясь акустическим зрением, успевает своевременно уклониться. — Промахнулся... — шепчет мужчина, не веря своим глазам. — Я никогда не промахиваюсь. Изменив тактику, Меченный разворачивает мотоцикл, направляя транспортное средство прямо на Сорвиголову. Нажимая на педаль газа, он отпускает сцепление, заставляя байк приподняться на заднем колесе, и отправляется в лобовую атаку. Сорвиголова бросается навстречу, ловко подпрыгнув на переднее крыло мотоцикла и бьет ногой в челюсть Ким Бака, совершая аккуратное сальто назад и мягко приземляясь на покрытие дороги. Меченный потеряв равновесие, валится на асфальт, катясь по полотну. Опираясь на землю, Сорвиголова пытается нащупать свою трость, но с удивлением понимает, что её нет рядом. Меченный с удовольствием наблюдает за ситуацией, обращая внимание на состояние Сорвиголовы. — Потерял что-то? — он торжественно демонстрирует похищенное оружие, поднимаясь на ноги с лукавой улыбкой. Сорвиголова тяжело вздыхает, осознавая, что лишился своего главного оружия. Хан Джун выбравшись из повреждённого автомобиля, замечает на некотором расстоянии Сорвиголову и Меченного. Ким Бак явно наслаждаясь сценой, резко метает похищенное оружие в сторону Хан Джуна. Сорвиголова почувствовав угрозу, пытается спасти ситуацию, вытягивая руку в надежде перехватить летящее оружие, но оказывается недостаточно быстрым. Джисон находящийся в пределах видимости, с ужасом наблюдает, как острый клинок попадает точно в грудь отца, мгновенно лишая его жизни. Мужчина беспомощно падает на холодное дорожное полотно. — В яблочко, — Меченый показывает шрам на лбу, напоминающий форму прицела, и скрывается в темноте ночи. Джисон шатаясь и дрожа, медленно приблизился к телу отца, опустившись на колени рядом с ним. С трудом подняв руку, он обнаружил оружие Сорвиголовы, а затем заметил валяющийся на земле пистолет отца. Без колебаний Джисон схватил оружие и, тяжело дыша, навёл его на мстителя, выпустив серию выстрелов, но Сорвиголова ловко уклоняется от пуль, цепляясь крюком за выступ здания и взлетая вверх, исчезая на крыше строения. Патроны закончились, и Джисон, подавленный горем, отбросил бесполезный пистолет, тихо плача и пытаясь удержать кровь, сочащуюся из раны отца. Капли слёз смешиваются с кровью, обильно пропитавшей руки Джисона. Молодой человек всхлипывает, неспособный контролировать эмоции. — Папа... — Джисон прижимается головой к животу отца, громко рыдая и не в силах сдержать своё горе. Сотрудники правоохранительных органов прибыли на место происшествия, осторожно упаковывая оружие Сорвиголовы, использованное при убийстве Хан Джуна, в специальный пакет для вещественных доказательств. Бен Урик ставший свидетелем этой процедуры, медленно покачивает головой, очевидно расстроенный сложившейся ситуацией. — Ник. — обращается Урик к проходящему мимо детективу. — Что тебе нужно, Урик? — поясняет мужчина официальным тоном, разводя руками. — Теперь ты доволен? Поздравляю, сенсационная статья у тебя готова. — и, закончив разговор, удаляется. Урик прикрывает лицо рукой, осмысливая последствия произошедшего. Минхо облачённый в костюм Сорвиголовы, но без традиционной маски, яростно мечется по комнате, сметая всё на своём пути. С гневом и отчаянием он кидает дубликатные экземпляры оружия и костюмы, разрушая порядок, установленный годами тренировок и дисциплины. Комната в лофте Минхо больше не была святилищем. Она стала склепом. Затяжной вой вырвался из его горла, когда он швырнул третий комплект дубликатов своего оружия в зеркало. Стекло посыпалось алмазным дождем, отражая в осколках искаженные части его лица — бледного, искаженного яростью и горем. Перевернув рабочий стол, он выдохнул от усталости и разочарования, Минхо съезжает по стене, тяжело дыша и закрывая лицо руками. Боль и чувство вины овладели его сознанием. Внутренний голос неустанно повторяет: «Ты не успел. Ты позволил убить отца Джисона». Пальцы, лишённые зрения, нашли лицо — мокрое от пота и, возможно, чего-то ещё. Он вжал ладони в глазницы, пытаясь выдавить из памяти звук последнего хрипа Хан Джуна, запах крови, смешавшийся с вонью переулка. Он чувствовал запах его страха, этот медный привкус в воздухе, его же оружием, которое Меченный использовал для убийства. Он слышал хруст порванной ткани, мягкий, влажный звук, который навсегда впился в память, замедленный тихим стоном Господина Хана. Руки Минхо, эти предательские руки, опоздали на долю секунды. Пахло теперь не только страхом, но и пеплом вины. Тишина в комнате стала давить громче любого грома. Сквозь открытое окно доносился далёкий гул города — слепого, глухого ко всему. Его рука, будто сама по себе, потянулась к осколку стекла от разбитого зеркала, валявшегося рядом. Холодная поверхность отразила искажённую гримасу, которую он не мог видеть, но чувствовал каждой порой.

***

Утро приносит новое освещение событиям минувшей ночи. Новостной эфир посвящён резонансному событию. — Полиция все еще ведет расследование убийства корейского пароходного магната Хан Джуна, утверждают, что Хан Джун — это так называемый Король Мафии. Полиция полагает, что к убийству причастен Сорвиголова, — сообщил ведущий. Чон Ванджу величественно вступает в свой роскошный кабинет, но внезапно замедляет шаг, заметив на своём рабочем месте инородную фигуру — Ким Бак, дерзко расположившегося в кожаном кресле с ногами на столе. — Как ты прошёл через мою охрану? — он властно поднимает трость, указывая ею на гостя. Меченный с удовольствием указывает на убитого охранника, погибшего от множества карандашей, торчащих из его шеи. — Ты про этого, что ли? — самоуверенно усмехается наёмник. — Это было необходимо? — Ванджу тяжело вздыхает, приближаясь к развязному посетителю. — Необходимо? Нет. Это было забавно. Чон величественно открывает просторный комод, извлекая красивый бокал и наполняя его охлаждённым белым вином. — Знаешь, ты превзошёл все мои ожидания. И даже сумел в процессе подставить Сорвиголову. Ты, наверное, доволен. Ким Бак сжал зубы и, сдерживая раздражение, произнёс по слогам: — Я. Промазал. Ясно? — Есть старая поговорка: гордыня может стать причиной гибели человека, — произнес он, доставая блюдо с закусками. Однако в этот момент Ким, метко запустив карандаш, попал прямо в оливку. — Этот дьявол мой. — Да? Я это уже слышал много раз. Но скажи мне, как можно убить человека без страха? — произнес Чон, делая глоток белого вина. — Прежде всего, напугать. Ванджу одобрительно улыбается. — Да, так и сделай, но перед этим... — мужчина достаёт из вазы свежую красную розу, подносит к носу, насладившись ароматом, и бросает её Меченному, который ловко ловит её. — Передай «Привет» Хан Джисону. Ким Бак ухмыляется. — Что-то ещё? — Да, — Ким встаёт с рабочей поверхности стола. — Я хочу для себя ахуенный костюм.

***

Судебное разбирательство проходит в полном разгаре. — И что же было дальше, мистер Джексон? — Чанбин выступает перед коллегами присяжных заседателей. — О... Сейчас попытаюсь вспомнить... Я обдолбанным был, что нихрена не помню. — Простите, Ваша Честь, я здесь сегодня один работаю. — Чанбин подходит к своему рабочему столу, тщательно изучая представленные документы. — Одну минуту... — начал было парень, но тут же остановился, осознав, что все страницы написаны шрифтом Брайля. — Прошу прощения, это шрифт Брайля... — смущённо улыбнулся Чанбин, нервно продолжая поиски необходимых документов. — Здесь сказано... Так, мистер Джексон, здесь сказано... — быстро перелистывая страницы, он наконец нашёл нужный раздел. — Вы были в Чамли... В таверне Чамли до 22:15, а затем отправились на встречу с другом. Джексон нахмурившись, вспоминает прошедшие события и резко отвечает: — С Терпом. Да, я встречался с Терпом, потому что он мне должен был бабки. — Именно! И потом вы потеряли сознание из-за опьянения, верно? — Скорее всего, после курения травы. Судья сурово смотрит на Джексона, выражая неодобрение такому поведению. — Спасибо за подробности. Итак, офицер Макензи дал показания, что вас нашли с пистолетом в руке. — продолжил Чанбин. — Это неправда. — Вот именно, у вас же нет своего пистолета, верно? — Нет, сэр. — У вас когда-нибудь был пистолет? — Нет, сэр. Чанбин бросает взгляд на прокурора, затем снова смотрит на Джексона. — Вы не собираетесь приобрести пистолет? — Нет, сэр. — Благодарю вас. — он собирался вернуться на своё место, но прокурор вмешивается, произнося фразу, заставляющую Чанбина приостановиться и повернуться. — Из пистолета никого особо не убьешь. — Спасибо, — кивнул адвокат. — Но из ружья это уже что-то, особенно если картечью, — добавил Джексон. Чанбин едва сдерживая раздражение, закрывает глаза и вновь открывает их. — Достаточно, спасибо. — Когда стреляешь из ружья, они рассыпаются. Так что легко попасть во всё, что угодно. — Джексон активно иллюстрирует свои слова жестами. Чанбин смотрит на парня с выражением крайней серьёзности. — Спасибо, мистер Джексон. Больше нет вопросов, Ваша Честь. — Суд объявляет перерыв. — Судья стучит молотком. Адвокат резко бросает бумаги на стол. — Господин Со. — позвал его судья. Чанбин подходит к судье. — Надеюсь, ради вашего же блага, что ваш напарник скоро вернётся. — Я тоже на это надеюсь... — он сжимает губы в тонкую линию, затем возвращается к своему рабочему месту.

***

Проходит церемония похорон Хан Джуна. Святой отец читает молитвы, отдавая почести почившему. Народ в черных одеждах почтительно стоит, соблюдая ритуалы прощания. Сын покойного, Хан Джисон, поднимается со скамьи и направляется к священнослужителю, обмениваясь рукопожатием и выслушивая слова утешения. Джисон кивает, грустно глядя на святого отца. Закончив церемонию, Джисон собирает свои вещи и направляется к ожидающей его машине. Замечая Минхо, он целенаправленно подходит к нему. — Я понимаю, что ты чувствуешь. — Не думаю. — после короткого молчания Джисон серьёзно смотрит на Минхо. — Я буду мстить. — Месть не спасёт тебя от боли. Поверь мне. Я знаю. — У меня больше никого не осталось. — Это не так. Останься... Останься со мной. — чуть тише добавляет Минхо: — Пожалуйста... Начало проливного дождя омрачает атмосферу церемонии. Минхо снимает свои очки, глядя на Джисона через специальное восприятие, позволяющее видеть форму и структуру окружающего мира. Джисону предлагают зонт, скрывающий его лицо от взгляда Минхо. Ли грустно моргает, осознавая, что невозможно прочитать эмоции Джисона. Парень обойдя Минхо стороной, направляется к ожидающей его машине. Минхо опустив голову, снова надевает очки и, развернувшись, зовёт Джисона, останавливая его на мгновение. — Джисон! Джисон, подожди. — он подходит ближе, обращаясь к юноше: — Пожалуйста... Джисон бросив грустный взгляд на Минхо, снова поворачивается и садится в автомобиль. Последний взгляд через окно направлен на Минхо, затем парень обращается к водителю: — Езжай. Машина плавно трогается, оставляя Минхо одинокого под проливным дождём. Чон Ванджу стоя под дождём, удовлетворённо улыбается, после чего садится в собственный автомобиль. Минхо уверенно направляется к заказанному такси, но внезапно слышит знакомый голос. — Минхо. — Зачем вы преследуете меня? — парень поворачивается, выясняя источник обращения. — Это я, Бен Урик. — Я знаю, кто вы. — он без колебаний садится в автомобиль, закрывая дверь. Урик стремительно подбегает к противоположной стороне и пытается открыть дверь, но безуспешно. Затем он начинает барабанить по окну. — Что вам нужно? — повысив голос, Минхо пытается привлечь внимание журналиста. — Ваш клиент невиновен. Минхо нахмурившись, открывает дверь автомобиля, позволяя Урику занять место рядом. — Ну? — Ли повернулся к собеседнику. — У меня был свой источник информации о Короле Мафии, её зовут Кейт Стоун. — У Кейт Стоун был доступ к Королю Мафии? — Нет, к одному из его парней. Во время секса. Она продавала мне информацию. Понемногу. Имени ни разу не сказала. — Вы готовы дать показания? — с надеждой спросил Минхо. — Меня, скорее всего, заботит первая поправка к Конституции. К тому же, дело открытое, как я понимаю. — Вы можете мне сказать что-то, что помогло бы? — спросил Минхо с лёгким раздражением в голосе. — Да, мой двоюродный брат в Хобокене продает «Мерседесы». Он продал новый 500 SL Роберту Макензи. — Офицер Макензи... Что-то не так. Он говорил правду. — он снова хмурится, сомневаясь в полученной информации. — Минхо, — Урик мягко улыбается, — это зарплата копа за 3 года. Он не мог говорить правду. Ночная атмосфера стриптиз-клуба мерцает яркими огнями, создающими иллюзию тепла и радости. Роберт Макензи слегка шатаясь, покидает заведение в сопровождении привлекательной девушки. — Наше будущее. Наши дети. — произносит он, явно находясь в состоянии алкогольного опьянения. Развернувшись, Макензи отправляется к своему автомобилю, доставая ключ и намереваясь открыть дверь. Внезапно из темноты появляется Минхо, стремительно выхватывающий ключи из рук офицера. — Эй, — говорит Минхо, подталкивая Макензи к машине. — Новая машина классно пахнет, верно, Макензи? — Ли Минхо, какого... — не успев завершить предложение, Минхо решительно сажает Макензи в салон, защёлкивая наручники на запястьях мужчины, после чего сам занимает место водителя. Юноша включает двигатель автомобиля, изучая панель управления. — Всегда ездил на коробке-автомате. Как тут всё работает? — Прекрати немедленно! — он активно пытается избавиться от наручников, безрезультатно дергая запястья. — Успокойся, Макензи, мы всего лишь покатаемся. Классная тачка, где ты её взял? — Сейчас у многих копов «Мерседесы». — Конечно, разумеется. Минхо экспериментируя с рычагом переключения передач, резко включает заднюю скорость, провоцируя автомобиль на неожиданный рывок назад. Багажник автомобиля врезается в кузов другого транспорта. — Господи, да ты псих! — мужчина отчаянно борется с наручниками, громко протестуя. — Да, я псих. Кто убил Кейт Стоун? — Данте Джексон! Минхо раздражённо кусает нижнюю губу, вновь резко сбрасывая педаль сцепления, провоцируя автомобиль на скоростной рывок вперёд. Транспортное средство неизбежно врезается в соседнюю машину. — Останови, чёрт возьми, эту машину! — Сейчас будет сложный номер: параллельная парковка. Как её делают? Вот так? Ли повторно включает заднюю передачу, стремительно выезжая назад и снова сталкиваясь с автомобилем. — Что тебе нужно?! Минхо резко разворачивается к Макензи, решительно приближаясь к рубахе офицера и разрывая ткань, обнажая грудь мужчины. На его груди выделяется шрам возле сердца. — Я хочу знать, почему твой чёртов пульс не изменился. — Минхо осторожно располагает ладонь на области шрама, но не ощущает естественного биения сердца. Он насмешливо улыбается, откидываясь на спинку автомобильного кресла. — Когда тебе установили кардиостимулятор? — Три года назад. И что с того?! — Макензи возмущённо реагирует на вмешательство Минхо. — Ты солгал в суде. Это лжесвидетельство. — Думаешь, я такой один? Уберёшь меня — на моё место придет сотня таких же. Это тебе не по зубам, Ли Минхо. — злобно шипит сквозь зубы мужчина. Минхо откинув голову назад, тихо произносит: — Король Мафии. — Он управляет всем чёртовым городом. Перейдёшь ему дорогу — сдохнешь, как Хан Джун. Выпотрошенный каким-нибудь маньяком по типу Меченного. Но он на этом не остановится. — продолжил мужчина. — Что это значит? — Королю Мафии мало убить тебя. Он убивает всю твою семью. Минхо раздражённо сжав челюсти, резко переключает передачу и вдавливает акселератор, заставляя автомобиль резко рвануться вперёд. Машины сталкиваются с чудовищной силой. Он стремительно покидает поврежденный автомобиль, оставляя Макензи в плену наручников и покорёженного железа.

***

Карен поднимается по лестнице, приближаясь к кабинету адвокатов. Чанбин поднимает на неё усталые глаза. — Я принесла кофе. — она подходит к парню, наливая горячий напиток в его кружку. — Ты нашла Минхо? — Нет. Он свяжется, не переживай. — Иди домой, Карен. — Я в порядке, а ты как? — Я? Отлично. — Чанбин устало прикрывает глаза ладонью. — Прогресс до смешного мал... Если учесть, сколько времени я на это убил. — Твоя мама приезжает? — Мама? Нет. — А что это за записка? — интересуется девушка, обращая внимание на бумажку на рабочем столе. — Вот эта? — он взял листок бумаги и положил его обратно. — Это великий вклад Минхо в дело Стоун, который в итоге неожиданно оказался совершенно бесполезным. Карен улыбается, качая головой. — Когда произошло убийство? — Девятое августа. А что? — Чанбин хмурится, поворачиваясь к Карен. — Может, ты смотришь не с той стороны. Девятое августа. — перевернув записку вверх ногами, Карен показывает число «8-9 WOW!». Она улыбается и уходит. Чанбин задумчиво смотрит ей вслед. Погружённый в размышления, он шепчет про себя: — Девятое августа, WOW... — и мысленно повторяет фразу, пытаясь найти связь. — WOW, WOW, WOW, WOW... Парень берёт со стола визитные карточки, тщательно просматривая каждую из них. Его внимание привлекает визитка Чон Ванджу, где латинские инициалы гласят: «Wesley Owen Welch». — Нихуя себе, — произнёс Чанбин, удивленно присвистнув.

***

Работник морга, сосредоточенно изучая экран монитора, открывает веб-сайт с названием «Современный Морг». К нему подходит Бен Урик, протягивая денежные купюры. — О, денежки. — Не подведи меня, Керби. Керби развернувшись на стуле, жуёт жвачку, затем громко хлопает пузырём и утвердительно кивает. — Ты же знаешь меня, Урик. Я никогда не разочаровываю. Пойдём. Мужчина поднимается со своего рабочего места и уверенно направляется по коридору, сопровождаемый Уриком. Вместе они входят в помещение морга. — Итак, ты готов увидеть что-то весьма необычное? — Покажи уже. — Урик активно кивает головой, демонстрируя нетерпение. — Сейчас посмотрим. Керби осторожно приподнимает белое полотнище, скрывавшее оружие Сорвиголовы. — Та-дам! Урик глубоко вздохнув, отрицательно качает головой, протягивая руку в сторону Керби. — Ты с ума сошёл? Это же настоящая сенсация. — Верни мне деньги обратно. — Почему? — Я видел это. Давай. — Урик раскрывает и закрывает ладонь, ожидая возвращения денежных средств. — Ладно. Хорошо. А это ты видел? — надев перчатки, он берёт окровавленное оружие, закрывая верхнюю часть и выворачивая нижнюю секцию, из которой появляется небольшая палочка. Урик хмурится, осторожно касаясь необычной палочки. — Ты же просил искать необычное. Так? А это ведь странная штуковина, Урик. — Весьма доволен... Телефон журналиста неожиданно звонит, заставляя Керби резко вздрогнуть от неожиданности. Он удаляется на небольшое расстояние, отвечая на вызов. — Слушаю. — Алло, это Со Чанбин. — Совсем некстати. — Это связано с делом Кейт Стоун.

***

Тени плясали на стенах, словно призраки, привлечённые свистом рассекаемого воздуха. Кончики сай скользили по бетону с тихим шипением, оставляя за собой следы-шрамы. Джисон встал, мышцы спины играли под мокрой от пота майкой. Он швырнул клинки вверх, и они, перевернувшись в темноте, точно пали в ладони, уже привыкшие к их весу. Он не тренировался. Он вел безмолвный диалог с невидимым противником, каждое движение — вопрос, каждый разрез — ответ. Мышцы спины под тонкой майкой играли при броске, когда он, оттолкнувшись, совершил кувырок назад, будто уклоняясь от реальной атаки. На полу уже лежали несколько распоротых тел-мешков, песок образовывал причудливые дюны в лунных бликах. Новый мешок сорвался с крюка прямо над его головой. Джисон даже не взглянул вверх — тело среагировало само. Короткий взмах, и брезент расступился, осыпая его волосы и плечи прохладным зернистым дождем. Он встряхнулся, на губе блуждала чуть заметная, дикая ухмылка азарта. В такт внутреннему ритму он пошел вперед, нанося удары ногами, смешивая прикладные приемы с почти танцевальной пластикой. Песок шептал, умирая у его ног. Он закончил серию у стены, где висели последние мешки. На секунду замер, грудь плавно вздымалась. Потом одним точным, почти небрежным движением подкинул левый сай в воздух. Клинок перевернулся раз, другой, поймав лучик света, и в следующее мгновение с сочным звуком вонзился по самую рукоять в набитое брюхо мешка. Оружие затрепетало от удара. Джисон стоял, прислушиваясь к тишине, теперь пахнущей песком и металлом, его темные глаза блестели в полумраке, готовые к чему-то большему, чем этот призрачный бой. Джисон тяжело дышит, оглядывая груду разрезанных мешков с песком, лежащих на полу. Внезапно на горизонте появляется новый мешок, окрашенный краской в портретное изображение. Сжав зубы, Джисон ловко подбрасывает сай в воздух и метко поражает цель, точно попадая в центр нарисованного лица. Опустив взгляд, он тяжело выдыхает, внимательно изучая своё отражение в зеркальной поверхности, отражающей потное и напряжённое лицо.

***

Ночная улица погружена в тишину. Ким Бак тихо спускается с крыши, осторожно пропадая из поля зрения. Минхо облачённый в костюм Сорвиголовы, идёт по мостовой, внезапно останавливаясь, прислушиваясь к звукам и улавливая специфичные ароматы. Меченный медленно поднимается на вершину соседнего здания, стараясь оставаться незамеченным. Сорвиголова стремительно бежит по улице, прыгает на стену и начинает ловко карабкаться вверх, отталкиваясь от стены и поднимаясь на крышу. Использовав специальный крюк, он достигает вершины строения и осторожно продвигается вперёд, ориентируясь на тонкий аромат и характерные звуки. Подойдя к краю крыши, он цепляется специальным приспособлением и спускается на нижний уровень соседнего здания, перемещаясь по трубе. Ким благополучно поднимается по пожарной лестнице на крышу, готовый встретить любую угрозу. Сорвиголова осторожно продвигается по поверхности крыши, обходя бельевые веревки, развешанные сушиться. Внезапно птица, испуганная его появлением, стремительно взлетает, отвлекая его внимание. Именно в этот момент Джисон, незаметно подошедший сзади, наносит резкий удар по лицу Сорвиголовы, сбивая его на крышу. Джисон ловко подбрасывает свои сай, уверенно ловя их в воздухе, и выходит на освещённое пространство крыши. — Ты меня помнишь? — тяжело дыша, с лёгкой улыбкой произносит он. Сорвиголова поднимается с крыши, готовясь к обороне. Джисон решительно наступает, нанося удары сай, заставляя его обороняться. — Стой! Это был не я. — Ли минимально отступает, стараясь удерживать дистанцию. — Его убил наемный убийца по кличке Меченый. Джисон не обращая внимания на аргументы Сорвиголовы, меняет положение сай в руках, готовясь к следующей атаке. — Я не убивал твоего отца! — Ты лжёшь, — злобно произносит юноша сквозь стиснутые зубы, нанося удар ногой, от которого Сорвиголове удаётся защититься. Сорвиголова использовав тактическое преимущество, прыгает на невысокое строение на крыше, имитирующее чердак. Джисон не колеблясь, следует за ним, демонстрируя превосходную ловкость и выносливость. Мститель делает эффектное сальто назад, возвращаясь на основную крышу. Джисон, сохраняя концентрацию, стремительно прыгает вслед за ним, отталкиваясь от трубы и нанося мощный удар ногой в лицо противника. Борьба продолжается, Сорвиголова отступает, переправляясь на соседнюю крышу. Джисон глубоко вздохнув, следует за ним, перемещаясь на более низкую крышу. Конфликт усиливается: Джисон наносит точные удары сай, толкает мстителя в кирпичную стену и бросает оружие рядом с головой героя. Сорвиголова пытается защищаться, перехватывая руку Джисона и выбивая второе оружие из его руки. — Я не буду драться с тобой. — Тогда это будет быстро. — с ненавистью в голосе произносит Джисон, нанося удар ногой в лицо Сорвиголовы. Пользуясь эффектом неожиданности, Джисон продолжает атаку, вновь бьет Ли ногой в живот, прижимая его к кирпичной стене рядом с окном. Быстро добравшись до своего сай, Джисон пробегает по стене вверх, извлекает оружие и, выполнив кувырок назад, пронзает плечо Сорвиголовы, попутно разбивая стекло за его спиной. Мститель испытывая сильную боль, медленно сползает вниз по стене, оставляя за собой кровавый след на стекле. Джисон тяжело дышит, внимательно наблюдая за процессом. Он подходит ближе, схватив Сорвиголову за воротник и прижимая остриё сай к его горлу. — Хочу посмотреть в глаза убийце моего отца, когда он будет умирать. — злым шёпотом произносит Джисон, протягивая руку к маске Сорвиголовы. — Подожди... — тихо просит Сорвиголова. Джисон стремительно снимает маску, раскрывая личность Сорвиголовы. Он резко отшатывается, выпуская оружие и маску, поражённый увиденным. — Я хотел... — шепчет Минхо, откинув голову назад, тяжело дыша. — О Боже... — не веря своим глазам, Джисон шокированно смотрит на Минхо. — Я лишь хотел защитить тебя... — с трудом произносит Минхо, борясь с болью и стараясь не терять сознание. — Джисон... Парень бережно берёт лицо Минхо в свои ладони, подавляя слёзы, осторожно гладя пальцами по коже. — Прости... — всхлипывает, опустив голову, пытаясь сдержать слёзы. — Джисон... Зловещий посвист нарушает тишину. Джисон мгновенно поднимает взгляд на Минхо, затем испуганно оглядывается назад. Меченный тихо усмехается, наблюдая за разворачивающимися событиями. — Это он. Это Меченный. Беги отсюда. — серьёзно произносит Минхо, сохраняя осознанность. — Джисон...! Юноша снова бережно поддерживает лицо Минхо в своих ладонях. — Он заплатит за всё. — Нет, ты не понимаешь... — тихо шепчет Минхо. — Я не хочу тебя потерять. Джисон подавляя слёзы, смотрит на Минхо. — Я тебя найду. Смех Меченного рассыпался по грязным черепицам, как битое стекло. — Ну же, давай, парень! — провоцирует он Джисона. Джисон натянул маску на ослабевшее лицо Минхо, пальцы дрожали, но не от страха — от дикого, нарастающего гула в висках. Сай в его руках вздохнули, холодные клинки жадно ловя отсветы неона. Он встал, спина напряжена, как тетива. Тень упала сверху — Меченный уже был здесь, на соседней крыше, его силуэт искажался поднимающимся от асфальта паром. Джисон зажмурился, в груди разрывался чужой ритм сердца. Воздух со свистом вошел в легкие. Он поднял сай, заставил сталь завертеться в немом смерче, и, открыв глаза, встретил насмешливый взгляд сквозь прорези маски. — Эй, сирот. Давай поиграем. Джисон рванул с места, черепица крошилась под подошвами. Прыжок через провал — и он на одной территории с хищником. Ветер принес запах его кожи — металла, пота и чего-то горького, химического. — Отлично, ко мне, собачка, — ухмыльнулся Ким Бак, широко и неприкрыто. Джисон стиснув зубы, метает сай в противника. Меченный ловко перехватывает оружие, удерживая его между пальцами, не повреждая кожу. Усмехнувшись, он разворачивается к Джисону и с идеальной точностью возвращает сай обратно. Юноша, полагая, что сумеет поймать оружие, ошибается: сай пронзает его ладонь насквозь. Молодой человек резко вскрикивает. Металл пробил плоть с глухим хлюпающим звуком, и Джисон замер, глядя на свой сай, торчащий из собственной ладони. Боль накатила волной — острой, огненной, заставившей мир поплыть перед глазами. Смех Меченного, низкий и насмешливый, резал слух хуже стали. Он стиснув зубы, обхватил рукоять свободной рукой. Мышцы на его шее напряглись, когда он с рычанием выдернул клинок из пронзённой ладони. Крови было больше, чем он ожидал — тёплая и липкая, она залила пальцы, но адреналин уже глушил боль, превращая её в далёкий навязчивый звон. Меченный удовлетворённо усмехаясь, бежит по крыше, быстро сокращая расстояние между собой и Джисоном. Ветер свистел на крыше. И тут тень — быстрая и чёрная — метнулась сбоку. Ким Бак приземлился на краю кровли, кошачьей грацией отпрыгнув подальше от Джисона. Его появление было мгновенным отвлечением, и Джисон этим воспользовался — бросился вперёд, забыв о ране. Сай в его здоровой руке взметнулся, описывая серебристую дугу. Меченный от неё ушёл, как дым, лишь холодное лезвие оставило тонкий порез на его скуле. Капля крови скатилась по бледной коже. И в его глазах, до этого полных насмешки, вспыхнул холодный, бездонный гнев. Больше не было места увёрткам. Кулак Меченного врезался Джисону в челюсть, звёзды вспыхнули в поле зрения. Второй удар пришёлся по предплечью, держащему сай, — тупой, сокрушающий удар, от которого кости затрещали под кожей. Боль пронзила руку, заставив пальцы ослабнуть. Прежде чем Джисон успел перестроиться, Меченный собрался и прыгнул, обе ноги со всей силой врезались ему в солнечное сплетение. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. Мир завертелся, и следующее, что он почувствовал, — это жёсткий удар спиной о массивную вентиляционную трубу, от которого всё внутри содрогнулось. Джисон мгновенно приходит в себя, отстранившись от трубы. Противники начинают кружить по периметру крыши, оценивая возможности друг друга. Джисон инициирует атаку, но промахивается, давая Меченному шанс нанести серию мощных ударов кулаками. Меченный ловко перехватывает инициативу, избивая Джисона сильными ударами по лицу и рукам. Юноша снова замахивается сай, но опытный противник ловко перехватывает его руку, нанося новые удары в лицо и по конечностям, выбивая сай из его рук. Ким толкает Джисона назад, заставляя его упасть на край крыши, стукнувшись о металлическую перегородку. Медленно приближаясь, Меченный хватает Джисона за волосы, многократно ударяя его головой о железную поверхность перегородки. Железная перегородка задрожала от первого глухого удара — затылок Джисона встретился со ржавым металлом. Вспышка белой боли. Снова удар. Мир превратился в какофонию гула и ярких искр за веками. Затем, схватив парня за воротник, бросает его обратно на поверхность крыши. Сорвиголова превозмогая боль, пытается подняться с места, где лежит. Меченный медленно приближается к лежащему парню. — Ты силён, малыш. Признаю это. Джисон тяжело дыша, поворачивает голову к приближающемуся противнику. — Но я... — он едленно вытягивает руку вперёд, слегка потряхивая кистью, и в его ладони появляется игровая карта. — Я - волшебник. Юноша осторожно садится, слегка отползая назад, стараясь увеличить дистанцию. Металлический привкус наполнил его рот еще до того, как карта вонзилась в шею — тонкое лезвие прочертило горящую линию. Джисон захрипел, пальцы впились в рану, пытаясь зажать жизнь, что утекала сквозь пальцы. Меченный наблюдал, как страх пульсирует в жилах парня, — живой, трепещущий сосуд. Меченный взяв сай юноши, медленно приближается к нему, вытягивая руку к его шее. Джисон отбивался, слабеющие толчки только растравляли рану. Пальцы сжали шею — не чтобы задушить, а чтобы приподнять, заставить встать на дрожащие ноги. Сорвиголова почти поднявшись с крыши, слышит тяжёлые вдохи Джисона. — А теперь ещё один фокус.— он демонстрирует его же сай Джисону. — Нет... — отчаянно кричит Сорвиголова Удар был стремительным и точным — сталь вошла ниже ребер, разрезая плоть как масло. Вскрик Джисона превратился в булькающий стон. Слезы смешались с потом на щеках. — Нет! — вырвалось из груди Сорвиголовы, громким, пронзительным криком, который эхом разнесся по всей ночной крыше. Этот крик был не просто звуком, это было воплощение всех его эмоций: горя, потери, ненависти и отчаянной попытки вернуть то, что уже нельзя исправить. Меченный улыбнулся, наклонился к Джисону и зубами зажал отчаянно дрожащую нижнюю губу — жест одновременно ласковый и чудовищный. Потом рывком выдернул клинок. Тело, лишенное опоры, рухнуло вниз, на нижележащий уступ крыши, с глухим стуком. Меченный отбрасывает сай в сторону, и в этот момент раздаются звуки вертолётов, освещающих площадь лучами прожекторов. Голоса полицейских разносятся по округе, отдаваясь эхом в ночной тишине. — Повторяем. Встаньте на колени, положите руки за голову. Меченный успевает скрыться с места преступления, исчезая в тенях улиц. Отряд полиции начинает штурмовать пожарную лестницу, поднимаясь на крышу. Джисон превозмогая боль, ползёт к Минхо, располагающемуся на крыше, и осторожно ложится рядом с ним. Сорвиголова бережно гладит его волосы, пытаясь облегчить страдания. — Помоги мне... — тихо шепчет Джисон, тяжело дыша. — Останься... Останься со мной. — слёзы наворачиваются на глаза Минхо, он всхлипывает. Джисон закрывает глаза, дыхание становится поверхностным. Акустическое зрение Минхо отображает постепенное снижение сердцебиения Джисона. Последний удар сердца. Джисон умер. Под маской Минхо глаза наполняются слезами, которые обильно текут по его лицу. Луч прожектора полицейского вертолёта освещает тело погибшего. Сотрудники полиции быстро появляются на крыше, где совершено убийство. Детектив Ник осторожно приближается к месту трагедии, останавливаясь рядом с единственным безжизненным телом Джисона.

Наше время.

Сорвиголова сидит на крыше церкви рядом с огромным крестом. Он осторожно спускается с потолка, испытывая боль при каждом движении. Его оружие падает рядом с глухим звоном. Двери церкви распахиваются, и внутрь спешит священник, осторожно подходя к Сорвиголове и снимает с него маску. — Минхо... Минхо. Что же теперь делать? — священник озирается, затем снова смотрит на Минхо, осторожно приподнимая его голову. — Пришло время исповеди, отец. — тяжело дышит Минхо. Священник снимает свой пасторский шарф и прижимает его к ране на плече Минхо. — Милосердие Господа бесконечно. Тебе лишь нужно попросить. — Всё, что у меня было, отняли. И я должен просить о милости? О милости просят у меня. — с раздражением сквозь боль произносит парень. — Даже так? Внезапно рядом со священником в стену влетает сюрикен. Мужчина вздрагивает, поднимая взгляд и замечая Меченного, находящегося у входа в храм. — Первый — это предупреждение... падре. — кдва заметно улыбается мужчина. — Есть здесь запасной выход? — шёпотом спрашивает Минхо у священника. — Да. — Бегите. Вызовите полицию. — А как же ты? Минхо быстро надевает маску обратно. — Я справлюсь. — Но ты не сможешь сражаться в таком состоянии. — Надо верить, святой отец. Разве не так? — стиснув зубы от боли, Сорвиголова поднимается с пола и медленно удаляется от священника, который встаёт и устремляется к запасному выходу. Ким внимательно смотрит на Сорвиголову, указывая на него пальцем. — Ты. Давай сыграем. — он быстро хватает золотистую чашу, стоящую рядом, и бросает её в Сорвиголову. Пальцевой выпад Меченного был краток, как приговор, а золотая чаша промчалась сквозь пыльный воздух, словно пуля, нацеленная в самую уязвимость. Металл с глухим бульком врезался в глотку Сорвиголовы, заставляя его тело согнуться в немом взрыве кашля. Горло горело огнём, а в ушах звенело. Но адреналин – лучший лекарь. Рука, ещё дрожащая от спазмов, нащупала холодную рукоять боевой трости на каменном полу. Не вставая во весь рост, лишь развернув корпус на колене, он метнул её с силой, выжитой из последнего резерва. Меченный, кружившийся в безумной пляске победы, обернулся на свист в воздухе, и его улыбка ещё не успела смениться удивлением, когда стальной набалдашник со всей чудовищной силой пришелся ему по челюсти. Хруст отдался сатанинским эхом под сводами. Их погоня по гигантским органным трубам была немым балетом ярости. Меченный, как паук, взбирался выше, его длинный плащ цеплялся за выступы. Сорвиголова едва удержавшись на подавшейся трубе, чувствовал, как мышцы предплечья кричат от напряжения. Но его стальной крюк выстрелил в очередной рывке – не в трубу, а в плоть. Он впился в шею Меченного, кожа и ткань порвались с противным звуком, и вот уже их тела сцепились в смертельных объятиях, вися над пропастью. Пальцы впивались в глотки, лица искажал оскал борьбы не на жизнь, а на смерть. Пахло кровью, пылью и чужим потом. И тогда из темных отверстий труб, потревоженные их схваткой, хлынул поток летучих мышей. Их визг, пронзительный и хаотичный, ударил по сверхчувствительному слуху Сорвиголовы, как тысяча вонзающихся игл. Он замотал головой, теряя хватку. Падая вниз, в кромешную тьму, он ощутил, как шелковый подклад плаща Меченного проскользнул сквозь его ослабевающие пальцы. Где-то сверху мелькнула усмешка, и силуэт врага прыгнул на соседнюю трубу. Но инстинкт сильнее боли – рука дернула трость, крюк, звеня, зацепился за выступ золочёной херувимской статуи, и свободное падение превратилось в резкий маятниковый рывок вверх. Он рванулся к движущейся тени, готовый снова вцепиться, чувствуя, как порез на его боку сочится, а сердце колотится, словно пытаясь пробить грудную клетку наружу. Его голая рука уперлась в каменную грань, и он оказался прямо перед бегущим Меченным. Теперь между ними был лишь узкий скат трубы. Металлический лес труб гудел под их ногами, пока Меченный, словно теневая кошка, взмывал вверх по вертикальному лабиринту. Воздух свистел в ушах Сорвиголовы, его мускулы горели в погоне. И вдруг — резкая остановка. Меченный замер на мгновение, будто сжатая пружина, а затем — выстрел. Его нога, вытянутая в смертоносном ударе, рванулась вперёд, прямо в грудь преследователя. Сорвиголова поймал взмах ноги на лету, его пальцы вцепились в голеностоп с силой гидравлического пресса. Инерция была его союзником. Он развернулся на пятке, используя захваченную конечность как рычаг, и швырнул Меченного через своё плечо. Тот врезался спиной в сплетение латунных труб. Звон. Грохот, подобный падению колокольни. Медный рёв ударил по барабанным перепонкам Сорвиголовы волной чистой, физической боли. Он ахнул, инстинктивно вжав ладони в уши, мир на миг погрузился в оглушительный, пульсирующий вакуум. Сквозь туман боли он увидел ухмылку Меченного. Тот, поднявшись среди искорёженных труб, выдернул из груды длинную, изогнутую трубопроводную колену. В его руке она превратилась в булаву. Сорвиголова кувыркнулся вперёд, едва увернувшись от первого сокрушительного удара. Труба со свистом прожужжала в воздухе и обрушилась на соседнюю трубу. Гулкая волна ударила по черепу. Но на этот раз Сорвиголова не отступил. Наоборот, он рванулся внутрь дистанции, в момент заноса, и с хрустом пригвоздил запястье Меченного с его импровизированным оружием к самой трубе. Латунь дрогнула, издав жалобный стон. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Дыхание Меченного, горячее и учащённое, пахло медью и кровью. К церкви подъезжают полицейские автомобили, загруженные сотрудниками правоохранительного органа. — Кейн, дай мне карты и планировку города. Оцепите церковь, — приказал детектив. — Принято, сэр. — И где, чёрт возьми, мой спецназ? — Двери церкви заблокированы изнутри, сэр. — Ломайте их. — Но это же церковь, сэр. — И что? — Слушаюсь, сэр. Принесите сюда таран немедленно. — обращается командир к остальным сотрудникам. Ким Бак вскарабкавшись на пристройку церкви, стремительно бежит по деревянным конструкциям, ведущим к колокольне. Сорвиголова следует за ним, несмотря на полученные ранения. Меченный развернувшись, начинает метать сюрикены в преследующего его героя. Мститель ловко отражает все атаки, используя своё оружие для перехвата острых предметов. Проверив запасы сюрикенов, Ким осознаёт, что боеприпасы закончились. Сорвиголова воспользовавшись моментом, резко бросает своё оружие в лицо противника, заставляя его отступить. Удар приводит к тому, что Ким Бак теряет равновесие и падает назад. Потерев рукой свой знаменитый шрам, он быстро поднимается, хватаясь за оконную раму и разбивая стекло. Обломки стекла используются им как импровизированное оружие. Сорвиголова почувствовав угрозу, начинает совершать многократные кувырки назад, избегая потенциально опасных осколков. Меченный промахивается, раздражённо сжимая зубы. Сгоряча он подбегает к ближайшему колоколу, хватается за верёвку и начинает интенсивно звонить, генерируя громкий звук, от которого Сорвиголова рефлекторно прикрывает уши, испытывая дискомфорт. Спецназовцы приезжают к месту происшествия, присоединяясь к оперативной группе. — Эй, Кайл. Держи их на прицеле, — скомандовал детектив. — Которого именно? — Обоих! Сотрудники спецназа начинают операцию по принудительному открытию дверей церкви, используя тяжелый таран. Ким Бак медленно движется по храму, держа в руках свечи, создающие мистическую атмосферу. — Человек без страха. Кажется, я определил твоё слабое место. — он удовлетворённо улыбается. Сорвиголова подверженный звуковым воздействиям, дезориентирован и сбит с толку. — Тебе больно. — он громко выдыхает, пристально смотря на Сорвиголову. — Это хорошо. — Меченный берёт трубу и начинает ритмично стучать ею о соседние инструменты. Мститель снова хватается за голову, стараясь пережить шумовую атаку. Воспользовавшись ситуацией, Ким Бак мощным ударом трубы поражает лицо Сорвиголовы, заставляя его упасть на пол. — Ванджу был прав насчёт тебя. Сказал, что ты крепкий орешек. — он медленно приближается к поверженному противнику. — Ванджу? Ванджу — Король Мафии? — Да. — продолжает двигаться к Мстителю. — Эти цветочки. Алые розы. Это не мой стиль. Память Минхо рисует образ отца, Ли Сонгю, и момент его смерти, когда рядом была алая роза. Он тяжело дышит, ощущая давление воспоминаний. — Он нанял меня, чтобы убить Хан Джуна и твоего красавчика тоже. — Меченный закрывает глаза, вспоминая событие, затем улыбается, открывая их. — Теперь твоя очередь. За тебя я денег с него брать не буду. — он хватает острый конец трубы, поднимая его над головой Сорвиголовы. — Дьявол мой. Ким Бак вооружённый трубой, замахивается на Сорвиголову, намереваясь нанести сокрушительный удар. Мститель мгновенно реагирует, крепко хватая трубу, удерживая её на расстоянии от себя. Внезапно звучит тихий звук винтовки, привлекая внимание Сорвиголовы. Быстро поворачивая голову, он понимает, что спецназовец целиться сюда, выпуская пулю. Пуля с абсолютной точностью попадает в руки Ким Бака, заставляя его сбросить трубу и закричать от боли. — Мои руки... мои руки! — он широко раскрывает ладони, демонстрируя раны, нанесённые пулей, которая прошла насквозь обеих конечностей. Сорвиголова медленно поднимается на ноги. — Ты отнял мои руки... пощади... Стиснув зубы, мститель с силой схватил Меченного за воротник и с молниеносной скоростью швырнул его в окно, за которым прятались полицейские. Урик, водитель автомобиля, стал свидетелем этого драматического момента, когда тело Ким Бака разбило ветровое стекло его машины. — В яблочко. — тяжело дыша, произносит Сорвиголова. Бен Урик выйдя из повреждённого автомобиля, замечает группу полицейских, стремительно приближающихся к месту происшествия. — Стойте на месте! — Воу... — журналист испуганно оглядывается, отходя от транспортного средства и наблюдая за ситуацией с Кимом. — Детектив, смотрите! — полицейский указывает на Сорвиголову, который стремительно прыгает на крышу соседнего здания. Священник, стоящий рядом с полицейскими, внимательно смотрит на удаляющегося мстителя. — Удачи, сын мой.

***

Чон величественно стоит у панорамного окна своего кабинета, наслаждаясь видом города и выдыхая клубы табачного дыма. — У нас проблема, — сообщил Уэсли, входя в кабинет. — Меченный мёртв. — Да, — согласился Уэсли, кивнув. — Теперь он придёт сюда. — Почему вы так считаете? — Я поступил бы точно так же. — сделав глубокую затяжку, Ванджу выпускает дым. — Тогда мы будем готовы. — Распусти охрану по домам. — Но, сэр... — Я вырос в Бронксе, Уэсли. И мне не нужна охрана. — Да, сэр... — произнес мужчина, смиренно склонив голову, и покинул кабинет.

***

— Мне нужно поговорить с тобой. — Дай мне передышку, Урик. — Двери открыты, детектив. — Отлично. Вовремя. Держите людей на расстоянии! — высоким тоном отдаёт распоряжение коллегам. — Ты захочешь это услышать. Мне пришло анонимное сообщение об убийстве Стоун. — Доложи по телефону. У меня и без этого хватает проблем. — произнес он, собираясь уйти, но, услышав произнесенное имя, остановился. — Это был Чон Ванджу. Ник, он и есть Король Мафии, и я могу это подтвердить. — Брось, у тебя нет доказательств против Чона. — Нет, но я знаю парня, у которого доказательства имеются. Бармен подходит к Уэсли, обслуживая его обычным вниманием. — Желаете ещё мартини, сэр? — Нет, мудила, я сюда на тебя пришел смотреть, — с сарказмом отвечает мужчина, когда к нему подходит детектив Ник. — Уэсли Оуэн Уэлш? — Кто спрашивает? — мужчина захватывает бокал, аккуратно поднимая его. — Детектив Ник Манолис. Хочу поговорить с вами об убийстве Кейт Стоун. Уэсли сделав глоток, аккуратно ставит бокал на барную стойку. — Мне нужен адвокат, — произнёс Уэсли с лёгкой прохладцей в голосе. — Я пока не выдвигаю против вас обвинения. — Я не буду говорить с вами без моего адвоката. — Хорошо. Тогда говорить буду я, а вы будете слушать. А потом обсудим сделку, если признаетесь. Мужчина медленно поворачивает голову, внимательно смотря на детектива, затем бросает взгляд на бармена. — Счёт.

***

Сорвиголова сидел на гранитном карнизе, впитывая ночь: гул машин, крики, стук сердца в соседнем здании — сердце Ванджу. Он медленно встал, костюм из кевлара едва слышно поскрипывал. В кабинете, залитом янтарным светом лампы, Ванджу стоял у окна. Его пальцы, холодные и точные, расстегнули пиджак от дорогого костюма, затем — пуговицы на шелковой рубашке. Ткань соскользнула, обнажив шрамы на бронзовой коже. В тишине комнаты появился лишь шелест его дыхания и… почти неслышный звук приземления на паркет сзади. Ванджу повернулся. Сорвиголова был уже здесь, тень в красном отблеске неоновых огней. Обойдя массивный дубовый стол, король преступного мира остановился в двух шагах, его взгляд — ледяное лезвие. — Сорвиголова, — произнёс Ванджу, его голос был полон спокойствия. — Король мафии, — с шипением ответил Мститель. Стальной крюк рванулся к горлу Ванджу. Но тот двинулся с пугающей грацией, отбил оружие ребром ладони и в следующий миг схватил трос, намотав его на запястье. Рывок — неодолимый, сокрушительный — и Сорвиголова с глухим стоном рухнул на пол у его ног. Ванджу не отпускал трос, натягивая его, заставляя Сорвиголову приподняться на локтях. Костяшками трости Чон Ванджу рассек воздух со свистом, но Сорвиголова уже не было на полу — лишь призрачный шлейф в акустическом зрении, искажающийся от адской боли в черепе. Вместо удара — шквал сокрушительных кулаков, обрушившихся на лицо Ванджу. Кожа на скуле лопнула, теплая кровь брызнула на зубы, соленая и живая. Он рванулся вперед, инстинкт победы на миг перевесил боль, но Ванджу был готов. Трость взмыла вновь, и на этот раз Сорвиголова пригнулся, позволив инерции врага работать на себя. Верхний апперкот, точный как выстрел, вогнал челюсть Чона назад с хрустом. Но и ответ не заставил себя ждать — слепящий удар открытой ладонью по виску отбросил Минхо на каменный пол. Акустический мир вспыхнул белым шумом, очертания комнаты поплыли, как в бреду. Прежде чем он смог отдышаться, железная хватка сомкнулась на его запястье, а другая — вокруг горла. Его оторвали от земли, мускулы Ванджу напряглись буграми под шелком рубашки. На миг Минхо завис в воздухе, беспомощный, а потом его понесло вперед — в темную бездну оконного стекла. Удар. Мириады трещин, похожих на паутину молний, пронзили акустическую картину. Стекло не высыпалось, а вогнулось, удерживая его тело в паутине сколов. Боль пронзила череп, акустическое зрение замигало, выхватывая из тьмы лишь обрывки — тяжелое дыхание Ванджу, стук его сердца, бешеный и торжествующий. Его снова вырвали из стеклянной паутины. Пальцы впились в шею, перекрывая дыхание. Свет погас полностью, остался только звук. Стук. Стук. Стук. Его лицом били о что-то твердое и выпуклое — о лоб Ванджу. Каждый удар — вспышка алого света за веками. А потом мир перевернулся. Его подняли за ногу и за горло, оторвав от пола. Потолок, холодная штукатурка, стремительно приблизилась и с размаху встретилась с его спиной. Воздух с хрипом вырвался из легких. Пыль посыпалась сверху, застилая и без того слепые. Ванджу перевернул его ногой с изящной жестокостью, словно опрокидывая шахматную фигуру. Запястье Сорвиголовы хрустнуло в стальной хватке, а паркетный пол завыл под рёбрами, когда его потащили по полу, оставляя кровавый след. Удар о стену проглотил воздух из лёгких — мир поплыл в звёздах боли. Ванджу медленно поднял алую розу из хрустальной вазы. Шипы царапали кожу его пальцев, но он лишь глубже вдохнул густой, пряный аромат, закрыв глаза с блаженной улыбкой. Капля крови с его костяшек упала на бархатный лепесток. Чон спокойно прохаживаясь по кабинету, останавливается напротив Сорвиголовы. — Жаль, что ты пришел сюда раненым. Я бы хотел сразиться с тобой в расцвете твоих сил. Сорвиголова тяжело дыша и сплёвывая кровь, медленно садится на пол, прислонившись к стене. — Тебя называют Человеком без страха. Если так, почему ты скрываешь своё лицо? — он резко срывает маску с лица Минхо, обнажая его внешность, и удовлетворённо смеётся. — Вот это сюрприз. — воскликнул он, расплывшись в улыбке. — Нет, нет. Слепой адвокат из «Адской Кухни»? — с иронией в голосе рассмеялся Ванджу. — Ты убил двух самых близких мне людей, — с болью в голосе произнёс Минхо, сжимая зубы. — Зачем? Чон Ванджу сохраняя невозмутимость, берёт свою трость, опираясь на неё. — Бизнес. — холодно объясняет он. — Ничего личного, только бизнес. Я тогда работал на Фаллона. Твой отец должен был проиграть бой. А твой парень родился не в той семье и не в то время. Это всего лишь бизнес. Минхо нахмурился, сосредоточившись на звуках. За его спиной возвышалась стеклянная стена, за которой виднелась вода. Внезапно перед его мысленным взором возник образ Джисона, созданный благодаря его уникальному акустическому зрению. — Я найду тебя, — прошептал Джисон. — И я слишком долго терпел твоё присутствие в моих делах. — мужчина начинает медленно приближаться к Минхо. Минхо резко хватает своё оружие и с невероятной силой ударяет им по стеклянной стене аквариума, создавая трещину, через которую начинает вытекать вода. С грохотом, от которого зазвенели уши, стена не выдержала — ледяной поток ринулся внутрь, сбивая Чон Ванджу с ног. Минхо встал, вода хлестала по щиколотку. Его акустическое зрение рисовало картину сквозь хаос: вот силуэт Ванджу, вот его трость, выскользнувшая из ослабевшей хватки, вот искажённое яростью и болью лицо — каждый мускул, каждый шрам. Ванджу откашлявшись водой, взметнулся с нечеловеческой яростью, кулак понёсся к виску Минхо. Тот отклонился, пропуская удар мимо уха, и сам пошёл в атаку. Удары сыпались как град: в солнечное сплетение, в ребро, в челюсть. Трость отлетела в темноту с сухим треском. Минхо не сбавляя темпа, вогнал Ванджу в стену, его костяшки встретились с костью сокрушительным мясным звуком. Но старик был живуч. Его рука вновь взметнулась, пытаясь схватить за горло. Минхо не стал блокировать — он резко присел и рванулся вперёд, проскользив по водяному полу между широко расставленных ног противника. Выйдя у него за спиной, Минхо с разворота послал жестокий удар пяткой прямо под коленную чашечку Ванджу. Хруст, похожий на сломанную сухую ветку, и душераздирающий крик. Ванджу рухнул на колени, его тело содрогалось от шока. Ли медленно поднимается с пола, приближаясь к поверженному противнику. Он поднимает трость Ванджу, держа её в руках. — Я часто представлял этот день, ещё будучи подростком. — Минхо сжимая трость, замахивается, но намеренно пропускает удар, не желая причинять вреда. Ванджу испуганно смотрит на Минхо, не понимая сути происходящего. — Что это значит? — Я не убийца.— едва заметно улыбается он. — А теперь послушай, слепой. — мужчина приподнимается, опираясь на руки. — Этот вой сирены за тобой приехал. — За мной? — с усмешкой говорит Минхо. — Я думаю, что это они едут за тобой, за королем мафии. Я отсюда слышу, о чём полицейские говорят по радио. Чон нервно улыбается, отрицательно качая головой. — Нет, нет. Я расскажу им, кто ты такой. — Вот и отлично. Давай расскажи ребятам в тюрьме, как тебя избил слепой человек. Тебя это не спасет. — О... — произнёс мужчина, а затем продолжил: — За это не волнуйся, ведь меня отпустят. — Да, я знаю. Я подожду. — Минхо небрежно бросает трость на пол. — Сколько понадобится. Ли уверенно обходит поверженного Ванджу, направляясь к выходу из кабинета. — Я найду тебя, — с усмешкой говорит Ванджу. — Мы ещё встретимся, Сорвиголова, — добавляет он с неким истерическим смехом. — Тебе от меня не скрыться. Минхо оставаясь спокойным, покидает помещение, оказываясь на крыше здания. В его руках алая роза, символизирующая память и страдание. — Это для тебя, папа. — тихо произносит Минхо, бросая розу вниз, на место, где произошло убийство его отца.

***

Минхо и Чанбин стоят на улице рядом со зданием суда, наблюдая за успешным завершением процесса. — Поздравляю. — парень тепло пожимая руку Джексону. — Огромное спасибо, Господин Ли. Спасибо за всё. — Поздравляем. — Благодарю, не я прям серьёзно. Вы прям чуваки... Давай, оставайся реальным. — Джексон энергично обнимает Чанбина. — Нет, серьёзно, в натуре, спасибо большое. — Не за что, не за что, — слегка похлопывает по спине Чанбин. — Не, в натуре, если что-то будет нужно, приходи на 117-ю улицу, спроси там меня. — Отлично. Отлично. — Чанбин пожимает руку Джексону. — Давай ещё раз, чувак. — он снова обнимает Чанбина. — Всё, ты красавчик. Меньше чем за двадцать кусков никто бы не стал меня защищать. — они снова обменялись дружеским объятием. Минхо слегка улыбается, наблюдая за происходящим. — Я бы мог расплакаться. Вы для меня как братаны. Адвокаты располагаются в уютном кафе, обсуждая текущие события. — «Хотя свидетелей нет, полиция уверена, что Сорвиголова передал Чон Ванджу в руки правосудия», — читает Чанбин строки из газеты. — Но ведь не было очевидцев, — с недоумением произнёс Ли. — Извини, но здесь именно так написано. — Даже Снежного человека никто не видел. — Перестань. — И аллигаторов в канализации. — Ах, аллигаторы? Значит, ты веришь в это? — спрашивает Чанбин с наигранным удивлением. — Нет, я в это не верю. Я просто объясняю тебе, что... — Ты признаешь или нет, что в канализации аллигаторы? — с хитрым прищуром спросил Чанбин. — Признаю ли я? Нет, — с усмешкой отвечает Минхо. — Отвечай на вопрос. — Конечно, нет, — с широкой улыбкой отвечает Ли. — Как можно в это не верить? — произнёс Чанбин, размышляя вслух. Колокольчик над входом звонко извещает о появлении нового посетителя. Минхо, опираясь на свои выдающиеся способности, прислушивается к звукам кафе. В помещение входит Ян Чонин, молодой человек, который внимательно осматривается и слышит обращение: — Ян Чонин, мы здесь! Юноша направляется к указанному столику, присоединяясь к друзьям. Минхо продолжает следить за обстановкой, пока Чанбин вновь погружается в чтение газеты. — Как ты? — Нормально. Всё хорошо. — Хочешь об этом поговорить? — Чанбин опустил газету и пристально посмотрел на Минхо. — Нет. Но всё равно спасибо. Пойду подышу воздухом. — Я понял. — Спасибо, — произнес Минхо, вставая и направляясь к выходу. Чанбин с любопытством провожает Минхо взглядом, затем берёт свой напиток, принюхивается к нему и, сделав глоток, снова углубляется в чтение газеты. Священник приветливо улыбается, наблюдая за движением прихожан, входящих и выходящих из церкви. — Рад вас видеть. И вас тоже. Как ваши дела? Минхо останавливается возле входа в храм, замечая, как священник проверяет время на своих наручных часах. — Может быть, на следующей неделе, Минхо? Минхо слегка усмехается, понимая контекст вопроса. — Может быть. Священник закрывает двери церкви, и Минхо, продолжая свой путь, идёт дальше. — Минхо. — раздался оклик.. — Урик, — произносит он, остановившись и повернувшись на голос. Журналист приближается к Минхо, положив в рот жвачку. — Я пообещал детям бросить курить. Но жвачка убьёт меня быстрее. Как твои дела? — Хорошо, нормально. Спасибо. — Не благодари пока. Я занимался расследованием одной статьи. Хотел предупредить тебя, прежде чем она выйдет в свет. — сделав паузу, продолжает: — Я знаю правду о Сорвиголове. Правосудие слепо. Минхо почувствовав комок в горле, тяжело сглатывает и произносит: — Урик, если ты опубликуешь эту статью... мне конец. — Но я журналист, парень. — мужчина тяжело вздыхает, осознавая серьёзность ситуации. — Это моя работа. С этими словами он разворачивается и уходит. Минхо поджимает губы, опустив голову вниз. «Насилие не делает различий. Оно направлено на всех нас. Богатого, бедного, здорового, больного. Оно приходит, холодное и пронизывающее, как зимний ветер с Гудзона, и растворяется в твоих костях. Оставляя мороз, который не проходит.» Чон Ванджу сидя на тюремной койке, наблюдает, как камера закрывается, изолируя его от внешнего мира. В другом отделении тюрьмы, на больничной койке, лежит Ким Бак, покрытый множеством бинтов и пластырей. Он пытается отогнать надоедливую муху, мешающую выздоровлению. С трудом подняв руку, Меченный берёт шприц, лежащий рядом, и метко бросает его в насекомое, приклеивая его к стене. — В яблочко... — с трудом выговаривает он, едва шевеля губами. «Говорят, зло никогда не отдыхает. А что же добро? Битва между добром и злом бесконечна, потому что зло всегда выживает благодаря злым людям» Минхо медленно бродит по улицам, погружённый в воспоминания. Он поднимается на крышу здания, где оборвалась жизнь Джисона. Услышав тихий металлический звук, он поворачивается на звук, где висела на крючке цепочка Джисона. Минхо осторожно проводит пальцами по поверхности изделия. — Брайль? — с лёгкой грустью улыбнулся он. Бен Урик сосредоточенно сидит перед компьютером, вводя текст статьи. — «Уже много лет Нью-Йорк будоражит слухи о тени, которая летает над Манхэттеном. Много лет я пытался выяснить, кто же этот герой? И теперь весь мир узнает правду, его зовут Ли Минхо.» — написав статью на черновике, журналист внимательно посмотрел на клавиши рядом с собой: «Распечатать / Удалить». «А что касается Сорвиголовы, ну... Мир скоро узнает правду» Урик, закусив губу, тщательно обдумывает своё решение. Наконец, с уверенностью он нажимает кнопку «Удалить», и на его лице появляется удовлетворённая улыбка. «Что этот город создан героями. И даже один человек может изменить мир» Ночная улица погружена в спокойную атмосферу. Урик, одетый в домашнюю пижаму, выходит на улицу, закуривая сигарету. Его взгляд направлен вверх, где на крыше здания сидит Сорвиголова. — Дави их, Минхо, — произнёс журналист, выпуская дым. Сорвиголова, улыбаясь, встал и кивнул, выражая свою благодарность. Урик, также с улыбкой, вернулся в своё жилище. «Адская кухня — это мой квартал. Ночью я брожу по крышам и тёмным переулкам, наблюдая из темноты. Из вечной темноты, как дьявол-хранитель» Сорвиголова с улыбкой на лице стремительно бежит по крыше, набирая скорость, и спрыгивает вниз. Одновременно он выбрасывает крюк, который надёжно закрепляет его на другой крыше. Конец.