Девушка и шпион

Впервые она увидела его в саду, когда по снегу промелькнуло длинное узкое белое тело. Во второй раз Гермиона была внутри дома, стояла у кухонной раковины и смотрела то в окно, то по сторонам. Вот он, снова в саду. Маленький белый горностай с черным носом и двумя округлыми ушками, с блестящей шерсткой, сидит на скамейке под верандой и смотрит на нее темными глазами. Это было похоже на мгновение, застывшее во времени: потерянная девушка, наблюдала за диким существом, а он — за ней. Она затаила дыхание, боясь разрушить чары, пока какой-то шум не привлек его внимание, и он не бросился в ночь. *** — МИОНА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГДЕ ТЫ? Голос Рона прогремел на лестнице и в комнате на чердаке, которую она делила с Джинни. Если крики — это вода, то после двух лет войны у нее определенно развилась гидрофобия. Гермиона дочитала отрывок и положила книгу на кровать. Когда она вышла из комнаты, на лестничной площадке было холодно, и она обнаружила, что окно в ванной снова открыто. — Не мог бы ты, пожалуйста, закрывать окно после того, как покуришь? — сказала она, спускаясь вниз. — На улице идет снег, ради всего святого. Рон стоял в маленькой гостиной коттеджа перед потрепанным диваном и хмуро смотрел на груду подушек на полу. — Я не могу найти свой блокнот. Тот, в котором записаны все мои стратегии. А ты сказала мне наложить на него барьерные чары, так что я не могу использовать Акцио. Если бы обвинения были беспочвенными… Гермиона даже не стала вздыхать. — Где ты в последний раз в нем писал? — Откуда мне знать?! — Где ты искал? — Везде. Его лицо было непроницаемым, словно он провоцировал ее сказать очевидное. В последнее время она научилась держать рот на замке. — Вернись по своим следам, — предложила она, предоставив Рону самому разбираться с последствиями. — Я уверена, что он найдется. *** Окно снова было открыто. Гермиона закрыла его, смахнув с него снежинки. В два часа ночи в доме воцарилась тишина. Она бесшумно спустилась по лестнице босиком, представляя, что погибла вместе с Гарри в битве за Хогвартс, а теперь бродит по убежищу Ордена, словно призрак. На нижней ступеньке она ударилась пальцами о балюстраду и споткнулась, прошипев ругательство. В тишине звук был громким, и в темной комнате на кофейном столике что-то блеснуло. Гермиона замерла, балансируя на одной ноге. — Рон? — Она достала палочку. — Джин? Ответа не последовало. Лунный свет лился в большое окно, и она осторожно обошла диван, осматривая темный камин, журнальный столик с кипой бумаг и брошенной тарелкой, а затем более темный угол, где рядом с переполненным книжным шкафом стояло бордовое кресло. Приглушенный «люмос» и — вспышка мягкого света. Гермиона присела на корточки, заглянула под мебель и увидела, как из- под дивана на нее смотрит маленький белый горностай. — О. — Сорвалось с ее губ: шепот, возглас удивления. Он наполнил ее легкие воздухом, придав сил и вдохнув жизнь в ее грудную клетку. В темных глазах отражался свет ее палочки. Его белоснежное тело прислонилось к дальней ножке. Гермиона опустила палочку на пол, и свет упал на его мордочку под другим углом. — Бедняжка, — пробормотала она, опускаясь на пол. — Ты забрался в дом через открытое окно, чтобы спрятаться от снега? Здесь намного теплее, я тебя не виню. — Она говорила убаюкивающим тоном — меньше всего ей хотелось его напугать. — У меня был кот, который ненавидел снег, — задумчиво произнесла она. — Его больше нет, но я по нему скучаю. Знаешь, я пару раз видела тебя в саду, и мне от этого всегда становилось легче. По мере того как она говорила, напряжение в маленькой горностаевом тельце спадало. Он наклонил голову, словно пытаясь понять ее, поэтому она улыбнулась и медленно протянула руку, положив пальцы на край дивана. — У меня есть немного еды, если ты голоден. Это одно из преимуществ жизни с Джинни и Роном. Может, они меня и ненавидят, но Молли никогда бы не позволила своим детям голодать, так что я наслаждаюсь плодами ее стряпни. Горностай по-прежнему наблюдал за ней, словно завороженный ее голосом. — Она придет послезавтра, — продолжила Гермиона. — Наверное, принесет лазанью, потому что Рон просил. Большая часть запасов еды Ордена хранится в Кентском убежище, где живет Молли. Раньше оно находилось в месте под названием «Нора», там был чудесный сад и большой пруд. Держу пари, для такого дикого существа, как ты, это рай. В общем, после битвы он был сожжен Пожирателями смерти, так что... Гермиона замолчала. Ей всегда было больно вспоминать о времени, проведенном в Норе. — Мне немного грустно об этом вспоминать. В Норе осталось много воспоминаний из моего детства... но, думаю, это справедливо, что она тоже была разрушена. — Она услышала горечь в своем голосе и сменила тему. — А у тебя остались родственники? Он, конечно же, не ответил. Но он медленно полз по полу в сторону ее руки. — Тебе нравится, когда я с тобой разговариваю? — Она не двигала пальцами и говорила тихо. Горностай долго смотрел на нее, затем подошел ближе, вытянул шею и коснулся кончиком своего мягкого носа ее указательного пальца. У Гермионы екнуло сердце, но она не позволила себе пошевелиться. — О, правда? — Она тихо рассмеялась. — Может, мне рассказать тебе все свои секреты? Подкупить тебя объятиями? Он посмотрел на нее почти с вызовом, и Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смех. Зверек снова ткнул ее в палец, а затем, сделав несколько неуверенных шагов, выбрался из- под дивана и оказался в свете ее палочки. — О, ты прекрасен. Он был слишком идеальным, чтобы быть настоящим, с его маленькими белыми ушками и гладкой белой шерстью. Он стоял совсем рядом с ней, лежащей на полу, и, пока он ее разглядывал, Гермиона чувствовала себя странно уязвимой, странно открытой для этого маленького существа с темными глазами. — Как думаешь? — прошептала она. — Я справляюсь? Конечно, она не ждала ответа. Он был горностаем. Он не понимал ни слова из того, что она говорила. Но он сделал один маленький шаг, вытянул шею и коснулся ее лба своим теплым носом. *** — Что у нас сегодня на ужин: мясной пирог или жареная курица? Гермиона открыла холодильник, чтобы горностай мог осмотреться. За последние пару недель она поняла, что он привередлив и не притронется к еде, пока она не подогреет ее заклинанием. Но он продолжал возвращаться, проскальзывая в окно, которое она теперь оставляла открытым, и ждал ее по вечерам в гостиной. — Я бы порекомендовала пирог, — продолжила она. — Рон немного поковырялся в курице. Горностай бросил на нее взгляд, который можно было описать только как презрительный. Гермиона запрокинула голову и рассмеялась. — Значит, ты отказываешься доедать за Роном? Между нами говоря, я тебя не виню. Все еще смеясь, она достала пирог, затем ломтик чеддера и зеленое яблоко, которое, как она узнала, было его любимым фруктом. Красиво сервировав блюдо для них обоих, она добавила пару песочных печений и отнесла его в обеденный уголок. Он сидел на подоконнике, положив свои идеальные лапки на край стола. Гермиона подсела к нему, восхищаясь его благородными манерами. *** Теперь он позволял ей гладить себя, проводя длинными шелковистыми пальцами по его спине, пока она говорила обо всем, что приходило ей в голову, а он неторопливо откусывал кусочек яблока. — У нас почти закончился экстракт бадьяна. — Гермиона провела пальцем по его уху и заметила, как оно дернулось в ее сторону. Эти вечера стали для нее таким утешением. Она говорила, а он слушал. Это помогало ей чувствовать себя живой, как будто она снова была человеком. — Я не знаю, что будет после следующего рейда. Я сказала Кингсли, что нам следует подождать, пока не пополнятся запасы, но он ответил, что такой возможности у нас может больше не быть… — Гермиона вздохнула и положила голову на стол. — Я устала терять людей. — Затем, уже тише. — Я так устала сражаться. Она закрыла глаза, но почувствовала легкое прикосновение лапы к своему предплечью, затем скольжение шерсти и теплое, мягкое прикосновение к шее. По непонятной причине на глаза навернулись слезы. Он коснулся ее щеки носом, и она, повернув голову, поцеловала его в шею. *** Дождь лил как из ведра, а холод пробирал до костей, но рейд мог закончиться и хуже. Дин лишился пальца, а Джинни получила порез от режущего заклинания. Но, слава Мерлину, обошлось без жертв. Следов Нагайны нигде не было. *** Снизу донесся оглушительный грохот, а затем раздался рев Рона: — ЭТО ЧЕРТОВ ХОРЕК... Гермиона выронила расческу и бросилась к лестничной площадке. — Это не хорек. — Она подняла горностая, забившегося в угол у камина. Его маленькое сердечко бешено колотилось, а тело дрожало в ее руках. Она прижала его к себе и сердито посмотрела на Рона, который держал в руках раскрытую книгу. — Это горностай, сейчас он в своей зимней шубке. Также известен как хорьковый мех. Не смей бросать это в него. Рон опустил книгу, но не перестал хмуриться: — Какого черта горностай делает в доме, и почему ты так его держишь!? — Он мой, вот почему! — Гермиона вздернула подбородок. — Мой новый фамильяр. — С каких пор? — С тех пор, как я не знаю! Несколько недель назад. Я не виновата, что тебе не хватает проницательности. — Я, черт возьми, никогда не видел эту крысу! Она ахнула: — Не смей. Он прекрасен. — Гермиона погладила его милую белую головку и поцеловала между ушками. — Большую часть времени он проводит в саду. Горностаи любят охотиться, знаешь ли. Рон скривил губы, словно ему была неприятна ее открытая привязанность. — Как его зовут? — Призрак, — тут же ответила она. Ее маленький хранитель секретов, ее молчаливая белая тень. Рон удивленно приподнял брови: — Но это же ненормально, верно? — Он никогда не видел красоты в вещах. — Значит, у тебя появился новый фамильяр. Ты собираешься заменить им Гарри? Эти слова попали в цель. Как говорится, нанесли смертельный удар. Гермиона всем телом ощутила его последствия: толчок, сокрушение, нарастающую, неудержимую волну. Не успев заплакать, она убежала. *** Он позволил ей утянуть себя под одеяло и обнять. Спрятавшись под одеялом, где их никто не видел, она заплакала, уткнувшись в его мягкий, теплый живот. — Они все винят меня в смерти Гарри, — прошептала она, когда перед ее закрытыми глазами не осталось ничего, кроме влажного меха. — Иногда мне кажется, что они правы. Было так приятно произнести это вслух. Признаться в том, что не давало ей покоя со времен Битвы за Хогвартс. — Я должна была понять, что нам нужно убить змею. Я не должна была позволять ему встретиться с Волдемортом. Я должна была догадаться. В конце концов, она погрузилась в прерывистый сон, полный сновидений. Когда она проснулась, горностая уже не было. *** Три дня он не появлялся. Потом четыре. Потом пять. Она и не подозревала, как сильно привязалась к нему, как сильно его присутствие помогало ей не чувствовать себя такой одинокой. — Он что, превратился в настоящего призрака? — В последнее время Рон не упускал возможности причинить ей боль. — Как и все, кто тебе доверял. Джинни не была такой откровенно жестокой. Она просто делала вид, что Гермионы здесь нет. «Убийца», — говорил ее взгляд, когда он падал на Гермиону.— «Как ты могла». Гермиона ушла в свою комнату. *** Было полтретьего ночи, и Гермиона не могла снова заснуть. Она плотнее укуталась в одеяло и повернулась лицом к окну. Снаружи сад погрузился во тьму, на горизонте едва виднелись очертания деревьев. Она не находила себе места, ерзала. Ее взгляд упал на подоконник и остановился на плотно скрученном свитке. «Грейнджер, Возможно, тебе интересно, кто я такой — и кто вообще мог бы доставить письмо прямо к твоей постели. Признаюсь, в этом месяце я оказался в довольно необычной ситуации. И, рискуя показаться мелодраматичным, скажу, что прошлая неделя была для меня чем- то вроде экзистенциального кризиса. Видишь ли, я не горностай, не ласка и, как очаровательно выразился твой сосед по комнате, не «чертов хорек». Как ты, наверное, уже догадалась, я анимаг. Не жди, что я назову свое имя, потому что я не собираюсь этого делать. Скажу лишь, что я примерно твоего возраста и тебе не повезло (?) застать меня за довольно компрометирующим занятием — шпионажем. Я знаю, что ты, должно быть, сейчас в панике, поэтому позволь мне заверить тебя, что я сохраню в тайне то, чем ты со мной поделилась. Как бы я ни пытался убедить себя в обратном, я не могу желать тебе зла. В знак добрых намерений на кофейном столике ты найдешь блокнот некоего Рональда Уизли, стратега-любителя. Полагаю, ты не захочешь больше меня видеть, но на случай, если я ошибаюсь, я буду ждать снаружи. Всегда твой, Призрак P.S. Только идиот мог бы подумать, что в том, что произошло во время Битвы за Хогвартс, виновата ты. Я столько слышал о твоем интеллекте, пожалуйста, не разочаровывай меня. P.P.S. Темный Лорд знает, где находится ваш госпиталь» Пока Гермиона читала письмо, ее охватило странное оцепенение. Он был не горностаем. Он был шпионом. Она выдала врагу сотню секретов. Он сказал, что не поделится ни с кем этой информацией, но могла ли она ему доверять? Можно ли считать его решение раскрыться в его пользу? Она снова перевела взгляд на письмо. «Всегда твой, Призрак». Она чувствовала себя потерянной, как будто земля уходила у нее из-под ног. Это не имело смысла. Кто из сторонников Волдеморта поддастся ее влиянию? *** В гостиной Гермиона подошла к кофейному столику и нашла блокнот Рона. Рядом с ним лежал маленький бархатный мешочек с десятью флаконами экстракта бадьяна. Они звякнули, когда ее руку пронзила судорога. Он принес бадьян. Он слышал ее. Он сказал, что никому не расскажет, и признался — он слышал ее — он... Безрассудная часть ее натуры хотела выбежать на улицу. Но, Мерлин, она больше не могла вести себя глупо. Были вопросы, на которые требовались ответы. Она должна была быть уверена — абсолютно уверена, что это не ловушка. *** Сжимая в правой руке волшебную палочку, а в левой — только что написанную записку, Гермиона открыла заднюю дверь и вышла во внутренний дворик. Она не стала его искать. Она не задержалась. Она положила свиток на скамейку, развернулась и бросилась обратно в дом. «Ты Пожиратель смерти? Как ты нашел это убежище? Зачем ты мне все это рассказываешь? Мне нужно нечто большее, чем расплывчатые рассуждения об экзистенциальном кризисе и банальностях о том, что ты не желаешь мне зла. Я уверена, что ты понимаешь, почему я тебе не доверяю» *** На следующую ночь за скамейкой был спрятан ответ. «Грейнджер, Да, я Пожиратель смерти, хотя и не самого высокого ранга. Отсюда и моя «внеклассная» деятельность. Когда я впервые услышал, что у Ордена может быть конспиративный дом в этом районе, я решил обойти все деревни, чтобы проверить, насколько точна эта информация. Обнаружив тебя, я понял, что это возможность собрать информацию. Сначала я собирался собрать достаточно информации, чтобы преподнести Темному лорду что-то существенное. Я понял это, когда ты сказала, что Орден знает о важности его змеи. Но для меня к тому времени было уже слишком поздно. Ты больше не была врагом. Видишь ли... Я был один. А потом ты нашла меня. Я чувствую, что в долгу перед тобой за ту уязвимость, которую ты невольно мне подарила, хотя на самом деле это довольно унизительно. Ты бы посмеялась, если бы я сказал, что эти ночи были самыми счастливыми для меня за очень долгое время? Но ты права. Я понимаю, почему ты мне не доверяешь. Всегда твой, Призрак P.S. Я не вхожу в ближний круг, но сегодня до меня дошли слухи, что где-то в окрестностях Бирмингема планируется рейд. Возможно, эта информация будет полезна» Гермиона перечитала свиток пять раз, прежде чем уничтожить его. Она не хотела забыть ни единого слова. *** «Ты нашла меня…» «Эти ночи были самыми счастливыми для меня за очень долгое время...» Это были слова, которые она могла бы написать и сама. Ей отчаянно хотелось узнать его имя, чтобы увидеть его лицо. Но после Битвы Волдеморт стал менее требователен к новобранцам, и список кандидатов разросся. Он был примерно ее возраста. Кто-то обособленный, кто-то не из ближайшего окружения. «Кто-то вдумчивый» — добавил ее внутренний голос. Кто-то добрый. *** После следующего собрания Ордена Гермиона передала информацию Призрака Минерве. — Хотя я не уверена в надежности источника, — призналась она. Минерва пристально посмотрела на нее поверх очков: — А что подсказывает тебе интуиция? Гермиона не могла встретиться взглядом с ведьмой. — Я хочу ему доверять. — На ее джемпере отклеилась нитка. Она намотала ее на палец. — Он передал бадьян. — Хм. Гермиона ссутулилась: — Я буду осторожна. Но пока он только помогает. — Бадьян, безусловно, будет полезен. Ты его попросила? — Я… упомянула, что у нас его мало. — Понятно. И ты сказала, что он примерно твоего возраста? Гермиона кивнула. — Может быть, у него к тебе какие-то чувства? Он не говорил, учились ли вы вместе в Хогвартсе? — Он… э-э, ну, он сказал, что был один, пока не встретил меня, и он не хочет, чтобы я пострадала. Я не уверена насчет Хогвартса. Гермиона подняла глаза и поймала на себе проницательный взгляд Минервы. — Я буду осторожна, — сказала она, оправдываясь. Минерва приняла это за обещание и не сказала ни слова. *** «Призрак, Спасибо за информацию и бадьян. Я передала твои предупреждения руководству Ордена, надеюсь, все будет в порядке. Я все еще не знаю, могу ли я доверять тебе, и стоит ли. То, что ты сказал по поводу своего одиночества, помогло мне с доверием к тебе. Хотя трудно не задаться вопросом, не манипулируешь ли ты мной. Потому что ты видел, как одинока я. Так что это был бы хороший способ завоевать мое доверие. А еще то, что ты сказал о счастье. Я тоже. Я скучаю по нашим с тобой ночам. Иногда я ловлю себя на мысли, что хотела бы, чтобы ты был просто горностаем, и я могла бы вернуть все как было. Но потом я вспоминаю, что эти ночи были такими чудесными как раз потому, что ты человек, и... у меня в голове все перемешивается. Ты уверен, что не скажешь мне, кто ты? Гермиона» *** «Грейнджер, Уверяю тебя, это чувство взаимно: иногда я тоже жалею, что я не горностай. К сожалению, моя личность должна оставаться тайной, но я изучаю кое-что, что, как я надеюсь, поможет тебе с доверием. Я надеюсь, что однажды ты Что касается других новостей, то приближается Рождество, и моя сторона устраивает... праздник, которого я надеюсь избежать. Что ты делаешь в праздники? Всегда твой, Призрак P.S. Темный Лорд в ярости из- за провала рейда в Бирмингеме. Поздравляю» *** «Призрак, Странно читать это, когда мой визуальный образ — очаровательный белый горностай. На самом деле прошлой ночью ты мне приснился. Ты разбудил меня, встав мне на живот, и начал отчитывать за то, что я поздно легла спать. С ужасно напыщенным акцентом. Рождество на твоей стороне — звучит ужасно. Я не могу представить, что Волдеморт мог бы счесть праздником. Что касается меня, то Рон и Джинни останутся у своих родителей, так что дом будет в моем полном распоряжении. Я решила оставить окно открытым… если ты сможешь выбраться. С теплом, Гермиона» *** Через десять минут после того, как Гермиона спрятала свиток за скамейкой, она пожалела о своей подписи. « С теплом». Что это вообще значило? Но когда она вернулась забрать свое письмо, там уже был ответ. «Все, что я могу сказать — это поблагодарить Мерлина за то, что я не хорек в моих собственных снах. Я бы рассказал больше, но подозреваю, что содержание тебя шокирует» У Гермионы екнуло сердце. Она подняла голову и стала всматриваться в деревья. Он что, превратился в человека, чтобы написать это? Он все еще там? «Должна заверить, меня очень сложно шокировать. Это преимущество начитанного человека» «Хм, мне нужно одолжить у тебя эти книги. А что, если я скажу тебе, что часть скандального содержания моих снов — это ты сама?» У нее скрутило живот, а щеки залило румянцем. «Я?» «Ты» *** Земля покрылась инеем, а оконные стекла покрылись узорами из кристаллов. Рон и Джинни покинули коттедж, пожелав ей счастливого Рождества, и осталась только Гермиона, которая сидела у камина с чашкой чая с корицей и читала свою любимую книгу. Ее отвлекло какое-то движение — и вот он, ее маленький горностай, стоит у рождественской елки и смотрит на нее своими умными глазками. Как она могла принять его за обычное животное? Как она могла не заметить сразу, что это человек? — Привет, — сказала она, не в силах сдержать улыбку. — Я надеялась, что ты придешь. *** Они провели день, лакомясь яблочным пирогом и ломтиками ветчины, устроившись у камина. Она лениво гладила его по шерстке, а он прижимался к ее животу, пока она читала вслух свою книгу. — Когда я была ребенком, я любила петь рождественские гимны, — сказала ему Гермиона, перевернулась на спину и положила его себе на живот, чтобы его длинное тело растянулось между ее грудей. Ей действительно не стоило этого делать. Минерва точно была бы в шоке. Но он уткнулся носом ей в ладонь, его мягкие лапки обвились вокруг ее запястья — и ей было все равно. — Интересно, есть ли рождественские песни у волшебников, — задумалась она. — Может, в следующем письме ты мне расскажешь. Он лизнул ее палец, и она удивленно посмотрела на него. — Это согласие? Один лиз — да, два — нет? Лизнул. Она положила голову на подушку и улыбнулась. — Хорошо ли ты проводишь Рождество? Лизнул. — Даже без подарков? Он легонько толкнул ее ладонь, а затем провел по ней языком. Гермиона рассмеялась: — Ты хочешь сказать, что я и есть подарок? Еще одно облизывание. Ее охватило тепло. Она повернулась на бок и обняла его, осыпая поцелуями его мягкую головку. *** Солнечный свет разбудил Драко, вырвав его из глубокого сна. Он повернулся и обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком, на чем-то мягком и божественном. В комнате слабо пахло корицей и чаем, а он был восхитительно прижат к груди Грейнджер. Блаженство разлилось по его хорьковому телу. Салазар, он мог бы умереть счастливым. Она была идеальна. Она была… Черт, он не мог так думать. Он напоминал себе, что не стоит привязываться к ней с тех пор, как она нашла его под этим чертовым диваном. Она была такой ранимой, такой теплой и нежной. И как только она узнает, кто он такой, все закончится. Он высвободился из ее объятий, но прежде чем вскочить с кровати, помедлил. Она была действительно прекрасна. Мягкие губы, веснушчатые щеки, покрытые румянцем. Ее кудри рассыпались по подушке. Нежная, как роза. Он знал, что влюбляется. Он чувствовал это так же ясно, как пульсацию магии в своих венах. Она была самой прекрасной из всех, кого он когда-либо видел, и он не хотел уходить. Он хотел... Салазар, то, чего он хотел, было невозможно. Он хотел измениться. Он отчаянно хотел, чтобы она проснулась и увидела его. И, что самое нелепое, когда она его увидит… он хотел, чтобы она улыбнулась. *** Территория поместья была погружена во мрак, окутанный тенями вековых дубов. Драко прокрался мимо ворот, невидимый в облике хорька. Это было еще одним унижением — запрет на аппарацию в его собственном семейном поместье. На ступенях царила необычная суета. Пожиратели смерти сбились в кучу, и несколько из них направились к казармам. Незаметно для окружающих Драко перебегал из тени в тень, огибая поместье, пока не добрался до старого вяза, ветви которого тянулись к балкону его комнаты. *** — Что происходит? — Драко сбежал по лестнице и оттащил в сторону молодого Пожирателя смерти, одного из недавних выпускников Хогвартса по имени Стюарт. — Это что, рейд? Стюарт трясущимися руками пытался поправить кобуру. — Прошлой ночью Долохов поймал члена Ордена и узнал расположение нескольких убежищ. Он хочет напасть на них одновременно. — Сейчас? — Как только они соберут всех. Не хотим давать Ордену время понять, что пропал один из их Уизли. При упоминании этого имени Драко охватила паника. — Пиппи! — крикнул он. С хлопком появился маленький эльф. — Принеси мою маску. *** Впервые за много лет Гермиона проснулась счастливой. Он, конечно же, ушел. Но вечером он вернется. И они будут есть остатки рождественских блюд, и, может быть, ей удастся уговорить его перекинуться, если она пообещает закрыть глаза. Она представила себе, как они сидят рядом и она изучает черты его лица на ощупь. Его волосы были темными или светлыми? А черты лица — угловатыми или мягкими? Его фигура в облике горностая была настолько изящной, что она могла представить себе только стройного светловолосого мужчину, который снобистски относился к сыру. Но это не имело значения. Она уже знала самое важное. Когда он улыбнется — о, она знала — ее сердце растает. Снаружи снег припорошил траву, а ветер играл в кронах деревьев. Сидя за столом, Гермиона сделала глоток чая с корицей — и тишину разорвала серия тресков. Они рассыпались по саду. Десятки аппарирующих. Чашка Гермионы выпала из рук. Она схватила палочку и бросилась бежать. Были протоколы. Простые правила, которым нужно следовать в случае нападения. Выйди на улицу. Проверь защитные чары. Уходи. Защитные чары уже были установлены. Это означало, что они хотели, чтобы она аппарировала, тем самым раскрыв другое убежище. Чтобы сбежать, ей нужно было выбраться за пределы барьера. Гермиона притаилась за гортензией без листьев. Ее сердце бешено колотилось, пока она наблюдала за тем, как трое Пожирателей смерти идут по заснеженной лужайке. Через несколько секунд они скроются из виду. У нее будет минута или даже меньше, чтобы добежать до деревьев… Гермиона вскочила, чувствуя прилив адреналина, и бросилась бежать. Под ногами хрустел лед. Она добежала до первого дуба и, тяжело дыша, спряталась за стволом, оглядывая сад. Никто не смотрел в ее сторону, никто не... Кто-то схватил ее сзади. «Нет. Нет, нет...» Гермиона забилась, но рука обхватила ее за талию, не давая вытащить палочку. Она вцепилась в его запястье, скользя ногами по мокрым листьям, пока он тащил ее все дальше в лес. — Здесь Воющие чары в двух метрах. — Его дыхание было жарким и прерывистым у самого ее уха. — Ш-ш-ш, все в порядке, это я. Грейнджер — это я. «Грейнджер». Она замерла. Его длинные пальцы обхватили ее руку с палочкой, но не причинили боли. Его грудь тяжело прижалась к ее спине. — Призрак? Напряженный вдох. — Да. Внутри нее что-то дрогнуло. Что-то хрупкое и полное отчаянной надежды. — Ты пришел. — Не было времени тебя предупредить... — Его слегка трясло. Он медленно провел большим пальцем по ее руке до самого запястья. — Прости, Грейнджер. Я... — Он крепче сжал ее руку, когда она попыталась обернуться. — Подожди... мне нужно... — Она почувствовала его выдох. Он прижался лицом к ее плечу. — Черт. Я хотел больше времени. Пожалуйста, не ненавидь меня. Гермиона потянулась к руке, лежавшей на ее талии, и переплела их пальцы. На этот раз он не остановил ее, когда она повернулась в его объятиях. Он был высоким и стройным, как она и представляла. Светлые волосы развевались на ветру, они были того же оттенка, что и шерсть горностая. Она вглядывалась в его лицо, стараясь запомнить как можно больше деталей. Его щеки были бледными. Его глаза… Недолго думая, она протянула руку и коснулась его лица. Серый действительно был самым мягким цветом. Он наблюдал за тем, как она, затаив дыхание, исследует его, и напряжение постепенно спадало. Она провела пальцем по его острому носу, запустила руку в его растрепанные ветром волосы. — Драко. — Она попробовала его имя на вкус, и он на мгновение закрыл глаза. — Я хотел, чтобы ты знала, но боялся… — Я тебя не ненавижу, — Гермиона обхватила его лицо обеими руками. — Горностай. Я должна была догадаться. Затем она привстала на цыпочки и поцеловала его. Он резко и удивленно вдохнул, прижавшись губами к ее губам. Его руки на ее спине сжали джемпер, притягивая ее к себе. Он прижал ее к себе, окутал ее собой и благоговейно погрузился в поцелуй. *** Драко проскользнул с ней в брешь, оставленную в воющих чарах, и она аппарировала их в полуразрушенную хижину посреди леса. Внутри не было ничего, кроме кровати, стола и небольшой кладовой, окутанной стазисными чарами и полной долго хранящихся продуктов. — Это убежище на случай чрезвычайной ситуации, — объяснила Гермиона, все еще находясь в его объятиях. — Мы можем остаться здесь столько, сколько ты захочешь. Драко не сводил глаз с ее открытого, милого лица. Он думал о том, чего хочет, и о том, что все его желания сосредоточены на ней. Когда он поцеловал ее, она растаяла и позволила ему взять на себя часть ее веса. «Возможно, я влюблен в тебя» — подумал он. А вслух сказал: — Я нашел, где он держит змею. В кладовой Драко нашел яблоки и кусок приличного сыра «Стилтон». На этот раз он приготовил блюдо, выложив его на деревянную доску вместе с печеньем и чаем. Они свернулись калачиком на кровати: Драко прислонился спиной к стене, а она села между его ног, прижавшись мягким телом к его груди. —  Мне нравится, когда мы меняемся местами, — пробормотал он, собирая ее локоны, чтобы поцеловать в шею. Гермиона запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. Она смотрела на него своими теплыми глазами… …и улыбалась. Примечания автора: Я думаю, что после этого Драко возвращается к Пожирателям смерти и продолжает шпионить в пользу Ордена, помогая им проникнуть в место, где держат Нагайну, а затем помогает уничтожить Волдеморта. Конечно, он почти каждую ночь тайно навещает Гермиону в ее новом убежище. Вероятно, они много- много раз возвращаются в ту маленькую хижину в лесу. Мне очень хотелось написать сцену, в которой она ПРОСИТ его поменяться местами, завязывает глаза и исследует его тело на ощупь, потому что — ну, вряд ли мне нужно вам это объяснять. Увы, в рамках ограничения по количеству слов это было невозможно. Так что нам остается только представлять это. Мне также ОЧЕНЬ хотелось, чтобы их переписка длилась дольше, но пришлось довольствоваться этим минимумом флирта. Если вы читали другие мои работы, то знаете, как я люблю переписку. Когда я пыталась решить, что написать в этом году, я сразу поняла, что хочу написать фанфик об убежище во время войны, потому что это одна из моих любимых сюжетных линий (в этом можно винить Fallout). Сначала я начала писать о Драко, который был укушен и обратился за помощью к Ордену, но сейчас в реальной жизни происходит слишком много стрессовых ситуаций, и я не могу заставить свой мозг работать. В тот момент я поняла, что мне нужно написать что-то более мягкое: меньше тревог, больше нежности. Это навело меня на мысль о горностае Драко и моей незавершенной работе «Девушка и хорек». На самом деле это был мой первый фанфик, первое произведение, которым я поделилась. Как только у меня возникла эта идея, я сразу же загорелась ею. И вот что из этого вышло — своего рода альтернативная вселенная для того фанфика. Что-то вроде: «А что, если бы Гарри умер и война продолжилась, а Гермиона и анимаг Драко встретились при таких обстоятельствах?» Если вы читали «Девушку и хорька», то могли заметить несколько отсылок, помимо общей идеи о том, что две одинокие души находят друг друга. Гермиона отвлекается у окна, а не в ванной, их первая встреча, когда он касается носом ее пальцев (я действительно нарисовала эту сцену в «Девушке и хорьке»), Рон называет его хорьком, а Гермиона поправляет его, они вместе читают ее любимую книгу, он лежит у нее на груди... возможно, есть и другие отсылки, но это то, что я вспомнила сразу. И, конечно же, я не могла не обыграть название этого фанфика, чтобы оно перекликалось с «Девушкой и хорьком» (хотя это совершенно разные истории). Я знаю, что это было очень эгоистично с моей стороны, но я так сильно люблю хорька Драко! Теперь я думаю о множестве рисунков с хорьком Драко, которые я нарисовала за эти годы. Мне правда нужно собрать их все в одном месте. Я уверена, что вас не удивит моя несдержанность, когда дело доходит до иллюстраций к этому фанфику. Как обычно, одна иллюстрация переросла в четыре, и пока я пишу это авторское примечание, я все еще раздумываю, не нарисовать ли еще одну. Надеюсь, вам понравилась эта небольшая история так же, как мне понравилось ее писать. Большое вам спасибо за то, что читаете и являетесь частью этого сообщества!