Горячая зима

      «Больше никогда!» — мелькнула злобная мысль у юной эльфийки. Она посильнее закуталась в дорожный плащ, ступая по высоченным сугробам. Ветер временами пробирал до костей, а промокшие ботинки противно хлюпали по заснеженному полю.       Для нее зима была недругом: тем самым врагом, которого невозможно одолеть и приходится лишь смириться с его существованием. Но она была слишком гордой, чтобы признать свое бессилие перед этим временем года.       Оно было временем голода, непроглядной тьмы и вечного холода. Даже сидя в тепле, эльфийка не могла увидеть той самой красоты, о которой говорят ее товарищи по команде. И все эти узоры на окнах, когда они выбирались куда-то за пределы Маяка, были для нее не более чем бесформенной кляксой.       Она бы никогда не вышла на улицу, если бы товарищу по оружию и по совместительству ее любовному интересу не нужно было найти какой-то ингредиент для очередного эксперимента, суть которого она благополучно пропустила мимо ушей, когда во время объяснения та пыталась сохранить лицо и не растечься лужицей от тихого обожания.       Как так получилось, что двадцатипятилетняя девушка влюбилась в человека преклонного возраста, она и сама не поняла. Просто, когда впервые увидела его в Некрополе, поднимающего скелета, сердце сладко сжалось, а потом забилось быстро-быстро. Она сначала подумала, что обозналась: ну мало ли просто приглянулась магия и... и еще что-то. Но нет, чем больше они разговаривали, чем больше взаимодействовали, тем яснее она осознавала свои чувства.       И это все толкнуло эльфийку пойти по чертову морозу за объектом своего обожания, дабы не оставлять его одного в это ужасное время года. Но Эммрик, напротив, казался совершенно невозмутим. Шаг его, в отличие от эльфийки, был легок и бодр. Его статная фигура была идеально ровной, будто профессор и вовсе не чувствовал холода и пронизывающего насквозь ветра.       Они шли достаточно долго, и, только когда добрались до стоящих одним семейством деревьев, Эммрик замедлился, а потом и вовсе остановился. До чувствительных ушей девушки так и доходили обрывки его слов по типу «а вот он!», «поразительно!». Что так могло воодушевить профессора, Рук не понимала, а подойти поближе не решилась.       В какой-то момент Эммрик выпрямился и повернулся в ее сторону. В его глазах то и дело играли веселые искорки, и Рук почему-то захотелось сравнить профессора с любопытным ребенком, которому было интересно все на белом свете.       — Я нашел то, что искал, — шагая к ждущей его эльфийке, проговорил профессор, — Можем возвращаться.       Рук только кивнула и пошла дальше. Она старалась не выдать своего раздражения от тихой ненависти ко всему окружающему. Девушка чертовски устала от этой прогулки.       — Рук? — мягко окликнул профессор.       — Да, Эммрик?       — Все хорошо? — тихо спросил он.       Рук вздрогнула. Эммрик был слишком проницательным, и это было как благословением так и проклятием. Но не станет же она жаловаться профессору на свои проблемы. Это было унизительно.       — Я просто устала.       — И все же? — подтолкнул ее к ответу Эммрик.       — Зима... довольно холодная, — пробормотала эльфийка.       — Предпочитаете бесснежную зиму?       — Предпочитаю другое время года, — вырвалось у нее быстрее, чем она осознала сказанное.       — Вот оно что, — задумчиво произнес профессор, больше самому себе, нежели ей.       Какое-то время они шли молча. Рук смущенно смотрела себе под ноги, ругая за такую откровенность. Эммрик же... Она не знала, что он делал, только слышала звук его шагов сзади.       — Зима не такая плохая, какой вы ее видите.       Это была констатация факта. Даже не вопрос. Он понял, что она ее ненавидит. И скорее всего понял это еще когда они пару раз выбирались в заснеженные города. Но из вежливости не стал ничего говорить. Рук было почти приятно. Почти. Потому что она знала о его эмпатичной натуре и то, что он наверняка подмечал детали не только по отношению к ней, но и к другим в его окружении.       И она почему-то ощущала себя полной эгоисткой. Часть ее так и требовала, чтобы внимание Эммрика было сосредоточено лишь на ней, но Рук понимала, что это было не правильно: грязно, ужасно, отвратительно, чудовищно. Однако эта ее часть не дремала, а только ненадолго замолкала и просыпалась, казалось, с поразительной точностью, когда душевное состояние девушки было расшатано.       — Я знаю, — быстро проговорила Рук, — но... Не могу увидеть в ней ничего хорошего. Просто не могу.       И снова тишина, нарушаемая лишь порывами ветра и шелестом крон деревьев. Эльфийка уже подумала, что так будет до самого элювиана, но Эммрик неожиданно заговорил:       — Знаете, когда я был моложе, наставники вывели нас, меня и пару других учеников посмотреть на снежную бурю. Ничего опасного, мы были надежно спрятаны, но обзор был полный, — он сделал паузу. — Тогда мы видели лишь, как ветер беспощадно гонял выпавший снег куда-то в сторону. Снег, достаточно мягкий по своей природе, тогда напоминал лезвие клинка.       Рук слушала, затаив дыхание. Сравнение снега с клинком ей показалось как нельзя точным. Но она не понимала, зачем Эммрик ей это рассказывает. Неужели он и сам испытывал нечто подобное?       — «Видите это? Природа, как проявление магии. Если не будете осторожны, то из, казалось бы, безобидных компонентов создадите нечто разрушительное», — Эммрик фыркнул. — Очевидно, он хотел наставить нас. Вот только пример выбрал неудачный. Даже тогда я считал его нелепым, но промолчал.       — И что было дальше? — не сдержала любопытства девушка. Казалось, будто ее уши сами по себе развернулись в сторону Эммрика, но при этом сама она не спешила разворачиваться, считая, что если не видит профессора, то находится в безопасности. Глупо, но ей было легче от этого.       — Я смотрел на эту разрушительную силу и пытался понять, для чего она. Почему получается так, что, встречаясь вместе, снег и ветер могут создать что-то столь мощное и опасное. И, признаться, тогда так и не нашел ответа.       — А сейчас?       — А сейчас... Я думаю, что у природы нет плохой погоды, и все в этом мире так или иначе взаимосвязано и нужно.       — Но зимой все становится таким устрашающе холодным, пустым и жутким! — горячо воскликнула Рук, пугая саму себя такой экспрессией.       — Позвольте не согласиться, — мягко возразил мужчина. — Зима нужна для отдыха земли и некоторых зверей. Что было бы, если она внезапно пропала?       — Тогда... тогда у природы было бы что-то другое, раз все взаимосвязано!       — Возможно, — тут же ответил Эммрик, и голос его звучал так, будто он улыбался. Он сделал пару быстрых шагов и внезапно оказался перед девушкой, смотря на нее. На лице и правда была улыбка. — Но этого мы не узнаем, так ведь?       — Да, но...       — Но? — удивился профессор. — Рук, скажите мне. — Он слегка склонился к ней, но не нарушал ее личное пространство, — неужели и сейчас вы считаете зиму настолько ужасной?       Рук почувствовала как горит ее лицо. Хорошо, что на улице была зима, и Эммрик не мог заметить этого. Не мог же? В любом случае, сейчас она уже по-другому смотрела на зиму. Раздражение от нее никуда не делось, но зато она прислушалась к чужим словам о ее пользе. Возможно, через какое-то время она пересмотрит этот диалог и даже полностью согласится.       Ну а пока она лишь мотнула головой, дав понять, что больше не так категорична. Во всяком случае полностью. Эммрик, довольный молчаливым ответом, выпрямился и зашагал вперед, ведя юного лидера за собой. Глядя на его ровную спину, Рук по-тихоньку начало отпускать недавнее смущение. Может быть, зима действительно не так плоха? Об этом она подумает позже, а сейчас — домой.