Рикошет

      Все это меняется так быстро.       Еще вчера Джейк шел с мамой и папой в первый класс младшей школы. Еще вчера отец показывал ему, как принимать мяч. Еще вчера мать ругала за перепачканные кроссовки. Еще вчера Джейк не выдавал ей их с отцом маленького секрета. Вчера отец погиб. Вчера Джейк впервые надел черный смокинг, еще вчера хлопнула вместе с остатками прежнего крышка гроба. Еще вчера он впервые ударил того идиота в школе; вчера мать на него накричала. Еще вчера мать отказалась публично от единственного наследника корпорации.       Сегодня у него из вещей — чистый обклеенный давнишними перелетами чемодан и рюкзак за спиной. А перед ним какая-то старшая школа имени Бан Чонхвана. За спиной — ничего, кроме уезжающего прочь такси.       В его телефоне даже не осталось номеров, по которым он мог бы позвонить, или людей, которым бы стоило написать о приезде. Ничего у него, неудачника, не осталось, кроме каких-то воспоминаний и хренового личного дела.       Январь — самый холодный месяц для Сеула, и в этом году даже выпал крупными комьями снег. Он шуршал под каждым движением и мешал чемодану ехать спокойно, и это ничуть не придавало лишних сил. Буря, колышущая внутри, никак не помогала ему расслабиться или списать на «плевать» неудобства. Каждое движение отдавалось болью в уставшей голове, будто изнутри у него завелся какой-нибудь гном с кувалдой, мерно отчитывающий каждую неровность короткой-бесконечной дороги до ворот школы для «трудных подростков».       Кто же знал, что когда-нибудь наследник Sim Global будет назван трудным? Этот отличник из элитной школы разве сможет упасть так низко?       Может, наследник компании — нет, а вот Джейк, сосланный в далекий Сеул без права родства с матерью — вполне.       Охранник попросил у него АйДи и сообщил, как дойти до общежитий, а еще вдогонку сказал, что его сосед, кажется, тоже никуда не уезжал на каникулы. Хорошо. Плохо? Непонятно. Джейк тыкался носом куда-то в пушистый шарф, чтобы развеять всякие мысли и эмоции. Нужно было как-то взять себя в руки. Пускай школа и пустовала по большей части сейчас, Джейк желал уйти от того, как себя чувствовал. Он уж точно не собирался искать поддержки в других трудных подростках — и ежу было ясно, что никому здесь не лучше, чем ему, да и в целом стоит захлопнуть лишний раз рот и не лезть, а то беды он на свою голову, как опыт показал, находит мастерски.       Так, всецело пытаясь подавить неприязнь к Сеулу, к зиме и к предстоящему учебному году, Джейк добрел до общежития с номером «три». Всего их на территории интерната было около пяти, как он читал, когда еще не испытывал острой ненависти к этому месту.       Вахтерша на входе ему улыбнулась и даже напела что-то про «удачных каникул», но Джейк ее даже не слушал. Дорога отняла все силы, свитер под одеждой колол кожу, глаза болели от недостатка сна. Чемодан утягивал куда-то к ядру земли, не иначе. Там ему и место — сгореть дотла и выкинуть всякое дерьмо уже однажды из головы. Пора бы уже было смириться. Сколько там прошло времени? Месяца два? Мать отказалась от него на его же семнадцатилетие.       Комната номер «311» нашлась довольно быстро — крайняя на третьем этаже. Коридоры были такими же холодными, как и улица — в общежитии топили только комнаты учеников, потому что денег не хватало на отопление всех пяти блоков, так еще и самой школы. Неудивительно.       На двери, прямо под номером, были два отсека для имен. «Накакита Юма, 2-В» и, ниже, «Шим Джейк, 2-А». Японец. Одногодка. Учится хуже, если учитывать систему распределения классов.       Джейк так и стоял у двери, перечитывая оба имени поочередно. Было так тихо, будто внутри никого не было, да и все общежитие представляло собой один большой крематорий, холодный, молчаливый и мрачный. А ведь вот-вот должен был прийти Соллаль. Едва ли праздничный дух забредал в места столь… покинутые. Хорошее слово.       Он не успел даже потянуться к ручке двери, когда она дернулась, плавно опускаясь. Скрипучая дверь открылась медленно, осторожно, и в тонкой линии просвета между коридором и комнатой Джейк кое-как различил частички контура лица своего будущего соседа. Он, точно настороженный мышонок, поглядывал на Джейка с выраженной опаской.       — Шим Джейк? — коротко спросил мальчишка.       Джейку показалось, что ему перекусили горло. «Шим Джейк». Он ненавидел это имя, но выдавил из себя выученную с возрастом улыбку, мягко кивнул, приободряя настороженного соседа.       — Это я, — подтвердил он. Голос слегка хрипел после уличного морозца. — На… Накакита Юма, да? Прости, я не силен в японских фамилиях.       Юма выдохнул. Джейку показалось, что с облегчением.       — Проходи, — и сам сделал шаги назад, открывая дверь и смываясь от нее подальше, в другую часть комнаты, чтобы не мешаться новому соседу под ногами.       Комната оказалась небольшой: она была относительно ровно поделена на две половины, с двумя шкафами, двумя маленькими тумбочками у двух кроватей, одна из которых была не застелена: чуть потрепанное кремовое белье лежало поверх. Письменный стол был только один: он стоял ровно напротив двери, с зеркалом над ним, и к нему были приставлены два стула, чтобы оба жителя комнаты имели к нему доступ. Светло-коричневые тяжелые занавески были задернуты, из-за чего в комнате стоял полумрак, не характерный для полудня. Тонкая линия белого света с улицы протекала в их прорези, еще четче проводя линию между соседями. Джейк закатил свой чемоданчик и выдохнул.       Это никак не было похоже на его комнату, но в этом был и плюс. Все материальные блага его семьи уже начали приносить удушающее чувство неприязни. Некоторая запущенная обжитость места сглаживала острые углы, как и абсолютная пустота его половины. Двери шкафа были слегка приоткрыты, парочку вешалок проглядывались в этой щели.       Это его новое жилище на ближайшие два года. Даже поверить было тяжело. Юма сидел на своей кровати, что-то проверяя в телефоне, кидая периодические исследующие взгляды на Джейка. Его волосы пребывали в абсолютном беспорядке — Джейк вряд ли его разбудил, но уж наверняка потревожил полуденные лежания на кровати. Его темные глаза смотрели будто сквозь, но даже в несколько удобоваримом смысле. Вместо того, чтобы пытаться уличить его в чем-то Джейку неизвестном, сосед просто изучал его, как нового, незнакомого человека. Что-то подмечал, отмечал.       У Юмы были довольно умные глаза для в целом глуповатого лица. Он заведомо выглядел как человек, который не чествовал улыбки, и, в целом, для Джейка это не было большой проблемой. Он присел на край чемодана, осматривая дверной проем с порванными на линии сгиба обоями.       Джейк ожидал, что Юма спросит у него причину попадания в школу-интернат, но вместо этого сосед сказал:       — В каком ты классе, напомни?       — 2-А, — ответил Джейк, морщась. А — значит, высокие оценки. Таких у него не было последние полгода средней школы, но мать умерла бы, если бы даже более не принадлежащий ей сын попал в категорию ниже. Подкуп и коррупция существовали даже там, где вряд ли вообще кто-то о ней задумывался. — А ты?       — 2-В, — коротко ответил Юма.       — Значит, мы одногодки, — заключил Джейк с кивком. — Здорово. Расписания совпадают.       — Они совпадают у всех, — пожал плечами Юма. — Различие по началу первого урока существует только в частных школах.       Джейк не ответил, поняв, как легко раскрыл свое прошлое. Он опустил взгляд, кивая. Ладно. Без разницы. Он больше не был в средней школе, обучение в которой стоило около десяти миллионов в год.       — Ты хорошо читаешь людей, — отметил Джейк, улыбнувшись. — Хочешь стать психологом?       Юма неопределенно промычал и поднялся. Пройдя мимо Джейка, он удалился в другую дверь, которая оказалась ванной комнатой. Джейку не осталось ничего лучше, чем приняться разбирать вещи.       Он взял с собой довольно мало. В школе была школьная форма, своя же одежда была нужна только для активностей «вне» и уроков физкультуры. Дополнительно пару курток, пару пар обуви, белье… Юма вернулся уже как минут десять, причесанный и умытый, когда Джейк подпнул чемодан куда-то в угол. Джейк в молчании занес банные принадлежности в небольшую комнатку, и теперь был готов. Он присел на край не застеленной постели. Сложно было сказать, хотел Юма идти с ним на диалог или нет — сосед просто отнесся к его заезду, и так же просто привык к тому, что Джейк сканирует его взглядом каждую свободную секунду от безделья.       — Ты тут с первого класса? — спросил Джейк, пытаясь разбавить затянувшуюся тишину.       — Мхм, — Юма кивнул, не отрывая от телефона глаз.       — Значит, давно, — рассудил Джейк. — Мы теперь соседи. Есть что-то, что я должен знать? Например, может, ты ложишься довольно рано, или не любишь, когда окно на ночь открывают?       Юма посмотрел на Джейка, и вновь — Джейк не успел поймать ту искру эмоции, которую предлагал взамен сам, но улыбаться слегка не прекратил. Его с детства научили такому незатейливому фокусу: покуда твое лицо выглядит умеренно-воодушевленным, но в речи улыбка не сияет слишком продолжительно, люди будут чувствовать к тебе благосклонность. Хорошее отношение Юмы нужно было лишь для комфорта в этой дыре. Мало ли, убьют друг друга?       — Делай, что хочешь, — в конце концов ответил японец. — Только не приводи гостей, когда я в комнате.       «Мне некого,» — хотел воспротивиться Джейк, но промолчал.       — Только это?       — Только это, — повторил Юма. Он отвесил короткую паузу. — Такие, как ты, к началу года становятся заиками. Зачем ты приехал на каникулах?       Джейк удивился резкой нападке, которая, скорее, звучала как сухая констатация факта. Юма не создавал вокруг себя опасного напряжения, — которое Джейк прекрасно научился в воздухе различать, — и явно не стремился унизить. Сообщил, как факт паршивой погоды или цвета потолка. Светло-кремовый с трещинами, кстати.       — Почему это?       — Болтливый.       — Я не…       — Школа-интернат, — продолжил Юма, не обращая на не особо ярый протест внимания, — на каникулы остаются те, у кого проблемы с родителями, или детдомовские. Вторые — самые опасные. Они тебя проглотят, если будешь с ними так много болтать.       — Предлагаешь мне молчать?       Юма не ответил, возвращаясь назад к своему телефону и подключая его к шнуру зарядки. Разговор должен был перейти в статус «официально окончен», но теперь Джейк чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Болтливый. В этом был смысл: большинство проблем прошлой школы стали проблемами лишь от того, что вместо того, чтобы молчать, особенно раздраженный Джейк орудовал бескостным языком, прокладывая себе путь прямиком на дно репутации и назад.       Этим он пошел, правда, в мать. Ну, в бывшую мать. Женщину, которая его родила. Митчелл Шим… Вернее, да, Митчелл Тейлор. Она вернула себе девичью фамилию.       Они с Джейком были похожи, потому что не умели затыкаться.       Он помрачнел, оглядывая унылый зимний пейзаж за окном. Кажется, даже закрытая рама пропускала сквозь себя легкий сквозняк, ползущий по ногам. Джейк подтянул ноги к себе, неловко устраиваясь у изголовья кровати. Проверять мобильный телефон не хотелось, спать — тем более. Ничего особенно не хотелось. Когда он жил в отчем доме, у него всегда была возможность выйти пройтись, если его что-то грузило. Здесь, по дороге в общежитие, Джейк насчитал почти десяток камер по территории интерната. Его, ищущего в прогулках уединение, такое количество лишнего внимания не привлекало.       — А почему ты тут? — спросил Джейк, взглянув на Юму и понимая, что вряд ли дождется ответа. Тем не менее, это было и его дело тоже. Если общество местных учеников остро делилось на «опасных» и «тихонь», стоило осознать ближайшего врага-союзника сразу. В прошлой школе тоже было так, вот только основной мотив разделения иерархии был в деньгах и перспективах.       Юма хмыкнул.       — А ты?       Джейк закусил язык, опуская взгляд на сложенные на коленях руки. А что — он? Он и сам толком не знал, почему именно его выгнали из прошлой школы и что такого написано в личном деле; догадывался, что Митчелл постаралась. Он ведь, хоть и был проблемным, заканчивал тем, что скорее получал, чем бил, хотя, конечно, и без этого не обходилось, просто у его оппонентов были родители куда богаче, чтобы этот глупый поступок стереть из всеобщей памяти и выставить козлом отпущения того же Джейка.       Единственное место, где он не получал ложных обвинений, было…       — Скажи, у вас есть волейбольная секция?       Сердце забилось где-то под горлом, отдавая в ушах шумом неисправного радио. Волейбол.       Глупость. Бесполезная трата времени. Искривление имиджа. Порча вещей. Нельзя быть, как он. Прекрати ребячиться.       Удивительно, но это был один из первых вопросов, заставивших Юму проявить хоть что-то. Его брови вздернулись вверх, а взгляд отскочил куда-то в сторону, к левой стене. Мрачная туча догнала его быстро, притемнив глаза и потушив заодно остатки света.       — Туда тебе не стоит соваться.       — Что? — Джейк нахмурился. — А это еще почему?       — Сам поймешь, — Юма удосужил его тяжелым взглядом. — Я прилягу.       Переводится как «отвали и не лезь ко мне больше сегодня». Джейк кивнул, натянуто улыбнувшись, и, когда Юма отвернулся к нему спиной, уткнулся лбом в колени, выдыхая.       Новая прекрасная жизнь. Текущей целью было не стать заикой по предсказанию Юмы, а прочее как-то само придет. Ему высылали на почту расписание, и там черным по белому было написано, что обед будет в два часа дня, ужин — в семь, а еще отдельно были выписаны ровненьким списком многочисленные кружки, на которые можно было записаться на время каникул. Джейк его даже не открывал, но, прикинув «разношерстность» занятий, которыми бы он мог заняться без их наличия, решил, что стоило записаться куда-нибудь… На волейбол, например. Джейк выпрямился, выуживая телефон из-под себя, на котором расселся.       Выбор и вправду впечатлял.       

Каникулярные кружки и секции

       В период каникул для учащихся старшей школы, остающихся в школе-интернате, организуется программа дополнительных кружков и спортивных секций. Участие в занятиях является добровольным. Каждый ученик может выбрать не более двух кружков и одной спортивной секции. Ниже представлен перечень доступных направлений, а также дни и время их проведения.       

СПОРТИВНЫЕ СЕКЦИИ

Волейбол Понедельник, среда, пятница 15:00–16:30 Допустимы дополнительные тренировки в согласии с тренером. Без деления на группы. Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 1 Баскетбол Вторник, четверг 16:00–17:30 Допустимы дополнительные тренировки в согласии с тренером. Без деления на группы. Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 0 Чирлидинг Понедельник, четверг 10:30–12:00 Без деления на группы. Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 3 Общая физическая подготовка Вторник, пятница 10:30–11:30 Без деления на группы. Количество мест неограниченно. Растяжка и восстановление Среда 18:00–18:45 Без деления на группы. Количество мест неограниченно.       

ТВОРЧЕСКИЕ КРУЖКИ

Изобразительное искусство Понедельник, четверг 11:00–12:30 Группы: — начинающие — опытные Количество мест неограниченно. Графический дизайн Вторник, пятница 14:30–16:00 Группы: — начинающие — опытные Количество мест неограниченно. Творческая мастерская (hand-made) Среда 14:30–16:00 Без деления на группы. Количество мест неограниченно.       

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ И ПРОЕКТНЫЕ КРУЖКИ

Медиа и видеопроекты Среда, пятница 11:00–12:30 Группы: — начинающие — опытные Количество мест неограниченно. Основы программирования Вторник, четверг 10:30–12:00 Группы: — начинающие — продолжающие Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 7 Шахматы и стратегическое мышление Вторник 14:30–15:45 Без деления на группы Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 2 Клуб чтения и обсуждений Вторник 17:45–18:45 Без деления на группы Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 1 Дискуссионный клуб Пятница 16:00–17:30 Без деления на группы Количество оставшихся мест на момент отправки письма: 7 Запись на занятия осуществляется заранее. Количество мест в отдельных группах и секциях может быть ограничено. По всем вопросам, связанным с записью и расписанием, можно обращаться по телефону: +82 10 4827 9351; или по адресу почты, указанном в графе «отправитель».

С уважением,

Администрация школы

             Джейк пролистал намеренно раздел с театральными кружками, быстро поняв, что в последнюю очередь хочет тратить каникулы на всеобщее внимание в сфере, в которой не хотел бы развиваться. Он откинул голову слегка назад, постукивая пальцами свободной руки по колену. Два кружка и одна секция. Хотелось бы больше — он планировал занять себя до начала учебного года так, чтобы сократить шанс как скуки, так и наличия в ее следствие мыслей да сожалений, на которые не было сил размениваться.       К тому же, он просто привык к повышенной занятости. Такова цена многомиллионного наследия — если хочешь обладать тем, что законно было когда-то по крови, надо рвать себя в клочья с минимального возраста.       К сожалению, старшая школа-интернат имени Бан Чонхвана не представляла именно такую возможность.       Джейк сразу выбрал шахматы, посчитав, что так сможет немного развить логическое мышление; далее, выбор пал на изобразительное искусство — мать считала, что с его изначально достаточно аналитическим, переданным по наследству мышлением, будет полезно включить в «рацион» грызения науки и что-то креативно-созидательное. Так, два максимальных кружка были набраны, выстроенное пока только в голове расписание наполнилось, но…       От спортивных секций взгляд пришлось отодрать через силу.       Глупость. Бесполезная трата времени. Искривление имиджа. Порча вещей. Нельзя быть, как он. Прекрати ребячиться. Не будь как твой отец. Его больше нет. Ты его не вернешь. Ты никогда его не вернешь. Хватит вести себя, как ребенок, и…       Джейк тряхнул головой, тяжело выдыхая. Пальцы сами нажали кнопку «отправить», и все спортивные секции укатились от него к черту. Одно свободное место в волейбольной команде долго не простоит, и кто-то помимо Джейка быстро его отберет. Первогодка какой-нибудь, в конце-то концов!       Его телефон завибрировал. По коже пробежался холодок, смешанный с нарастающей где-то в глубине души паникой. Джейк быстро взглянул на Юму, будто бы сосед мог его спасти, но тот и на миллиметр не сдвинулся с изначального отвернутого положения.       Его тошнило. Все номера были давно удалены. Мать пообещала никогда больше с ним не связываться, няня даже не прощалась, когда он последний раз уходил из дома, не оборачиваясь; школьные «друзья» и пробовать бы его искать не стали. Никто. Ему никто не мог звонить, и потому мозг рисовал худшие варианты, присыпанные горстками розовой надежды последних всхлипов отчаяния.       Могла ли Митчелл…       Через силу мутным зрением Джейк разобрал цифры на экране телефона. Незнакомый номер. Его не было в немногочисленном списке контактов, и Джейк, борясь с собой, дернул кнопку приема звонка, одновременно с этим сорвавшись с места и скрывшись где-то за дверью, будто бы Юме могло быть не плевать. Дверь хлопнула, и Джейк с силой сжал глаза, опираясь для равновесия на нее спиной.       — Да? — он даже голос свой не узнал.       — Шим Джейк? — уточнил мелодичный женский голос по ту сторону линии. Джейк пытался выровнять дыхание, кивая, а потом понял, что вряд ли за прижатой к уху камерой, которая еще и не была подключена в звонке, этот жест прослеживается.       — Да, это Шим… Шим Джейк, — повторил он свои мысли. — Прошу прощения, кто это?       — Меня зовут Пак Джихе, — представилась женщина. — Я куратор вашего класса, 2-А. Только что в административную почту пришло твое письмо, хотела спросить, заселился ли ты уже?       Просто классный руководитель… куратор, верно. Ничего такого. Никто из «прошлой» жизни, однако человек, уже вдоль и поперек перечитавший его личное дело и причины попадания в интернат. Джейк присел на корточки, облегченно поднимая к потолку невидящий еще взгляд.       — Да, где-то час-полтора назад, — ответил Джейк. — Простите, что не уведомил заранее. У меня не было номера.       — Это ничего. Уже познакомился с соседом? С Юмой, если не ошибаюсь, — она продолжила, дождавшись утвердительного ответа. — Если свободен, можешь зайти ко мне в кабинет? Ничего такого, просто хочу с тобой познакомиться.       — Конечно. Скажите, госпожа Пак, куда мне пройти?       — Во второй учебный блок, сто пятый кабинет. Это недалеко у ворот школы, рядом со стадионом, можешь уточнить у охранника. Я вышлю тебе карту чуть позже, но у нас все довольно близко.       — Не потеряюсь, — нервно улыбнувшись, заверил Джейк. — Сейчас пойду к вам.       — Жду твоего визита, Джейк. До встречи.       — До свидания.       Джейк был даже рад выбраться на пустынную улочку территории школы. Его общежитие ни чем не отличалось от прочих: такое же серо-коричневое и длинное, вмещающее в себе крайне спокойно кучу комнат, каждая из которых рассчитана на двух человек. Два общежития делились на женские и мужские, третье представляло собой смесь, и Джейк даже предполагать не хотел, какой хаос там мог потенциально твориться. Он прогулялся по каменной дорожке к воротам, быстро заметив высокий темно-зеленый забор заваленного снегом стадиона и опознав учебный блок, у входа которого числилась цифра «два». Значит, на правильном пути.       Он мельком кивнул охраннику, который стоял у самых ворот школы, покуривая сигарету и полу боком глядя на ученика. Его взгляд от доброжелательности Джейка ни на секунду не изменился, оставшись подозрительным, но он не произнес ни слова. Джейк выдохнул, по потертому коврику заходя внутрь школы.       У самого входа стояла пустующая коморка очередного охранника, да и в целом темные коридоры говорили об отсутствии популярности этого места на каникулах. Свет горел только в разных боках коридоров, где здание закруглялось буквой «п». Джейк, быстро поняв, в какую сторону номера кабинетов росли, а в какую убывали, пошел направо.       Из окон первого этажа левого крыла открывался вид на тот же стадион. Он имел стандартную структуру для большинства школ: баскетбольное поле, за ним — волейбольное и футбольное в конце. Трибуны тянулись только по трем его направлениям, оставляя его открытым со стороны входа, где располагалась школа. В конце коридора Джейк заметил дверьку, которая представляла собой быстрый путь до спортплощадки. Напротив нее наверняка был спортзал, о котором Джейка заново заставил себя не думать, когда понял, что случайно прошел нужный кабинет. Из-под двери выбирался желтый луч зажженных внутри ламп. Через окошко двери Джейк разглядел девушку с пушистыми, кучерявыми и собранными в мальвинку волосами. Она, заслышав шаги за дверью, приподняла голову, сталкиваясь с учеником взглядами и кивая.       Джейк улыбнулся по привычке. Открыв дверь, глубоко поклонился, приветствуя госпожу Пак.       — Здравствуйте, — кивнула она вновь ему в ответ. Плавным жестом указала на стоящий перед учительским столом стульчик. Его ждали. — Присаживайся.       Он занял свое место, ощущая в пальцах легкую дрожь. В кабинете не было интерактивной доски, как в тех, к которым он привык, но рядом с обычной меловой висел небольшой экранчик телевизора-монитора; весь кабинет уже был обжит его одноклассниками. На дальней стене висели неразборчивые с его места фотографии, а также плакат, посвященный буллингу и борьбе с ним, нарисованный от руки.       «На злобу дня,» — усмехнулся мысленно Джейк, фокусируя на кураторе внимание.       Он не ожидал увидеть довольно молодого специалиста. Каким-то образом он предполагал, что в школе подобного формата соберутся лишь престарелые знатоки своего дела, но глупо ошибся. Пак Джихе едва ли дотягивала до лет тридцати пяти, от нее пахло хорошим, но строгим парфюмом, а вместо колючего кардигана на плечи был накинут простой черный пиджак со значком логотипа школы.       Было в ее строгом взгляде что-то приятное и располагающее, из-за чего Джейк и напрягся. Обычно такие люди были одними из самых опасных, посылающих доброжелательные флюиды в окружающих, чтобы после перекусить горло строгостью правил, которых, Джейк был уверен и знал из страницы школы, было не мало здесь. Тем не менее, он сохранял внешнее спокойствие.       Любого взрослого можно было переиграть, делая вид, что ты подчиняешься закону. Джейка потому не могли выгнать из прошлой школы слишком долго.       — Как тебе у нас? — спросила куратор, оторвав взгляд от заполняемых бумаг. На экране ее компьютера Джейк разглядел собственное портфолио. Прямо сейчас его включали в список класса. — Успел познакомиться с кем-то, кроме Юмы?       — Не успел пока, — качнул головой Джейк, вспоминая слова соседа о том, как его прикончат оставшиеся на каникулы ученики. Решил это не озвучивать. — Здесь довольно пустынно, но… м-м-м… неплохо.       — Большинство уезжают домой на каникулы, — утвердительно произнесла госпожа Пак. — Остальные, кто остается у нас, в основном из детских домов.       — Я думал, у детских домов свои школы, — аккуратно намекнул Джейк. Госпожа Пак слегка улыбнулась.       — Это правда. Тем не менее, в старшую школу Бан Чонхвана иногда допускают и таких детей, если они показывают там хорошие результаты. Они служат хорошим примером для остальных.       Слабо верилось.       — Это здорово, — соврал Джейк.       — Ты знаешь, кто такой Бан Чонхван?       — Да. Бан Чонхван — это корейский писатель и общественный деятель. Он жил в начале XX века. Известен тем, что защищал права детей и считал, что к детям нужно относиться с уважением, а не как к собственности взрослых, — перечислял Джейк. — Также он организовал первый День детей в Корее в… 1922, если не ошибаюсь.       — 1923, — поправило спокойно госпожа Пак.       — Да, верно. Спасибо. Что еще… Он писал книги и рассказы для детей, правда, признаюсь, я ничего не читал из его творчества. Думаю… Школа названа его именем, чтобы указать на то, что детям дают второй шанс?       — Либо ты хорошо ознакомлен с меню сайта школы, либо действительно слушал на уроках истории, — с одобрением произнесла куратор. — В любом случае, ты уловил главное. Имя Бан Чонхвана здесь не просто так. Оно напоминает, что ребенок — это человек в процессе становления, и наша задача не сломать его, а дать возможность вырасти и выбрать другой путь.       Она сделала небольшую паузу, внимательно посмотрев на Джейка.       — Именно поэтому в этой школе так много внимания уделяют не только дисциплине, но и ответственности. Второй шанс — это доверие, которое нужно оправдать. Я читала твое личное дело, Джейк.       Джейк сжал пальцы на ткани штанов, сминая ее. Госпожа Пак немного промолчала, будто бы ему было что сказать по этому поводу, затем продолжила:       — Я понимаю причины твоего поведения. Тебе наверняка пришлось несладко, — и, следом за проблеском понимания, — но я хочу, чтобы ты знал, что ты не один такой. Все ученики школы — это дети, от которых отказались в той или иной мере. Наша школа что-то вроде последней точки перед худшим. Я хочу, чтобы ты заранее был готов относиться к ребятам с пониманием. Они не плохие, но у каждого свои особенности, и мы все стараемся здесь научиться принимать окружающих такими, какие они есть.       — Конечно, я понимаю.       — Отлично, — она выпрямилась, чтобы сделать в компьютере пару кликов. Джейк не был уверен, что именно куратор закрывала или открывала. Она повторила: — Отлично. Я вижу, ты выбрал пару кружков. Тебя интересуют дополнительные занятия? Я могу показать тебе список, если тебе интересно.       Джейк кивнул, чуть нагибаясь вперед, чтобы лучше осмотреть текст на повернутом к нему экране. Все дополнительные проводились по выходным и, как объяснила госпожа Пак, будут продолжаться в течение учебного года. На каникулах школа предоставляет экстра-курикулярный материал, во время учебных недель — упор на доведение до идеала текущего; также Джейк нашел пару дополнительных, не включенных в программу предметов и, недолго все поизучав, озвучил свой выбор, решив не откладывать надолго:       — Я хотел бы взять английский и математику.       — В твоем личном деле сказано, что ты брал по ним дополнительные, — холодок вновь пробежался по коже. О нем что, действительно знали абсолютно все? — Хорошо. Я добавлю тебя в списки. На волейбол записываться не планируешь?       Джейку показалось, что он упал со стула, но, не услышав характерного стука, осознал, что остался сидеть так же ровно, как и до этого.       Не обращая на готового потерять рассудок ученика внимания, куратор говорила как ни в чем не бывало.       — Я созванивалась с твоей матерью, когда только получила личное дело. Госпожа Шим… Прошу меня простить, Тейлор, упомянула, что наверняка ты захочешь записаться туда первым делом, поэтому я зарезервировала тебе место. Ничего страшного, если не захочешь: есть список учеников, которые тоже хотели бы вступить; но обычно мы стараемся дать нашим подопечным волю остаться в комфортной для них среде настолько, насколько это возможно, чтобы сохранить психологическое состояние… Кхм. Прости, я много говорю лишних вещей, не обращай внимания. Если хочешь, я покажу тебе зал и познакомлю с тренером. Господин Мурата прилагает все усилия в развитие нашей команды. В прошлом году мы даже вышли в региональные. Вроде как, он как раз сейчас в зале с командой.       Наконец она перевела взгляд на совсем побледневшего до состояния простыни Джейка. Он и не знал, куда смотреть, метая отчаявшийся взгляд по всем стенам кабинета. Куратор ожидала, пока он проживет внезапный накал эмоций, очевидно, привыкшая к такому поведению своих учеников.       А Джейк и не знал, что и думать.       Казалось бы: он полностью оторван от гнета запретов, никому нет дела, испортит он имидж семьи или нет, отца нет в живых, мать от него отказалась. Ничто и никто не мог запретить ему выбрать то, что преподносили на золотом блюдечке. В этом загвоздка и была: отец умер. Тот, кто научил его искать отдушину, ловить горстками серотонин при каждом верном ударе, был именно отец; его не было в живых. Никто не будет Джейком гордиться, никто не скажет, что будет хранить маленький секрет в тайне, и никто не подпишет в такой же тайне соглашение на отдачу сына в не самую перспективную, но самую обыкновенную волейбольную школу в городе. Никто туда не отвезет под предлогом «провести с сыном время».       Джейк плотно держал мяч в руках лишь единожды с тех пор, когда отца не стало, и лишь для того, чтобы запульнуть его сильной подачей тому придурку в нос. Даже тогда Джейку пришлось прятать голову в ледяной воде, чтобы не сойти с ума.       Нет смысла себя мучать, когда ты обречен. Какое-то мазохистское, нездоровое удовольствие доставляла мысль, что Джейк все равно имел право на счастье.       — Давайте попробуем, — уже без улыбки сказал Джейк. Куратор на это спокойно кивнула, вставая с места и предлагая воды, от которой Джейк отказался, пускай и в горле, и во рту совсем пересохло.       Сердцебиение отдавало в уши, глуша стук невысокого каблука куратора. Она была ниже Джейка на голову, но вся ее осанка держалась крепче, чем у надломленного сына миллионеров. Он шел, слегка ссутулившись, но стараясь не закрываться руками, удерживая их в передних карманах силой. Каждый шаг растягивался в бесконечность и, когда они дошли до двери зала, у которой, в отличие от других кабинетов, не было окошка, — в целях безопасности, — Джейк подумал убежать как можно дальше. Его бы поняли: как сказала госпожа Пак, тут дети все со своими тараканами, а Джейк дальше школьных ворот уж точно не побежит.       Но решение было принято, и в кой-то веки Джейк даже зашел за куратором внутрь, вдыхая пропахший особенным запахом воздух.       Дерево, острый лак, глухая резина, слабенькая хлорка, отдаленный пот. Скрип подошв резал мысли, и Джейк машинально поднял взгляд выше, вперед, врезавшись им в игравших мальчишек.       Шесть на шесть. Один в запасе. Один парень, низкий, но с ярко выраженными лисьими глазками, принял мяч, подняв его в воздух; он пересек траекторию идеально в руки связующего, долговязого мальчика с большими глазами. От него пас ушел к доигровщикам: сразу двое прыгнули, но лишь один, тот, что был крупнее, с какой-то особой яростью ударил по мячу. Либеро противоположной, уже «полноценной» команды из шести игроков упал, мяч ударился о руку, но не дошел бы ни при каких обстоятельствах до связующего, улетев куда-то к задней линии. Там спиной к Джейку стоял игрок, которому никакого труда не составит принять такой легкий мяч и отдать пас вперед, назад к сетке. Но тот стоял, уперев руки в бока, задрав ярко-красную голову вверх.       Мяч упал у него в ногах, а тот и носом не повел. Красная макушка дернулась, когда он, несмотря на раздраженный рев товарищей, обернулся, полу-боком посматривая на вошедших. Взгляд зацепился за Джейка, и на секунду новичок подумал, что ему показалось, но нет.       Он даже прищурился, разглядывая знакомые с телеэкранов черты лица; да что там телеэкраны — когда-то оба они часто с родителями захаживали на важные светские вечера, и вечно ссорились, пытаясь поделить вишенку на торте фуршетного стола. Их матери отчитывали их, пока Джейк краем глаза наблюдал за отцом, по-дружески закидывающим на плечи папы мальчишки руку и отчего-то смеясь. Им обоим доставались кусочки с вишенками, а после они не разговаривали друг с другом до конца утомительного для ребенка вечера.       Два ребенка миллионеров, но совершенно из разных сфер; их отцы были когда-то хорошими друзьями, пока один из них не покинул навсегда залы званных вечеров.       Джейк сжал зубы, раздражаясь и вспыхивая. Мяч катился по дощатому, покрашенному для разметки зала полу, а крупные, насмешливые глаза наблюдали за каждым движением мускул на его лице.       Ли Хисын. Сын легенды корейского волейбола Ли Менхека из Чонан Хендэ Скайуокерс, которые занимали золото около десяти раз в соревновании Корейской В-Лиги, которые год назад брали первое место в KOVO; и этот самый сын Ли Менхека, чаще стоящего в позиции успешного диагонального, только что просто позволил удачному мячу упасть, игнорируя команду и всеобщее замешательство.       Какого хрена он вообще забыл здесь?