В когтях у кролика

Утро после было неловким лишь первые пять минут. Проснувшись в сплетении чужих, но уже таких знакомых конечностей, под тяжелой рукой, лежащей на его животе, Тэхён на секунду испытал приступ паники. Потом он почувствовал ровное дыхание Чонгука у себя в волосах и понял – обратного пути нет. И страх сменился странным, тихим ликованием. Они вернулись в город в разных машинах, по холодному, прагматичному решению самого Чонгука. «Риски нужно минимизировать. В офисе мы – директор и креативный директор. Пока что». Тэхён кивнул, понимая логику, но внутренне посмеиваясь над этой попыткой сохранить видимость порядка. Порядок был нарушен бесповоротно. Офис встретил их привычным гулом. Для мира ничего не изменилось. Но для Тэхёна все было другим. Каждый взгляд, брошенный через открытое пространство в стеклянный кабинет директора, каждый звук его голоса на планерке по громкой связи – все это было теперь заряжено скрытым смыслом. Он ловил на себе взгляд Чонгука – быстрый, тяжелый, прожигающий – и чувствовал, как по его спине пробегают мурашки. К полудню напряжение стало невыносимым. Оно копилось внизу живота, горячее и настойчивое, с каждым воспоминанием о прошлой ночи. Тэхён пытался работать, но его пальцы скользили по клавиатуре, не печатая ни слова. Его аромат, обычно такой выверенный, начал пробиваться сквозь слой парфюма – сладкий, пряный, явно возбужденный. Он видел, как некоторые альфы в открытом офисе начинали беспокойно ерзать, улавливая тонкие изменения. И тогда пришло сообщение. Служебный чат, на который был подписан только он. Ч.Ч.: Кабинет. Сейчас. Принесите файлы по проекту «Aeternum». Приказ. Безупречный, рабочий. Но Тэхён прочитал между строк. Он собрал папку с совершенно ненужными бумагами, встал и пошел по коридору, чувствуя, как десятки глаз провожают его. Его походка была уверенной, даже вызывающей. Пусть смотрят. Кабинет директора был залит полуденным светом. Чонгук стоял у окна, спиной к двери, как и в их первую встречу. Но когда дверь закрылась с тихим щелчком, он обернулся. И в его глазах не было ничего от вчерашней нежности. Был только голод. Голод и обещание. – Файлы, директор Чон, – сказал Тэхён, бросая папку на ближайший стул. Звук был громким в тишине. Чонгук не ответил. Он просто смотрел на него, его взгляд скользнул от лица вниз, к горлу, расстегнутому на одну пуговицу, к белой рубашке, облегающей грудь, к узким брюкам. Он медленно прошелся к двери и щелкнул замком. Звук был окончательным. – Ты не можешь вести себя так на виду у всех, – произнес он низким, опасным голосом, делая шаг к нему. – Твой запах… он сводит с ума половину этажа. – А тебя? – бросил ему вызов Тэхён, не отступая. – Тебя он сводит с ума? Вместо ответа Чонгук набросился на него. Не с поцелуем. С действием. Он схватил его за бока, поднял с легкостью, которая заставила Тэхёна ахнуть, и посадил на край своего массивного, полированного стола. Бумаги полетели на пол. Тэхён откинулся назад, упираясь ладонями в холодное дерево, его сердце колотилось где-то в горле. – Ты играешь с огнем, пантера, – прошипел Чонгук, вставая между его расставленных ног. Его руки уперлись в стол по бокам от Тэхёна, запирая его. – И я устал тушить. Его рот нашел губы Тэхёна в жестком, требовательном поцелуе. В нем не было вчерашней исследовательской нежности. Была только ярость желания и власть. Тэхён ответил с той же силой, впиваясь зубами в его нижнюю губу, слыша одобрительный стон. Его руки рванулись к пряжке ремня Чонгука, дрожащими пальцами расстегивая ее, затем ширинку. Он не хотел нежностей. Он хотел этого – грубого, животного, здесь и сейчас. Когда он освободил его член, уже твердый и тяжелый в его ладони, он замер на секунду, впечатленный. Потом посмотрел на Чонгука снизу вверх, с вызовом в глазах. – Ты хочешь войти в меня прямо здесь? На своем священном столе, где ты подписываешь миллионные контракты? – Да, – хрипло выдохнул Чонгук, его глаза потемнели от страсти. – Я хочу видеть, как ты пачкаешь его. Хочу, чтобы он пах тобой каждый раз, когда я буду работать. Тэхён застонал от этих слов, от их грязной, неприкрытой правды. Он рванул на себе брюки и боксеры, спустив их до бедер. Лубриканта не было, и это делало все еще более запретным. – Быстро, – приказал Чонгук, выливая на свои пальцы содержимое маленького флакона с лосьоном для рук с рабочего стола. Его движения были резкими, нетерпеливыми, когда он приготовил его, вводя два пальца почти без прелюдий. Больно? Да. Но и невероятно возбуждающе. Тэхён вскрикнул, откидывая голову, его ноги обвились вокруг бедер Чонгука. И тогда Чонгук вошел. Одним долгим, неумолимым толчком, заполнив его до предела здесь, в этом кабинете, залитом беспощадным дневным светом. Тэхён закричал, его пальцы впились в дерево стола, оставляя царапины. Это было больно, тесно, неприлично. И боже, как это было хорошо. Чонгук не дал ему привыкнуть. Он начал двигаться сразу – короткие, резкие, глубокие толчки, которые заставляли стол скрипеть и съезжать по полированному полу. Каждый удар выбивал из Тэхёна стон, каждый отход заставлял его тело сжиматься, пытаясь удержать его внутри. Они не целовались. Они смотрели друг другу в глаза – в его взгляде была ярость обладания, в глазах Тэхёна – вызов и полная, безоговорочная капитуляция. – Скажи, чей ты? – рычал Чонгук, его дыхание сбилось, на лбу выступил пот. – Твой! – выкрикнул Тэхён, его голос сорвался. – Боже, твой, только твой, зайка! Это прозвище, вырвавшееся в такой момент, будто подожгло Чонгука. Его ритм стал хаотичным, он вгонял себя в Тэхёна с такой силой, что тому казалось, будто его разрывают на части. И он любил это. Он хотел этого. Он поднял бедра навстречу, подставляясь под каждый удар, чувствуя, как внутри него нарастает знакомая, сладкая волна. – Кончай, – приказал Чонгук, и это был последний толчок. Он вошел в него так глубоко, как только мог, и Тэхён почувствовал внутри себя горячий, пульсирующий поток. Его собственный оргазм нахлынул следом, вырываясь белым пятном на темное дерево стола и на его собственную рубашку. Он кричал, его тело извивалось в судорогах, удерживаемое на месте только железной хваткой Чонгука. Они замерли, тяжело дыша, прижатые друг к другу. Член Чонгука медленно вышел из него, и Тэхён почувствовал, как тепло разливается по его внутренностям, вытекает наружу, пачкая стол и его одежду. Это было неприлично. Это было разрушительно. И это было самое эротичное, что он когда-либо испытывал. Чонгук отступил на шаг, поправляя одежду. Его лицо было влажным, волосы растрепаны, но в его глазах уже возвращалась привычная собранность. Он смотрел на Тэхёна – растрепанного, раздетого до пояса, сидящего на столе в луже их смешанных выделений – как на свой самый ценный, только что завоеванный трофей. Тэхён сполз со стола, ноги его подкосились. Он схватился за край, чтобы не упасть, и тогда его взгляд упал на пол, на белые капли, уже впитывающиеся в дорогой ковер. И в этот момент сквозь пост-оргазмический туман в его сознании прорвалась ледяная мысль. Острая, как игла. Два раза. За два дня. И оба раза он кончил глубоко. Очень глубоко. Он медленно поднял глаза на Чонгука, который уже набирал на телефоне номер, вероятно, чтобы вызвать уборку. Его живот, еще секунду назад наполненный приятным теплом, вдруг сжался от внезапного, животного страха. – Чонгук, – его голос прозвучал хрипло, чужим. – Я… мне нужно спросить. Чонгук обернулся, нахмурившись, уловив перемену в его тоне. – Что? Тэхён не знал, как это сказать. Как выложить этот дикий, панический вопрос посреди разгромленного кабинета, пахнущего сексом и властью. Он прикрыл рукой низ живота, словно пытаясь защитить то, что могло уже расти внутри. – Ты же… использовал что-то? Контрацепцию? – выдохнул он. – Вчера? Сегодня? На лице Чонгука промелькнуло недоумение, затем – понимание. Оно было мгновенным и таким же острым, как у Тэхёна. Он посмотрел на него, потом на беспорядок на столе, на его руку, прижатую к животу. Его собственное лицо стало непроницаемым, но в глазах что-то дрогнуло – не страх, а стремительный, холодный расчет. – Нет, – ответил он четко. – Не использовал. Не подумал. Два слова. «Не подумал». От человека, который думал обо всем всегда. Они повисли в воздухе, тяжелее всего, что было сказано или сделано за эти безумные минуты. Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног уже не метафорически. Он отшатнулся к стене, оперся на нее спиной. Его ум, обычно такой быстрый, лихорадочно проигрывал вероятности, циклы, даты. Риск был. Высокий. Очень высокий. – Боже, – прошептал он, глядя в пустоту. – Я… я даже не проверял, могу ли я… Чонгук перевел взгляд с него на свой телефон. Он отменил набор, положил аппарат на стол. Подошел к Тэхёну, его движения были снова медленными, контролируемыми. Он взял его за подбородок, заставив поднять голову. – Это проблема? – спросил он прямо, без прикрас. Его глаза сканировали лицо Тэхёна, выискивая признаки паники, отвращения, сожаления. Тэхён не знал, что ответить. Проблема? Да. Кошмар? Возможно. Но сквозь страх пробивалось что-то еще – дикое, необъяснимое, глубоко запрятанное. Что-то вроде… странного, извращенного любопытства. – Я не знаю, – честно сказал он, его голос дрогнул. – Я просто… не думал, что это может случиться. Со мной. Так быстро. Чонгук нахмурился, его пальцы мягко разжали хватку на подбородке, переместились к его щеке, смахивая выступившую слезу, которую Тэхён даже не заметил. – Хорошо, – произнес Чонгук, и его тон снова стал деловым, но в нем теперь была не железная воля, а что-то вроде… плана. – Тогда мы разберемся с этим. Как со всем остальным. Системно. Сначала – тест. Потом – решение. Он отпустил его, подошел к сейфу, встроенному в стену, быстро набрал код. Вынул оттуда небольшой медицинский контейнер и протянул Тэхёну. Тот смотрел на него с изумлением. – Ты… хранишь тесты на беременность в сейфе? – спросил он, не в силах поверить. – Я храню решения для любых непредвиденных обстоятельств, – ответил Чонгук, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что могло быть самоиронией. – И это, как ты правильно заметил, – непредвиденное обстоятельство. Ванная – там. Проверь. Тэхён взял контейнер, чувствуя, как его пальцы холодеют. Он посмотрел на Чонгука, на этого человека, который только что трахал его на своем рабочем столе, а теперь предлагал решить потенциальную беременность с холодностью кризис-менеджера. – А что, если… – он не смог договорить. – Если «да», – Чонгук закончил за него, его голос был низким и невероятно спокойным, – тогда мы обсудим дальнейшие шаги. Вместе. Но сначала – факты. Иди. Тэхён пошел в ванную, его ноги были ватными. Заперевшись, он посмотрел на свое отражение в зеркале – растрепанное, с сияющими глазами и следами любви на шее. И на живот, все еще плоский, но теперь таящий в себе возможность катастрофы. Или чуда. Он даже не знал, чего боится больше. Процесс занял несколько вечностей. Когда он вышел, держа в руках тонкую пластиковую полоску, Чонгук уже привел кабинет в относительный порядок, накинув пиджак на испачканный стул. Он стоял у окна, в той же позе, что и при их первой встрече. Но когда он обернулся, в его взгляде не было оценки. Было ожидание. И что-то еще – готовность принять любой исход. Тэхён протянул ему тест. Рука не дрожала. Он был пуст внутри, выжжен дотла страхом и надеждой. Чонгук взял его, посмотрел на контрольное окошко. Его лицо ничего не выразило. Он поднял глаза на Тэхёна. – Отрицательный, – сказал он просто. В груди Тэхёна что-то громко щелкнуло – облегчение, смешанное с непонятной, острой горечью. Он кивнул, не в силах говорить. Чонгук положил тест на стол и подошел к нему. Не для поцелуя. Не для объятий. Он просто положил руку ему на плечо, тяжелую, теплую, реальную. – Хорошо, – повторил он. – Значит, это был просто риск. Теперь мы о нем знаем. И будем учитывать в будущем. «В будущем». Эти слова прозвучали как приговор и как обещание одновременно. Их безумная связь, начавшаяся с войны и продолжившаяся в страсти, только что прошла через первую настоящую проверку. И не рассыпалась. Она стала… прочнее. Страшнее. Реальнее. – А теперь, – сказал Чонгук, и в его голосе снова появились знакомые командные нотки, но смягченные чем-то неуловимым, – иди в свою ванную, приведи себя в порядок. А я позабочусь об этом, – он кивнул в сторону стола. – Мы еще не закончили рабочий день. И у нас, кажется, запланирован очень серьезный разговор. О правилах. И об исключениях из них. Тэхён кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, как его колени подкашиваются. Он прошел по коридору, мимо ничего не подозревающих сотрудников, сжимая в кармане пустой контейнер от теста. Он не был беременен. Но что-то внутри него все равно изменилось безвозвратно. Что-то зародилось. Не ребенок. Нечто более сложное и долговечное. Осознание того, что игра закончилась. Началась настоящая жизнь. Со всеми ее безумными рисками. И с единственным человеком, с которым он был готов их принять. Даже если этот человек был кроликом, который только что кончил в него на рабочем столе, не подумав о последствиях. Особенно если это был он.