Чуткость

Сквозь пелену сознания пробивался холодный свет. Взгляд перешел от трещин на потолке вниз к руке: на сгибе виднелись синие следы от уколов. На стуле рядом сидел Каин, лбом уткнувшись в койку. Он мирно спал, когда во мне просыпалась паника.  Я снова в палате.  Резкая ноющая боль ударила в затылок от попытки встать. Стиснув зубы, я тихо заныла, чем разбудила ангела.  Холодный взгляд встретил измученный мой. Каин поднялся и мягко коснулся плеча, укладывая обратно. — Анна сказала, тебе нельзя подниматься. Ты ещё слаба. Эта забота лишала выбора, а руки казались оковами. Раздражение дрожью прошлось по телу и перешло в импульс — я резко оттолкнула ангела.  — Не трогай меня.  Каин через силу отстранился, и я рывком встала с кровати. В глазах темнело, пока босые ноги шли по холодному кафелю к двери. Дернув за ручку, та оказалась заперта.  — Нет… — дверь не поддавалась, и я начала стучать. — Выпустите меня! Я не останусь здесь! Страх и боль, гнев и паника вырывались наружу с каждым ударом — они придавали сил, они же истощали.  Эмоции взяли верх. Я отчаянно ударила покрасневшими ладонями в последний раз и повернулась спиной к двери. У стены напротив стоял Каин — он все так же неподвижно наблюдал за попытками выбраться.  Решительный приказ вырвался раньше, чем я успела его осознать: — Выломай дверь.  Каин приблизился за несколько быстрых шагов. Не успев отойти, я увидела как сильно напряглись его мышцы прежде чем занести удар. Зажмурившись, я услышала глухой звук металла — по обе стороны от моего лица появились глубокие вмятины.  Ангел замер и навис надо мной, касаясь моего лба своим. Сквозь тяжелое дыхание сдавленно произнес:   — Видимо, из-за таблеток твое влияние ослабло, если я могу не потакать безрассудству. Твой приказ может тебе навредить.  От переизбытка чувств я обмякла и схватилась за плечо ангела, чтобы устоять на ногах. Мешая сожаление с отчаянием, тихо прошептала: — Я не хочу быть здесь.  Каин слегка отстранился и посмотрел на меня изучающе, скрывая сочувствие за холодным и пристальным взглядом.  — Иногда мы не вправе противиться чужим решениям. Он бережно взял меня на руки и понес к кровати. Усадив, встал напротив и невесомо коснулся затылка. Прохлада его кожи притупила боль.  Поддавшись облегчению, я склонила голову и уткнулась в грудь Каина. Только время спустя эхо мыслей и тени чувств вырвались слезами противоречий: я пришла за утешением к тому, кто годами меня пытал. Ощутив легкую дрожь, Каин приподнял мой подбородок вверх. Я смотрела на него сквозь влажные блики, пока тот считал слезы на щеках.  — Ты завораживаешь даже когда плачешь.  Каин опустился на один уровень с моим лицом. Изучая черты, лед его глаз таял и медленно заливался алым.  — Я причинил тебе столько боли. Позволь забрать хотя бы эту.  Обессилено прикрыв глаза, я ощутила мягкое касание губ на щеке. Он украл слезинку, следом — другую.  Придя в себя, выставила руку и отпрянула. Я поддавалась слабости, а значит и ему.  — Откуда столько нежности? — Похоже, из сердца, что ты отыскала.  Он мягко улыбнулся и встал в полный рост, не отрывая от меня затуманенного взгляда. — Я провел здесь с тобой два дня. Боялся, что твоя жизнь может оборваться у меня на руках.  — Тогда бы ты стал свободным.  Ангел осуждающе посмотрел на меня. Он убрал мою прядь за ухо и наклонился ближе, расставив руки по обе стороны от моих бедер.  — Я предпочту принадлежать тебе всю жизнь, чем свободно существовать.  От близости закружилась голова, и Каин приобнял меня, сохраняя равновесие. Тонкие пальцы начали рисовать узоры между лопаток, словно очерчивая контур незримых крыльев.  — Ты ведь говорила, что я твой. И это по-прежнему так.  Каин коснулся кончиком носа моей щеки и, не отрываясь, приблизился к уху: — Я говорил, что люблю тебя. И это неизменно.  За тяжелым выдохом последовал легкий поцелуй в висок. Моё сердце забилось чаще, разгоняя по венам трепет вместо тьмы. Прозвучал тихий бархатный смех: — Я днями подбирал слова и думал, как все вернуть. Только не рассчитал, что так быстро потеряю голову, когда окажусь рядом. — Ты хочешь все вернуть? — медленно спросила я. — Как вернуть что-то, если… Не давая договорить, Каин накрыл мои губы своими. Секунды спустя отстранился, чтобы прошептать: — Есть один способ. И снова прильнул ко мне.  Поцелуй — нежный и решительный, забытый и знакомый, убеждал в его правоте: сохранять рассудок оказалось невозможным.  От слабости тела или хрупкости души я отдалась тому, что дарило покой. Когтистые лапы демона из воспоминаний перекрывали нежные руки ангела в настоящем.  Не в силах оторваться, Каин углубил поцелуй. Я чувствовала, как он сдерживает себя, чтобы случайно не навредить мне, требуя большего.  В мыслях я призналась себе, как скучала по этому. Как тело отзывается на его прикосновения. Как все человеческое во мне тянется к неземному в нем.  Я не переставала его любить, но перестала признавать это. И как бы рьяно я не бежала от чувств, все дороги вели к нему.  — Посмотри на меня.  Ангел встал на колени и бережно коснулся моего подбородка, обращая внимание на себя. После — взял мою ладонь и коснулся её губами, смотря на меня исподлобья.  — Что ты видишь, Лэйн? — риторически спросил он. — Того, кто веками не знал, что у него есть сердце? Или того, кто отдает его в твои руки?  Он перевернул мою ладонь, приложив к своей щеке. Поцеловав запястье, продолжил: — Будь той любовью, которой меня научила. Будь моей.