В память о тех, кто остался

      Лайтер почувствовал запах раньше, чем понял, откуда он.       На улице курили многие. Не в таком бешеном темпе, как на стоянке в Объездной, но вполне ощутимо. Привычная картина. Слишком обыденная, чтобы цепляться взглядом.       В этот раз табачный дым не бил в лицо. От него не першило в горле и не хотелось немедленно открыть окно. Больше похоже на тонкую горьковатую ноту, зависшую в прохладном воздухе.       Лайтер замедлил шаг. Брови сошлись сами собой, и рука машинально нащупала в кармане обёртку. Только тогда он поднял взгляд.       Заходящее солнце неприятно слепило глаза, вынуждая щуриться даже сквозь очки. Народ на Шестой улице разошёлся, а гул машин доносился откуда-то издалека. Воздух, насколько это возможно для города, оставался чистым. И всё же привкус жжёного пепла доносился обрывками, выдавая чьё-то невидимое присутствие. Лайтер отступил на несколько шагов и обнаружил открытую площадку на крыше здания с лестницей сбоку.       И Вайза, стоящего у перил.       Тот опирался на них локтями и смотрел куда-то в пустоту, мимо редких прохожих. Сигарета между пальцами выглядела инородно, как деталь из чужого образа, на время им присвоенная. Затяжки выходили редкими, а пепел вытягивался неустойчивой тонкой линией, выдавая его безучастность. И лишь когда мысль на мгновение возвращала Вайза в настоящее, он стряхивал его на пустой асфальт.       Лайтер замер, разглядывая силуэт, не предназначенный для посторонних глаз. Слишком погружённый в себя и утомлённый к вечеру, чтобы заметить присутствие кого-то ещё.       Он никогда раньше не видел, чтобы Вайз курил. И, если честно, не мог такого даже представить. Не потому, что тот казался слишком мягкотелым или невинным — вовсе нет. Он не был склонным к импульсивным поступкам и отличался привередливостью в мелочах. Каждый раз, когда Лайтер встречался с ним взглядом, в этом было что-то не поддающееся словам. В глазах прокси он находил спокойную, глубокую осознанность, для которой понимание мира и удержание равновесия — это два естественных состояния. И всплывающая картинка никак не стыковалась с пачкой сигарет. Словно подобные слабости не были заложены в его набор изъянов. Это таким, как Лайтер, было под стать курить, а он всегда виделся тем, кто живёт чуть выше избитых плохих привычек.       Но это были лишь ожидания Лайтера. Только его.       — Вайз! — позвал он достаточно громко, задрав голову.       Тот вздрогнул, словно его резко выдернули в реальный мир. Он наклонился чуть вбок, всматриваясь вниз, и на его лице мелькнуло удивление.       — Лайтер? — Вайз произнёс имя с короткой паузой, не сразу поверив, что видит его здесь. — Ты… в видеопрокат?       — Ага, — отозвался тот, непринужденно махнув рукой. — Не суетись, я сам поднимусь.       Лайтер не стал ждать приглашения. Сразу развернулся к лестнице и пошёл вверх. С площадки становилось очевидным, почему Вайз выбрал именно это место. Оно не бросалось в глаза, шум улицы сохранялся внизу, а воздух ощущался прохладнее и чище. С той самой свежестью и едва заметной сухостью, свойственных зиме. Хотелось вдохнуть глубже, не торопясь. С близкой дистанции было наиболее заметно, как Вайз не спешил ни с чем: не поворачивался сразу и не менял позы, давая себе секунду привыкнуть к тому, что он больше не один.       — Не знал, что ты куришь, — сказал Лайтер наконец.       — Обычно я обхожусь без этого. Разве что бывали исключения… когда-то давно.       Лайтер хмыкнул. Он подошёл ближе, развернулся и облокотился на перила спиной, позволяя весу уйти назад. Леденец тихо щёлкнул о зубы.       — «Исключение» — это когда жизнь внезапно решает стать особенно «очаровательной»?       — Примерно, — Вайз пожал плечами. — Настроение соответствующее.       Он не сказал больше ничего. И не нужно было.       Пару часов назад Вайз почтил память наставницы — женщины, что однажды в миг исчезла, не оставив после себя ни следа. Долгое время он блуждал вслепую в поисках ответов, но стоило ухватиться за ключевую нить, как та оборвалась, едва не стоив жизни ему и его сестре. Они опять зашли в тупик. Разгадка, на секунду показавшаяся почти осязаемой, рассыпалась прахом. Пока Белль давала волю слезам и гневу, выплёскивая всю горечь неудачи, Вайз лишь тяжело вздохнул. Нет, от него не сквозило отчаянием — скорее, опустошающей усталостью от бесконечного бега по кругу, где за каждым потрясением следовало возвращение в исходную точку. Разочарование столь привычное, что глупо было ему удивляться.       Одиннадцать лет спустя Вайз больше не походил на того потерянного ребёнка из прошлого. Сейчас, застыв у перил, он выглядел изнурённым от необходимости быть сильным. Сигарета тлела между пальцами, обозначая короткую паузу перед тем, как тяжесть его предназначения — «Фаэтона», преемника своей наставницы — вновь ляжет на его плечи. Пока огонёк медленно догорал, он не искал выходов и не принимал решений, позволяя мыслям рассыпаться вместе с пеплом по ветру, не складываясь во что-то осмысленное.       Лайтер заметил, как под глазами Вайза пролегла тень. Он знал это чувство: когда не хочешь, чтобы кто-то вмешивался. Когда личное — действительно личное, и любое сочувствие кажется излишним. Он уважал границы. Всегда.       Вайз сделал ещё одну затяжку — короткую и поверхностную, скорее по привычке, чем из реального желания. Затем протянул пачку в сторону Лайтера. Жест был настолько будничным, что тот не сразу среагировал.       — Будешь?       Леденец тихо перекатился во рту. Лайтер посмотрел на пачку, потом на друга.       — Нет, я бросил.       Вайз моргнул. Удивление вышло искренним, почти растерянным. Уже его ожидания не сошлись с реальностью.       — Правда? — переспросил он. — Я почему-то был уверен, что ты…       — Выгляжу как заядлый курильщик? — Лайтер улыбнулся, но без тени самодовольства. — Раньше — да. Сейчас уже нет.       Вайз медленно убрал пачку, словно этот факт требовал переосмысления всей картины. Он вновь поднёс сигарету к губам. Но на этот раз затянулся дольше и глубже, будто пытался вытянуть из дыма что-то большее, чем никотин.       Лайтер машинально отметил, что в пачке не хватало ровно двух сигарет. А значит, это была не первая и, возможно, не последняя. Он не стал говорить об этом вслух. Лишь покрутил леденец во рту, позволив сладости перебить горечь.       — Когда у меня такое настроение, мне хочется либо курить, либо исчезнуть.       Он усмехнулся. Коротко, без веселья.       — Курить — не курю. С исчезновением пока не вышло. Так что я обычно выбираю третье — отвлечься.       Вайз повернул голову не сразу. Дым вокруг него расплылся, теряя чёткость. Он смотрел на Лайтера так, будто пытался понять, что стояло за его речью — забавная попытка помочь или неловкое признание. Но, не убедившись ни в том, ни в другом, он позволил ей быть просто словами.       — И как ты отвлекаешься?       Лайтер дёрнул плечами.       — По-разному. Глупостями. Работой. Ездой…       Он помолчал секунду и добавил уже тише:       — В прошлый раз мне очень помогла твоя компания.       Вайз слегка сжал губы, прежде чем ответить. Он не отвёл взгляда, но и не улыбнулся сразу. Сигарета догорела до самого фильтра. Он заметил это, только когда жар коснулся пальцев, и аккуратно затушил.       — Не думал, что я подхожу на роль… — начал он и запнулся, подбирая слово. — Хорошей компании.       — Подходишь, — отрезал Лайтер, констатируя факт.       Вайз выдохнул. Его плечи заметно опустились.       — Тогда ты вовремя, — признал он негромко. — Сегодня… тяжёлый день.       Лайтер понимающе кивнул. Он не стал спрашивать почему. Вместо этого достал из кармана новый леденец и покрутил его в пальцах, давая Вайзу время отказаться.       — Хочешь? Для хорошего настроения.       Несколько секунд Вайз просто смотрел. В его взгляде промелькнула слабая, почти невесомая улыбка.       — Ладно. Давай попробуем.       Шум обёртки прозвучал в вечерней тишине неожиданно громко. Вайз отправил лимонный леденец в рот, и Лайтер заметил, как тот едва заметно зажмурился от резкой, непривычной после табака кислости.       Они стояли молча, плечом к плечу. Горечь дыма в воздухе постепенно выветривалась, уступая место прохладе наступающей ночи. На Шестой улице начали один за другим загораться огоньки, превращая серые сумерки в фирменный переливающийся калейдоскоп Нью-Эриду, готовящегося к Рождеству.       Лайтер не пытался продолжить разговор. Он оставался бок о бок — надёжный и понятный в своей простоте, как и этот леденец. Вайз первым оттолкнулся от перил.       — Пойдём, Белль, наверное, уже меня потеряла. И… спасибо, Лайтер. За компанию.       Лайтер смотрел Вайзу в спину, замечая, как его походка стала спокойной, ровной и уверенной.       Он не знал, каких именно призраков прошлого Вайз пытался вытравить из мыслей, но точно знал другое: пока этот парень тащит всё на себе, кто-то должен быть рядом. Фаэтон он там или кто-то ещё, а вовремя подставить плечо и прикрыть спину — работа как раз по части Лайтера.