Шизанутий Нил Джостен (в хорошем смысле ⁠(⁠⁄⁠ ⁠⁄⁠•⁠⁄⁠-⁠⁄⁠•⁠⁄⁠ ⁠⁄⁠)⁠⁄

Вечер в «Райских сумерках» плавился от неоновых огней и оглушительного техно. Эндрю стоял у барной стойки, наблюдая за толпой через край стакана, но его взгляд, вопреки обыкновению, то и дело возвращался к одной точке. Контроль, который он так тщательно выстраивал годами, сегодня казался хрупким стеклом. Виной тому был Нил этот ходячий хаос в поношенной футболке, который ошивался слишком близко, касался слишком смело и смотрел так, будто Эндрю был его единственным ориентиром в этом аду. Эндрю не помнил, в какой момент привычное безразличие сменилось глухой, тянущей жаждой. Возможно, когда Нил наклонился к самому его уху, чтобы что-то прокричать сквозь музыку, и Эндрю почувствовал жар его кожи. Или когда он увидел, как чьи-то чужие глаза масляно скользнули по фигуре Джостена. Внутри что-то щелкнуло. Последнее, что осталось в памяти то, как он рывком притянул Нила за загривок к себе, вжимаясь в его губы с яростью утопленника, и как Нил ответил ему с той же отчаянной страстью, ведя их к выходу из клуба. Пробуждение было резким. Сознаниевозвращалось толчками, проясняя детали. Эндрю лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, которая пахла Нилом порохом, солью и чем-то неуловимо сладким. Это была их спальня в Колумбии, залитая мягким утренним светом. мышцы Он попытался приподняться, но тело отозвалось вспышкой тягучей, острой боли в пояснице и бедрах. Эндрю невольно стиснул зубы ныли так, будто он всю ночь провел в изматывающем поединке, где проигрыш был слаще победы. Он чувствовал себя выжатым, но странно... живым. Только тогда он осознал, что между его разведенных ног кто-то устроился с абсолютным, хозяйским комфортом. Эндрю с трудом перевернулся на бок. Простыня соскользнула, обнажая отметины на его коже яркие пятна и следы зубов, которые Нил оставил в порыве своей обычно скрытой, первобытной жажды. Рыжая макушка покоилась прямо у него между бедер. Нил выглядел до невозможного довольным, его кудри спутались, а на губах играла та самая торжествующая ухмылка, которую онпозволял себе только наедине с Эндрю. Нил поднял на него взгляд темный, глубокий, все еще хранящий отблески ночного безумия. Он медленно, почти лениво провел ладонью по внутренней стороне колена Эндрю, заставляя того вздрогнуть от внезапного электрического разряда под кожей. Проснулся, принцесса? прошептал Нил. Его голос, надтреснутый и низкий, заставил волоски на теле Эндрю встать дыбом. В этом шепоте не было насмешки только опасная, обжигающая нежность. Нил подался чуть вперед, заставляя Эндрю почувствовать тяжесть своего тела. - У тебя ляжки мягче облаков, выдохнул Нил, прижимаясь щекой к его бедру и оставляя там едва ощутимый, собственнический поцелуй. — Я еле заставил себя выбраться из них утром. Ты сжимал меня так сильно, будто боялся, что я исчезну. Эндрю смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как в груди разгорается знакомое, колючее чувство,которое он никогда не назовет своим именем. Ты придурок, Джостен, прохрипел он, но вместо того чтобы оттолкнуть, запустил пальцы в рыжие волосы, притягивая Нила выше. Да или нет? С тобой всегда да, ответил Нил, и в его глазах вспыхнуло обещание, что это утро закончится еще не скоро.