ненависть

ненависть. как хорошо мы, люди, знаем о ней? насколько сильно умеем ненавидеть?  Бакуго всегда был уверен в том, что прекрасно осознает все свои эмоции в сторону этого парня. он ненавидел в нем почти что все: его горящие глаза при упоминании героев; нескончаемое бормотание под нос; эти «бессмертные» красные ботинки; смущенная улыбка при общении с круглолицей; жалкие попытки овладеть откуда-то появившейся причудой и многое другое.  но самое раздражающее, что может делать этот задрот – продолжать называть его «Каччаном».  и каждый раз заставляет Кацуки чувствовать внутри себя что-то жгучее, колючее и.. теплое. каждое обращение становилось причиной учащенного пульса, горячего дыхания и еле заметного вздрагивания. каждый чертов раз. это ли не ненависть? по правде говоря, такая реакция появляется при каждом контактировании с Деку.  все эти случайные прикосновения, бессмысленные разговоры, совместные миссии и даже просто мысли о кудрявом парне были просто невыносимы. *** Кацуки лежал на парте, в очередной раз задумавшись о Деку и своей ненависти к нему. а тот, как на зло, сидел сзади и вел тупые разговоры с четыреглазым, круглолицей, половинчатым и…  «блять. какого черта я вообще подслушиваю, с кем болтает Деку?» — а что с Бакуго? — вдруг до парня донесся голос Урараки. — он всегда спит на переменах?  — нет, это очень необычно, ведь у Каччана отличный режим сна. я видел его спящим в школе только раза, наверное, два в жизни… — тут же ответил Мидория.  ах, да. как же можно было забыть об этой стремной привычке Изуку запоминать все обо всех и выкладывать всем вокруг свои знания типичного сталкера. это Кацуки тоже ненавидел. ненавидел, как Деку при каждой возможности, что-то старательно разбирая вслух, записывал любую известную информацию о различных героях и их причудах в свои тетрадки. и особенно – как мило тот выглядит в такие моменты.  сделав вид, что слова одноклассников до него не дошли, Кацуки продолжил думать о своем… о Деку. «стоп, что?» – в какой момент он начал думать об Изуку? хотя, это, кажется, началось ещё утром, сразу после сна.  последней ночью Кацуки вновь снилась зеленая кучерявая бошка, снились многочисленные шрамы на чужом теле, снился искренний, теплый смех. ему снова снился Изуку. и Бакуго ненавидел эти сны, ведь на утро после каждого сновидения он обнаруживал себя с прижатой к своей груди подушкой. он ненавидел это, но почему-то всегда хотел оставаться в кровати чуть подольше.  он ненавидел каждое слово, произнесенное Деку. ненавидел его большие, сверкающие глаза. ненавидел его губы. ненавидел то, как сильно ему хотелось поцеловать их. ненавидел свое желание каждый день слышать это тупое «Каччан!».  однако, несмотря на десятки тысяч бесячих факторов, больше всех Бакуго ненавидел одно – свои тщетные попытки скрыть огромнейшие любовь и желание, стоящие за иллюзиями ненависти.  судя по всему, Бакуго вообще ничего не знал о своих эмоциях в сторону этого парня. он проиграл. в очередной раз.  любовь. как хорошо мы, люди, знаем о ней? насколько сильно умеем любить? «Каччан» знал лишь то, что эту любовь он никогда и ни к кому не испытывал так сильно, как к Изуку.