так распорядилась природа

Тэхёну пять лет, и он не понимает, почему любить маму и папу, бабулю и дедулю – это нормально. Почему можно любить девочек в детском садике. Но почему любить друга, его Гука, вдруг оказывается «неправильно»? Тэхёну пять лет, но он довольно смышленый не по годам и любопытный мальчик. Он умеет рассказывать стихи, считать до пятидесяти и придумывать маленькие истории. Он любит играть со всеми – с Ханой, с Суён и даже с плаксой Ёджин… но больше всего ему нравится играть с Гуком. Однажды сонсэнним называет Гука «Чонгук», и тот закатывает такую истерику, что Тэхён без всяких сомнений понимает: «Чонгук» – неправильно. Но почему неправильно то, что он хочет быть «Чонгуку» мужем, он никак не может понять. Минхо вот заботился о Суён – приносил ей букетики из одуванчиков, похожие на солнечные лучики, помогал ей правильно надевать сандалики перед прогулкой, и это казалось всем правильным и естественным. Тэхён же заметил крошечного майского жучка, сидящего на кустике азалии. Он осторожно поднёс его к Гуку и сказал: «Смотри, он такой же милый, как ты». Чонгук с щенячьим восторгом протянул ладошки, и жучок переполз с пальца друга на его руку. В порыве радости Тэхён слегка коснулся щеки Гука губами. Они засмеялись вместе и отпустили жучка в воздух, наблюдая, как он исчезает среди цветущих листьев. Но тут сонсэнним подошла, разняла их, схватив за руки, и строго заявила: «Какой срам! Неправильно, если мальчик целует другого мальчика». Тэхён не мог понять, почему это считается неправильным. Ему пять лет, и он очень серьёзно задумывается над тем, почему любить друга – это «неправильно». Вечером он подходит к маме и спрашивает: — Почему мне нельзя любить Гука? — Потому что мальчики должны дружить, а девочек – любить, — отвечает мама. Тэхён насупился. Почему не наоборот? Почему нельзя дружить с Ханой и любить Гука? Папу он же тоже любит, а папа – мальчик. А мама любит бабулю, и они обе девочки… — Почему? — переспрашивает Тэхён снова, всё ещё не понимая. — Так распорядилась природа, медвежонок, — вздыхает мама. Тэхён пока не знает, кто такая эта беспощадная Природа и какое право она имеет распоряжаться кем-то, но решает узнать об этом позже. Ему кажется невозможным, что кто-то сможет убедить его, что Гука нельзя любить. Он ведь создан для того, чтобы его любили! ♡ Чонгуку четыре года, и он любит своего друга Тэ. Он не обращает внимания на то, что говорят взрослые, хоть и не понимает, почему вдруг это «неправильно». Тэ такой яркий, необычный, смешной и невероятно красивый – его нельзя не любить. Все любят Тэ, и Гук тоже – очень сильно. Тэ съедает за ним овсяную кашу, ведь Чонгук её терпеть не может, а Чонгук ест порцию омлета Тэ, потому что тот не может его есть из-за своей аллергии. Молоко с пенкой они оба игнорируют – оно ужасное, и слишком впечатлительным детям его вообще не стоило бы давать. А вот сикхэ или компот из сухофруктов – другое дело. В тихий час Чонгук и Тэхён тихо шепчутся о своём и не обращают внимания на чудного Дживона, который заставляет всех раздеться и снять нижнее бельё. Они всё так же неразлучны, как и раньше, несмотря на слова сонсэннима о «каком-то сраме». Тэ просто обнимает Гука за шею перед сном. И ещё: он, как старший и чуть более прошаренный товарищ – ему уже пять, а Чонгуку четыре – заботливо накрывает их одеялом и целует друга в лоб, как делает мама перед сном, потому что любит Гука. А Гук любит Тэ. ♡ Тэхёну семь, и он идёт в школу. Он старший в классе, но далеко не самый высокий. А Гук, который младше его почти на девять месяцев, умудряется слегка обогнать его в росте. Всего на пару сантиметров, но всё равно – досадно. Тэхён ужасно радуется тому, что они с Гуком, да ещё и с Минхо, Суён и Дживоном, попадают в один класс. Судя по сияющему лицу друга, тот счастлив не меньше. Они сразу пытаются занять одну парту на двоих, но их быстро рассаживают, подсаживая к ним каких-то незнакомых девочек и объясняя, что «так положено». Почему – Тэхён не понимает, но решает пока не задавать лишних вопросов: их новый учитель почему-то внушает страх. Первый урок – география – проходит увлекательно. Они рассматривают большую карту мира, где все материки раскрашены в яркие цвета, а сонсэнним понемногу рассказывает о каждом, а потом предлагает нарисовать тот, который понравился больше всего. Тэхён выбирает Антарктиду, от усердия высунув кончик языка. У него вроде даже получается – во всяком случае, угадывает, что это именно она, только Гук. Потому что рисует то же самое. Потом их выводят гулять по школьной территории. Минхо и Суён, как всегда, идут впереди, держась за руки. К учителю с двух сторон уже прилипли ябеды – Суджин и Хёнджин. Дживон, размахивая руками, что-то увлечённо рассказывает Сынчолю. А Тэхён с Гуком немного отстают от всех. Идут рядом, держась за руки, иногда переглядываются и тихо хихикают друг с другом. И всё ещё непонятно, почему это – неправильно. ♡ Гуку шесть, и школа ему нравится. Нравится слушать, запоминать, учиться, и особенно нравится помогать хёну. Показывать, как держать ручку, вести его ладонь, превращая неровные линии в буквы. Это кажется Чонгуку самым важным делом на уроках. Учитель говорит, что у него, должно быть, талант – «это у тебя, наверное, в крови». Он согласно кивает, хотя не совсем понимает, что именно там у него в крови. Гук знает только одно: когда рядом Тэ, всё получается лучше. Наверное, это и есть любовь. Она ведь помогает – значит, она хорошая. Со временем им разрешают сидеть за одной партой. Не сразу – сначала только на уроках труда и изобразительного искусства. На остальных уроках, говорит сонсэнним, им нужна полная концентрация, а вместе они слишком увлекаются друг другом. Он по-прежнему любит Тэхёна и по-прежнему не может понять, где конкретно всё становится «не так». Почему держаться за руки можно Минхо и Суён – и это никого не смущает, а им с Тэ – нельзя? Почему быстрый поцелуй в губы во время игры в рыцаря и спасённого принца вдруг превращается в проступок? Почему учитель повышает голос? Почему вечером мама смотрит строго и устало, говоря, что так нельзя, что мальчики не целуют мальчиков и что они уже это обсуждали? Чонгук слушает, кивает – и всё равно не понимает. Ведь если любовь помогает, если с ней теплее и спокойнее, если без неё никак… разве она может быть неправильной? ♡ Тэхёну тринадцать, и теперь он – самый высокий в классе, самый подтянутый и почему-то самый популярный. Что особенно странно, потому что есть Гук – ходячая харизма, обаяние и красота в одном человеке. Тэхён всё-таки обогнал его в росте и тайком поставил себе за это маленькую галочку в воображаемом списке побед. И да – он всё ещё любит Гука. Уже не так, как в детстве: не так наивно, не до смешной мечты о свадьбе, потому что это ведь неправильно – так всегда говорили. Но любит всё равно сильно. По-другому. По-дружески. Почти как брата. Он любит Гука даже тогда, когда в его жизни появляется Джису из параллельного класса – с мимолётными улыбками, искрящимися глазами и привычкой накручивать пряди волос на палец. Если раньше Тэхён был уверен, что «девчонки – это вообще не про него», то теперь ловит себя на том, что сомневается. Держаться с Джису за руки – совсем не то же самое, что было когда-то с Гуком. Но сравнивать сложно: с другом они давно так не ходят. Слишком хорошо знают, какое слово может полететь им вслед – грубое и липкое – «гомики!». С Джису всё проще. У неё большие карие глаза, мягкие губы и уверенность, которой у Тэхёна нет. Она целует его первой – легко и без раздумий, пока он стоит, не зная, что делать. Она старше всего на пару месяцев, но кажется куда опытнее – будто сразу на несколько лет вперёд. Тэхён рассказывает об этом Гуку, делится ощущениями, пытаясь объяснить, каково это – целоваться «по-настоящему»: с языком, со слюной, без неловкого смеха. И вдруг сравнивает это чувство с походом к стоматологу – когда тебе выдрали зуб, и рот весь онемел, язык не слушается, а слюна всё течёт и течёт, и ничего с этим не сделать. Гук смеётся – громко, заливисто – и говорит, что Тэхён идиот с богатой фантазией. А потом добавляет, уже спокойнее, что это, наверное, и есть то самое. — Правильное? — Пожалуй, ты прав, — тихо, задумчиво соглашается Тэхён. ♡ Чонгуку двенадцать, и он не понимает, почему его так тянет к Тэ – не по-дружески, а сильнее, чем он сам может объяснить. Хён был рядом с ним почти всю осознанную жизнь, а теперь всё кажется неправильным. Почему, когда Тэ обнимается с Джису после уроков, это нормально, а когда Чонгук ревнует – неправильно? Почему Дживон вздыхает тяжело, слушая Гука, как будто его внутренности разрываются вместе с сердцем? Он завидует Джису, хочет быть на её месте, мечтает быть тем, кого Тэ поцелует с улыбкой, кого притянет за талию, кого прижмёт к себе нежно и трепетно и скажет, что «тоже…». Гук не понимает, почему это случилось именно с ним, а не с кем-то другим. Ему ведь ещё только двенадцать – слишком рано думать о девчонках… Да и не хочется особо. Хотелось Тэхёна. До дрожи в коленках. До сбивающегося голоса, когда они остаются наедине. До сопливых признаний, спрятанных на последней странице тетради по химии, которые Тэ никогда не увидит. До зажмуренной подушки и сжатых зубов, когда сил больше нет, но хочется выговориться. Чонгук не понимает, почему это «неправильно» – парень, который любит другого парня? Почему это порицается их обществом? Он надеется, что чувство пройдёт, но не особо верит в это. Не проходит. Только накаляется, когда Тэхён рассказывает о том, что целовался с Джису. Сердце будто горит, руки чешутся сделать что-то противное, что-то, что нельзя. ♡ Тэхёну пятнадцать, и он ненавидит родителей. Ругается с ними на повышенных тонах, безбожно курит, садит неокрепшие лёгкие в курилке недалеко от школы и огрызается на весь школьный состав учителей. Он не понимает, какого лешего ему перед самым выпускным нужно уезжать в другой город. Родители решили переехать в Сеул, и это бесит его до чёртиков. Ему придётся бросить школу, бросить Джису, бросить Гука. И вот последнее – сильнее всего расстраивает и злит. До такой степени, что в какой-то момент Тэхён срывается на самом Гуке вместо того, чтобы объяснить, что случилось. Тот, судя по виду, не понимает, в чём его вина. А Тэхён не понимает, что с ним происходит, ведь он не хотел всего этого. Не разговаривают друзья неделю. Гук косится на него, как будто ждёт удара, осторожно подходит, словно Тэхён вот-вот на него накинется, а Тэхён не знает – не понимает – как подойти и извиниться. Быть порознь совсем невыносимо, ведь он так привык к Гуку: всегда рядом, поддержит и выслушает. Где нужно – приобнимет, а где нужно – даст леща. Дживон мог бы занять такую роль, но Тэхён не с Дживоном в ссоре, а с Гуком. К концу учебного дня – тяжёлого, как все понедельники по канону – он собирается с духом. Даже выходные друзья молчат друг с другом, словно договорились, что так будет правильно. Тэ подходит к сидящему на подоконнике Гуку, который мило разговаривает с новенькой Миной. — Гук, поговорим? — Тэхён не смотрит ни на него, ни на Мину, которая пристально изучает его взглядом, прямо насквозь. — Ладно, — тихо отвечает Гук и спрыгивает с подоконника. Мягко целует Мину в щёку, обещает встретиться у выхода и идёт за Тэ, который не может выносить эту сопливую романтику – всё это кажется чужим, не вписывающимся в его мир сейчас. Они уходят с территории школы, прячутся в знакомой курилке. Тэхён дрожащими руками достаёт помятую пачку сигарет, предлагает Гуку прикурить. Тот только мотает головой. «Видимо, ещё не вдоволь насосался», — с горечью усмехается Тэхён и не понимает, почему это его расстраивает. Почему он не радуется, что Гук наконец нашёл кого-то, и вроде как всё правильно. Но внутри всё равно кажется неправильным. — Мы с предками переезжаем в Сеул, — выдыхает дым Тэхён, морща нос, потому что даже говорить об этом противно. — Насовсем, Гук. Во взгляде напротив – пустота. Чонгук просит дать ему сигарету. ♡ Чонгуку четырнадцать, и его мир рушится за доли секунды, когда Тэхён говорит, что они с родителями переезжают в Сеул. Это не так уж и далеко от Пусана – они смогут видеться время от времени – но всё равно: другой город, новые люди для Тэ, а для Чонгука – опустевший мир. Он искренне считает, что это неправильно – так просто разделять их. Неправильно разрушать всё светлое, что есть в Чонгуке, лишь потому, что Тэхён уходит. Неправильно и несправедливо. Чонгук не рыдает, крепко прижимаясь к Тэ на платформе. Наверное, потому что он «взрослый мальчик», а одноклассники вокруг наверняка будут дразнить его за слёзы всю оставшуюся жизнь. Поэтому он держится, только сильнее зарывается носом в шею друга, обхватывает его за спину руками и слышит, словно сквозь пелену: — Я не хочу тебя отпускать… И предательские слёзы всё же щиплют глаза. Приходится моргать очень быстро и, так и быть, позволить Джису занять её «законное» место в объятиях Тэхёна. Слушать и смотреть, как они воркуют, Чонгуку почему-то невыносимо, и он отходит на несколько шагов, давая друзьям возможность попрощаться. Он не понимает, почему это так, но чувствует точно: так быть не должно. ♡ Тэхёну двадцать один, и вот уже около года он не разговаривает с Гуком. Сначала всё было относительно нормально: переписка, звонки, поздравительные открытки – что Тэхён считал глупостью, а Гук буквально заставлял его делать: — Это же на память, Тэ. Не упрямься! А потом они постепенно отдалились. Жизни разные, интересы разные, круг общения разный, города разные. Отношения на расстоянии, как оказалось, совсем не для Тэхёна. Ни с Джису не сложилось, хотя она обещала приехать после школы, ни с Гуком тоже… И всё это кажется неправильно – думает Тэхён в один тихий вечер, после долгого сидения над заказным чертежом, который выматывает больше, чем кто-либо раньше. Откинувшись на стену и вытянув ноги на кровати в своей скромной квартирке, он берёт телефон и долго смотрит на профиль Чонгука в KakaoTalk – на его статус: «был онлайн две минуты назад». Хочется написать, позвонить, услышать родной голос, рассказать всё, что произошло за это время. Младший пару раз приезжал в Сеул, они гуляли по Инсадону и вдоль набережной Хангана, ели мороженое в маленьких уличных кафе, делились новостями – Гук рассказывал, как у него всё хорошо с Миной, а Тэхён… о том, как продвигаются дела в университете и с подготовкой к экзаменам. И вот сейчас у Тэхёна нет никого постоянного, такого, с кем можно было бы быть уверенным на сто процентов. Зато были эксперименты с парнями. Он не знает, стоит ли рассказывать об этом Гуку, но очень хочется: посмеяться вместе, вспомнить, какими дурачками они были в детстве, как их гейские замашки проявлялись уже тогда. Он уверен, что друг посмеётся от души, поддержит, а может, и добавит что-то своё, что тоже помнит те беззаботные времена. Тэхён набирает номер Чонгука. Разочарование: телефон выключен или вне зоны действия сети. «Неправильно», – думает он, даже не пытаясь написать смс. Гук не перезванивает, даже когда Тэхёну приходит уведомление о том, что абонент снова в сети. Неправильно. И обидно. А ещё – больно. ♡ Чонгуку двадцать, и он не знает, что делает со своей жизнью. Они с Миной расстаются тяжело, а с Дживоном почти не общаются – тот тоже свалил в Сеул, будто им там всем мёдом намазано. Почему так выходит, что он всех теряет? А с Тэ и подавно уже почти год – полная тишина. Ему немного стыдно перед Тэхёном. Даже не перезванивает, когда видит уведомление о пропущенном звонке. Он сверлит взглядом эту проклятую смс, эти несколько слов: «абонент пытался выйти на связь». Чонгук корит себя: вдруг что-то случилось? Но нет, всего лишь один звонок. Он знает: случись что-то серьёзное, Тэ достанет его из-под земли, и наоборот. Но стыд остаётся. Ещё и потому, что он всё ещё тупо и глупо влюблён в Тэхёна. Даже после Мины. Даже после того, как пытался – и всё ещё пытается – заглушить эти блядские чувства алкоголем, случайным сексом с незнакомцами. Но всё это неправильно: никто из них не Тэхён. Никто. И это разрывает его сердце и истоптанную душу. Чонгук устал. Кончился как человек. Однажды он так напивается, что приползает домой – в свою съёмную квартиру – еле держась на ногах. Единственная мысль в голове: сказать Тэ, что скрывать эти чувства неправильно, что он больше так не может. Он берёт мобильный, который на последнем издыхании, и записывает голосовое: — Ты… ты мне нужен. Приедь, пожалуйста, хён. ♡ Тэхёну двадцать один, считай двадцать два, и он слегка обезумевший придурок, не иначе. — Гук, блядь, ты нормальный вообще? — бурчит он, когда младший наконец продирает глаза. Очевидно с трудом, с болью в голове, но в Тэ нет жалости. Только раздражение: за то, что заставил его понервничать. И за то, что не оставил адреса своего нового места жительства. Он прилетел в Пусан накануне Рождества – как последний идиот. Голос Чонгука показался сломленным, уязвимым, и это раскромсало все внутренности Тэхёна. Он забил на всё и вся, купил на последние деньги билет на ближайший рейс до Инчхона и прилетел к родителям Гука. Те слегка офигели, увидев его на пороге, но напоили чаем с пирогом, сказали адрес сына и оплатили такси. Великодушно, между прочим. Теперь Тэхён сидит в кресле, смотрит на Гука с укоризной, злостью, недовольством и одновременно облегчением – живой. Придурок, конечно, но живой. — Ты чего тут делаешь? — хрипло спрашивает младший, сминая слова сухим языком, явно ничего не помня о ночном сообщении другу. — Ну охуеть теперь, нежданчик, да? — Сжалься над моей головой, Тэ, не ори… — молит Гук, прикрыв глаза рукой, но старший неумолим. Он зол, напуган, недоволен, чуть не обосрался от страха. А друг просто умирает от похмелья. Пусть мучается, решает Тэхён. — Зачем ты позвонил, Гук? — устало спрашивает Тэ, потирая переносицу. Он ощущает, как его мир разлетается на куски, когда Чонгук выползает из постельного кокона и усаживается на кровати. — Мне нужно было сказать тебе… — он не договаривает, делает паузу. Тэхён просто смотрит. На растерянного, помятого Гука в безразмерной алкоголичке, на белую кожу с мелкими родинками. Слушает, шумно сглатывает и понимает – соскучился невыносимо. И что бы младший ни сказал, даже полнейшую ерунду, злиться не сможет. Потому что это будет неправильно. Чонгук ждёт уточнения, что именно нужно было сказать, а Тэхён молчит. Мысли заняты тем, что ему тоже есть что сказать, но он не знает, насколько это будет уместно и нужно Гуку. Всё странно. Очень странно. — Спасибо, что приехал, — выдавливает наконец Чонгук. Старший вздёргивает брови. — Я… ты… скажи честно, ты когда-нибудь целовался с парнем? Ну, не считая меня… нас. Пиздецки неожиданный вопрос. Тэхён зависает. Гук меняет позу и оказывается на краю кровати, так близко, что их колени соприкасаются. Касания обжигающие. Сердце Тэхёна бьётся бешено, дыхание сбивается. Вопрос висит в воздухе. Тэ решается и тихо отвечает: — Да. — А со мной… хотел бы снова со мной, хён? — Гук сглатывает, не поднимая взгляд. Тэхёну кажется, что он задыхается, словно кислорода не хватает. И вот всё, чему учили, что это «неправильно», рушится, осыпается осколками разбитого стекла и исчезает за горизонтом, будто никогда и не было. Тэхён наклоняется, кладёт руку Гуку на подбородок и мягко, но настойчиво заставляет поднять голову. Их глаза встречаются. Всё остальное пусть катится к чёрту. ♡ Тэхёну почти двадцать два, а Чонгуку ещё двадцать. — Мы оба придурки, — говорят они друг другу, одновременно и вслух, и в губы, целуясь страстно, горячо, как будто спешат и боятся опоздать. Они и так уже просрали несколько лет кряду, потому что тормозили. Боялись. Теперь по-другому. Теперь правильно. — Ты вернул моей жизни краски, Тэ, — выдыхает Гук, слегка прикусывая нижнюю губу старшего. — Я… — говорит Тэхён между поцелуями, усаживая младшего к себе на колени, — тебя… очень… сильно… — Люблю, — подхватывает последнее слово Чонгук. Тэ крепко-крепко обнимает Гука, вжимает его в себя так, что кажется – рёбра вот-вот сломаются. Но младший не возражает: обхватывает старшего руками, утыкается носом в шею и тихо смеётся. А после Тэхён теряет голову, дорвавшись до запретного. Быстрым рывком он подминает Гука под себя, видя в потемневших глазах напротив полное доверие, а ещё необузданное желание. Когда между ними не остаётся преград, он заполняет Чонгука собой одним слитым движением. Тот запрокидывает голову и громко стонет, захлёбываясь в ощущениях. Он берёт его нежно и медленно, глубоко и быстро, чтобы смаковать это умоляющее выражение лица в перерывах между сильными толчками. Стоны и всхлипы младшего – настоящий рай для ушей Тэхёна. Чонгук на грани. Он обхватывает ладонями лицо хёна, смотря на него расплывчато, но счастливо. — Тэ-э… — рвано хнычет на очередной несдержанный толчок. — Я почти, я… Из раза в раз, на каждое проникновение он протяжно стонет имя старшего как мантру и впивается пальцами в его широкие плечи. Он почти отключается. Всё его тело пылает, охваченное наслаждением, которое подстёгивается влажными шлепками кожи о кожу. Гук кончает первым, сжимая узкими стенками толстый член. Тэ доходит следом, изливаясь бурным оргазмом внутрь разомлевшего тела… …Они вплелись друг в друга – не только телом, но и душой, как переплетённые корни деревьев, так, что границы растворились, а мир вокруг перестал существовать. И теперь никто и ничто не сможет убедить их, что это неправильно. К чёрту Природу, ими правят чувства. конец.