Девичник

      Гермиона Грейнджер всегда была решительной, смелой и предприимчивой ведьмой. Она ни разу в жизни не впадала в уныние. В отчаяние – да, редко, но случалось. Но оно неизменно и быстро заканчивалось целым вихрем блестящих – или не слишком – идей и настоящим взрывом действий. В общем, Гермиона Грейнджер никогда не причисляла себя к людям, которые легко поддаются апатии. Но прямо сейчас она вот уже минут пятнадцать как сидела на невысокой банкетке в собственной тесной прихожей и бездумно крутила пуговицу на пальто, которое так и не удосужилась снять после возвращения из больницы. Гермиона честно собиралась встать, раздеться и, возможно, заварить чай, крепкий, сладкий и обжигающе горячий. Но так и не сдвинулась с места.       Живоглот, наблюдавший безрадостную картину, вздохнул почти по-человечески. Он тяжело спрыгнул с подоконника в гостиной, величественно прошёлся, тихо цокая когтями по паркету, и ткнулся Гермионе в колено лобастой головой, привлекая к себе внимание. Кот уставился на неё немигающим, внимательным взглядом изумрудных глаз и вопросительно мяукнул.       – Знаю, это так глупо, – отозвалась она.       Гермиона почесала Живоглота за ухом, и тот с удовольствием подставился под ласку и громко затарахтел. Её губы скривились то ли в каком-то жалком подобии улыбки, то ли в горькой гримасе. Нет, она не собиралась плакать. Больше нет! Просто… Расставание вышло неприятным. Предсказуемым – Гермиона не могла не признать, что в последние месяцы к этому шло – и всё равно внезапным. Логичным, закономерным и ужасно болезненным в своей абсолютной окончательности.       Потому что Рон был не только её парнем. Он был Роном. Её Роном! Её шумным, порой простоватым, но забавным, нежным и заботливым Роном. Её лучшим другом! Другом, который всегда был рядом. До тех пор пока не перестал. Хотя нет, это было несправедливо, а Гермиона не хотела превращаться в ту обиженную девушку, которая поливает грязью бывшего только потому, что у них не сложилось. А правда заключалась в том, что он до последнего момента оставался с ней, но уже не так, как Гермионе было нужно.       Она не винила его. В сущности, она и себя не винила. Какое-то время они упорно притворялись, что смогут стать идеальной парой. Потому что все: начиная от семьи Уизли и заканчивая журналистами – этого от них ждали. Наверное, они устали. Или выросли.       Гермиона уж точно. После скитаний прошедшего года и ужасов Последней Битвы она решительно отказывалась терпеть любые, даже минимальные лишения и неудобства. В новом, светлом будущем она хотела жить так, как мечтала. Рон тоже хотел. В конце концов, они это заслужили! И никто не виноват, что их видения совместной жизни столь кардинально не совпали.       – Почему всё обязательно должно быть так сложно, Глотик? Почему не может сложиться само собой, легко и просто?       Кот, казалось, особенно сочувственно муркнул и ещё раз с силой потёрся о штанину, оставляя на джинсах огненно-рыжую шерсть.       – Я скучаю по нему, – наконец признала Гермиона, а потом вдруг встала, энергично хлопнув в ладоши. – Ладно, что было, то прошло. Пойдём, лучше я тебя покормлю.       Живоглот явно оживился, вот только она не успела даже скинуть пальто, когда в дверь позвонили. Кот в раздражении дёрнул ухом, понимая, что обед откладывается, и обиженно удалился, а Гермиона вздрогнула. Она бы многое отдала за то, чтобы это был кто-то из соседей. Или почтальон. Или незнакомец, перепутавший адрес. Да хоть Упивающийся, который жаждал мести. Но ни на минуту не сомневалась, что пришла именно Джинни, которая за последние пару-тройку дней прислала ей штук пятнадцать писем. Гермиона бросила быстрый взгляд на стол в гостиной, где те лежали нераспечатанными.       Гермиона Грейнджер была не из тех, кто бегает от трудностей или опасностей. А разгневанная Джинни Уизли была той ещё опасностью – уж можете поверить. Но, гордо расправив плечи, Гермиона, поколебавшись лишь мгновение, решительно открыла.       – О, да ты уже одета. Очень предусмотрительно с твоей стороны, – с энтузиазмом заявила Джинни с порога.       – Что? – Гермиона в недоумении моргнула.       – Не обращай внимания, – вмешалась Астория.       Она протиснулась мимо Джинни, оккупировавшей дверной проём, столь царственно и грациозно, что Гермиона не была до конца уверена, не использовала ли та какую-то неизвестную магию.       – Держи, – она передала опешившей Грейнджер красиво упакованный свёрток. – Фирменное печенье Гринграссов. Мама его готовила, только когда я или сестра особенно сильно расстраивались.       – Спасибо, Астория, – растерянно поблагодарила Гермиона.       – Эй! Я, между прочим, тоже не с пустыми руками, – возмутилась Джинни, буквально пихнув подруге сразу два пакета. – Это от Джорджа, – она кивнула на блестящий, переливающийся самыми невообразимыми цветами. – Сама посмотришь – я не рискнула. А этот лично от меня. Там разные конфеты, несколько видов мороженого в зачарованных стаканчиках из кафе Фортескью. Ну и кое-что особенное.       Гермиона машинально вытащила DVD, но тут же спрятала его обратно в пакет.       – Что там? – не скрывая любопытства, поинтересовалась Астория.       Грейнджер с пылающими щеками, нехотя, передала ей диск и, повернувшись к Джинни, почти прохрипела:       – Где ты взяла это?!       – О-о-о, – тем временем протянула Астория, с нечитаемым выражением лица рассматривая обложку, которая демонстрировала во всей нагой красе – за исключением галстука-бабочки, – накачанного мужчину, стоящего на колянях, и женщину с плетью в чёрном латексном костюме.       – На удачу заглянула по дороге в маггловский магазин, – передёрнула плечами Джинни. – Правда, я совершенно не знала, что для тебя купить, поэтому спросила совета у продавщицы. Милая девушка. Она сказала, что после разрыва с парнем это любой девушке придётся по душе. Надеюсь, у тебя есть необходимый… – она щёлкнула пальцами, вспоминая, – Как там его? Проигрыватель?       – Джинни, зачем? – простонала Гермиона. – Ты же понимаешь, как это… как…       Она всплеснула руками, не находя слов.       – Вульгарно, – подсказала Астория.       И Грейнджер энергично закивала, но тут же осеклась, когда Астория, лукаво улыбнувшись, добавила:       – И занимательно.       Гермиона застонала, а Джинни звонко рассмеялась, но быстро посерьёзнела:       – Конечно, понимаю. Зато ты не чувствовала себя неловко. Во всяком случае, не из-за нашей встречи. И не смей говорить, – она обвиняюще ткнула пальцем в её сторону, – что ты не избегала меня. Нарочно.       – Прости, – понурилась та.       – Я-то прощу. Но почему, Гермиона?       Она собиралась отмахнуться или отшутиться, или вообще «не заметить» вопрос, но в неизменно открытом взгляде карих глаз таилась не просто обида, а настоящая боль.       – Ну, ты же сестра Рона, – пробормотала Грейнджер, теперь уже сама неуверенная в рациональности оправдания.       – Да. А ещё я – твоя подруга. Была, есть и буду.       – Мне казалось, что, возможно, тебе нужно время. Что это будет странно…       – Оно и было. Первые минуты две. Кстати, они уже благополучно прошли. Гермиона, – Джинни обняла её за плечи и слегка встряхнула, – мой братец переживёт. И ты переживёшь.       – Кстати, – вставила Астория, – именно для этого мы и пришли. Чтобы помочь тебе.       – … оправиться от душевной драмы, – подхватила Уизли. – Так что не стой столбом – у нас на сегодня грандиозные планы.       – Нет, – заартачилась Грейнджер. – Я никуда не пойду. И вообще, я устала.       – Да, – не уступала Джинни. – Ты сейчас же идёшь с нами.       Обе девушки сверлили друг друга непримиримыми взглядами, не собираясь сдаваться. И кто знает, чем бы это закончилось, если бы не Астория.       – Гермиона, запираться в четырёх стенах – не выход, – мягко взывала она к голосу разума.       – Я не запиралась. Между прочим, я ежедневно выхожу из квартиры.       – В больницу к Снейпу? – скептически фыркнула Уизли. – Чтобы развлечься, самое то место.       – И компания. Со всем уважением к декану.       Грейнджер шумно выдохнула, отставляя в сторону подношения, плечи её опустились.       – Хорошо. Но недолго.       – А это, как получится, – довольно заявила Джинни, беря её под локоть и ловко выводя за дверь. – Настолько деликатное дело не терпит спешки.       Живоглот, выглянув из-за угла, провожал хозяйку таким мрачным взглядом, словно отправлял в ссылку.       – И куда же мы?       Гермиона подняла глаза от серого асфальта. Короткий осенний день потихоньку клонился к закату, но солнце ещё цеплялось за крыши домов. Она глубоко вдохнула прохладный и влажный воздух, запрокинув голову в удивительно чистое небо.       – Доверься нам, – Астория предложила руку ладонью вверх, которую Грейнджер приняла с лёгкой улыбкой.       После перемещения она моргнула, оглядываясь.       – Косая Аллея? Мы идём по магазинам?       – Только в один. Но не в книжный. Аромотерапия, – объявила Гринграсс, направляя спутниц в неприметную лавочку, где пахло маслами и сушёными травами.       Она выбрала несколько флаконов, объясняя:       – Лаванда, апельсин и розмарин. Умиротворяет и бодрит – как раз то сочетание, которое тебе сейчас нужно.       – Теперь моя очередь, – заявила Джинни, как только Астория расплатилась.       – Опять аппарировать, – недовольно проворчала Гермиона.       – Не капризничай, – цыкнула та, крепко обнимая подруг и притягивая ближе. – Это всё для твоего же блага.       – Я так и поняла, – пробормотала Грейнджер, пытаясь восстановить равновесие после не самого плавного перемещения. Она была практически уверена, что Джинни сделала это специально. – Гайд-парк, серьёзно? У нас что, намечается пробежка? Тогда, извините, но я пас.       – Нет. Пока только прогулка. Тебе давно пора хорошенько проветрить мозги.       – Когда дядя потерял жену, – принялась рассказывать Астория, – целители настаивали, чтобы он каждый день по часу гулял в саду. Утверждали, что рутина и размеренный ритм возвращают ясность мыслям.       – Помогло?       – Кажется. Вскоре ему надоело, и он уехал в Швейцарию. Где удачно женился во второй раз.       Джинни заразительно рассмеялась, Астория открыто улыбнулась, а Гермиона поймала себя на том, что и на её губах расползается не менее широкая улыбка. Видимо, ей тоже помогало. Наконец-то надоедливые мысли о том, кто виноват и что можно было сделать по-другому, прекратили крутиться по замкнутому кругу.       Девушки неторопливо шагали вдоль озера, шутя и переговариваясь, когда у Гермионы заурчал живот.       – Извините, – начала она, краснея до ушей.       – Ой, ну что мы за подруги! – хлопнула себя по лбу Джинни. – Ты же не обедала. Не удивлюсь, если и не завтракала. Так, располагайтесь пока, а я видела недалеко кафе.       Она унеслась прочь, словно огненный вихрь, а Астория, украдкой оглядевшись, быстро наколдовала несколько клетчатых пледов, которыми застелила ближайшую лавочку, и наложила согревающие чары. Они успели немного поболтать на отвлечённые темы, когда вернулась Уизли, нагруженная сэндвичами, пирожными и картонными стаканчиками. Гермиона подозрительно прищурилась: маггл, определённо, не сумел бы донести столько всего за раз.       – Горячий шоколад, – объявила Джинни, передавая напиток. – Лучшее лекарство от разбитого сердца.       – Не знаю, что на счёт лекарства, но определённо вкусно.       За приятной беседой и взаимным подшучиванием неожиданный пикник естественным образом незаметно подошёл к концу. Сытая и на удивление довольная Грейнджер искренне сказала:       – Спасибо, что вытащили меня. Мне давно не было так хорошо и спокойно.       – Для этого и нужны друзья.       – И, что дальше в программе? – с предвкушением поинтересовалась Гермиона.       – Теперь тебе решать – твоя очередь. Чего бы ты хотела? – ласково настаивала Астория.       – Я хочу в кино, – внезапно даже для себя выпалила Гермиона. – Только никакой романтики и прочего сентиментального бреда. Какой-нибудь боевик.       – Ни слова не поняла, но мы, естественно, с тобой, – заверила Джинни, и Гринграсс охотно кивнула.       Так две чистокровные ведьмы впервые очутились в кинотеатре. Они с любопытством оглядывали зал и с удовольствием уплетали попкорн. Джинни вздрагивала от оглушительных взрывов, а Астория ахала, прижимая руки к груди, когда на экране разворачивалась очередная кровавая драка. И обе постоянно хихикали. Часто к ним присоединялась и Гермиона. Правда, она больше наблюдала за реакциями товарок, чем за весьма условным сюжетом, и на душе у неё было невероятно легко.       Когда сеанс завершился и они вышли из здания, на улице уже совсем стемнело. В свете жёлтых фонарей и фар автомобилей была видна непонятная морось: то ли мелкий мокрый снег, то ли ледяной дождь. Гермиона подняла ворот пальто, зябко передёрнув плечами, и уже собралась в очередной раз поблагодарить подруг и попрощаться, когда Джинни радостно провозгласила:       – Мне понравилось. Предлагаю, продолжить вечер в том же духе открытий неизведанного.       – Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила Астория.       – Маггловский бар, – она указала на неоновую вывеску, мерцающую через дорогу. – Громкая музыка и много-много алкоголя.       – Джинни, нас туда даже не пустят, – терпеливо принялась объяснять Гермиона. – Нужны документы, чтобы подтвердить возраст. Ну и соответствующая одежда.       – Тоже мне проблема, – хмыкнула Джинни, затаскивая их в первый попавшийся пустой проулок.       Она взмахнула палочкой, превращая свои и Грейнджер простые джинсы и свитера в чересчур – на вкус последней – облегающие топы и короткие юбки, а элегантное платье Гринграсс – в куда более откровенное. Астория сморщила нос и немного подправила оттенок и фасон, тем не менее оставляя глубокое декольте и высокий разрез. А дальше Джинни, наивно хлопая ресницами, бросила в несчастных охранников конфундус, и девушки беспрепятственно вошли в клуб.       – Это было даже слишком просто, – рассмеялась она, перекрикивая грохот, и плюхнулась за столик в углу.       – Ты неисправима, – с нежностью упрекнула Гермиона.       – И великолепна, – добавила та.       – Разумеется, – охотно согласилась Астория.       – И как вам?       – Шумно, – поморщилась Грейнджер.       И это было абсолютной правдой. Музыка не просто гремела, а, казалось, физически давила на барабанные перепонки, а пол вибрировал под ногами. Вспышки яркого света били по глазам, выхватывая из полумрака обрывки жестов. Здесь было очень громко, тесно и людно, на вкус Гермионы.       – Ой, да ладно! – Джинни подтолкнула её плечом. – Просто расслабься. И я знаю, что нам в этом поможет.       Она вперила хищный взгляд в бармена, умело жонглирующего шейкерами, потом подмигнула подругам и решительно устремилась к стойке. Пока никто не успел её остановить.       – Если станет совсем непереносимо, – подбодрила Астория, сжимая её ладонь, – мы всегда можем уйти. Но сначала хотя бы попытайся получить удовольствие.       Она незаметно наложила чары, и музыка, взрывы смеха и чужие разговоры превратились лишь в неразборчивый фоновый шум. Сразу стало лучше и даже по-своему уютно. Вскоре подоспела Джинни с разноцветными коктейлями. Девушки осторожно пригубили напитки и сошлись во мнении, что вкус хоть и странный, но в целом неплохой. А ещё так забавно начинает шуметь в голове.       – Я ведь всегда думала, что мы поженимся, – после пары-тройки стаканов вдруг сказала Гермиона, кажется, перебив на полуслове Джинни, которая в красках описывала свою последнюю тренировку по квиддичу. – Проживём долгую, счастливую жизнь и состаримся вместе. Почему всё вдруг пошло не по плану?!       – Это ты про моего брата? Долгая совместная жизнь с ним – вот это действительно подвиг! Куда там войне с каким-то плоскомордым психом? – хихикнула Джинни, прихлёбывая коктейль под ядовито-зелёным зонтиком.       Грейнджер окинула её испепеляющим взглядом, и та мгновенно вскинула руки, словно сдаваясь.       – Полегче, Гермиона. Я же пошутила. А если серьёзно, то не стоит рассчитывать на планы и сценарии, когда дело касается чувств. Посмотри хотя бы на нас.       – А что вы? – ощетинилась она.       – Я любила Гарри сколько себя помню. Ещё до встречи с ним. Ты же помнишь, как я страдала от его невнимательности, отказываясь признавать, что влюблена не в реального парня, а в Гарри Поттера – образ победителя Волдеморта. Ты же сама советовала мне отпустить ситуацию. Правда, не совсем сработало, – хмыкнула Джинни. – Не скажу, что отношения с Дином были ошибкой, но это было…       – Катастрофой? – насмешливо предположила Астория, и Гермиона не сдержала смешка.       – Типа того. Особенно к концу, – ухмыльнулась Джинни, но продолжила уже серьёзно. – Даже когда мы с Гарри начали встречаться, мне кажется, я не видела именно его. Я имею в виду, что геройский ореол всё равно немного смазывал впечатление. Разумеется, не так, как в детстве, но это продолжало влиять на нас. На меня. Я так не хотела отпускать Гарри, когда вы ушли в прошлом году. Но знаешь что? В Хогвартсе было трудно, но я поняла, чего стою. Что все мы способны на поступки. И теперь наши отношения с Гарри более… уравнены, что ли. Во всяком случае, в моей голове. Я никогда не хотела – и уж тем более не планировала – этот год порознь. Но это пошло нам на пользу.       – Мы с Драко всегда знали, что поженимся, – подхватила Астория. – Наши родители договорились, когда мы были ещё совсем детьми. За это мы ненавидели друг друга, люто и абсолютно взаимно. Помню, как на третьем курсе он залил моё готовое сочинение прямо перед уроком.       – Но ты же не оставалась в долгу? – озорно сверкнула глазами Джинни.       – Разумеется, нет, – оскорбилась Гринграсс. – Я подлила ему в чернильницу настой коры лунного вяза перед контрольной по трансфигурации.       – И что?       – Это значит, что когда они полностью высохли, то написанное исчезло.       – Очень умно! – от души рассмеялась Уизли.       – То есть получился аналог маггловских симпатических чернил, – покивала Гермиона, тоже широко улыбаясь.       – И так было все годы в школе. Кроме последнего. Он ведь и для нас выдался тяжёлым. Не так, как для остальных факультетов, но… Те, кто хоть немного думал, понимали, к чему всё идёт. И вовсе не к чудесному, перспективному будущему для нас. Драко понимал, пожалуй, лучше остальных. Тогда я увидела перед собой не избалованного наследника рода, не навязанного будущего мужа, а испуганного, но предприимчивого юношу. Мы очень сблизились. А после победы, когда лорд Малфой отошёл от дел, Драко благородно предложил разорвать помолвку. Я отказалась. Я поняла, что отношения никогда не бывают простыми. Но если ты нашёл человека, с которым тебе интересно и комфортно, ради которого ты готова идти на уступки, а он, в свою очередь, идёт на уступки ради тебя, то это огромная удача. Которую нельзя упускать. И планы наших родителей уже не имели никакого значения.       – Какие же вы счастливые, девчонки, – шмыгнула носом Гермиона. – А мне вот со Снейпом теперь комфортно. Что это обо мне говорит?       Астория от неожиданности поперхнулась напитком, а Джинни категорично заявила:       – Что ты совершенно пьяна. Ещё по одной, и по домам.       Грейнджер попыталась возразить, но подруги споро вытащили её из-за стола, а потом и из бара прямиком в промозглую ночь.       – Снейп, ну надо же… – рассеянно повторила Уизли, слегка покачиваясь на высоких, трансфигурированных ранее каблуках.       – Между прочим, неплохая пара получится, – невозмутимо проговорила Астория.       – Эй! Я ведь несерьёзно. Вы сами хотели, чтобы я была менее серьёзной, – отнекивалась Гермиона.       Щёки её пылали. Она предпочитала думать, что не от смущения, а от холодного ветра, который вмиг выдул алкогольный дурман.       – Оправдывайся теперь. Ладно, как считаете, сможем аппарировать без происшествий или мальчиков вызывать?       – Вот ещё, – фыркнула Гринграсс. – Не так много мы выпили.       – Спасибо за вечер, – поблагодарила Гермиона. – Это было необычно и здорово!       – В любое время, – тепло улыбнулась Астория. – До встречи.       – И не вздумай больше нас избегать! – сурово предупредила Джинни. – Пока.       Уже в своей маленькой квартире, лёжа в кровати под толстым одеялом и прижимая Живоглота, Грейнджер вспоминала прошедший день. Он начался тоскливо и одиноко. Но сейчас она не чувствовала себя ни грустной, ни забытой. У неё были те, на кого неизменно можно положиться. Кого можно позвать в самое неудобное время. Те, кто заботился о ней, поддерживал, смешил и согревал.       У неё были самые лучшие на свете подруги! И это дорогого стоило. А романтические отношения… Ну, со временем приложатся. Или нет. Гермиона не знала, но больше её это не расстраивало.