И тебе приснится целый мир без меня

      «Спасибо за покупку, приходите еще», — голос Помни прозвучал монотонно, словно заученная, выцветшая мантра, сливаясь с назойливым, знакомым до рези в зубах звоном входного колокольчика.       Она рухнула на неудобный табурет за кассой, который казался скорее насмешкой над понятием комфорта, и тяжело, сдавленно выдохнула. Желание откинуться на спинку стула было почти физической болью, но увы — в этом убогом ларьке, купленном хозяином на последние гроши, об удобствах не потрудились позаботиться. Помни предприняла слабую попытку потянуться, пытаясь стряхнуть тяжесть, впившуюся в позвоночник. Тщетно. С протяжным стоном она уронила голову на прохладный стол, закрывая её сверху руками. До конца смены оставалось всего-ничего, нужно было лишь перетерпеть последние тридцать минут.       Полгода назад Помни вышла из комы. Это было похоже на выдергивание из вязкого, теплого сна, где было что-то важное, что-то невыносимо родное, но ускользающее. Кома — результат глупой, наивной попытки Помни помочь незнакомой девушке, которую попытались ограбить. Выстрел. Жгучая, обжигающая волна, разливающаяся по груди, и затем — оглушающая, пугающая тишина, сквозь которую пробивались лишь смутные, далекие голоса врачей. Три месяца в палате, где казалось прошла целая жизнь. То, что Помни оставила там, на грани, сначала было отчетливым, как фантомная боль, но быт — счета, работа, жилье — беспощадно стирал эти призрачные образы.       Её погружение в воспоминания прервал тот самый, ненавистный колокольный звон, объявляющий о приходе нового посетителя. Помни закатила глаза, чувствуя, как усталость свинцом оседает на веках, но тут же натянула на лицо гримасу, которую считала «приветливой улыбкой» — требование владельца.       — Здравствуйте, это всё? — голос прозвучал хрипло и отстраненно. Она даже не удостоила клиента взглядом, рефлекторно готовясь пробить товар.       — Мне ещё пачку сигарет, — донесся из-за прилавка задорный мужской голос.       Помни обреченно вздохнула, повернулась к тускло освещенному табачному стенду и бросила через плечо:        — Какую?       Покупатель что-то промычал в ответ. Очевидно, это его первая покупка. Кассирша обязана была потребовать паспорт, чтобы убедиться в совершеннолетии, но кого волновали эти формальности в этом богом забытом ларьке, притулившемся среди обшарпанных панелек?       — Если курите впервые, берите Marlboro Light, — бросила Помни, желая, чтобы он поскорее ушел.       — Нет, давайте Basic без фильтра, — быстро поправил парень.       Помни пожала плечами, с механической точностью пробивая на кассе пачку.       — Осторожно, курение вредит здоровью, — произнесла она, механически отбарабанивая обязательную фразу.       Паспорт не требовался, а вот предупреждение — обязательно. На этом настаивал хозяин, хотя, казалось, никого и никогда не останавливало словесное наставление от незнакомой кассирши. На памяти Помни не было ни одного случая, чтобы кто-то прислушался. К её удивлению, незнакомец отреагировал на эту банальность.       — Мисс, я недавно переборол рак легких. Вы думаете, мне не плевать?       Помни нахмурилась и, наконец, подняла взгляд. Перед ней стоял темный парень, выглядевший моложе ее на пару лет. На его лице играла ехидная, самодовольная усмешка, а глаза хитро щурились.       — Поздравляю с ремиссией и желаю не вернуться в больницу через неделю с такими покупками, — безразлично ответила кассирша, пересчитывая мятые купюры.       Кассовый аппарат звонко щелкнул, принимая деньги, и тут же затих. В отличие от собеседника.       — Ох, отказываться от всех прелестей жизни в угоду иллюзии долгой жизни? Смерть настигнет всех, а когда ты понимаешь, что твоя ждет буквально за углом, уже совершенно неважно, вредят ли сигареты. Она придет за мной через неделю, зато я успею покурить.       Помни поморщилась от его циничных рассуждений. Иногда такие мимолетные, странные беседы были единственным светлым пятном в этой работе, но иногда они приносили лишь тревогу.       Она промолчала, но не смогла оторвать взгляда от его удаляющейся спины. Разговор, хоть и мрачный, отвлек. Время закрытия. Наплевав на санитарные нормы, Помни выполнила минимум рутины, сорвала с себя эти рабские оковы и вышла наружу.       Недалеко от ларька, под тусклым светом фонаря, стоял тот самый последний покупатель. Он злобно ругался, зажав сигарету в зубах, а в руке, дрожащей от нетерпения, он тщетно пытался высечь искру из зажигалки.       — Блять, не порти мне этот вечер, сраная зажигалка, — вырвалось у него, резкое и надрывное.        Он нервно тряс ногой, отбивая бешеный ритм, который, казалось, мог пробить асфальт. Фонарь над головой мигал, отбрасывая на его лицо болезненные, рваные тени.       Помни наблюдала за ним из полумрака своего ларька, чувствуя, как холодный ноябрьский воздух просачивается сквозь щели в оконном стекле.       — Подкурить? — предложила она, и этот тихий, ровный голос прозвучал в ночной тишине как нечто чужеродное.        Помни протянула рукав объемной, выцветшей толстовки, в котором прятались ее пальцы. В руке блеснула фирменная потертая газовая зажигалка.       Незнакомец принял помощь с удовольствием. Стук его ноги мгновенно прекратился, а до этого надутые, упрямые губы растянулись в той же хитрой улыбке. Даже его глаза обрели какой-то задорный блеск. Он протянул девушке ещё одну сигарету, прикурил обе и сделал глубокую, демонстративную затяжку.       Парень довольно выдохнул густое облако дыма, пытаясь имитировать крутость героев какого-нибудь старого кино. Но эта бравада продлилась недолго. Густой, едкий дым ударил по его горлу, и он тут же закашлялся, сгибаясь пополам.       — Твоя первая сигарета что ли? — уточнила Помни, и в уголках ее губ дрогнула тень улыбки.       — А твоя, смотрю, нет, — прохрипел Джекс, выкидывая недокуренную папиросу на мокрый асфальт. — Хотя так поучала меня в магазине, как будто сама святая покровительница легких.       Помни тихо хихикнула — звук был сухим, как шелест осенних листьев. Она протянула руку, которую прятала в рукаве, полностью открывая ладонь.       — Помни.       Незнакомец на мгновение замер, недоверчиво оглядывая ее протянутую руку, но всё же ответил на рукопожатие. Его ладонь была теплой и шершавой.       — Джекс.       Руки соприкоснулись.