Пленники судьбы

Извините, вы готовы? — раздался голос девушки из дверей. Он был негромким, но требовательным, произнесенным по строгому протоколу. Скарамучча стоял посреди своей комнаты, которая была роскошна до степени безвкусной избыточности. Золото, тяжелый шелк, инкрустированное дерево — все это давило, подчеркивая его статус пленника в золотой клетке. — Мгм, — он откликнулся, не поворачиваясь сразу. Поправив воротник парадного одеяния, которое ощущалось на коже чужеродным и слишком плотным, он медленно вышел из-за бархатной портьеры и последовал за проводницей. Девушка, облаченная в строгий лиловый костюм, не удостоила его взглядом, сосредоточенно глядя вперед. — Церемония началась, — монотонно произнесла она, как будто читала по бумаге. — Я покажу вам ваше место. Мы все послушаем речи и пение, посвященные объединению наших кланов, а после будет само обручание. Темноволосый лишь показательно кивнул, его губы были сжаты в тонкую линию. Каждый шаг по длинному коридору, устланному ковром, казался ему шагом на эшафот. (Помост для казни) — Выпрямите спину, — прозвучало строгое напоминание, когда они приблизились к главному залу. В голосе проводницы проскользнуло раздражение. Огромные, резные двери, инкрустированные перламутром, распахнулись бесшумно, открывая взору ослепительную картину. Зал был полон света и запаха свежих лилий. Проходя в открытые, большие дверцы, Дзуши ощутил на себе сотни взглядов, которые, казалось, прожигали насквозь его тщательно скрываемую холодность. Он сел на свое место, рядом с невестой. Она сидела прямо, как фарфоровая статуэтка, ее белое платье занимало почти половину скамьи. Дзуши не мог смотреть никуда, кроме как на выступления людей на возвышении. И то, смутно осознавая, что они олицетворяют — древние мифы, обеты верности, процветание рода. Все внимание было унесено мыслями. Он чувствовал себя отстраненным наблюдателем собственной трагедии. Пару раз он взглянул на девушку. Блондинка, кукольные черты лица, безупречный профиль. Фата, расшитая жемчугом, ей действительно шла. Она, в свою очередь, поглядывала через плечо, не на него, а на одного известного в их краях писателя, сидящего в третьем ряду. Рыжий, высокий, немного болван по мнению Скарамуччи, но, видимо, имеющий место быть в ее сердце. Сердце Дзуши сжалось не от ревности, а от жгучего, горького понимания. У них похожая судьба. В этот момент торжественные, но монотонные звуки струнных оборвались. Раздалась совсем новая мелодия. Нежная, красочная. Это был сигнал. Пора выходить. Юноша, ощущая тяжесть своего тела, встал с места. Он протянул невесте руку. Ее ладонь, скользкая от волнения, легла в его, и он повел ее к цветочной арке, которая символизировала врата в их совместное будущее. Свет софитов был ослепителен, заставляя его щуриться. Посмотрев в сторону, туда, где стоял почетный караул, он увидел его. Кадзуху. Он стоял в ряду гвардейцев, как и положено его новому статусу. Но он был закрыт тяжелым, полированным шлемом, который полностью скрывал черты лица, оставляя лишь узкую прорезь для глаз. От этого было еще больнее. Кадзуха был здесь, но его не было. Дзуши резко отвернулся, не в силах выдержать этот вид. По щеке, скрытой от невесты и гостей, скатилась скупая, обжигающая слеза. Она упала на плотный шелк его рукава и исчезла. Ничего не вышло. "Будь счастлив".