Простите, а что вы тут делаете с моим летуном?

При всей любви Тая проводить свободное время в тишине и одиночестве, делая исключение лишь для единиц, на досуге ему часто приходилось встречать знатных гостей или посещать их имения лично. И не то чтобы у него не было других дел и он часто "бездельничал", но не императору же было заниматься такими вещами. Точно не Фоэльх должен был отправляться со светским визитом в дом эя Маэлькалим в честь рождения младшего наследника. — Распорядись, чтобы собрали мои вещи на два дня, — с плохо скрываемой досадой приказал Тай камергеру, сворачивая только что прочитанное послание. — И предупреди со Генэша, не испытываю желания два дня трястись в карете. Оставшись в дворцовом коридоре в одиночестве под гул каблуков удаляющегося с поручением камергера, Тай подумал о полёте и отметил единственный плюс этой ситуации — взгляд фиолетовых глаз и проступающая сквозь тёмную горную кожу краска. В присутствии других эта краска никогда не проскальзывала, Ша'арнез обладал удивительным самообладанием. Когда-то именно это холодное спокойствие и острый ум заставили Тая поставить умелого воина рядом с собой, и именно эти качества заставили двор его уважать. Даже Фоэльх относился к Ша'арнезу на порядок лучше, чем к другим служащим. Но с того дня, как они покинули поле боя и у них появилось больше возможностей оставаться наедине, Тай выучил все точки, которые заставляли это спокойствие идти трещинами. Так что когда Тай вошёл в гнездо в сопровождении слуг, несущих его вещи, лорд со Генэш почтительно поклонился, пробежал взглядом по вещам своего принца и вернулся к закреплению седла на драконице. Не позволил себе даже лишнего взгляда (зато позволил на секунду закатить глаза, прикинув, как будет крепить весь этот багаж). — Не трогай, — Ша'арнез одёрнул его, когда Тай попытался подать ему собственные вещи. Лорд тут же зыркнул в сторону входа, испугавшись, что кто-то из слуг мог задержаться и услышать его вольный тон по отношению к принцу. К счастью, никого в гнезде не было. — Я сам подниму. Драконица лежала головой к открытой части площадки, где светлело серое небо. — Хочешь поберечь мои силы? — Тай всё же передал ему небольшую сумку из плотной кожи, где лежал бестиарий "Сущности ожившего леса и гор". Не то чтобы он готовился встретиться с какой-то тварью в поместье Маэлькалим, но недавно они поднимали тему вымерших мантикор, и Тай проигрывал Ша'арнезу в познаниях живших и живущих ныне тварей. — Вопрос с подвохом? — Разве? Какой же подвох ты здесь уловил? Тай обошёл летуна и не сдержал улыбки, увидев плохо скрытое замешательство. Подвох был, он прав. В планы входило не только разделить радость рождения новой жизни, но и как следует отдохнуть в гостевых покоях со своим добрым стражем. Ша'арнез был достаточно умён, чтобы понимать это. — Погода не испортится? — сменил тему Тай. — Ветер дует с севера на юг, а дождь как раз на юго-западе. Нас не коснётся, разве что заденет, так что, надеюсь, среди всех этих вещей найдётся плащ. — Если бы этикет позволял мне появляться везде в универсальном костюме наездника на драконе, поверь, ты бы другой одежды у меня не видел. Но мне только сегодня предстоит трижды сменить наряд по прибытии, так что крепи сумки, а не причитай, лорд. Как ребёнок двора Тай был приучен летать на драконах с самого детства, так что вполне мог сам залезть в седло, но Ша'арнез всё равно подал ему руку, и Тай не упустил возможности коснуться его. Плащ пришлось надеть через десять минут, как драконица поднялась в облака. Одной рукой Тай натянул капюшон на лицо, второй крепче обнял Ша'арнеза. Летун капюшон, наоборот, снял, как будто пытаясь прислушаться к голосу погоды. Тай не видел его лица, только догадывался, какой тот сосредоточенный. Наблюдать за ним в такие минуты было подобно любованию картиной, но Тай давно признался себе, что намного больше ему нравится другое выражение лица лорда со Генэша — когда вся серьёзность с него спадала и он "переставал" быть лордом, что позволяло Таю тоже перестать быть политически значимой фигурой. Тай положил голову ему на плечо, мокрые белые волосы прилипли к подбородку и шее, но даже это он не мог назвать дискомфортом, и сильнее надавил Ша'арнезу на грудь, прижимая к себе. — Я слышал, что некоторые драконы отказываются летать в шторм, — сказал он прямо на ухо. — Как такое возможно? — Они не боятся гроз, если ты подумал об этом. Им такая погода нипочём, зато наездника запросто убьёт молния. И этот страх заложен в нас так же, как страх огня, а драконы прекрасно чувствуют и расшифровывают этот страх. Потому и не летят. Они стремятся сохранить не только свою жизнь, но и летуна. — Как мило. Значит, пока твоя драконица не сорвётся вниз, мы можем быть уверены, что нам ничего не угрожает? — Не совсем. Если летун — дурак с высоким самообладанием, то дракон не найдёт опасности в грозе. — А ты, стало быть, совсем не дурак? Ша'арнез усмехнулся, резкий поток ветра сорвал с Тая капюшон. Пахло не дождём — пахло тёплой кожей, по которой растекались капли. Ша'арнез покачал головой и продолжил объяснять, как работают отношения летун-дракон в таких ситуациях. Тай прекрасно знал, что так и будет, да и тему поднял больше для того, чтобы послушать Ша'арнеза. Его голос, его страсть, мельчайшие подробности, он мог говорить о драконах часами и часами. Это никогда не надоедало никому из них. — Это всё? — Тай вдохнул холодный воздух рядом с виском летуна, до него донеслись мягкие сладкие ноты. — Больше ты ничего не расскажешь? Может, чем нельзя… — Ветер сменился, — Ша'арнез оборвал его, едва ли это прозвучало грубо, скорее обеспокоенно. — Дождь пойдёт на нас. — Сильный? — Неприятный, — он замолк. Тай чуть отодвинулся, давая ему возможность не отвлекаться. Ветер действительно ощущался иначе, теперь он бил не только в лицо, но и в бок, заставляя взлетать подол плаща. Драконица вдруг резко наклонилась к земле, так что Тай почувствовал давление ремешков на бёдра, которые страховали именно от таких ситуаций. Ша'арнез тихо выругался и наклонился вперёд, чтобы коснуться спины своей спутницы. — Мы можем облететь по дуге, — ветер начал уносить слова. — Это займёт больше времени, но иначе мы влетим в ураган! — Ша'арнез, бери вниз! — Что?! — он повернулся боком, пытаясь расслышать Тая, лицо было сосредоточенно. — Вниз! Грёбаный плащ уже лупил Тая подолом по лицу, что бесило не меньше вездесущего ветра и дождя. Даже если они сейчас полетят по дуге, к концу полёта он будет мокрой ветошью. И во-первых, в таким виде императорскому сыну нельзя представать перед… Да ни перед кем! И во-вторых, Тай замёрз и не хотел с этим мириться. Ниже, под тучами, холод ощущался не так яро, зато дождь будто был сильнее. Они спускались всё ниже, река по левой стороне извивалась, дальше виднелись небольшие домишки с тёмными крышами. Ша'арнез продолжал опускаться вниз, сворачивая дальше от поселения к лесу по правый берег реки. — Мы можем переждать в лесу, — Ша'арнез снова сел вполоборота, обращаясь к Таю. — Могу долететь до поселения. Но… — Именно, — Тай убрал прилипшие к лицу волосы. — Вёз бы ты Гриаран, мог бы где угодно остановиться. А меня в таком виде показывать… Только смех. — Да, ваше Императорское Величество. — Заткнись. Грудь Ша'арнеза дрогнула от смешка, и драконица начала опускаться к лысому берегу. Тай ненавидел дождь ещё со времён службы у гор, хотя, иронично, именно с дождём у него ассоциировался Ша'арнез. Успокаиваться погода не собиралась, ноги скользнули по мокрой траве, Тай совершенно не аристократично завалился на бок, успев упереться рукой в бок драконицы. Та немного лениво оглянулась на него, Ша'арнез тоже блеснул улыбкой, хотя сделал вид, что не увидел этого нелепого перфоманса. Прежде чем отпустить драконицу, они сняли с неё сумки, после чего деловая женщина возмущённо фыркнула, словно спрашивая, что так долго, взмахнула крыльями и обдала их потоком воздуха и десятками тысяч каплей. Её чёрный силуэт взмыл в небо в обратном направлении. Дойдя до высоченных елей, стоящих как стражи леса, раздался оглушительный гром. — Смешно тебе? — Тай задал вопрос настолько хладнокровно, насколько мог. Как только кроны деревьев сомкнулись над головами, дав немного защиты, Ша'арнез без запинки начал натягивать тонкий навес между стволами. Тёмно-зелёное полотно растянулось вниз, частично закрывая вид реки между деревьями, и когда он подошёл к Таю, чтобы закрепить третий край над его головой, его лицо выражало никак не беспокойство или сосредоточенность, а попытку не засмеяться. — Ты стоишь мокрый и злой, как какой-то зверёк, — ответил летун, бросая быстрый взгляд. — Простите, мой принц. Единственный, кому было разрешено так общаться с принцем. Впрочем, сёстры тоже имели право подшучивать над ним, и это не раздражало. Но приличия ради Тай осаждал его время от времени, и Ша'арнез принимал эти условия игры, подыгрывая. Даже в постели. — Считаешь, хороший повод смеяться надо мной? — Тай прошёл под навес, не видя, но слыша, как суетится дальше Ша'арнез. — Из-за тебя имперский принц насквозь промок и замёрз, ещё и опаздывает на встречу. Не без удовольствия Тай вслушался в тишину, пока Ша'арнез не выдал "Мне жаль, мой принц, этого больше не повторится". Его покорность и жалость были честнее, чем у всех остальных подданных Тая вместе взятых. — Я шучу, Ша'арнез, — Тай скинул плащ и раскрыл сумку, в которой лежала повседневная одежда без парадных элементов. Ша'арнез же принялся разводить огонь, чтобы согреться и просушить одежду. Вечер наступил быстро, как и полагается при такой погоде. Дождь тоже закончился, остался мелкий, какой был в начале их полёта. Одинокие капли иногда стучали по навесу, пробравшись сквозь листву, но их почти не было слышно за треском влажных веток в костре. Ша'арнез сделал всё, чтобы обеспечить принцу комфортный отдых после неприятного столкновения с капризами погоды. Наездники драконов обходились малым, когда дело касалось их комфорта, так что у Ша'арнеза не было ресурсов для полноценного отдыха в лесу в дождь. Однако, из имеющегося он сумел развести хороший костёр, полив самые толстые ветки смесью для разжигания огня как раз во влажных условиях, на землю расстелил плотный настил, служивший основой под спальное место у летунов. Промокшая одежда осторожно висела на краю тента у костра, закреплённая на ветке. — Пожалуйста, сядь, — голос уже был уставшим и спокойным, Тай пил вино из бурдюка. Походное вино Ша'арнеза отдавало травами, особенно гвоздикой, этот вкус всегда ассоциировался у Тая с их полётами. — Он не потухнет ещё долго. — Уверен, что Его Величество принц Ро'одский не замёрзнет, если огонь слегка спадёт? — почти не скрывая издёвки, спросил Ша'арнез. Шутки в сторону лорда со Генэша то и дело рикошетили обратно. — Давай просто передохнём, через пару часов полетим. Прошу тебя, сядь, пока я не заставил. — Хотел бы посмотреть на применение грубой физической силы с твоей стороны, чтобы я сел, — Ша'арнез поправил выбившиеся из костра горящие веточки. — Хочешь, чтобы я доказал, что не белоручка? — Хочу посмотреть, как ты будешь отбиваться от моего дракона в таком случае. — Ох, лорд, я слышу угрозы? — А вы, принц, полагали, что в уединённом месте, где есть только вы и летун с его драконом, вы имеете власть? — Я совсем не против в такой ситуации иметь летуна, а не власть. — Тай… — Ша'арнез бросил на него смеющийся взгляд и отвернулся обратно к лесу, вглядываясь в темноту. Как будто какая-нибудь тварь посмеет выползли в такую погоду в сторону реки, где купается дракон. — Позволь мне хотя бы немного попереживать за твоё состояние. Сядь. Погрейся. Отдохни. Выпей вина, пока я его не допил. Кстати, что ты в него добавляешь? Ша'арнез, похоже, не придумал никаких отговорок на этот раз. Ещё несколько секунд он постоял у края тента, убеждаясь, что лес хранит пустоту и молчание, и обошёл костёр. Тай сразу протянул ему бурдюк. Нелегко было отпустить мысли, что он не прибыл сегодня к эя Маэлькалим, что могло вызвать у них вопросы или опасения, хотя торжество назначено лишь на завтра. С другой стороны, они вполне могли решить, что принц занят более важными делами и решил не посещать их дом. Может, так даже лучше, он умножит благосклонность к своей персоне с их стороны, если появится в последний момент, как будто не взирая на дела и проблемы нашёл для них время. Пока стратегические темы крутились в голове, Ша'арнез допивал вино, молча глядя на взлетающие искры. Такой уставший, отпустивший маску собранного, сосредоточенного воина, заданием которого является ценой собственной жизни доставить принца в дом почётной семьи. Белые ресницы прикрыли глаза, но мельчайший треск — огня или где-то в лесу от упавшей шишки — заставлял снова распахнуть их и впиться немигающим взглядом в темноту. Далеко за их спинами раздался громкий всплеск — это драконица вынырнула из реки, и Ша'арнез снова успокоился. — Ты хотел бы вздремнуть? — спросил Тай, подхватывая его лицо ладонью и поворачивая к себе. — Нет. — Боги, Ша'арнез, ты глаза открытыми держать не можешь, — усмехнулся он, проводя большим пальцем по его влажным от вина губам. Ша'арнез тут же попытался сделать бодрый вид, посмотрел ему в глаза, но взгляд сам собой опустился ниже, на губы. Тай чувствовал это, он отзывался пульсацией под кожей, напряжением в горле, ускоряющимся сердцем. Бессмысленно сопротивляться желаниям, возможность и так выпадает не часто. Тай наклонился к нему, обхватывая верхнюю губу своими. Ответом стал тонкий, возбуждённый вздох и раскрывшиеся губы, готовые получать приказы. И Тай приказывал им — двигаться вместе с ним, замирать, когда он облизывал их. Лётный костюм был достаточно плотным, чтобы скрывать возбуждение, но проведя рукой по паху, Тай всё равно ощутил реакцию. Ша'арнез заводился буквально за секунды, что заставляло Тая с трудом сохранять спокойствие. У них не было договорённости о верности, они не ставили отношения в какой-либо статус, но ни Ша'арнез, ни Тай не испытывали потребности в сторонних любовниках. Ша'арнез как-то признался, что просто не испытывает физического желания ни к кому больше, даже наедине с собой он не может достичь и десятой доли того, что испытывает в покоях Тая. Неопытный в мужской любви горный эльф возвёл в эталон их близость, и одна только мысль об этом заставляла Тая забывать о приличиях и статусе. Тай стал для него проводником в мир удовольствий и несдерживаемых стонов. Да чтоб это всё под землю провалилось… — Ты хочешь здесь? — Ша'арнез отстранился, когда Тай взялся за его одежду, бросил в сторону ремень и распахнул верх. — Назови причину этого не делать, — знакомые застёжки открывались одна за одной, подпуская к тонкой ткани за костюмом. — Я уверен, что… — он осёкся, отвечая на прилетевший в губы поцелуй, с неохотой отстраняясь, чтобы продолжить. — Уверен, что есть… Не один… Одна… Прич… Тай не позволил ему нормально возразить, прерывая после каждого слова, пока тот не сдался. Под белой рубашкой его кожа горела, Тай вытянул края ткани из-за пояса и скользнул под неё рукой. Тихий короткий стон, напряжённое лицо, и вот летун прижался губами к шее своего принца. Грубые пальцы убрали тёмные волосы, с желанием облизывая шею, вздрагивая от прикосновений к своей голой груди. Никто из жителей ближайшего поселения не пойдёт в сторону леса в ночи, Тай сразу подумал об этом, как только желание кольнуло уставшее тело. Ша'арнез — это лучшее лекарство от такого дерьмового дня. Всё складывалось идеально. — Никогда не угадаешь, когда ты пойдёшь в атаку, — прошипел Ша'арнез, пересаживаясь к нему на колени и принимаясь раздевать. — Претензию подавай в письменном виде, — Тай сжал его бёдра, прижал к себе, а губами прошёлся по уголку ключицы. — Как только вернёмся. Можешь на имя Его Величества Императора сразу, все дрянные черты характера мне достались от него. Ша'арнез попробовал посмеяться, но голос сразу ушёл в обрывистый стон и он прижал голову Тая к груди. Его кожа пахла чуть сладко, кажется, этот вкус даже оседал на языке. Он так резко реагировал на каждый осторожный укус, что Тай с трудом заставил себя прекратить это. Как будто костёр вышел из-под контроля и обступил их со всех сторон, сами деревья и влажная трава пылали жаром, воздух стал горячее, чем в полдень самого жаркого дня. И неважно, что на самом деле огонь скромно поедал брошенные в него Ша'арнезом веточки, смущённо поглядывая в их сторону и пытаясь уменьшиться, дабы не быть свидетелем таких непотребств. — Достань красный мешочек из сумки с книгой, — Тай сдвинул Ша'арнеза, принимаясь снимать с себя низ. Подтянутая фигура летуна стала почти чёрной на фоне огня, когда он осторожно, на цыпочках по холодной траве, дошёл до сумки. — Бестиарий? — Да, Ша'арнез, собирайся, пойдём проверять, насколько кикиморам нравится голый зад горного эльфа. Ша'арнез ответил ему едкой улыбкой через плечо. В красном бархатном мешочке лежала склянка со знакомой эссенцией. Когда Ша'арнез протянул склянку Таю, тот перехватил Ша'арнеза за запястье и усадил обратно на колени. Мягкие белые волосы ласкали плечи, пока губы с языками танцевали свои извращённые танцы. Тай провёл ладонью вверх по его бёдрам, по торсу, спустился вниз по светлой дорожке волос. Скользкая от эссенции рука слегка горела, и Тай обхватил член летуна, ловя губами его сбившееся дыхание. Аметистовые глаза заплыли возбуждением, в них не было ни отголоска собранности и хладнокровия лорда со Генэша. Тай сжал оба члена, и через минуту его самого уже ломало от желания. Ша'арнез ёрзал вслед за рукой, заходя всё дальше, прокатываясь по члену Тая и размазывая эссенцию по себе. — Подожди, — Тай неохотно остановил его, прижав руку к животу, и попытался найти более удобную позу. — Что? — Кажется, под настилом шишки или камни… — Давай я лягу, — сразу спохватился Ша'арнез. — Чтобы тебе всю спину переломало? — Лучше мне, чем принцу. — Ты наездник. Вот и занимай подобающую для этого позу. Он поджал губы — единственный способ быстро и безболезненно показать своё несогласие с ситуацией, — но покориться. Не спорить же сейчас, в самом деле. По спине прошёлся холодный воздух, Тай оглянулся, но ничего, кроме блеска воды внизу, между деревьев, не увидел. Чтобы снова не беспокоить Ша'арнеза, он быстро включился обратно, целуя тёмную кожу и пробираясь влажными пальцами между бёдер. Хотелось бы знать, о чём думает Ша'арнез, глядя на него такими глазами. Можно спросить, да какие там могут быть мысли? Одного взгляда достаточно, чтобы понять — там пустота, лишь желание, чтобы его довели до края и сбросили вниз. Только Тая было не переубедить, что в этот момент мозг Ша'арнеза что-то активно думал. Должен же быть какой-то способ узнать это. — Расскажешь? — Ша'арнез упал лицом ему в шею, когда пальцы начали проникать в него, массируя и растягивая. — Что в твоей светлой голове в этот момент? Он промолчал, через раскрытые губы вырывалось только шумное дыхание. И так всегда. Иногда, как сейчас, он наклонялся к лицу принца, говорил что-то вроде "Ты и сам знаешь" в полубредовом состоянии, и это был максимум. От его шёпота исходило тепло и ревность, которые они никогда не обсуждали. — Меньше вопросов, Ваше Высочество, — с трудом вытянул из себя Ша'арнез, поднимаясь над ним, едва не соскальзывая с пальцев. И снова этот взгляд. Тай даже не знал, что лучше — привязать к себе не последнюю в империи фигуру физически и эмоционально, или не делать этого, во благо душевного спокойствия обоих. В попытках выкинуть из себя эту загадку, Тай проник тремя пальцами глубже, согнул их, заставляя воздух вокруг наполниться приятными стонами. И ещё раз, загоняя пальцы глубже, фокусируясь только на удовольствии Ша'арнеза. Ша'арнез поднялся, осторожно отодвигая руку Тая в сторону, и взял в ладонь его член. Он постепенно насаживался ниже и ниже, пока ноги не расслабились, а Тай ощутил тепло и тугое напряжение вокруг всего члена, и сам с тихим стоном прижался лбом к покрывшейся испариной груди. Ша'арнез убивает своим желанием. Когда его бёдра начинают подниматься и падать обратно, внутри всё начинает выть от наслаждения и мольбы получить больше. Прижимая его за талию к себе, ощущая, как член трётся между их животами, Тай молил всех богов, чтобы это не прекращалось. Ша'арнез никак не мог стать проходным любовником, таких, как он, просто так не отпускают. — Сейчас, — прошептал Ша'арнез, теряя ритм, его дыхание со свистом вырывалось из горла вперемешку со стонами. — Сейчас, я сейчас… Тай сжал его член, заставив Ша'арнеза застонать в голос, и тут в спину снова ударил поток воздуха. На этот раз сильный и тёплый, и Ша'арнез вдруг замер. Его сердце билось о грудь Тая, а дыхание стало коротким, как будто он застыл во времени. Ощущение проблемы охватило и Тая. — Всё хорошо, девочка, — не своим, слишком нервным и дрожащим голосом проговорил Ша'арнез куда-то за спину Таю. — Что происходит? Ответом на вопрос Тая стал громкий фырк, ударивший в спину. — Всё в порядке, со мной всё в порядке, — продолжал Ша'арнез, обнимая Тая за плечи и мелко подрагивая. О боги, он был на пределе, а их прервала драконица. — Меня не обижают. — Ша'арнез, зачем она пришла? — Тай крепче обнял его, внутри летун весь сжимался снова и снова, балансируя на грани. Но двигаться было страшно, что у дракона на уме было известно только его наезднику, да и то не всегда. — Она решила, что мне плохо, — его дыхание снова участилось, пока драконица издавала клокочущие звуки, просунув голову ближе. На секунду она ткнулась мордой Таю в спину. — Не бойся… — Я не боюсь, я… — Я ей говорю, Тай, помолчи, боги, просто помолчи! Тай смог сдержаться только потому, что ему стало смешно. Страшно не было, он был на тысячу процентов уверен, что Ша'арнез может совладать с эмоциями своими и своей драконицы, нужно только потерпеть. Так что он осторожно прижался губами к шее Ша'арнеза, успокаивая его. Потребовалась всего минута, чтобы драконица пришла в себя и поняла свою ошибку. Её товарищу по жизни ничего не угрожало, а этот лесной эльф всё ещё оставался добрым другом. Когда по земле ударили тяжёлые шаги, Тай обернулся провожая взглядом смертоносное оружие в чешуе. — Она запуталась, — оправдывался Ша'арнез, дрожа то ли от навалившегося ночного холода, то ли от нетерпения. — Теперь всё хорошо? — У меня уже голова кружится, — вырвалось у него с нетерпением. — Дай мне закончить. Просьба была исполнена в ту же секунду. Ша'арнез, потеряв ритм окончательно, просто насаживался на него и снова поднимался, скользя в кулаке Тая, тело вздрагивало, а ночь наполнилась его умоляющими стонами. Когда пальцы и живот стали мокрыми, Тай отпустил его и перехватил за бёдра, задавая нужный для себя темп. Ша'арнез поймал его губы, удерживая лицо в ладонях, и с удовольствием проглотил стоны принца. Под настилом ощущался каждый камушек, но Ша'арнез заверил, что ему не привыкать и вообще — это последнее, что его волнует. Он лежал, согнув одну ногу в колене, свет плясал на его коже. Тай едва смог заставить себя подняться, чтобы закинуть ещё хвороста в огонь и не дать ему погаснуть окончательно, на этот раз Ша'арнез даже не пытался проявить чудеса заботы о принце. Только остался лежать, перебирая в руках сорванную травинку. Бёдра блестели от эссенции и следов Тая. — Я чувствую твой взгляд, — медленно проговорил он, поворачивая голову на Тая. — Не могу тобой налюбоваться, — Тай последний раз скользнул взглядом по его телу и принялся затягивать узлы на вороте рубашки. — Если такой чуткий, как не почувствовал взгляд своей драконицы? Ша'арнез лениво моргнул, продолжая наслаждаться смесью холодного воздуха с горячими потоками от разгорающегося костра. — Она не смотрела. Она сразу пришла. — Как она перепутала удовольствие с опасностью? Или… Тебе правда было… Больно?.. — Уязвимость, — отрезал Ша'арнез, не торопясь объясняться. — Так я себя чувствую с тобой. И в самые приятные моменты она смешивается с множеством других эмоций. Поэтому она запуталась и пришла проверить. Мы можем побыть здесь ещё немного? — Конечно. Нам необязательно лететь сразу, всё равно уже поздно, нас вряд ли ждут. Ша'арнез кивнул и перекатился обратно на спину, закрыв глаза. Тай вышел к краю навеса и посмотрел на берег, истоптанный большими следами. Драконицы нигде не было видно. Дождь тоже прекратился, оставив на небе несколько туч и яркую луну. — Мне нужно искупаться, — мимо прошёл нагой Ша'арнез, легко задевая пальцами его плечо. — Ты пойдёшь прямо так? — Старая традиция горных эльфов, — ответил он совершенно серьёзно, пока ноги скользили по склону вниз. — Купаться голыми. Ты слышал? Тай усмехнулся и принялся развязывать рубашку обратно. Латану побери эти традиции и этих горных эльфов.