Танец без обязательств

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Ростов просыпался не резко — он приходил в себя. Сначала редкие машины, потом крики с улицы, потом запах кофе из открытых окон и тяжёлый воздух, уже обещающий жару. Дон тянулся лениво, будто не спешил начинать день, зная, что ночь всё равно вернёт себе своё. Мира просыпалась так же. Без суеты, без резких движений. Не вскакивая — собираясь. Словно внутри неё кто-то медленно включал свет, проверял границы, закрывал лишнее. Город шумел снаружи, а она — внутри Утро Миры начиналось не с будильника. Оно начиналось с тишины Квартира, в которой она жила ещё спала: плотные шторы, стекло, отражающее серое небо, и город внизу — как декорация, в которой она давно не жила по-настоящему. Квартира ещё спала и Мира такое ощущение тоже, несмотря на то, что уже встала и босиком, прошла по холодному полу в место, которое являлось единственным пробуждающим в этой квартире В ванной было тихо. Вода стекала по нежной почти белой коже, и этот звук на несколько минут заглушал не только городскую суету, но и мысли, планы. Мира стояла под струями дольше обычного, будто позволяла её хрупкому,маленькому телу догнать день. Не смыть — а отстояться. Она выключила воду, накинула полотенце и подошла к зеркалу. Отражение было честным. Не тем, что показывают миру, и не тем, что прячут. Милое, скуластое лицо без макияжа, пухлые губки, влажные каштановые волосы, спокойный, но холодный взгляд очаровательной женщины. Пожалуй, главным своим достижением Мира считала именно свою очаровательную моську. Подумать только, столько денег она зарабатывает, живёт в двушке, в центре города и в такой профессии сидит. Столько связей имеет в своём окружении, но в этом милом личике нету ни капли филлера, ботокса или пластики. Обычно, в её профессии внешность становится инструментов, но Мира не меняла себя намерено, привлекая к себе этой особенностью большую часть мужского внимания. Она продолжала изучать себя в зеркале без жалости и без любви — как факт. Тело, которое выдержало больше, чем было обязано. Плечи, ставшие прямыми не от гордости, а от привычки держаться. Глаза, в которых давно не было наивности, но появилось что-то другое — устойчивость. После небольшой «магии утра», Мира наконец вышла из своего дома, предварительно поздоровавшись и подарив улыбку милой бабушке-консьержке. Они знали друг друга с того самого момента, когда мира купила в этом доме квартиру. Для одинокой бабули Мира была просто божьим одуванчиком. Они любили вместе посидеть в коморке, выпить чаю. Анфиса Николаевна, так звали бабулю, часто угощала Миру конфетами «Коровка», которые для неё были не просто вкусными, а со вкусом детства. Анфиса Николаевна откровенно иногда не понимала зачем такой самодостаточной женщине, как Мира эти разговоры со старой бабкой. Бросив взгляд на свою припаркованную синюю Мазду, Мира решилась пройтись пешком. Не потому что нужно было, а потому что могла. Всё равно до Набережной недалеко. Город днём был другим: слишком открытым, слишком живым. Люди торопились, смеялись, ругались, решали свои маленькие дела, не подозревая, сколько чужих судеб проходят рядом, не касаясь. Мира шла по набережной, где лёгкий ветер играл с её волосами, а вода в реке блестела, словно жидкое серебро. Солнце было уже высоко над горизонтом, окрашивая небо в яркий золотой оттенок. Наконец, она пришла в привычную кофейню с большими окнами и маленькими уличными столиками. Когда-то, лет так пять назад, эта кофейня привлекла её внимание запахом свежемолотого кофе и корицы. Внутри пахло тепло и уютно: деревянные столы, мягкие диванчики, на полках книги и горшки с зеленью, а тихая джазовая музыка создавала ощущение, что время здесь идёт немного медленнее. — Доброе утро, — улыбнулась Мира, подходя к стойке. Несмотря на то, что бариста как бы не был её рабочей силы, её голос казалось бы был мягким, но с ноткой какой-то строгости. Словно она ответственно и серьёзно подходила даже к стаканчику кофе, который сейчас выпьет. — Доброе утро, мадмуазель, как обычно, латте на безлактозном молоке, без кофеина с ванилью? — спросил бариста, молодой парень с мягкой улыбкой и внимательным взглядом, который казался, будто он помнит всех постоянных гостей по именам и настроению. Мира кивнула, чуть улыбаясь. На лактозу у неё была жуткая аллергия, а кофеин она не пила принципиально, чтобы не провоцировать свою тревогу и редко кто помнит подобное сочетание в её напитках: — Да, но сегодня с щепоткой корицы, пожалуйста. Четверг всё таки, - усмехнулась женщина, как бы намекая,что ритуал кофепития с корицей по четвергам - это святое. Деньги всё таки притягивает. — Судя по тому, как вы прекрасно выглядите каждый день, примета рабочая, - улыбнулся паренёк. В ответ Мира усмехнулась и направилась к любимому столику возле окошка, за которым можно было любоваться красотами Набережной Ростова. Но сегодня она чутка отвлеклась от видов Дона и засмотрелась на бариста, который её готовил кофе. Мира наблюдала за его движениями: плавные, уверенные, почти танцующие. Её профессиональное внимание всегда ловило такие детали, именно в мужчинах — то, как он аккуратно вспенивал молоко, то, как мерил кофе, словно каждая крупинка была на своём месте, засматривалась на сильные и мускулистые руки. Внутри неё уже формировалась картинка того, как он бы выглядел в другой, более… необычной для него роли. — Вы любите свою работу? — спросила она тихо, почти сама себе, в момент, когда парень принёс её кофе. — Очень, — ответил бариста, улыбнувшись. — Здесь можно наблюдать людей, угадывать их настроение по взгляду, слышать их истории… Иногда даже кажется, что я немного часть их волшебного утра или дня. Мира мягко улыбнулась парню и промолчала в ответ, позволив ему вернуться за барную стойку. А сама вспомнила, как когда-то точно также была частью чьего-то утра или дня, а сейчас является только частью ночи. А точнее, самой главной частью, которая и организовывает многим шикарную ночь. С этого ракурса Дон уже был мутный, тяжёлый, спокойный — как будто знал больше, чем говорил. Она сделала глоток кофе, посмотрев на воду и поймала себя на том, что не думает ни о чём конкретном. Это было редкое состояние — когда внутри не надо ничего решать, а ночью нужно будет решать за других.

***

Утро Марека начиналось с боли в мышцах. Он проснулся рано, с лёгкой болезненной усталостью в мышцах после вчерашней тренировки. Мужчина потянулся, скользя руками по кровати, и ощутил приятное напряжение в плечах и груди — знак того, что бицепс он вчера качнул продуктивно. Вспомнив про репетицию и сегодняшнее выступление в ночном клубе, Марек нахмурился и чутка простонал, осознав, что вчерашние веса по 50-80 кг, сегодня будут заставлять его не кайфовать от своей работы, а страдать. Он поднялся и сел на краю кровати, упираясь локтями в колени, и медленно начать дышать, словно, пытаясь включиться в начинающийся день. За окном был тот же город, но другой ракурс: старый многоквартирный дом напротив, шум, соседская музыка. Квартира-студия Марека была просторной, но лаконичной, сдержанной — отражение его рассудительной и спокойной натуры. Он словно действительно выбрал её ещё 4 года назад подстать своему характеру. Светлые стены и большие окна наполняли пространство мягким дневным светом, подчёркивая аккуратность и порядок во всём: ровные линии мебели, минимализм в декоре, ничего лишнего. Но характер холостяцкой жизни угадывался в мелочах: рядом с кофемашиной стояла баночка с протеином и несколько упаковок спортивных батончиков, на полке в ванной — парочка тренировочных принадлежностей и небрежно разбросанные щётка, бритва и прочие предметы, а на столе в гостиной — аккуратно сложенные спортивные кроссовки и пару вещей. Здесь почти не было декора, только пара картин с абстрактными формами и зелёное растение на подоконнике, чтобы не совсем ощущалась пустота, в этом и заключалась суть минимализма. Наконец Марек немного кряхтя поднялся и отправился принимать утренний душ. В ванной он быстро смыл остатки сна с лица, и зеркало отразило его строгие черты: прямой нос, аккуратные брови, слегка раскосые глаза цвета тёмного янтаря, заросшая щетина. В общем вся харизма в одном зеркале, которая помогала ему в работе и делала его одним из самых желанных среди женщин. Волосы были тёмными, чуть растрёпанными после сна, и Марек привычно зачёсал их назад, ловя взгляд на линии скул, которые от тренировок стали ещё более чёткими. Пожалуй, мужчине всегда было интересно, от кого же ему могли достаться нотки харизмы и такие строгие черты лица. Мама у него всегда была очаровательной пышечкой, а вот папу он никогда в жизни не видел. На кухне он начал готовить себе завтрак: яйца, слегка поджаренные на сковороде, авокадо и свежие овощи. Типичный завтрак спортсмена. Каждое движение во время готовки было уверенным, отточенным: как и весь его день, как и вся его работа. После еды он быстро начал делать серию отжиманий на кухонном полу, чтобы можно было быстрее включиться и начать собираться на репетицию — мышцы рук и груди красиво выделялись под светом утреннего солнца, пробивавшегося через окно. Марек был высоким и спортивным, с широкими плечами и плоским животом, на котором рельефно проступали мышцы после месяцев тренировок. Пока Марек делал отжимания, его ум был необычно спокоен, почти пуст. Хотя, в этой голове был постоянный бесконечный поток мыслей, а тут бац и пустая голова. Видимо, эффект от тренировок даёт о себе знать, но не только голова, но и тело напоминало о себе лёгкой болью, но это было приятное ощущение — сигнал того, что он жив, что он контролирует себя, свою силу и дисциплину. Он думал о том, как мало людей способны так управлять собой, как мало кто замечает красоту и удовлетворение, которое приходит от простых, но точных действий. Тишину квартиры нарушил резкий, но короткий звук телефона на кухонном столе. Марек, не спеша поднялся, вытер руки о полотенце после утренней тренировки, подошёл и поднял трубку. На экране высветилось имя «Алеся». Друг, который на самом деле и не являлся никакой Алесей, а являлся Алёшей. — Привет, — сказал он ровно, без лишней эмоции, но с лёгким тёплым оттенком, который выдавал, что звонок приятный. — Алло, брат! — бодро начал друг, пародируя армянский акцент. От голоса своего давнего приятеля Марек почувствовал, как даже пространство, в котором он находится начало наполняться энергией. Безусловно, Алексей отличался от Марека искренним позитивом и постоянным приподнятым настроением. Марек был больше тихим, но также любил посмеяться и хорошо провести время. — Как утро? Уже позанимался? Марек улыбнулся уголком губ, привычно оценивая тон и настроение собеседника: — Да, уже завтрак, отжимания, как обычно. А у тебя как? - произнес Марек эту фразу, словно на выдохе. Его голос отличался очень низким и местами сладким басом. «Алеся», как ему привычно начал рассказывать про очередную ночь с девчонкой, про то, как она ему понравилась. Марек ещё тогда, когда они жили вместе уже понял, что его друг весьма влюбчивый и любвеобильный. Но при этом всегда, когда Алексей пытался познакомить своих девочек, которых едва знал с Мареком, они резко переключали взгляд с потешного спутника, на его харизматичного друга. Разговор был непринуждённым, с лёгким юмором и дружеской игрой слов. Марек слушал, иногда вставляя краткие комментарии, но в основном оставался наблюдателем, спокойно анализируя, что друг рассказывает. Внутренне он оценивал ситуацию, даже в дружеском общении мысленно перебирал детали, привычка «мыслемешалки» срабатывала автоматически. Параллельно слушая друга, Марек уже натянул простую майку и джинсы, аккуратно поправил ремень и направился к выходу из квартиры, на репетицию. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул утренний воздух, ощущая лёгкий холодок на коже, и направился к такси, которое уже его ждало, а двигатель мягко урчал, готовый увезти его в студию. Несмотря на приличный заработок, Марек так и не удосужился приобрести для себя машину и квартиру. Что-то в этой покупке было рискованным и небезопасным для него, было лишением какой-то определенной зоны комфорта Звонок с другом благополучно сбросился ещё в подъезде из-за плохой связи, и Марек не стал перезванивать — мысли о «Алесе» и его ночных рандеву отложились на потом, уступив место привычной концентрации на предстоящей репетиции Он аккуратно открыл дверь, усаживаясь на заднее сиденье. Лёгкая вибрация двигателя передавалась через кресло, а город уже медленно просыпался вокруг. — Доброе утро! — поздоровался таксист, мужчина средних лет с дружелюбным лицом. — Доброе, — ответил Марек ровно, сдержанно, чуть прищурившись от утреннего света. Его лёгкий кивок сопровождался ощущением внутренней усталости, но дисциплина держала тело прямо и напряжённо. — На Ленина? — уточнил таксист, смотря на мужчину через зеркало — Да, — спокойно сказал Марек, голос ровный, сдержанный, словно давал понять, что сегодня ему не до разговоров, что силы нужно беречь для предстоящей репетиции и выступления. Лёгкая тень размышлений оставалась в его голове, но тело уже готово было к ритму музыки и танцевальному движению, которое ждало его впереди. Но у таксиста очевидно были другие планы и голос мужчины резко вывел его из размышлений. — Утром не редко бывают пробки, повезло вам, — заметил водитель, проезжая практически всегда на зелёный и минуя поток машин. — Хорошо, — коротко кивнул Марек, наблюдая за улицами через окно, за зданиями, которые проносятся мимо. Вот они как раз подъезжают к Площади Советов, где стоит местная достопримечательность «коня с яйцами». — А вы сами то куда едете так рано? — снова поинтересовался таксист, слегка улыбнувшись. Он очевидно, как и любой бариста был тем человеком, которому нравилось становиться частью чьего-то утра, разделить с кем-то эту утренню городскую суету. — На репетицию, — ответил Марек, едва улыбнувшись в ответ. — Я танцую, — произнес мужчина и посмотрел на своего таксиста более серьезным взглядом, словно ожидая какой-то реакции и ожидая, что придется «защищаться» от нападок. Каждый раз, когда Марек говорил о своей профессии, без подробностей понятное дело, его голос звучат словно вызывающе. Безусловно, мужчине было абсолютно всё равно на то, кто что думает и как считает и посмотреть не реакцию иногда того стоит — Ну да, спорт и танцы — отличное начало дня, — рассмеялся таксист, что было неожиданностью для Марека. — Я вот больше по пешим прогулкам, но иногда думаю, что тоже стоит попробовать потанцевать. — Главное — найти то, что нравится, — спокойно согласился Марек, но в его голосе очевидно прослеживались нотки удивления. Он слегка наклонился, чтобы лучше разглядеть улицу, по которой они сейчас едут. Через несколько минут такси подъехало к большому старому зданию, которое еще не развалилось, как например Часовня на Ворошиловском, но внешний вид был уже достаточно потрепанным. В Ростове это привычная тема. Большинство студий или ещё круче фотостудий как раз находятся в таких зданиях. Марек аккуратно поблагодарил водителя: — Спасибо. — Удачной тренировки! — улыбнулся таксист. Марек открыл дверь, вышел на улицу и направился к входу студии, готовый полностью погрузиться в музыку и движение. Поднявшись на третьей этаж, Марек подошёл к стеклянной двери студии и слегка оттолкнул её. Внутри уже звучала музыка, и пространство было наполнено движением: несколько коллег уже растягивались у зеркал, прогревали мышцы, обсуждали очередность упражнений. Свет отражался от больших зеркал, расширяя пространство и делая его почти нереально ясным. Он аккуратно оглядел зал: ровные линии пола, расставленные стулья, на которых ребята часто делали эротические элементы и колонка с музыкой — всё привычно и строго, как он любил. Взгляд Марека быстро пробежал по коллегам: кто растягивается, кто делает лёгкую разминку, кто обсуждает сложные элементы. Он фиксировал детали, оценивая, кто насколько готов к репетиции, не участвуя в разговоре, но внутренне анализируя каждое движение и позу, словно осознавая и вникая в суть процесса. Когда Марек сделал несколько шагов к центру зала, его заметил Андрей, один из коллег по танцам, которого многие считали «главным» эротическим танцором, который постоянно заряжал женскую публику и был самым первым, кто завлекал их в процесс. Он подошёл ближе к Мареку и слегка кивнул, улыбнувшись: — Привет, родной, - произнес мужчина, разминая кулаки. — Рассказал ребятам сейчас расскажу и тебе, у нас сегодня немного удивительная шоу программа. Марек внимательно слушал, оставаясь внешне спокойным и сдержанным, практически не проявляя легкий азарт, который всегда в нем играл. Его взгляд скользил по залу, фиксируя коллег, расстановку пространства, движения рук и лёгкую улыбку Андрея, который продолжил, поясняя, что сегодня, как обычно, они будут группой исполнять эротический танец в ночном клубе «Fiero», но в одном из номеров на сцену выйдут другие — «мальчики по вызову» так выразимся. — В общем, в клубе будут отдыхать какие-то супер-мега милфы и вот данную шоу-программу придумали типа для них, — подытожил в итоге Андрей, явно не скрывая своего недовольства тем, что привычная их программа будет с неким напрягом. А вот Марек не выдал ни малейшего удивления; его внешняя сдержанность была абсолютной, но внутри тело реагировало мгновенно: мышцы слегка напряглись, дыхание стало ровным, подготовка к предстоящей динамике, а также подготовка к тому, что нужно успеть улизнуть со сцену, дабы тебя не успели трахнуть недотраханные милфы. В голове сразу проскочили моменты, когда он работал в общепите и на банкетах ему часто предлагали деньги за секс подвыпившые дамочки. Однако, несмотря на то, что Марек танцует эротические танцы, позволяет женщинам прикасаться к своему телу, дает трогать себя, а также показывает себя в одних трусах на всеобщее обозрение, к сексу он относится более внимательнее и ответственнее. Какое-то внутренне «Я» не позволяет ему трахнуть женщину за деньги, ему хочется эмоций, хочется страсти. Именно поэтому, когда он работал официантом он даже не соглашался на обычный секс. У него уже на тот момент была «эмоция и страсть» в виде симпотной коллеги, которая к сожалению закончилась для них печально Музыка зазвучала громче, и ребята одновременно сделали первые шаги. Марек плавно включился в ритм, движения были точными и уверенными, каждая мышца подчинялась дисциплине и внутренней энергии. Его харизма ощущалась даже в простых движениях, а лёгкая страсть в глазах и в телесной отдаче делала его присутствие заметным среди коллег. Зал постепенно наполнился слаженной динамикой, и репетиция началась.

***

Вечер опустился на город, окрашивая улицы в тёплые оттенки фонарей и витрин. Мира вышла из такси перед входом в здание, привычно ровно держа спину и сдержанно оценивая пространство вокруг. Её шаги были уверенными, каждый шаг выверен и точен — она возвращалась в свою роль, где холодный взгляд и властная аура были неотъемлемой частью работы. Несмотря на то, что в душе она все еще была «пай-девочкой», данная работа научила её подобному взгляду и такому же холодному отношению. Всё таки, её «мальчики», которых она продает, каждый имеет свою судьбу. Она действительно у каждого очень тяжелая, каждый одинаково через тернистый путь пришел к тому, что хочет продаваться женщинам за деньги За пару лет работы в этой профессии, Мира честно и искренне убедилась в том, что большинство женщин действительно хуже и извращеннее мужчин На её практике была женщина, которая безумно любила какой-то полу тройничнок. Заставляла одного из мальчиков просто смотреть со стороны, как её ебут и он даже не имел право на то, чтобы помастурбировать. Да, возбуждалась она только от того, что на её процесс смотрят. Мира усмехнулась мыслям и задумалась еще сильнее о том, как в её жизни еще не так все плохо, раз она спокойно возбуждается от прикосновения губ в шею. Мира вошла в полутёмное помещение, где звучала тихая музыка, смешиваясь с приглушёнными разговорами. А люди, которые точно также работают в этом здании, как и она даже не догадывались, что где-то здесь работают люди, которые определено знают, как проведет свою ночь, та или иная женщина. Мира вошла в свой кабинет — строгий, лаконичный интерьер с минималистичной мебелью, где каждая вещь была на своём месте. Свет лампы мягко освещал её стол и слегка попадал на кресло, на котором сидел её секретарь и помощник — Паша. Он поднял голову, оторвавшись от планшета, при появлении молодой, худенькой женщины, в строгих брюках и легкой рубашке, и приветливо кивнул своей начальнице. — Добрый вечер, — сказала Мира ровным, сдержанным голосом и улыбкой на лице, но с лёгкой ноткой внимания, которая сразу задавала тон встрече. — Добрый, добрый, — протянул Павел, откладывая планшет в сторону. Его глаза невольно задержались на начальнице и провели её взглядом: безумно красивая, уверенная, словно каждая её мышца и движение говорили о власти. Слегка засмотревшись, секретарь почувствовал в очередной раз, что еще немного и будет стояк. Мира села за стол и сразу открыла ноутбук, делая вид, что не заметила задержавшийся на ней взгляд Паши. Каждый её жест был точен и выверен — от привычки держать спину прямо до лёгкого движения руки, открывая ноутбук. Она примерно также вела себя и перед её клиентками, которые иногда думали, что Мира с таким взглядом и жестами является законченной сукой. Кто-то даже как-то шутканул, что представлял Миру в кожаном костюме и с плеткой в руке. — Просматриваешь какие свингерские вечеринки будут сегодня? — усмехнулся Паша, не отводя взгляд от Миры. — Ха-ха-ха, — лаконично сказала женщина. — У нас, кстати, сегодня всё серьезно, — произнесла Мира, снова внимательно посмотрев на ноутбук, где был открыт диалог с заказчиком. Её голос был ровным, но в нём угадывалась внутренняя харизма и уверенность, которая мгновенно задавала тон встрече. Павел снова невольно отметил для себя холодную власть и профессионализм Миры: внешне сдержанная, но каждый взгляд, каждая интонация демонстрировали, кто здесь хозяин ситуации. Эта женщина работала определенно точно и без эмоций. Павел даже моментами не узнавал прежнюю Миру, которую знал давно и раньше, из которой раньше так и пёрло эмоциями, которая катала всех на эмоциональных качелях. Конечно, какие-то больные события в жизни Миры легко её поменяли, но еще больше её поменял факт какой-то духовности и развития. Женщина в свое время начинала изучать психологию, сексологию и даже гвоздетерапию, безусловно прийдя к тому, что под контролем у нее теперь не только собственные эмоции Однако, узнавал Паша в ней прежнюю Миру, когда она была не на рабочем месте или же даже в некоторых рабочих моментах Павлу иногда казалось, что её мальчики по вызову не были для неё людьми — не из жестокости, а из необходимости. Казалось, что эмоции мешали её бизнесу. Однако, приглядевшись во многих ситуациях, он видел уже не холодную сутенершу, а женщину-маму для мальчиков Мира прекрасно знала, кто из них устал, кто влюбляется в клиенток, кто врёт про «мне всё равно». Она знала, кого сегодня нельзя выпускать — красные глаза, дрожь в руках. Казалось, что она вообще умела видеть трещины в их ауре. Именно такие моменты и выдавал тот факт, что она хоть и торгует их телами, но она очень о них заботиться. Мира откинулась на спинку стула, изучающе скользя взглядом по своему помощнику. Этот взгляд был похож, на тот, которым она изучала своего утреннего бариста. В её холодном, ровном голосе прозвучала лёгкая нотка контроля: — Напоминаю, — сказала она, не спеша, — сегодня в ночном клубе Fiero образуется стадо из диких замужних милф в комбо с обычными девчонками и мальчишками, - на этом моменте Павел определенно уловил нотки недовольства. Подобные крупные мероприятия, когда нужно угодить каждой женщине определено ей не особо нравились, даже несмотря на приличную сумму выручки. — Ты подготовил мальчиков для выезда? Помощник слегка вздрогнул под её внимательным взглядом, но всё равно энергетику не обманешь, и вот как раз энергетически он чувствовал всю нежность и тепло, исходящее от Миры. Он открыл планшет, перебирая имена, фотографии и информацию о каждом, кто был подобран для данного мероприятия Мира досконально объяснила Паше, что уровень ответственности от мальчишек должен зашкаливать, так как женщин, которым нужно уделить время, внимание и член достаточно много и Мира попросту не сможет разорваться, если сразу несколько откажутся недовольными. — Подобрал специально для вас, самых лучших, — с ноткой сарказма и усмешкой произнес Паша, протягивая своей начальнице планшет. — Минут через 20 будут здесь во всеобщем сборе. Мира медленно встала и взяла планшет, оперевшись о край стола. Её взгляд скользил по каждому мальчику на экране, изучая их с привычной внимательностью и профессиональной строгостью — И Саша тут? — вроде спокойно, но с ярко выраженной ноткой недовольства спросила она, задержав взгляд на одном из парней. Вот она, привычная эмоция от Миры, которую так ждал её секретарь. — Надеюсь, ты ему сказал, что сегодня без самодеятельности. — Сказал, не переживай, - сообщил Паша, поднявшись с кресла и подойдя ближе к Мире. — Больше он чудить не будет, поверь. Твой разгон он запомнит надолго. Мира тихо хохотнула, слегка откинувшись назад и поднимая взгляд на Пашу. Секретарь, заметив появившуюся игривость в её холодном взгляде, невольно сократил дистанцию еще больше, словно подчиняясь её присутствию, и Мира, не теряя ни капли контроля, уловила это движение с лёгкой улыбкой на губах. Паша осознал, что их взгляды друг на друге слегка задержались. Это было знакомо, почти привычно, как немой сигнал, который между ними существовал давно и не требовал объяснений. Он не спрашивал разрешения — и не потому, что не уважал границы, а потому что знал: они уже не раз переступали их вместе. Паша прижался к Мире, и их губы встретились так естественно, словно продолжали разговор, начатый задолго до этого вечера. Поцелуй был плотным, уверенным, с той самой страстью, которая возможна только между людьми, знающими друг друга слишком хорошо. Паша вцепился руками в край стола, прижимая Миру сильнее, словно проверяя её реакцию, спрашивая, «а можно ли?» — Как я давно мечтал тебя трахнуть на этом столе, — еле дыша сказал Паша, оторвавшись, буквально на полсекунды прервав поцелуй, чтобы продолжить его снова. По голосу было слышно, что он очень возбужден. Руки скользнули к её талии, уверенно притягивая к крепкому мужскому телу, как будто между ними не существовало ни должностей, ни ролей В ответ на все свои движения, секретарь улавливал лишь подозрительное молчание от Миры. Она смотрела на него между поцелуями, медленно, изучающе, с той самой ехидной улыбкой, от которой у него перехватывало дыхание. Она не торопилась, будто нарочно растягивала момент, наслаждаясь тем, как он теряет самообладание. Павел резко повернул её спиной к себе и прижал к столу. От неожиданности, Мира едва успела поставить руки на стол и не упасть, чувствуя холод поверхности и жар его тела за спиной. Воздух между ними стал плотным, напряжённым, наполненным дыханием и невысказанным желанием. — Ну, так мечтай дальше, — неожиданно и весьма лениво произнесла Мира. Павел замер, сбитый с толку, не сразу понимая, что именно она имеет в виду. Воспользовавшись его кратким ступором, Мира медленно выпрямилась, спокойно отстранилась возвращая между ними дистанцию. Одним движением она словно перечеркнула всё произошедшее, давая понять без слов: игра окончена — по крайней мере, на сегодня. Её взгляд был холодным и уверенным, без тени смущения или спешки. В этом спокойствии читалось очевидное: именно она решает, когда начинается и когда заканчивается.  — Передай пожалуйста Дане, что сегодня после мероприятия, я его жду у себя в кабинет, — с усмешкой, прикусив губу, сказала Мира ошеломленному секретарю. На его лице не было даже ни капли обиды, было видно, что подругу он знал давно, еще до того, как она стала и его начальницей тоже. Очевидно, что подобную выходку он ожидал. Паша прекрасно понимал и для чего она это делает, и прекрасно понимал, чем они будут заниматься с Даней в кабинете, хотя на месте этого мальчика мог быть он, но секретарь лишь ухмыльнулся и промолчал, наблюдая за тем, как Мира возвращается за свой рабочий стол. Да, эта сучка определенно научилась играть на людских эмоциях. Она не энерговампир, энергию она точно не сосет, но вот эмоции с людей получать безумно любит. Паша, как вчера помнил, как его подруга, без капли стеснения отбрасывала пошлые шутки в адрес незнакомых ей парней, без капли стыда рассказывала бывшему, как на их общей кровати её жестко трахали и даже предлагала показать видео. А какой тут может быть стыд, если с этого есть эмоции людей?

***

Город оживал ближе к ночи. Ростов всё ещё дышал Доном, жарой и шумом, но ночью казался жёстче, прямолинейнее. Улицы были знакомыми, и именно это делало их опасными — город помнил слишком многое. Здесь нельзя было спрятаться за новизной, только за масками. Клуб Fiero находился ближе к центру, в месте, где Ростов любил притворяться столичным. Без кричащей вывески, с тяжёлой дверью и охраной, которая смотрела не на лица, а на уверенность. В такие места не заходили случайно — туда возвращались. Этот клуб определено знал весь город, он славился и своей шоу-программой и кричащими вывесками, но по настоящему родным он стал для тех, кто возвращается туда. Бармены уже знали кто, что пьет, знали, кто с какой историей приходит в понедельник или вторник, а диджей видел знакомых девчонок и знал, что сейчас нужно на всю катушку ставить «Царицу». Один из барменов хорошо помнил Миру. Однажды, в будний день, поздно ночью, она пришла в клуб — заплаканная, грустная, будто весь мир обрушился на её плечи. Она села за барную стойку и заказала: — «Голубую Лагуну… и побольше водки». Бармен тут же поинтересовался, что могло заставить девушку в будний день искать утешение в алкоголе. Тогда он видел перед собой наивную и уязвимую девушку. Смотря на неё теперь, он испытывал радость и лёгкое удивление: эта Мира уже не та, которая пришла в клуб той ночью. Она стала уверенной, женщиной, которая сама контролирует свои истории и людей вокруг и больше никогда не позволит контролировать ее жизнь. И всё же бармен словно чувствовал себя частью её большой жизни, частью её пути, который она выстраивала с такой точностью и харизмой. Мира всегда чувствовала себя в этом клубе органично. Ростов научил её: если хочешь выжить — не растворяйся, стань частью структуры. Она знала этот тип мест, знала, как они дышат, и что здесь ничего не происходит случайно. Точно также, она уже досконально знала, кто в каких местах отдыхает и у кого какие желания. В клубе она появилась незаметно, через чёрный вход без охраны, без показного лоска. Вокруг неё держались пятеро парней — как естественное продолжение её движения. Они шли рядом в коридоре, заняли пространство в комнате для персонала, не переговариваясь и не оглядываясь. Их присутствие не бросалось в глаза, но его невозможно было не почувствовать. Мускулистые, накачанные, разные по росту и пластике, но одинаково собранные. Их телодвижения были уверенными, синхронными — не показными, а рабочими. Это были тела, подготовленные для взгляда и действий, но сейчас, рядом с Мирой, они выглядели как охрана, а не как товар. Мира не контролировала их жестами и словами. В этом не было необходимости. Она была спокойна, зная: рядом с этими ребятами можно не держать спину напряжённой. Доверие между ними было не показным — выверенным и молчаливым. И именно оно делало её по-настоящему недосягаемой — Она что всегда такая долбанутая? — спокойно спросила Мира, дослушав историю, и допила вино, не отрывая взгляда от Данилы и от остальных мальчиков, которые суетились и готовились В комнате для персонала она сидела в обычном кресле мешке. Мира считывала уже, кто как себя ведёт и угадывала, как они будут вести себя с клиентками, даже пыталась предугадать будут ли какие-либо проблемы с клиентами. Данила рассказывал про свою постоянную клиентку, к которой регулярно его отправляла Мира. Определено всех подробностей она не знала, но знала главное: сегодня эта женщина будет здесь и уже попросила своего любимого мальчика. — Да, - протянул парень, выделяя свой голос, словно показывая своим коллегам, что в момент, когда он заводит подобный разговор с начальницей он немного выделяется из коллег. — Я иногда реально не знаю, что у них в голове — Зато Милка знает, — усмехнулся Эдик очевидно обращаясь к своей начальнице. Да, для всех и для клиентов она была «Милкой». Кличка пошла не от шоколадки, как многие думали. Большинство клиенток мальчики, Мира и Паша в том числе, действительно называли «милфами», даже несмотря на то, что среди них присутствовали девочки 20-30 лет, которые очевидно в данный ряд не входили, но факт оставался фактом. И в моменте Миру одна из клиенток начала называть «милка», объясняя, что созвучное с «милфа», только более ласково, намекая на хрупкость и столь юный возраст сутенерши

***

В моменте музыка сменилась с обычной попсы на лёгкую, мелодичную с ноткой эротики. Свет ударил жёстче и устремился полностью на небольшую сцену ночного клуба. Марек и остальные его коллеги выходили не спеша, один за другим. Не как артисты — как фигуры, точно знающие своё место. Каждый шаг был выверен, каждый поворот — привычен телу. Они не оглядывались в зал, не искали реакции. Это было частью их работы — позволить, чтобы на них смотрели, не отвечая взглядом. Мира уже сидела за барной стойкой. Да, она могла себе даже бесплатно позволить VIP ложе, однако ей уж очень хотелось избежать разговоров от клиенток, которые расположились в том самом VIP. Кто-то расположился, а кто-то уже подошёл к очаровательным и харизматичным мальчикам, тела которых извивались под прожекторами клуба, а каждый изгиб заставлял восхищаться и поднимал писк среди женщин. Бар, как раз находился недалеко от сцены и позволял ей насладиться всеми красотами и душевно поболтать с уже знакомым ей барменом. — Опять мимо VIP, — усмехнулся Кирилл, наклоняясь к ней через стойку. Они знали друг друга давно — настолько, что не нужно было начинать разговор с приветствий. — Скучно там? — Там слишком много людей, которым кажется, что они знают, чего хотят, — ответила Мира, не отрывая взгляда от сцены. Она сидела полностью спиной к Кириллу и лицом к сцене и лишь изредка поворачивала голову назад, обращая внимание на старого друга. — А я сегодня не в настроении их разубеждать. — Чего это Голубую Лагуну не пьёшь? - усмехнулся Кирилл, так звали бармена, наклонившись к Мире и стараясь перекричать громкую эротическую и крики восхищённых женщин. — Какой-то тревожный знак. — Я пью её только, когда мне хреново, - поржала Мира, ухватив очередной бокал вина и снова отвернулась от барной стойки. - Либо когда собираюсь трахаться, - снова хохотнула Мира подстать своим мыслям. Она наблюдала за тем, что происходит на сцене, предварительно сообщив своим мальчикам время окончания шоу танцоров и время начала их собственного шоу, где они разбегутся по VIP и буду оказывать уже не визуальное, а телесное удовольствие. Кирилл рассмеялся, качнув головой: — Тогда я так понимаю через час-два готовить для тебя Голубую Лагуну, - с пошлым намёком сказал бармен. Очевидно, что у такой женщины не так всё хреново в жизни, а вот хорошо и жёстко потрахаться она любила, Кирилл это знал не по наслышке. Да и это было очевидным, такая красивая женщина и в бесконечном окружении мужчин. Мира не ответила сразу, словно не обратив внимания на пошлый выпад. Её взгляд продолжал скользить по сцене — по движениям, по телам, по свету. Она уже насмотрелась на подобные вечера за годы работы. Обычно они не вызывали в ней ничего, кроме профессионального интереса. Но сегодня внутри было странно неспокойно. — Посмотрим, — наконец сказала она бармену, оставив его без чёткого ответа. Музыка стала громче, а свет чуть темнее. Один из танцоров прошёл ближе к краю сцены — настолько близко, что между Мирой и им оставались свет и несколько метров воздуха и в этот момент она перестала слышать всё остальное. Бокал так и замер у её рта, не позволив очередному глотку вина попасть в её горло. Мир сузился до движения, до линии плеч, до знакомого до невозможности жеста. Она знала это тело. Это лицо. Знала не глазами, знала своей собственной кожей Кирилл заметил это сразу — короткую паузу, едва уловимую задержку дыхания. Мира на секунду будто выпала из пространства, и этого было достаточно, чтобы он насторожился. — Кто-то новенький? — спросил он между делом, не давя, но внимательно. — Или просто раньше не попадался тебе на глаза? Он слегка перегнулся через стойку и почти невзначай подтолкнул к её губам бокал с вином — жест знакомый, почти дружеский. Не вопрос, а предложение: вернуться, заземлиться, сделать вид, что ничего не произошло. Мира приняла бокал, но взгляд её всё ещё был прикован к сцене. Удивление в глазах не ушло — лишь стало глубже. Мира не сразу поняла, о ком он. А когда поняла — не ответила. Расстояние между ней и Мареком было смешным. Всего несколько шагов. Марек поймал взгляд, очень внимательный взгляд из зала почти случайно. И не сразу понял, почему дыхание сбилось. А когда понял осознал всю глубину этого взгляда, знакомого взгляда. Он едва не сбился с темпа и ритма танца, ловя её взгляд в полумраке клуба. Женщина с бокалом вина, казалось, только что удивлённо смотрела на него, но в следующий миг мгновенно сменила выражение лица на уверенное, спокойное, как будто мгновение слабости никогда и не существовало. Марек не мог оторвать глаз. Каждый раз, при смене элементов, при удобной паузе, он бросал взгляд на барную стойку, где сидело её знакомое тело, узнаваемые черты лица, губы, взгляд — до боли знакомый взгляд, который когда-то смотрел на него с теплотой и нежностью, а теперь был холодным, с лёгкой грустью и без ему привычной мягкости. Марек снова и снова бросал на неё взгляд, словно проверяя не галлюцинации ли у него. В этом контрасте прошлое и настоящее сталкивались в нём одновременно: воспоминания о том, что было, и осознание, что теперь перед ним совершенно другая женщина. И чем больше он смотрел, тем труднее было отвлечься, тем сильнее ритм танца начинал переплетаться с внутренним напряжением и ожиданием. Мира смотрела слишком прямо, слишком спокойно. Так не смотрят какие-то там клиентки. Так смотрят те, кто уже видел тебя без света и музыки. И без одежды... И без трусов... Осознание пришло обоим медленно и болезненно. Они оба словно до последнего смотрели друг на друга и пытались проснуться ото сна, в который не верили. Да, город был таким большим, но одновременно безумно маленьким и они вполне могли когда-либо пересечься, но не в такой же обстановке. Когда она продаёт желания, а он стал желанием... Они узнали друг друга одновременно. И прошлое, которое они так старательно хоронили, сделало шаг им навстречу.