Легенда о Вельвет Самайн — духе весёлого Хэллоуина

Одной прохладной осенние ночью озеро в городе Бурджес, где в прошлом году Ледяной Джек стал хранителем, озарил золотой свет. Из вспышки вышел силуэт, прямо к холодной воде, вглядываясь в собственное отражение. Ее тонкие пальцы провели по черным прямым длинным волосам, шелковыми на ощупь. Когда-то они спадали ей непослушными волнистыми прядями до плеча цвета каштана с рыжими прядями через одну. Губы, подчёркнутые бордово-фиолетовой помадой, изогнулись в ухмылке. Она подняла голову, внимательно изучая луну, не переставая ухмыляться. — Давно не виделись, старый друг! Примерно с тех времён как ты бросил меня в темнице Бугимена. — с ухмылкой произнесла девушка. Лунноликий нечего не ответил, лишь грустно провел по темным волосам своим светом. Ему нечего было ей ответить. Однако девушка уже знала, что ответа не будет. Это заставило её ухмыльнуться ещё шире. — Ты так же дорожишь своими хранителями, как прежде? Слышала ты выбрал нового хранителя? Кажется им стал Ледяной Джек? — с ярко выраженной угрозой спросила брюнетка — Не волнуйся, его я не трону. Я перед ним в долгу, хоть он и не знает этого. Она помнила, как он помог победить Кромешника и тем самым спас её от Бугимена в прошлом году. Девушка подошла к озеру и нежно коснулась его поверхности. Всплески воды образовались вокруг её ладони. Девушка отвернулась от озера и взглянула на Лунноликого. Она подняла руку и из золотого вихря появилось маленькое приведение. Оно удивлённо посмотрело на девушку. Ей в свою очередь нужен был её посох, который на тот момент был у Северянина. — Здравствуй, Вик! Будь добр, верни то, что принадлежит мне, а именно мой посох. — произнесла она, обращаясь к немного испуганному приведению. В воздухе затрепетали невидимые нити магии. Они сплетались в узор, мерцающий тусклым золота, — знак древнего призыва. Её пальцы сжались в кулак, будто она уже ощущала в ладони деревянную рукоять посоха. — Госпожа, Вы, ведь понимаете, что он не отдаст его просто так? — наконец нарушил молчание Виктор. Его неяркий свет слегка дрогнул, отражая тревогу. Она усмехнулась: — А я и не собираюсь просить. Ветер усилился, взметнув её чёрные волосы, словно тёмное знамя. Где‑то далеко, за горами, за снежными перевалами, в крепости Северянина, посох отозвался на зов — его камень вспыхнул багровым, будто сердце, бьющееся в такт её воле. Северянин, сидя у камина, резко поднял голову. В его глазах мелькнуло недоумение, затем — тревога. Он поднялся к хранилищу реликвий и посмотрел на сломанный пополам посох, но тот уже начал растворяться в вихре бордовых кленовых листьев, уносясь прочь. — Неужели она вернулась? — пробормотал он, сжимая кулаки. А в Бурджесе, у озера, глаза брюнетки пылали огонём, древним и неукротимым. В её руке материализовались обломки посоха, его навершие излучало тусклый, но грозный свет. — Теперь всё изменится, — произнесла она, проводя пальцем по резной поверхности. — Бугимен думал, что сломил меня, но он видимо не знал с кем связался. — — Госпожа, Вы, всегда были могущественнее всех хранителей вместе взятых. — наконец нарушил молчание Вик, его свет дрогнул, словно колебался между осуждением и восхищением. — Но знаете ли Вы, к чему приведёт этот путь? Она медленно повернулась к нему, и в её глазах отразилось багровое сияние посоха. — Знаю. Я верну то, что у меня отняли. Моё право, моя сила, моя магия. Они бросили меня и моя плата будет жестокой.— Вик, дрожащий от напряжения, осмелился ещё раз подать голос: — Госпожа, хранители не простят вам этого.— Девушка лишь рассмеялась, затем она соединила часть посоха, и его покрыли золотые искры магии, соединив, а навершие вспыхнуло ярче, озарив берег озера кровавым светом. В воздухе зазвучали отголоски древнего заклинания — слова, забытые веками, но всё ещё живые в её памяти. Лунноликий почувствовал холод и темноту, исходящий от её магии… — А может, именно это и нужно мне? — она вскинула голову, и её чёрные волосы взметнулись, словно крылья. — Мне не важны их чувства, я хочу мести. Вдалеке, за горизонтом, сверкнуло северное сияние— не природной, а магическое, сигналхранителей. Северянин вызвал всех к себе, а к ниму, возможно, последуют и другие.Но она не боялась. В её руке был посох, в сердце — огонь, а в разуме — план, выстраданный в темноте темницы. — Начнём, — прошептала она, и ударила посохом об землю. За её спиной возникли скелеты, приведения и пауки. Вельвет Самайн окинула взглядом своё войско, и её губы снова изогнулись в холодной улыбке. — Пауки, — произнесла она, — вы знаете, что делать. Создайте ловцы снов — не те жалкие поделки, что висят в домах людей, а истинные орудия магии. Дети больше не смогут увидеть счастливые сны и кошмары! Лишь пустота станет их сном! Пауки склонили свои многочисленные глаза в знак покорности и тут же разлетелись во все стороны, словно, исчезая в тенях ночи. Вельвет знала: они не подведут. Их мастерство было древним, а преданность — безусловной. Тем временем в доме Северянина собрались остальные хранители. Воздух был напряжённым, словно перед бурей. Северянин, стоя у огромного камина, обвёл взглядом собравшихся. — Я собрал вас всех, чтобы рассказать новость— начал он, и его голос звучал глухо. — Вельвет Самайн вернулась. Джек, сидя на подоконнике и смотря в окно, резко обернулся. Его ледяные глаза сверкнули. Он беззаботно болтал ногами и держал в руках свой посох. — Кто такая Вельвет? — спросил он, скрестив руки на груди. Зубная фея, сидящая в кресле с резными узорами, вздохнула. Её крылья слегка дрожали от напряжения. — Вельвет была одной из нас, — начала она, — Она была доброй, светлой, настоящей защитницей детских снов. Её магия была редкой — она могла превращать кошмары в восторг. Но однажды… — Однажды Бугимен похитил её, — перебил её Пасхальный кролик, его уши поникли. — Он запер её в своей темнице. Мы пытались её спасти, но… — Но Луноликий сказал, что она погибла, — закончил за него Северянин, опустив голову. — Мы поверили ему, что её больше нет и прекратили попытки её найти. Но теперь она вернулась, и её магия… она изменилась. Она стала тёмной. Джек нахмурился. — Почему её не спасли? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка гнева. — Если она была такой важной для вас, почему вы оставили её? Зубная фея подняла глаза, и в них отразилась боль. — Мы не успели. Кромешник напал на неё, когда она была одна, а потом было уже поздно. Северянин шагнул вперёд, его глаза сверкнули льдом. — Теперь она здесь, и у неё есть посох. Её сила возросла, и она явно не намерена прощать. Мы должны быть готовы к атаке. — Что если она уже начала? — прошептал Пасхальный кролик, сжимая в лапах свои бумеранги — Что нам делать? Северянин сжал кулаки. — Мы должны остановить её, пока её месть не поглотила весь мир. Но сначала нам нужно понять, чего она хочет на самом деле. Возможно, в её сердце ещё осталось что‑то от той Вельвет, которую мы знали. Юный хранитель снова посмотрел в окно, сильнее нахмурившись. Его одолевали тревожные мысли и он решил покинуть обитель Северянина, улетев в город. В это время у озера Вельвет наблюдала за тем, как её ловцы снов растворяются в ночи. Она подняла посох, и его навершие вспыхнуло багровым светом. — Пусть начнётся игра, — прошептала она, и её голос эхом разнёсся по лесу. — Я покажу им, что значит быть забытой. Её силуэт взмыл в воздух. Холодный северный ветер унёс её в город. Остановившись на одной из крыш, она превратила свой посох в лютню. Вельвет плавно опустилась на крышу старинного дома, чьи черепичные плиты поблёскивали в лунном свете. В этот миг где‑то вдали, среди заснеженных улочек Бурджеса, Ледяной Джек ощутил странный холодок — не привычный мороз, а нечто чуждое, пронизывающее до костей. Он оторвался от созерцания звёзд и настороженно огляделся. Воздух словно сгустился, наполнившись едва уловимым запахом озона. — Что это?.. — пробормотал он, сжимая посох. Его взгляд упал на окно соседнего дома. В стекле отразилась тень — стройная фигура с чёрными волосами, развевающимися, словно дым. Джек резко обернулся, но за спиной никого не было. Лишь лёгкий ветерок донёс обрывок мелодии. — Вельвет… — прошептал он, и в его глазах вспыхнул интерес. Он взлетел в воздух, следуя за призрачным звуком. Лютня Вельвет вела его, как маяк, сквозь лабиринт крыш и переулков. Наконец он увидел её — она стояла на краю высокой колокольни, силуэт очерчен лунным светом, а в руках переливалась багровым светом лютня. — Не ожидал, что ты играешь, — произнёс Джек, приземляясь в нескольких шагах от неё. Его голос звучал легко, почти насмешливо, но взгляд был настороженным. Вельвет медленно обернулась. Её глаза, прежде янтарные, теперь были черными, как угли в печи. Она опустила лютню, и мелодия оборвалась, оставив после себя звенящую тишину. — Ледяной Джек, — её губы изогнулись в полуулыбке. — Ты быстрее, чем я думала. — Ты ведь знала, что я почувствую             твою магию, — он шагнул ближе, но не слишком, сохраняя дистанцию. — Зачем играла эту… песню? — Чтобы ты пришёл, — просто ответила она. — Мне нужно было увидеть тебя. Джек нахмурился. В её тоне не было угрозы, но что‑то в её взгляде заставляло его держаться настороже. — Почему именно я? — спросил он. — Ты могла бы найти кого‑то из старых друзей. Северянина, Зубную фею… — Они предали меня, — отрезала Вельвет, и в её голосе прозвучала сталь. — А ты… ты не знал меня тогда. Ты не виноват. Джек на мгновение замолчал, обдумывая её слова. Затем он осторожно спросил: — А что, если я скажу, что они сожалеют? Что они хотели бы всё исправить? Вельвет рассмеялась — коротко, горько. — Исправить? — она подняла лютню и провела пальцем по струнам. Те отозвались глухим стоном. — Они бросили меня умирать. А теперь я вернулась, и они боятся. Разве это не справедливо? — Справедливость — не всегда месть, — мягко возразил Джек. — Ты была хранителем. Ты защищала детей. Разве это ничего не значит? Её глаза вспыхнули ярче. — Значит. Но теперь я защищаю их иначе. Они больше не будут страдать от кошмаров. Потому что у них не будет снов. Джек почувствовал, как внутри него что‑то сжалось. Он хотел возразить, но в этот момент заметил движение в тени за её спиной. Тень, тёмная и зыбкая, шевельнулась, словно пытаясь дотянуться до Вельвет. — Кто это? — спросил он, указывая на тень. Вельвет даже не обернулась. — Это часть меня. Та, что помнит боль. Та, что требует возмездия. — Она… управляет тобой? — Джек сделал ещё шаг вперёд, но тень зашипела, словно предупреждая его. — Нет, — Вельвет покачала головой. — Мы — одно целое. Она — моя сила. Моя правда. Джек задумался. В её словах была горечь, которую нельзя было игнорировать. Но в её глазах всё ещё мерцал отблеск того света, что когда‑то делал её хранителем. — Ты можешь остановиться, — тихо сказал он. — Я вижу, что внутри тебя ещё есть что‑то… светлое. Вельвет замерла. На мгновение её лицо дрогнуло, словно маска треснула. Но затем тень за её спиной взметнулась, и её глаза снова стали холодными. — Не обманывайся, Джек. Свет — это слабость. А я больше не слаба. Она подняла лютню, и та превратилась в посох, его навершие вспыхнуло багровым. — Прощай, Джек. Возможно, мы встретимся снова. Но не как друзья. Я больше не та Вельвет, но я не трону тебя ни физически, ни магически. Я в неоплаченном долгу перед тобой. С этими словами она взмыла в воздух, растворяясь в ночном небе. Джек остался стоять на колокольне, сжимая посох и глядя в пустоту. — Я не сдамся, — прошептал он. — Ты ещё можешь вернуться. А в это время в доме Северянина хранители обсуждали план действий. — Она явно готовится к чему‑то масштабному, — сказал Пасхальный кролик, нервно постукивая лапой по полу. — Её магия… она стала другой. Темнее. — Это не точно. Я видел её. Она колеблется.- возразил Джек, входя в комнату, наконец вернувшись. Северянин поднял взгляд. — Ты встречался с ней? — Да, — Джек кивнул. — Она не хочет слушать. Тень… она давит на неё. Зубная фея вздохнула. — Это последствия темницы Бугимена. Её душа была сломана, а тьма заполнила трещины. — Тогда мы должны помочь ей исцелиться, — твёрдо сказал Джек. Северянин задумчиво провёл рукой по бороде. — Это рискованно. Если тень решит атаковать… — Мы должны рискнуть, — перебил его Джек. — Иначе она станет тем, кем её уже считают — врагом. Но она не враг. Хранители переглянулись. В их глазах читалась неуверенность, но и надежда. — Хорошо, — наконец произнёс Северянин. — Мы попробуем. Но будь осторожен, Джек. Её магия теперь непредсказуема. Джек кивнул. В его сердце теплилась уверенность — он верил, что Вельвет ещё можно спасти. И был прав. Тем временем Вельвет стояла на вершине шпиля , глядя на раскинувшийся внизу город. Одна её прядь стала вновь каштановой после общения с Джеком. Её посох пульсировал в руке, а тень за спиной шептала: — Они не поймут. Они никогда не поймут. Уничтожь их. Покажи им, что значит быть забытой. — Да… — прошептала Самайн. — Они заплатят. Вельвет закрыла глаза. В её памяти всплыли образы: смех детей, тёплые сны, свет её прежней магии, а потом она увидела Джека, который не говорил с ней как с врагом, а как с другом. Но тень тут же заглушила их, наполняя разум яростью. — Джек не хочет помочь тебе, он просто хочет спасти своих друзей. Это они его надоумили, ему нет дела до тебя. —прошипела тень недовольно. Её не радовало его появление, ведь если Вельвет вернёт контроль, её существованию в её теле конец. На эту реплику Вельвет уже никак не отреагировала, ей не хотелось так думать. А где‑то глубоко внутри, едва уловимо, прозвучал голос — тихий, почти забытый:

_» Вельвет Самайн — хранительница Хэллоуина и смелости «_ Вельвет вздрогнула. Этот голос… он был её собственным. Тем, что ещё помнил добро. Тень зашипела, пытаясь заглушить его. Ещё одна прядь вернула свой прежний облик, но на этот раз рыжая.