Last winter

***

Утро началось с таблеток, вновь этот неприятный вкус, прохладная вода, зима... Зима - ужасное время года, Антон ни раз испытывал странные ощущения с тех пор, как приехал в это захолустье. В самом деле хотелось выбраться, обрести настоящее счастье, может ему бы даже фальшивого хватило, но регулярные приступы отталкивали на шаг назад, чем ближе он был к счастью, тем сильнее он вяз в своих галлюцинациях.

***

Антон толком не заметил как вышел на улицу. Руки крепко сжали перчатку в кармане, мороз покалывал щёки, они в свою очередь сильно розовели. Дыхание оставляло клубы пара - давало понять, что жив. Этого, возможно, хватало для ощущения реальности. Ноги привели в школу, опять не повезло, ну, может в следующий раз заведут в другое место, лес, например. Веко слегка подёргивало от резкого шума, когда заходишь в школу всегда так. Она встречает довольно тепло... в том смысле, что замерзшие щеки вновь отмерзают, на самом деле место довольно угрюмое, пропитаное лицемерием, сплетнями и насилием - смесь непонятного фантомного ощущения вечно мешалась в носу, не давая делать полные вдохи. Антон зашел в класс, глаза давно перестали преследовать его, может где-то с шестого класса, остались только рты. Шепот неистово давил на мозг, он выкручивал все ощущения на максимум, невольно прислушавшись можно было извратить мысль до чертиков. Паранойа - худшее из чувств. Антон сел за парту, всё же таблетки отдавали странными побочками, он не мог полноценно воспринимать происходящее. Звенит звонок. Громкая трель отбивает все мозговые извилины внутри черепной коробки. Все встали, здороваясь. Ноги не особо слушались, но Антон встал. Разумеется, как же без опоздавших? Как только все сели, в класс вломился Бяша, дыхание у него было сбито, неужели спешил на урок? Забавно, не похоже на него. Конечно, учительница провела прилюдные нравоучения, на что Бяша просто фыркнул, усевшись за парту. Странно, как же он без своего "главаря"? Урок проходил нудно и медленно, буквы терялись под ручкой, вроде бы что-то получалось писать, но в глазах были всё те же каракули. Дикция учителя истории оставляла желать лучшего, он так сильно съедал последние буквы слов, что разобрать данное месиво было нереально. Антон всё же не вытерпел, поднял руку и отпросился. Как дошел до туалета не помнит, да что он вообще помнил за время проведённое в этой деревне? Одни кошмары. Антон стоял у зеркала, оно было слегка мутным, плесневелые разбитые части искажали отражение. Послышался чей-то сиплый кашель, видимо в помещении он не один, затем прислушался...до боли знакомый тембр. Этот "кто-то" бормотал себе что-то под нос, слышался скрип о кабинку, видно засохший маркер. Белокурый попытался представить какие новые неприличные слова будут украшать очередную парашу, вот только раздумия были ни к чему, оттуда вышел Ромка. Потушив сигарету о кафельную стенку, он с самодовольным видом подошел к Антону, и схватив того за предплечье потащил в кабинку. В руки упал тот самый предполагаемый маркер, глаза поднялись выше, а вот и сама надпись: "Антон Петров - Пидор". В ухо ударил низкий шепот. - Тох, маски "Playboy" только пидоры носят, а знаешь что делают с пидорами? Руки сжали маркер, захотелось оправдаться, но он и сам прекрасно знал, что это ни к чему, вопрос риторический. Решил промолчать. - Неправильный ответ Тоша, пиздят их, за милую душу. Зубы искривились в улыбке, воняло табаком. После этого последовал удар в лицо, тело ослабло, маркер упал на пол. Антон невольно свалился на туалет, приглушенно вскрикнув. В глазах потемнело, начало подташнивать, к зубам подбирался вкус крови. - Ну чего ты сдох сразу, слабачье! - слова были пропитаны едкой колкостью, да такой, что лёгкие сдавливало. Уж самому ли не знать какой он слабак, все только об этом и твердят, даже в голове гудят упрёки. Антон вытер рукавом рубашки кровь с носа. Крепкие мазолистые руки взяли того за волосы. Рома поднял маркер и начал размалёвывать лицо белокурому. Антон сощурился, брови изогнулись в страдальческом жесте. -Что ж, Петров, теперь хоть на натуру свою похож. - Рома отпустил волосы, ухмылка не слезала с его лица, хотелось врезать в эту самодовольную рожу, но даже моральных сил Антон в себе не нашел, просто пялился вниз, не желая поднимать взгляд. Рома показушно похлопал Тоху по плечу и вышел из кабинки, оставляя его на растерзание одиночеству.

***

Так с чего же началась вся эта ахинея по поводу ориентации Антона? Наверное с волос или может быть девичьей мордашки? На самом деле ответ заключается даже не в личных неприязнях, не в желании насолить. Действительно был такой случай, что Антону нравился парень, когда тот еще жил в городе, вот и до Ромки доползли слухи. "Антон весь из себя такой ковалер дамочек цепляет, за нос водит, хоть и не любит, а привлекают его парни! От чего еще больше воротит." - так верещала Катя - главный разносчик сплетен. Честно, Антону тоже противно, что с себя, что с других, но с себя больше.

***

Звенит звонок, от чего Петров резко вскакивает. Голова неумолимо кружится, сколько он здесь просидел? Вновь у этого же зеркала, рассматривает каракули Ромки: кривые ресницы и антуражные брови - не самое весёлое зрелище, по крайней мере для Антона, он трёт лицо как ошпаренный, и ему удается удалить последние пятна от маркера, спасибо не спиртового, а на щеке красуется гематома. Антон совсем насупился, непонимание Ромкиных издёвок достигло эпогея, чего он хочет от него? Что бы Петров наконец оборвал все связи с девушками? В том числе и с Полиной, но она являлась действительно хорошей подругой... Как и предметом обожания Пятифана, в этом и заключалась проблема, но что делать, если Полина - единственный человек который заступается за него? Голова совсем не варит, хотелось поскорее подышать свежим воздухом, там, где слышно только птичье щебетание и скрип деревьев. Раздумья закончились на стадии "может перестать зависеть от других?".

***

Уроки пролетели совсем не быстро, щека все это время болела, хоть медсестра и дала обезболивающее, помазала мазью, больше, увы, у фельдшера не нашлось. Уже в предвкушении прогулки на свежем воздухе, Антон пошел в раздевалку. Мысли душили его, нужно было вдохнуть полной грудью. Он быстро пошагал на улицу, от людей, от шума...

***

Антон не спешил домой, хоть его и ждала любимая сестра. Под ботинками скрипел снег, как же ему надоела эта жизнь. Вот честно, быть запертым в богом забытой деревне с психологическими заболеваниями - это что-то. Да, Антон знал, что ему еще в городе поставили диагноз, но срок на прием таблеток уже давно истек, прошел курс, а они практически не помогали... Далее переезд и прочее. Не до психиаторов. Мать до сих пор пичкает сына таблетками, вот только в эту деревеньку не поставляют таких препаратов, указанных в рецепте Антона, ему долгое время приходилось сидеть на сильном снотворном, позже и вовсе на непонятных антидепрессантах матери. Кажется, это еще сильнее усугубляло его состояние, но Карине было не интересно это слушать, главное, что он принимает таблетки и они временно действуют, вот только всё имеет последствия.

***

Снег под ногами ослеплял, словно холст, на котором воображением можно вырисовать любую желаемую картину. Антон изредка ловил подобные моменты, когда идешь по лесу и можешь свободно дышать, душа мимолетно возвышается над елями, становится так невыносимо приятно. в силу одиночества и препаратов, принятых на завтрак, начало разыгрываться воображение. Вдруг резко стало так холодно, мурашки покрыли спину. Антон чувствовал какую-то опасность, но ничего не происходило. Он остановился, оглядываясь по сторонам, перед глазами промелькнуло какое-то шевеление в самой чаще леса, силуэт был... неестественным. Страх сковал мышцы, будто те наполнились самым настоящим свинцом. Он мог только наблюдать. Учащенное дыхание вызвало головокружение, перед глазами плыло, ноги подкосились. Антон упал на снег, точно как от удара Ромы. Стоило открыть зажмуренные глаза, как тот силуэт пропал. Ужасно.

***

Утро следующего дня

Резкий шепот заставил Антона встрепенуться, он невольно вздрогнул всем телом, как бы "возвращаясь" в реальный мир. - Тошик ты чего? - обеспокоено спросила Полина. Они стояли у подоконника, руки Петрова вжались в батарею, он покачнулся от резкого жара. - Гхм... Вс-сё нормально Полин, просто задумался, всё хорошо, - протараторил очкарик, поглаживая ошпаренную руку. Морозова одарила Антона обеспокоенным взглядом. - пошли на урок, опоздаем ещё... - умело перевёл тему Петров. Из головы не вылезала мысль, что зря общается с Полиной. Они побрели к кабинету. Вдруг резко в Антона влетела Катя, они оба упали. - Петров! Опять ты на проходе мешаешь! - вскрикнула, как дикая птица, Катерина. - Смирнова, не до тебя сейчас. - и ведь действительно не до неё. Антон приподнялся на локти, девушка все никак не слезала с его туши. - может слезешь? Катя аж покраснела, быстро вскочила и вновь слепила лицо жертвы. - А вот нечего девушку трогать! - Надоело, честно, хотелось побыть одному, тихо посидеть за партой, ко всему прочему, Петров сильно ушиб руку, больно неимоверно, стоило обратиться в медпункт, но Катя всё тараторила. Антон закатил глаза, складывая руки на груди, многого стоило не наброситься на Катю, и не вырвать с корнем ее длинную косу. Он решил проблему радикально - прошел мимо и стукнул Смирнову плечом. Полина лишь похмурилась на Катю и побежала за Антоном. Петров быстро зашел в медпункт, как оказалось, медсестры нет на месте, ничего не оставалось, кроме как идти на уроки, но сидеть там с этой неимоверно тупой травмой, увы, не было желания. Очкастый вышел из медпункта лоб в лоб столкнувшись с Полиной, ну вот, теперь и голова заболела. Морозова начала извиняться и спрашивать не нужна ли Антону медицинская помощь, на что тот отмахнулся и молча пошёл к выходу из школы. Тоха вышел из школы без куртки, холод хорошо притуплял боль. Он взял снег в ладонь и сильно сжал, пока не начал чувствовать сильное покалывание. Вновь мурашки, чувство опасности подкралось незаметно, ногти уже впиваются в ладони, снег в руках растаял, теперь по пальцам стекала кровь. Петров осел на снег, достав таблетки из кармана, выдавил две и разжевал. Горечь разлилась по нёбу, заедать снегом всё же не стал.

***

Ему действительно нужна была помощь, что с травмами, что с этими приступами. Как на зло рядом появился Пятифанов. Антон встал со снега и опёрся о стену с рисунком карикатурной виселицы, дыхание было неровным, он, кажется, даже задержал его, как только в поле зрения попал Рома. А вот гопнику вроде и вовсе было плевать на Антона, только взглянул мельком, ухмыльнулся, да и прошел мимо. Ноги не выдерживали, Петров упал на снег. Вот и поспела Полина, она села на корточки перед Антоном и заговорила так сладко-сладко, что уши вяли. - всё хорошо? Тоша, это опять Пятифан тебя достает? Ты весь измотанный ходишь, смотреть больно... - Морозова прислонила ладонь к лицу Антона. Почему было так противно? Белокурый рефлекторно отдёрнул голову, девушка вздрогнула от этого жеста. - Полин, почему ты со мной общаешься? - в её глазах читался страх, словно её поймали с поличным.