Grow your boyfriend

— Идиот! Какой же ты идиот! — причитает Стайлз, забирая «Брауна» с этого чертового побережья. — Ждать оставалось всего ничего, ты не мог просто потерпеть? Сам ведь говорил, что для тебя бытие Хатико не является ничем страшным и томительным! «Обугленные» от воды остатки Энтони лежали в стеклянном аквариуме, стенки которого Стайлз измазал своей же кровью, переборов брезгливость и не потеряв сознание. Аквариум подскакивал на каждой кочке и неровности, из-за чего Стилински был вынужден обтянуть его ремнем безопасности, продолжая причитать то, что осталось от его не-молодого не-человека. Стайлз не был уверен в том, что вампир сможет вернуться к своему существованию, но то, что мертво, умереть не может. Ну, может, если его не забрать из воды, ведь тогда вода как кислота разъест его кожу, мышцы и кости. Но искра его надежды сейчас лежит в его крови на пассажирском сидении. Как и прежде, бездыханно, но не рассказывая Стайлзу разные исторические факты, не рассказывая кем и когда он был. Стайлз знал, что кровь помогает вампирам регенерировать. А если это будет его собственная кровь… Он не знал, что будет. Просто надеялся, что это ускорит процесс, если кровь будет от любимого существа или человека. Стайлз буквально сорвался с места, когда узнал о случившемся. Он не пришел в себя после возвращения в свой мир с того треклятого вокзала, пройдя через вещи и похуже ногицунэ, и он сразу же узнает о том, что Браун собрался на море. И он знает, почему.

— Можем быть устроить церемонию на берегу Тихого океана? Я знаю, что такое устраивают на множестве пляжей, такое есть и недалеко от Бейкон Хиллс.

Смотря за тем, как его уже жених показывает его несколько статей, открытых в разных вкладках на ноутбуке, Браун улыбнулся.

— Что не так? Не хочешь?

— Немного не в этом дело.

— Да, точно, вода. Значит, этот вариант отменяется, — Стилински взял в руки блокнот, который держал вампир, и собрался зачеркнуть, но тот лишь накрыл его ладонь своей.

— Я о том, что мы не сможем вместе поплавать, если снимем какой-нибудь домик на берегу для брачной ночи. Я не хочу стандартную свадьбу, у меня их было за глаза.

От последнего комментария, Стайлз наигранно-обиженно поджал губы. Конечно, у него было много жен, может даже и мужей в последние десятилетия. И, если верить словам вампира, это было не из-за наследства. Не после того, как тот завел свой «семейный бизнес». А свадьбы, должно быть, были богатыми, роскошными, с королевским размахом — особенно если учесть, что несколько раз это было буквально.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — в излюбленном жесте, вампир потрепал Энтони потрепал его по голове, нежно притягивая к себе, поглаживая пальцами по загривку и по щеке. — Я люблю тебя. Сильнее, чем кого-либо еще. И не смей думать, что ты должен что-то за то, что свадьба будет за мой счет. Сейчас это наш счет, хоть мы все еще не в браке. И не смей снова говорить, что считаешь себя обязанным за это.

Легкий поцелуй обжег его щеку, лишив способности возразить.

— Значит, побережье?

— Побережье. Если не для свадьбы, то для прекращения своего существования.

От этих слов вампир едва не получил пощечину за такие мысли.

Самоубийство. Эта чертова бессмертная мразь хотела покончить с жизнью, хотя его не было всего лишь восемь месяцев из-за Дикой Охоты. За-то, подумал Стайлз, он точно любит его. Хотя он и не сомневался в нем. — Ты будешь жить в теньке. На всякий случай. Свет, как говорил Энтони, не был настолько опасным для вампиров, но он мешал регенерации, в отличие от крови. А Стайлз был совсем немного параноиком с запасами собственной крови в больнице — и не только — для собственных нужд. Его группа крови, как и у его матери, не была часто встречающейся, поэтому за два года ее использовали всего лишь один раз, когда она понадобилась ему же самому. Он без проблем забрал один пакетик из больницы, вылив его на дно аквариума и на остатки Брауна. — Ешь и воскресай, женишок. Минуты тянулись часами, часы — днями, дни — неделями и так далее. Его общение со Скоттом перестало быть настолько натянутым, и Стилински даже думал о том, что бы пригласить его на свадьбу. Браун не оживал на глазах, не обрастал мышцами и кожей за секунды, не отпускал едкие комментарии при упоминании оборотней или Мартин. Впервые в его спальне в уже их особняке было так тихо. Стайлз, успевший прознать о некоторых тонкостях его бизнеса, пытался следить за тем, как все протекает, пока нет главного руководителя, но у него не очень получалось. Знать о нескольких аспектах совсем не значит, что он может заменить его до его воскрешения — которое может и не состояться. Благо, бледнолицый обзавелся несколькими заместителями, которые знали обо всем. Сейчас они оставались заместителями, ведь, по указу Энтони, кампании передавались семье его партнера — в данный момент семье Стилински — в случае его смерти. — Я вынужден остаться на второй год в двенадцатом классе. Как и все школьники, которые были стерты Всадниками. Если я постараюсь, смогу сдать экзамены экстерном, начать работать, а позже поступить в Академию ФБРв сезоне 6А Стайлз уехал на стажировку в ФБР в Квантико. Квантико — существующий город в штате Вирджиния, в котором есть академия ФБР. поступить туда можно в возрасте от 23 лет. Только она в штате Вирджиния, — делился Стайлз своими мыслями о своем будущем. Говорил с ним, как с комнатным растением, чтобы дать ему мотивацию регенерировать, если Энтони слышит его. Стайлз был уверен, что слышит, поэтому продолжал изо дня в день говорить с ним, как заядлый развозчик растений, кактусов в особенности. Говорил, пока язык не устанет, раз за разом предлагал новые идеи для их свадьбы, которая состоится через много лет, либо же просматривал старые, перечитывал любимые книги вампира, новости из газет или интернет-статей, даже абзацы из параграфов в школьных учебниках, чтобы медленно возвращающийся к безжизненному бытию вампир слышал его. Верил в то, что способен вернуться. Помнишь, что ему есть, ради кого делать это. *** — Когда ты прекратишь играть в «grow your boyfriend» и вернешься домой к отцу? — сидя на пассажирском, спрашивал Лиам, с которым он теперь учился в одном классе, чуть ли не каждый день последние несколько месяцев. — Мы с ним живем вместе. Тони говорил, что отец тоже может переехать к нам, но он не захотел. — Сначала Лидия, потом этот престарелый вампир. Ты олицетворение тропа «лебединая верность», Стайлз, — усмехнулся Лиам, высовывая голову из окна джипа наполовину. — Еще слово, и ты пойдешь пешком. Желательно к своему альфе-папочке в Сан Франциско. Господи, когда я уже выпущусь экстерном? — отчаянно застонал Стилински, впиваясь пальцами в руль. *** Работа не доставляла особого удовольствия его нейроотличному мозгу и быстро устающему, абсолютно человеческому, телу. Он работал и раньше, но то было бесхлопотное написание статей на темы, в которых он разбирался. А еще вечерами его утаскивала в свою спальню пара не самых теплых рук, валя в постель и прижимая к себе в долгих объятиях, в которых Стайлз всегда засыпал. Сейчас он засыпал в своей спальне, опираясь согнутыми в локтях руками, на которых лежала голова, о свой рабочий стол, где стоял аквариум. Часто рядом с ними лежала книга или отчет от заместителей Брауна. Часто он падал на пол, ушибая себе что-нибудь, каждый раз надеясь утром проснуться в обнимку с существом из окровавленного аквариума, чего не происходило. Скрашивало его серые будни лишь то, что прогресс в регенерации был заметен. И голова с шеей и частичными ребрами из аквариума перекочевала в одну из ванн в особняке. Сделав фотографию еще после приезда с чертового пляжа, он раз в несколько недель сравнивал то, что было, и то, что на данный момент. Энтони похорошел, превратившись из абортышного эмбриона в инвалида без ног, левой руки и способностей видеть и говорить. — Всего лишь прошло шесть с половиной месяцев, — бубнил Стилински в конце одного из рабочих дней. — Ничего, я подожду. Как и хотел, юноша выпустился экстерном, но приглашение на выпускной вечер себе выбил. Кампания Брауна занималась реставрацией одного домика, в котором всегда собирались выпускники для этого вечера. На работе он получил повышение, из-за чего перехотел увольняться. — Теперь я замдиректора в нашем Волмарте. Круто, да? Я думал о том, что бы получить какое-нибудь образование до поступления в академию, но у меня не хватило бы времени до двадцати трех лет. А позже я поступать не планирую. Только если не получится с первого раза, — его пальцы коснулись полностью восстановившейся кожи лица в районе щеки. Энтони снова выглядел как Энтони. Только волосы были намного короче, но то было ясно: организм отдавал приоритет другому. В прорехах в коже, которые Стайлз давно уже не брезговал протирать кровью своими руками, а не с пульверизатора, были видны внутренние, такие же не до конца восстановленные, органы, без которых он мог бы прожить. Ноги регенерировали медленнее всего: кости торчали из нарастающего мяса, нервы, словно оборванные, свисали вниз. Вот от этого Стайлз уже морщился. В те вечера, когда он заставлял себя уходить в их спальню, а не сидеть как жена солдата, ожидая мгновенного возвращения полного человеческого облика Брауна, он представлял, как одним утром он вновь войдет в эту ванную комнату, а Тони будет пытаться вылезти, переступая с одной культи на другую, учуяв родной запах спустя столько времени. Как Стайлз увидит его, поцелует и толкнет обратно в ванну, позволив укусить себя для ускорения процесса и спустя пару часов вампир сможет встать на целые ноги. Но по прошествию еще четырех месяцев, когда Браун регенерировал до конца, не произошло ничего. Он все также лежал в ванне. Целый, с привычной длинной волос, с гладкой кожей, на которой не осталось и следа после долгого выздоровления. Как прежде бездыханный. Стайлз целовал его куда-то в лицо дважды в день — утром перед уходом на работу и вечером перед сном. Целовал, ибо ничего больше ничего не мог. В ночь выпускного вечера Стайлз раздвигает вампиру челюсти, чтобы имитировать укус и позволить уже не впитывать кровь кожей как лягушка на суше зимой. Его парой стал Лиам, ибо тому больше не с кем было идти — Скотт не смог приехать из-за работы, которую не смог отменить. Бета сильно злился, но все же согласился идти со Стайлзом. — Твой кровосос не придет, да? — Ты и так знаешь ответ, — Стайлз завязывал галстук криворукому Данбару, стоя на порожках домика, где они все дружно напьются и перетрахаются. — У меня тоже резиновые динозавры не вырастали, когда я их водой поливал, — Лиам пожал плечами. — Он полностью регенерировал, не думаю, что это просто так. — Тогда либо твой ненаглядный ворует тебя с этого вечера, либо ты находишь себе кого-нибудь. Сначала по Лидии сох и пропускал все прелести подростковой жизни, а сейчас этот вот, — последние два слова он сказал с намеком на отвращение, но Стайлз сдержал свою руку от подзатыльника. — Тогда ты ничего не будешь есть сегодня, ибо для исполнения второго варианта мой выбор падет на тебя. Только водичка и алкоголь, — Стилински потрепал его по голове, в ответ слыша «я так долго укладывал их чертовым лаком, идиотина!» и впуская парнишку внутрь. Сам же он остался снаружи на какое-то время. Остался, надеясь на приход воскрешенного бойфренда. Зря он, что-ли, украсил свое запястье двумя следами от клыков Брауна раньше их первой брачной ночи? Стайлз надеялся, что не зря. Вот и ждал. Снова. Сердце разрывалось от мысли, что он все же потеряет его. Они были вместе всего ничего — один год. Для Стайлза это были самые долгие отношения, но для вампира это было лишь мгновение из бесконечности, и он не хотел, чтобы все закончилось из-за тупорылого фашиста, решившего возобновить походы Александра Македонского. Благо, неудачно. Луна осторожно выглядывала из-за громадных облаков, отражая от себя свет огромным солнечным зайчиком. Стайлз поймал себя на мысли, что не помнил цвета глаз Энтони. Ему подходили все цвета, но серо-голубой, как эта луна, казался правильным. Его смерть казалась правильной, ведь от Дикой Охоты не возвращаются. Может быть, Стайлз бы не встретил Питера на том вокзале и решил бы прыгнуть ко Всаднику на лошадь. Может быть, его бы испепелило, о нем бы забыли окончательно, и он бы встретился с вампиром где-то в Эдеме или в бурлящем котле в самом низу Ада. — Либо мы реинкарнировали бы во льва и козла, — хрипло донеслось откуда-то сзади. Стилински повернул голову, а следом корпус и все остальное, широко раскрывая глаза. — Чего ты так на меня смотришь? Думал, что легко избавишься от меня? — вампир спотыкался на каждом шагу, пытаясь потянуться до перил, чтобы обрести опору. — Еле доковывял сюда. Как ты мог меня там кинуть после укуса? — Кинуть? Ты буквально кинул себя в океан, хотя я уже практически вернулся! Я почти год сливал на тебя свою кровь даже не зная, есть ли в этом смысл! — Ну все, ладно, не кричи. Это была просто шутка, — Энтони поморщился и, с хрустом в позвоночнике, выпрямился. — И я не про попытку самоубийства. Я благодарен тебе за помощь и слепую веру. Но вместо «you're welcome, любимый» и последующего страстного поцелуя последовал крепкий удар по челюсти, а следом — пощечина с другой стороны. — Вот теперь я подумаю о том, чтобы простить тебе это. — Абьюзер. Я расскажу все твоему отцу и он посадит тебя за домашнее насилие, — наигранно обиделся вампир, восстанавливая челюсть и морща лицо. — Извини. — За суицид? — Да, — он поднял стыдливый взгляд, поджимая все еще бледные губы. — Последние лет семьдесят я не знал, для чего живу. Продолжал строительство и реставрацию домов. Не было чего-то настолько интересного, как та же отмена смертной казни. Разве что развитие феминистского движения, но я мужчина и не могу в этом участвовать. Но появился ты. Как будто я нашел иглу в стоге сена. А когда ты был стерт Всадниками, все снова потеряло смысл. Я давно думал о попытке самоустранения, но я находил записи о нашей свадьбе по всему особняку. А кольцо, которое ты подарил мне как прототип обручального… — Энтони поднял ладонь. Его выражение изменилось с виноватого на обреченное. — Ты проебал кольцо, — констатировал факт Стилински, до этого чуть ли не с благоговением слушая его. — Где-то в океане, — Браун вновь схватился за перила. — Я хотел сказать, что это было последней каплей — видеть кольцо, которое должно быть обручальным, и не знать кто подарил его. Не знать того, кого я определенно целовал на совместных фотографиях, где я по неведомой мне тогда причине был один. Я уехал из города. Мне никто не сказал о плане по твоему возвращению, да и я не собирался с ними сотрудничать. Уехал. Сказал замам, что хочу поехать к побережью и посмотреть на океан. Устроить себе выходной. — Ты устроил себе отпуск на год. Если бы твою кампанию присвоил кто-то из твоих замов? — Таких я увольняю при одной только мысли об этом. Либо изначально не беру на работу. Если бы я был человеком, я бы каждому из них доверил бы свою жизнь. Стайлз, спасибо тебе. И снова извини. Мне следовало проявить больше терпения и довериться слепой надежде, как это сделал ты. Это ведь в моей натуре. — Сядь уже, — Стайлз, морща лицо, повел вампира к ступенькам и, проведя его ко входу, помог опуститься на деревянный пол. — Я вспылил, мне не стоило тебя бить. А тебя понять можно. Взгляд Стайлза столкнулся со взглядом Брауна, таким же пристыженным, будто его собирались поставить в угол в детском саду. Он сел рядом, вплотную прижимаясь к его боку и бедру. Стилински по-свойски обвел рукой его спину, сжимая его талию и тут же чувствуя голову на своем плече. Чувствуя приятное тепло в груди, распространяющееся по телу и заставляющее улыбаться. — Это твой вампирский шарм заставляет меня простить тебя так быстро? — Ты просто слишком сильно любишь меня и не хочешь, чтобы твои старания вернуть меня к существованию прошли даром. — Да заткнитесь вы, — в дверном проеме показалась голова Лиама. Не сказав больше ни слова, он оставил им два бокала с шампанским и ушел обратно.