Часть 1. Ранняя смерть
27 декабря 2025 г., 15:47
Сказать, что это было добровольно, — значило бы соврать.
Но и жертвой Лун Хаочень себя не считал.
— Наш лучший рыцарь, — провозгласил Председатель Альянса, когда пристегнул эмблему главнокомандующего к плащу. — И последняя надежда. В хрониках ты станешь легендой.
За спиной Хаоченя мерцал герб Альянса Храмов, а над входом в зал заседаний — барельеф глав, слишком хорошо знакомый. Лица стариков, высеченные из одного камня, и иногда ему мерещилась тень страха в их глазах.
— Почему я? — спросил Хаочень тогда, не для формы.
Ему было важно услышать правду.
— У тебя самая чистая духовная энергия, — ровно ответил Ян Хаохань.
— И тебя любят девушки, — тихо добавил Хань Цянь. — Все другие кандидаты не подходят.
Он мог бы спросить еще, о внуках сих почтенных старцев. Мог бы спорить, взывать к совести. Но за стенами столицы уже ходили слухи: в дальних землях северо-запада демоны вновь почти прорвали стену, воздвигнутую когда-то богиней Смерти. Храм Смерти больше не держал барьер как прежде. Богиня ослабела, и вновь требовала себе то, что когда-то взамен обещали люди. А у человечества едва хватало сил сдерживать южную границу.
— Когда? — лишь спросил он.
— Когда доберешься, — отчеканил Глава. — Храм стоит на краю мира. Либо ты дойдешь до него и вернешься победителем…
Ян Хаохань сделал паузу.
— Либо… хроники всего лишь ненадолго отложат запись об окончательном уничтожении человечества.
***
Храм Смерти не был похож ни на один храм, который Хаочень видел прежде. Здесь не было башни, пронзающей небо, как у Храма Света. Но это был и не мрачный некрополь, каким его любили рисовать на дешевых гравюрах уличные торговцы. Он стоял в Сумеречной долине, там, где мир обрывался в белесую пустоту, из которой столетие за столетием приходили орды демонов. Сквозь легкий туман виднелся каменный уступ, прорезанный трещинами, и сад. Белые деревья, тонкими стволами пронзающие серые небеса. Листьев не было, вместо них замерли в воздухе редкие белые цветки, по форме напоминающие лотосы. Пахли они непонятно, не похоже на привычный запах смерти, крови и тлена. Хаочень спешился у края сада, поправил ремень с мечом и позволил себе один глубокий вдох. Воздух был холодным, как вода в горной реке, но легкие не сводило. Он все еще оставался живым. Рыцарь похлопал верного единорога по белоснежной шее: — Ты свободен. Возможно, мы еще встретимся, друг. Единорог склонил голову и остался стоять, когда Хаочень двинулся к храму. Троих прежних женихов богини Смерти тоже никто не провожал внутрь — только в хроники. Они гласили, что первый пал сразу же: сердце не выдержало стихии смерти. Второй сошел с ума, глядя ей в глаза — забыл имя, клятву, все, что было до Храма. Третий не умер сразу. Просто перестал быть собой и растворился в ее воле, пока тело не истлело в ее саду. Люди говорили: богиня убивала не только силой. Она была красивой настолько, как не доступно живым. Не «милой», даже не «прекрасной» — совершенной. Хаочень шагнул в сад. Белые ветви сомкнулись за спиной, словно не желая отпускать свою жертву.***
Тронный зал Храма Смерти возник перед глазами словно из ниоткуда. Те же белые стволы, казалось, превратились в грандиозные колонны. Потолка не было — над головой нависало молочное небо. Полом служила гладкая черная плита с красным отливом, будто отполированная веками на чьей-то крови. Трон стоял на невысоком пьедестале — простой гранитный, без позолоты и резьбы. Если бы не сидящая на нем женщина, его можно было бы не заметить. Она сидела расслабленно, почти по-человечески, опираясь локтем о подлокотник. Белый плащ ниспадал по ступеням, как вода, стекающая в пропасть. Лицо, в безупречности которого можно раствориться. Кожа, будто созданная из сияния, волосы, как водопад тумана. И глаза — слишком ясные, чтобы принадлежать человеку. Хаочень понял, почему прошлые кандидаты ломались. На такую красоту хотелось молиться. Хотелось забыть, что ты — рыцарь, сын, солдат. Хотелось стать чем угодно, лишь бы она посмотрела еще раз. Глаза… В глаза он сначала не посмотрел. Вовремя вспомнил легенды. Он позволил себе вдох, выдох и только потом поднял взгляд чуть выше застежки ее плаща. И не ожидал увидеть то, что предстало перед его взором. Под маской совершенных линий пряталось что-то до смешного знакомое: усталость. Та самая, с которой до последнего исполняешь свой долг. Та, что становится вечной спутницей непрерывной борьбы. Она смотрела на него так, как смотрят на новую запись в длинном списке имен. — Ты очередной, — сказала богиня смерти. Голос был мягким, словно стены Храма не отражали эхо. — Я последний, — ровно ответил Хаочень. — Больше отправлять некого. Она чуть прищурилась. В ее глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. Теперь он позволил себе рассмотреть их внимательнее. Они были светлыми, но не сливались с белками, храня в себе легкий фиолетовый оттенок. Слишком ясными, но с четким контуром. В зрачках не отражался свет, исходящий от стен — только он сам, будто маленькой фигурой, высеченной на черном мраморе. — Ты боишься? — спросила она вдруг. Ответ напрашивался: «нет, я рыцарь, мы не боимся». Хаочень был слишком честен, чтобы сказать такое вслух. — Да, — подтвердил он. — Я много раз видел смерть. Но никогда — саму Смерть. Она чуть наклонила голову. В уголке губ шевельнулась тень улыбки. — Это хорошо, — усмехнулась богиня. — Те, кто утверждали, что не боятся, умирали быстрее. Она вдруг поднялась с трона и в мгновение ока оказалась совсем рядом. Ее узкая рука с длинными ногтями прочертила линию в воздухе: — Неужели тебе не хочется… поцеловать меня… жених? Повеяло холодом и волной того самого, неуловимого аромата, который он впервые вдохнул в ее саду. Когда он промолчал, она холодно добавила: — Идем. — Подожди. Богиня Смерти взметнула вверх идеальные брови. — Если ты моя невеста, прими это кольцо. Его дала мне мать. Оно принадлежало роду Лунов и по нашим обычаям предназначалось для моей спутницы. А значит, для тебя. Он вынул из кармана фамильную драгоценность, которая наполнила ладонь теплом воспоминаний. И преклонил колено. Богиня Смерти, казалось, на миг застыла. Тишина окутала Храм, словно белый плащ богини заполнил все пространство. — Хорошо, — согласилась она, — но тогда первое испытание начнется раньше. Прямо сейчас. О подготовке к брачному ритуалу в хрониках говорили туманно: «кандидат проходит семь очищений в Храме». Какая разница, когда вдохнуть полной грудью аромат Смерти: сейчас или минутой позже? Хаочень не двинулся с места, продолжая держать кольцо. В следующий миг он понял, в чем заключалось «очищение». Смерть дотронулась до него, прикоснувшись к кольцу — Слишком холодно? — спросила она, осторожно вычерчивая линии по ладони. Пальцы были ледяными, как предмет, долго пролежавший в снегу возле Перевала Дракона. Но тепло от кольца все еще грело — оно не позволило отдернуть руку. — Терпимо, — выдохнул Хаочень. — Скажи, если перестанет быть терпимым, — улыбнулась она. — Если перестанет, я просто обниму тебя, — не удержался он. Она моргнула. В ее глазах промелькнуло то, чего он меньше всего ожидал: растерянность. — Ты правда хочешь стать моим мужем, рыцарь? Он кивнул. Когда кожа привыкла, Хаочень надел золотое кольцо на тонкий обжигающий палец. Продолжение следует...
