На грани свободы и кабалы

Ад в целом, и Пентаграмм-сити в частности жил низменными страстями. В нем был всего один до боли анархический закон - расплата последствиями своих деяний. Этот банальный негласный еще земной закон причинно-следственных связей был нерушим и пропитал все мироздание. В нем хоть и не было фатализма и оставалось право на свободу воли, но неуклонная цепь событий всегда доводила лишь до отчасти предсказуемого финала. Люцифер был неплохим прогнозистом, когда дело касалось охуевших от оказанного им морального доверия ангелов, собственного Отца или подверженным его пагубным страстям, гордыне* и вытекающему из нее гневу*, людей. Второй грех, хоть и был нынче формально закреплен за другим, но этому на заре мироздания способствовал сам Люцифер, не желавший ебаться с дополнительной работой по управлению особо буйными грешниками. Он воспользовался тем, что любой и каждый в аду - сатана, в особо тяжких случаях ещё с земной поры. Морнингстар просто взял и перевесил не желанную хуету на безымянного ангела из чина Господств, что уйдя в бездну гораздо ранее, возжелав одиночества от яростных дебатов развернувшихся на Небесах по поводу чаяний Люцифера. Он пребывал в чересчур большом отчаянии из-за отлучения от благодати общения с Отцом, и как следствие то и дело впадавшем в бешенство и втихую сходившем с ума от всепоглощающей его естество ярости поселившейся в нем от добровольной разлуки, что порой создавала ложные воспоминания. Страх напитавший бездну выливался в неизбывный гнев, а изначальная реакция на стрессовую ситуацию: бей вела к особому буйству. Отец, что вполне естественно, подобную самоволочку стерпеть не смог, так же объявляя ушедшего ангела - отступником и дезертиром в первой эпохальной эсхатологической битве. И потому, как только в весь этот расчет греховности народонаселения вмешивались иные смертные страсти математическо-метафорические способности Морнингстара начинали давать сбой. Сложно склонять к тем мотивам и понимать те стремления, что тебе совсем не свойственны. Поэтому с алчным до человеческих душ, бывших для него неизбывным ресурсом, Воксом, чья жадность до влияния была сравнима разве что с жадностью работорговца; Воксом мечтающим отхватить угодья рая, чтобы развернуть свою, морально отпиздолившую его дочь, пропагандистскую машину на ничего не подозревающих праведников и захватить новые территории для уже приобретенных в аду телезомби; Воксом, у которого стояло на известность и влияние, и который был до похотливого ревнив ко вниманию радио-демона, у короля ада ничего не выходило. Тут даже небезызвестный Воксов комплекс Бога вкупе с восьмым грешным помыслом - тщеславием*, как поиском мирской славы, отходил на второй план в этом коктейле из вязкой в своей неразберихе мешанины смертных грехов. Грешники попадая в его вотчину по давнишним наработкам Небес, косвенно озвученным ещё в откровении Иоанна Богослова, застывали в одном морально-нравственном состоянии. Люцифер не мог всё контролировать. Их разрывало не только его родными, изученными до последней грани смертными грехами. Стяжательство и похоть были за гранью его понимания. А нарушение заповеди: “не сотвори себе кумира” - никогда не относилось к нему. И поворот в стиле нет больших хейтеров, чем бывшие фанаты, относившиеся к отношениям главы Востека с радио-демоном, опосля событий стал для него неожиданностью. Когда тот буквально стал одержим Аластором, приложив все усилия ради того, чтобы его прикончить. Готовый поквитаться, как с жизнями всех грешников ада, так и со своей собственной. Помпезный суицид, на который трансцендентальный бунтовщик ада, до века восставший и желавший стать равным отцу, никогда бы не пошел, даже в очередном подпитии с наглухо выеденными депрессией, а значит и антидепрессантами, изобретенными Бельфегор, - сама в депрессию вгонит, сама и выгонит, будучи не только ленью, но и унынием, печалью и акедией, что хороша лишь в научных изысканиях, избывающих ручной, а вскоре и умственный труд - принимаемых им после ухода в неизвестное направление жены, мозгами. Люцифер будучи чистым гневом и гордыней никак не смог бы в это вмешаться, даже если бы принимал непосредственное участие в картине напрямую, а не не был засунут в яйцевидную стеклянную коробку?.. - коробку?.. дурацкое обозначение для его тогдашнего местонахождения, но вот что это было он так и не разобрал - и использован, как псевдоангельская батарейка. Да и к тому же, любовь и обожание разжижают ненависть, разбавляют ее своими вкраплениями до совсем непонятного, неудобоваримого комплекса эмоций, который сродни ядерной боеголовке может жахнуть так, что великая бездна раньше времени обернется геенной огненной. В приближении которой он сможет освободиться от цепей наложенных Небом на тысячу божественных лет в виде завета не вредить грешникам. Победа Иисуса над адом в день его воскресения не обернулась для падшего херувима** ничем хорошим. Мало того, что из его угодьев, которые он тогда реформировал с женой по своему усмотрению, применяя и силу с наказаниями и исполнительную, а не только законодательную власть часть умерших свалила на Небеса - тот же хуеплёт Адам вместе со своей жёнушкой, так он ещё и фактически остался Князем мира сего только в отношении Земли, а не ада. С иудейской точки зрения, в его аду был вечный шаббат. Не то, чтобы Люцифер стремился всех тут покарать. Ему претила роль папиного пыточных дел мастера. Он сам мучился в аду и наказывать кого-то за нарушение возведенных в закон отцовских правил не собирался, хотел, чтобы усвоили все, что карает тут Бог. Но неспособность утверждать на своей “земле” свой закон, его мягко говоря угнетала. Ещё в славные века поднятого им восстания против Небесного порядка, когда в его честь будущие демоны впервые воскурили фимиам, его одолевали мечты о создании своего собственного мира или хотя бы реформации уже имеющегося по образу и подобию его воли - разумные уточки были бы самим милашеством. Он, первую заповедь давший - есть много богов, и желавший, чтобы все были, как боги, познавшие добро и зло опростоволосился ещё тогда, как ёбанный лох. Тут-то боевые архангелы, типа этого уёбищного морального пидора Михаила, склоненного в раболепной молитве перед Троицей, и пообрезали крылышки его наивным светлым мечтам о равенстве с папаней всех и каждого. При личных разговорах тот и слышать об этом не хотел, блюдя свой статус творца, всё общение с которым заканчивается хвалебными одами в его сторону и выслушиваний нотаций и советов по нравственному поведению, в котором количество правил с каждым заветом все ширится. И будто этого мало - у него тогда увели часть душ на Небо в только открытый для человечества в честь его спасения рай, так ещё и отобрали способы защищать свой авторитет и власть от нападок совсем поехавших от ослепляющей вседозволенности особенно наглых грешников. А те были в состоянии покусится на законную власть и в аду, подверженные не только его страстям - чисто своему люду он мог отдать не терпящий пререканий приказ, что их ведущие грехи не смогут не привести к исполнению, сочтя его приказ - искушением. А земных мятежников, затевавших заговоры и госперевороты, а также революционеров было всё же не мало. Более того, как привить уважение к собственной персоне тем, кто своим атеизмом ещё при жизни хулил Дух Святой, тем самым грехом, что Иисус в своих проповедях отказался в принципе прощать, не представлялось возможным? До последних событий его спасала собственная слава и известность в широких кругах, взращенной на разномастном христианстве культуре. Когда он сохранял остатки управления адом, на одном лишь былом авторитете и памяти тех, кто попал в тогда ещё шелом до искупительной жертвы Христа. А их с каждой проведенной ангелами-экзорцистами зачисткой становилось всё меньше. Ибо люди родившиеся до рождества Христова плохо могли шагать в ногу со временем и подстраиваться под новейшие привнесённые с Земли учённым племенем технологии. Что приводило к тому, что более современный земной грешный люд, сочтя их слабаками, выпинывал тех прямо на острые ангельские клинки во славу социал-дарвинизма, при котором выживает если не сильнейший, то самый приспособленный уж точно. И теперь после прямого эфира Востека, на котором он попытался морально отпиздеть и припугнуть, покусившегося на положение в обществе его семьи Вокса, о его неспособности дать отпор стало известно всем кругам ада. И не сказать, что новость такого масштаба скоро утихнет. Он повел себя, как конченный идиот, поддавшись гневу за наезды на Чарли, даже по собственным меркам. А его охуевшие ещё при первой встрече хулители типа Аластора, могли выдать, что: "будучи под влиянием мошенников он пал до амёбного уровня”. Нынче всё действо закончилось и Люцифер прятался от грешников в своем номере в отеле. Краем глаза просматривая по телевизору “Утиные истории” и умиляясь редким проявлениям чувств Скруджа Макдака по отношению к племянникам, он разве что не бился головой об стол от стыда. Вот, что он за непутёвый ангел такой, который способен запороть любую даже простейшую задачу? Он уже сомневался, что его бунт окончился неудачей, в виду превосходящих сил Божьего воинства, а не благодаря какому-то недоразумению и некомпетентности главнокомандующего восставшими небесными гарнизонами. Эти неутешительные мысли прервал стук в дверь, которая спустя мгновение распахнулась. На пороге появился, явно не читавший табличку на двери: “Аласторам вход воспрещён”, радио-демон. Пребывавший навеселе наглухо охуевший, олень облокотился о косяк. Он с ехидным интересом рассматривал короля ада, по-домашнему облаченного в розовый свитер и штаны с нарисованными утятами. Люцифера в душе не ебало, как в восприятии окружающих должно выглядеть никогда не дремлющее зло в одиночестве. Ожидания других его не трогали, а совесть ответственности за разрыв шаблона и когнитивный диссонанс восприятия недавно окочурившихся грешников крепко заснула ещё на момент создания ада Боженькой. - Чего тебе, Бэмби? - настороженно поинтересовался Люцифер. - Читать разучился? С утра глаза зальют, ходят ничего не видят. Тот выглядел уж больно восторженно, с каким-то эйфорическим счастьем в глазах взиравший на короля ада. Будто одно присутствие того, вселяло в Аластора неизгладимое чувство восторга. Люцифер скривился. До боли пышушее оптимизмом, лицо радио-демона падшего херувима не вдохновляло. Что вообще могло привести того в такое расположение духа? Чья-то смерть, кровь на руках и вопли найденной жертвы в радиоэфире? Только что съеденный кусок тухлой оленины? Люцифер невольно призадумался на этом предположении о том, что Аластор ещё и не типичный специфический каннибал. Метаморфозы человеческого тела в аду в его случае отдавали анимизмом оленьих стад. А эти парнокопытные были травоядными… что вообще могло заставить “оленью душу” есть собратьев? Даже ”чревоугодие дьявола” в адрес людей было более оправданным человеческой составляющей радио-демона. - Оу, - прохрипел радиопомехами Аластор - я уже наслышан о Вашем положении и потому осмелюсь сделать Вам предложение, от которого нельзя отказаться. Радио-демон отвесил до сарказма куртуазный поклон в его сторону. Ехидное подчеркнуто-вежливое обращение также не могло не напрягать. - Руки и сердца? - подколол того Люцифер, давно заметивший, что Аластор избегает человеческих контактов, только если сам не является их инициатором при насильном вторжении в личное пространство с целью оказания давления на собеседника. Потому и сразу предложивший то, что однозначно будет отвергнуто. Демонический олень крепко зажмурился от ужаса такой перспективы. Его ушки прижались к голове, а руки покрепче сжали трость. Он явно не оценил флирт подъеба. - Нет, - коротко отрезал Аластор - Мне стало известно, что при всей своей невъебенной ангельской силе, Вы, наше ВЫСОчество, не имеете права навредить грешникам. Потому я пришел с предложением своих услуг не за бесплатно, разумеется. Люцифер, благодаря которому на адской земле и процветали контракты на единственную не подверженную никаким инфляциям или дефолту валюту - людские души, вздернул брови. Даря по прибытию в ад после частного суда всем свободу от чувства вины перед Богом, он никого не уведомлял, что адская экономика работает по либертарианскому принципу. Он, как государство, - в нее не лез, никак не регулируя. Пускай и регламент заключения сделок и договоров он разрабатывал ещё в эпоху царя Соломона… - Олененок, - поспешил охладить восторг того Люцифер, - Я даже отдать приказ о вреде кому-то не могу… Было бы всё так легко с его тысячелетними цепями, он бы справился с этой задачкой давным давно. - Ничего… - улыбнулся до ушей радио-нахал, - Это исправимо. Я так понимаю, нигде не сказано, что ты - Аластор перешёл на малоизвестное фамильярное “ты” английского языка, которое вопреки более близкой дистанции осталось лишь в обращении к Богу, отчего брови Люцифера в один миг взметнулись выше начала роста волос, - Не можешь жаловаться на судьбу судьбинушку окружающим, а они по доброй воле, разумеется, не могут то и дело принимать решение помочь в столь затруднительном деле. Оттого-то и помощь будет появляться далеко не всегда, а только в чрезвычайных ситуациях, ну или тех, которые я сочту таковыми. Или найду необходимым совместить приятное с полезным и раньше времени наказать кого-то, кто перешёл дорогу уже мне или… просто не понравился. Люцифер выслушал грешника. Задумался. Сработать, в принципе могло. Иисус, надев на него оковы явно не смог бы подстраховаться на все случаи жизни. К тому же ему не была присуща адская изворотливость вольной или буквальной, а то и их сочетания, трактовки контрактов, как чуть ли не единственной буквы закона. - И что же ты хочешь за такую малость, как преподание урока совсем припизднутым мразям? - он помнил, что заключается контракт со грехом немного ни мало навечно. - Которых не много ни мало надо хорошенько выебать. Аластор покрутил посох в руках и начал перечислять желаемое, никак не реагируя на оговорочку по Фрейду Люцифера, и в отличии от сердобольной Чарли не поправляя онную. Хочет то и дело выебать какого-то грешника в аду - пусть ебёт, личная жизнь короля ада не его дело, главное, чтобы к нему не подкатывал и его не домогался - такое животное поведение, как секс, при котором тычутся отростками в какие-то дыры организма, было чуждо Аластору с детства, и пубертатный период ничего не смог в нем изменить. Перечислятт радио-демон стал столь пятизвёздочные желания, что одновременно хотелось подарить ему губозакаточную машинку и восхититься его наглости, ставившей себя наравне, а то и выше владыки ада: - Статус в аду чуть ли не наравне с вашим, чтобы я смог по праву присутствовать и на собрании грехов и никто против этого не смел и слова сказать. И… - радио-придурок устроил театральную паузу. Он уже был сильнейшим грешником в аду, освобожденным от цепей сделки с Рози и теперь желал продвинуться дальше вверх по всевозможной адской иерархии, - Твою душу или что там у таких карликовых недоразумений вроде тебя вместо неё. Последняя подколка заинтересовала Люцифера. Либо тот реально радио-придурок, либо он чего-то не понимает. Но ладно, такие формулировки ему только на руку. Заметно, что Аластор не особо разбирался в теологических вопросах, чтобы понимать, что только благодаря его оскорблениям каждый пункт контракта выполним. Более того нигде не оговорено, как именно Морнингстар должен исполнять сей договор. А для уставшего ввиду затяжной клинической депрессии падшего ангела некоторые запросы оленёнка лишь позволят скинуть с себя часть работы, не особо потеряв в весе. - Хорошо, по рукам, - понимая, что это предложение при нехитрых манипуляциях можно обернуть лучшим за его существование, отозвался Люцифер, протягивая руку - ее тут же, не отходя от кассы пожали, - Хотя легче было предложить руку и сердце. Падший херувим хмыкнул. И начал глазами искать свою трость с навершием в виде яблока. Найдя искомое, он стукнул ею об пол. Вслед за стуком и свершившимся рукопожатием комната окрасилась в красно-зелёный цвет. По полу и стенам заплясали тени знаков вуду и сиглов Люцифера. - Что ж… нарекаю тебя грехом хвастовства*, - глаза Аластора расширились, ибо он такого и не знал, но чувствовал, что Люцифер не шутит, а значит такой был. - И назначаю, ввиду этого, своим заместителем на частных судах и очередным соблазном на мытарствах. Поможешь Иисусу отделять овец от козлов, всё равно с каждым новым веком это всё скучнее и скучнее. По рукам заключавших сделку прошел электрический разряд, от которого поясницу Аластора выгнуло колесом. Его вены вскипели, а кровь в организме будто приобрела дополнительный градус. По телу разливалось приятное тепло. Так хорошо ему не было даже в те моменты, когда он отбирал человеческую жизнь и наслаждался предсмертными воплями не каких-то мелких отморозков в Новом Орлеане, а самих оверлордов ада. И так же, как в те мгновения безграничной власти над жизнью у него возникло легкое шевеление в штанах***. Плещущаяся в теле сила искала выход и с замиранием его сердца находилась в смущенном поиске своего первоисточника. Аура окутывающая радио-демона, будто покрывалом всполохами чернильных отростков тентаклей тянулась к Люциферу, оглаживая его фигуру, но не прикасаясь к ней. В душе поселился невообразимый трепет от произошедшего. Хотелось раструбить на весь ад или хотя бы Пентаграмм-сити о произошедшем, прославляя свою удачу и почему-то могущество Падшего. Дух Аластора вознесся на неведомые ранее высоты ощущения собственного величия и… желанной зависимости от одобрения и мнения владыки ада? Что ангел его двери произошло?.. - Что вы сделали? - беря себя в руки и возвращая контроль над телом и разумом вопросил радио-демон, - И как же вторая часть договора? Люцифер, так и не удосужившийся встать, закинул ногу на ногу. Из кнопы его волос выглянула золотая змея, показала раздвоенный язык, будто поддразнивая грешника, и спряталась обратно. Такая же выпендрёжница с выебонами, как и ее хозяин, который, разумеется заметил, как моральное, так и физическое состояние Аластора. Однако Люцифер решил никак не комментировать специфичные фетиши последнего. Возможно они ему ещё пригодятся, как рычаг к управлению… или просто занимательная головоломка по поиску неординарного наслаждения в обществе, до этого времени оставляющего желать лучшего. Такое времяпровождение с превеликим трудом дотягивает до измены жене, ибо физической составляющей в нем не было ни на йоту. Духовное слияние, как отщепление неизвестной повсеместно, а оценённой лишь в узких кругах служителей церкви, части себя с целью соединения ее с другим духом и душой, никогда не считалось за прелюбодеяние, хоть и несло порой наслаждение и негу большую, чем любовный разврат в постели. - Наделил тебя привилегиями греха хвастовства, за который исключительно для духовенства отвечал сам я, и потому слил части своего духа с твоим. А я, как тебе думаю уже известно себя крайне люблю. Сделал я это потому, что иначе бы ты не смог присутствовать в раю на частных судах. Божья любовь стала бы для твоей гнилой души серийного маньяка чересчур изысканной обжигающей пыткой, при которой смерть могла бы рассматриваться лишь милостью по сравнению с той болью, что ты бы испытал. А на счёт моей души в твоём распоряжении… так у меня ее с момента сотворения не было, а вместо неё пустота, как и у любого ангела, думал, что это общеизвестный факт. Так что ты получил свое ничего, которое у меня вместо души. Наличествующие у меня тела и духа твои притязания не касались. И будто иллюстрирующий свои слова князь тьмы материализовал цепи, служащие олицетворением их договора. Ни чью шею они, в принципе не сковывали. У Аластора они расположились на запястьях, намекая на обязательства действовать во имя сохранности общественного статуса Люцифера, и видя отношение последнего к своей семье и их. Тогда как у самого короля ада был охвачен цепью тонкий стан. По всем законам физики второму протащить за собой радио-демона, особенно материализовав крылья, было в разы легче. И никакая разница в росте не стала бы преимуществом. Аластор понял где забылся. При жизни, погружаясь в магию его больше интересовали силы тьмы, чем теологические церковные религиозные вопросы, - его знаний библейских текстов хватало для того, чтобы ещё при жизни понять, куда отправиться его душа после смерти, а в самой Библии ни где не было сказано, как были сотворены ангелы - на чем и была допущена его ошибка. И будто этого мало ему влетело за не придержанный вовремя язык. Желая задеть Морнингстара он сам загнал себя в ловушку, когда вторым пунктом получил пустышку. А первым… О это отдельный вопрос!.. Уйму дополнительной, сверх озвученного им самим, работы, так ещё даже и не в аду и слияние части Люциферова духа с его собственным, до одури обожающим самого себя. - Не ожидал от конечного идиота такой грамотно исполненной сделки, - с наметками уважения просипел радио-демон. - Могу во время отдыха позволить себе им быть! - лукаво отсалютовал ему бокалом с яблочным соком король Ада. В его речи плескалась тонна себялюбия, от которой у Аластора потеплело в груди, будто Люцифер был высокого мнения не о себе самом, а о нем и его мнение хоть что-то для него значило.