мартовская оттепель.

стелла чувствует, как её бьёт морозом-током. темень идёт изморозью, март 7 — потеплением весны, мягкой такой и влюбленной. сердце март как поступь по последнему рыхлому снегу зимы — чуть надавишь, и оно лопнет, разливаясь кляксой по ботинкам. у март есть эти маленькие щёлочки, когда темень исчезает бесследно, ненадолго лишь отпускает саму март из своих хладных лап. всё внутри мгновенно оттаивает, когда март улыбается совсем уж привычно — диском солнца на небе. на небе, которое стелла лишь отдалённо помнит: по рисункам-рассказам воображения и секундам, проведённым на лофу сяньчжоу. март по-особому тянет проводника за уши, будто боится вновь что-то упустить-забыть, когда сознание вновь выльется в темень, и освободится она, март, совсем ещё не скоро, лишь с приходом весны. но весна не придёт, настанет ядерная зима и горячее сердце замрет с последним ударом. стелла готова к такому, он ждёт нападения из тьмы сознания. март любит говорить про темушку, о том какая она послушная и прилипчивая! медуза ядом жжёт через прикосновения март, стелла на опыте знает — такое не съешь, лишь примешь с благодарностью робкой. март была сияющей снежинкой с непробиваемым щитом на перевес. бывает и такое. стелла знает лишь парочку, исповедующих пусть сохранения, но март явно выделяется звездой на их фоне. март была точно цыпляче-жёлтой и ослепительной, как горящая звезда. темень же, напротив, — потухшая, почти что чёрная дыра с силой притяжения такой, что стеллу от неё в ночном кошмаре не отлепить. март была тёплой и дышащей, немного дурмарнящей со сладким привкусом. любимым вкусом, леденцом за щекой. она была сладкой ватой, медленно таяющей на языке, с привкусом горечи — от кофе химеко, наспех разбавленного. март скажет, что всё неважно. в тёмную холодную ночь укроет у себя, спрячет в сердце-шкатулке. поломает себе все ребра, выстроит из них клетку златую-белёсую, с кляксой крови где-то на душе. но будет всё это нежно выведено, скреплено из старых фотографий. темень не будет такой; она — зверь, голодный до любви и дамского горячего сердца. темень обязательно расцапает ей спину, вопьётся в сердце, леденя его изморью. март скажет: «что жуткая грязь!», и залижет-залатает она все раны, будет вернее собаки. с ней будет оттепель, приход мягкой весны.