Opposites attract

— Господин Ли, мне чем-то помочь? — Джисон совершенно не знал, что делать. Он уже около 2-ух или 3-ех часов ничегошеньки не делает. На одной из полок он присмотрел для себя какую-то книжку — фантастический триллер. Сюжет оказался очень даже интересным, но парню не хватало движения. Он не хотел киснуть в четырех стенах. Хотел хотя бы общения, которого не было, так как Господин так и не появился после ухода, и пришел только сейчас, да и то на пару мгновений. — Нет. — А куда вы сейчас идёте? Можно с вами? — Нет. — А что мне тогда сделать? Тут же скучно... — проскулил Джисон, сидя на неудобном диване (он побоялся без спроса залезать на кровать мужчины). Господин, что сейчас нервно собирал какие-то документы в папку на своем столе наконец-то приостановился, и устало вздохнув, повернулся к источнику всех звуков. — Сейчас я еду в город с Чаном разобраться с кланом, чтобы было эм... не скучно... можешь почитать или поделать что-то ещё. Обед тебе принесут сюда. Сегодня лучше не спускайся к остальным, кто знает как они отреагируют... Максимум можешь походить по этому второму этажу. — сказав это мужчина задержался взглядом на несколько секунд, что казалось лишним. А затем резко отвернув себя продолжил копаться на столе. И вскоре дверь хлопнула и комната погрузилась в тишину. Джисон сидел на диване, отложив книгу в сторону. Он был в небольшом смятении, конечно он прекрасно понимал, что лучше не спускаться к остальным. Но эта неоправданная забота со стороны Господина Ли, никак не могла оправдать своих действий. И тут произошло то, чего больше всего боялся Хан. Страх остаться наедине со своими мыслями, чувствами и кошмарами. Тот момент, когда в ушах стоит белый шум, а мысли кружатся без остановки, без права на перерыв. Он не хочет копаться в себе, вскрывать собственную душу, но его никто не спрашивает. Мозг и те мысли, находящиеся в нем делают всё за него, обнажая истинные чувства, какими страшными и пугающими они не казались. Безусловно, Джисон знал, что тянется к мужчине. Знал, что ему нравится проводить время рядом с ним. Нравится его внимание, внешность и характер, хотя не был знаком с ним слишком тесно, чтобы знать о всех его повадках и тонкостей его личности. И его это не пугало. Его пугало будущее. Джисон не мог сказать точно, что за чувства он испытывает к нему. Благодарность, любовь или просто временный интерес? Любовь это слишком тонкое и хрупкое чувство, которое проявляется спустя долгое время. Поэтому парень сам не определился как относиться к происходящей бурей в его сердце. Но это было не самое страшное. Джисон боялся настоящих чувств Господина. Вдруг парень ему вообще не интересен, не его типаж? Может он не ищет отношений, а может он вовсе испытывает к нему только жалость? Истинное лицо мужчины всегда пыталось скрыть под маской безразличия какие-либо эмоции. Хан знал, что он их скрывает, но он не знал какик именно эмоции. И даже сейчас, он не мог понять как воспринимать подобное поведение мужчины, ведь каждое его действие сразу же заставляло сердце биться чаще, а дыхание задерживаться. Джисон не хотел надумывать какие-то выдуманные сюжеты. Но он так хотел желал, чтобы все те выдумки воплотились в реальность. Хотел стать для мужчины кем-то большим, чем просто потерянным бездомным мальчиком. Но увы, даже сейчас, думая об их будущем Джисон ставит жирную точку. Их миры совершенно разные. Они из двух разных вселенных, где в одной царит покой и порядок, а в другой скрывается полная противоположность первой — пожары, побои, кровь и предательства. Полная противоположность. Другие законы. Другие правила жизни. К которой Джисон никак не относится. Он не входит в его семью. И на этом их пути потихоньку расходятся. Он просто не может находиться рядом с ним, ведь подвергает себя опасности. Он станет той самой красной тряпочкой для стада быков. Он станет слабым местом Господина, и тогда всё посыпается. Поставив на кон всю жизнь мафиозного клана Ли и свою собственную. Он не мог идти на такой смелый и отважный шаг, но черт... Я не хочу уезжать.

☯☯☯

Господин Ли стоял на крыльце. Холодный ветер слегка трепал его локоны черных волос, брови были сведены к переносице, а руки засованы в карманы дорогих классических брюк. Поодаль от него с ключами в руках шёл Чан, его прямые блондинистые волосы были длиннее, чем у Господина, из-за чего те лезли в глаза. — Выезжаем? — подходя к мужчине проговорил Чан. — Да. Они вдвоем прошлись по саду и зашли на стоянку в гараж, где находилось множество разных машин. Их выбор остановился на самой практичной —Mercedes G-class (Гелендваген). Гелик был иссиня черного цвета, такого глубокого и глянцевого. Но эта чистота пропадет с того момента, как они выедут из гаража в город. — Гелик? — Да. Чан, возьми с собой ещё около двух человек из клана. Будут охраной на всякий. Мужчина повиновался: достал рацию из правого кармана темно-зелёной куртки и назвал каких-то два имени. После чего рядом с Господином появились ещё двое парней. — А теперь поехали, — мужчина отдал приказ. Все сели в внедорожник и отправились в город. Особняк находился в лесу, но несмотря на это к нему была проведена нормальная асфальтированная дорога, что не могла не радовать. Город как и всегда жил своей жизнью. Люди куда-то бежали по своим делам, яркие вывески висели над круглосуточными забегаловками, приглашая зайти во внутрь. Огромное столпотворение из машин на перекрестках. Городская жизнь кипела и шла своим чередом. Было так много всего, чем можно было насладиться, но у них не было времени, была задача. Итог которой сильно влиял на будущее клана и Господина Ли. Спустя 2 часа машина остановилась в глухом районе, таком тихом, даже тогда, когда на улице был день. За углом находился большой ангар, где прямо сейчас и должен был находиться весь оставшийся клан главы. Дверь скрипнула и Господин Ли и ещё тремя мужчинами зашли в ангарное помещение. Клан был здесь. Сотни людей. Сотни глаз устремились на босса. Тишина. Никто не смог посметь открыть рот при своем начальнике. Была дисциплина, были правила клана. — И вам здравствуйте, можете расслабиться, — размеренный стальной голос мужчины отбивался от стен и эхом расходился по помещению. Все стояли по стойке смирно до тех пор, пока Господин не разрешил расслабиться. Хоть позв и стали свободнее, но тишину никто не спешил прерывать. — Итак. — мужчина шел размеренным шагом, смотря темными глазами на мужчин перед ним. Его глаза светились ярким пламенем, словно он готов спалить все на своем пути, лишь бы поймать крыму в мышеловку. — До меня дошло, что у нас появилась крыса, — размеренный стальной голос бил по барабанным перепонкам, настолько нечеловеческим он казался. — И да, та самая которая бегает, прячется в углах и что-то кому-то пищит. Так бесит, что ее хочется поймать и убить, чтобы не бесила всех слоим пищанием. Все напряглись. Никто и представить не мог, что босс приедет лично. А они знали, что если босс явился лично, то что-то произошло и правда серьезное. Все рядом стоящие стали переглядываться, словно немо пытаясь найти виновного. Но каждый прекрасно понимал, что такие попытки равняются нулю. — На данный момент отсюда никто не уйдет, пока мы не проверим каждого. И если мы всё-таки не найдем... Боюсь пойдут потери не только у клана, но и у вас. — на этом он заканчивает. Просматривая всех взором, но конечно же не найдя ничего подозрительного разворачивается и отходит к Чану. — Действуем так. Один идёт смотреть камеры, проверяя весь материал, в том числе и удаленный. Чан и Я идем лично проверять некоторые комнаты и самих подозреваемых. Мне плевать каким способом мы достанем информацию. Главное достать.

☯☯☯

Секунды растягивались в минуты; минуты в часы, а часы в вечность. Джисон чувствовал себя верной собакой, которая покорно ждёт своего хозяина в прихожей на ковре. Но Господин Ли не был его, а Джисон не был собачкой. Но даже так он не знал чем себя занять. Лежать на мягкой постели было скучно. Выбрать очередную книгу с полки? Наскучило. Всё рано или поздно может наскучить. Джисон поднялся с постели и подошёл к окну. Октябрь. Жёлтые листья уже давным давно лежат на холодной траве. Деревья практически голые, а темные тучи полностью застилают голубое небо. Пасмурная погода прямо сейчас в точности описывала настроение парня. Такое же грустное, полно разочарования и скуки. Последние несколько часов он провел со своими мыслями наедине. Многое осмыслив и приняв. И самое главное, что он понял, что ему нужен Господин Ли. И даже подобное расстояние практически пробивало на слезы. Джисону был необходим телефон или другой путь на связь с мужчиной, он так хотел узнать как тот. Спросить всё ли в порядке или просто узнать как его дела. Но единственное, что сейчас мог позволить Джисон, так это свернуться калачиком и тосковать по мужчине. Джисону было безумно интересно, чем занят Господин Ли, но даже, если он был бы здесь Хан все равно ничего бы так и не узнал. Парень снова вернулся на кровать. Пытаясь о чем-то задуматься, лишь бы из головы вылетел силуэт мужчины. Тело рухнуло назад, а голова на подушку. И тут Джисон уткнулся носом в постельное. Его подушку. Раньше он никогда не задумывался о том, что когда-нибудь он будет лежать вот так и вдыхать аромат человека с подушки. Но вот сейчас он здесь и он вдыхает и вдыхает, словно так станет ближе к нему. И все бы ничего, пока за дверью не послышался звук. Чьи-то шаги. «Наверное, Котлер», — подумал бы Джисон, но он точно помнит, что тот подходил к нему несколько минут назад и говорил о том, что идет помогать вниз. Возможно вернулся? Но тогда он бы остановился у этой двери, а не пошел дальше. Может кто-то другой? Но на 2 этаж разрешено подниматься только нескольким людям. Джисон вдохнул. Ладно, возможно моя фантазия и правда перебарщивает... Парень лег обратно, возвращая нос в подушку, а глаза закрытыми. Грохот. Грохот, который совсем не кажется выдуманным. Звук, который происходит на 2 этаже недалеко от комнаты, где находится и сам Джисон. На этот раз это кажется подозрительным. Это наверняка слышал Котлер, но почему его ни где нет? Любопытство, которое Джисон никогда не скрывал рвется наружу. Поэтому он вскакивает с постели и подходит к двери, прислоняя ухо к поверхности. Тихо. Дверь приоткрывается и блондинстая макушка выглядывает в общий коридор. Котлера нет, как и ожидалось. Везде пусто. Хан выходит за порог и медленными шажками идет по красному ковру к месту, где недавно был слышен шум. Глаза Джисона метались по сторонам, ноги двигались бесшумно, а руки были раскинуты в стороны, словно он пытался стать незаметнее. Комната напротив была приоткрыта. И Джисону не нужно было долго гадать, чтобы понять: распахнутая настежь дверь вела в кабинет Господина Ли. Хан вскочил и бросился к кабинету, замирая на пороге. Кабинет поражал размерами. В центре – огромный бильярдный стол, по бокам – стеллажи, заставленные книгами. Панорамные окна от пола до потолка, а прямо у них массивный дубовый стол. Рядом – кресло с высокой спинкой, удобной сидушкой, обитое черной кожей и массивными подлокотниками. Папки, ещё недавно аккуратно сложенные в шкафчиках, теперь валялись на столе и полу. В дальнем углу кто-то сидел, сосредоточенно ковыряясь в чем-то. Хан подошел ближе, пользуясь тем, что незнакомец был полностью поглощен своим занятием. Присмотревшись Хан понял, что он пытается взломать сейф, перебирая бесчисленные комбинации паролей. Сейф Господина Ли. — Кто ты такой? — почти шепотом спросил Джисон, словно боялся спугнуть, протягивая руку к плечу неизвестного. Но тот успел обернуться, одарив его зловещей улыбкой. Энди. — Энди?.. — Ну привет, идиот, — Энди с силой пнул его в колени. Джисон упал, болезненно схватившись за ногу. — Какого черта ты здесь делаешь?! — рявкнул Джисон, поднимаясь. После удара колени ныли, ведь их только что попытались согнуть в другую нечеловеческую сторону. На полу валялся лом, о котором Энди, похоже, забыл, увлеченно вводя новые цифры в сейф. Тот прикусив язык быстро нажимал на различные кнопки, совсем не следя за парнем. Джисон молниеносно схватил лом и, замахнувшись, ударил Энди по ногам. Сейф запищал, как и Энди. Он открыл сейф. Джисон не успел отвести взгляд от сейфа, как тут же получил удар кулаком в лицо и почувствовал дуло пистолета у виска. Он пытался сопротивляться, но было поздно. Ведь теперь любое лишнее движение равнялось последним. — Наконец-то получил по морде, урод. Энди, не отводя пистолет от Джисона, достал какие-то бумаги из металлического ящика, быстро пробегая глазами по строчкам. Его улыбка стала шире, и Джисон не мог назвать ее человеческой. — Что тебе нужно?... — тихо спросил Хан, сдерживая желание наброситься на Энди. Вопрос так и повис в тишине. В коридоре послышались шаги, перешедшие в бег. В проходе появились Котлер и еще один парень из клана, с пистолетами в руках. — Вот так встреча... — произнес Энди, затем схватил Джисона за шкирку, прижимая пистолет к его виску, поворачиваясь лицом к незванным «гостям». — Вы же знаете, что я выстрелю. Знаете же. — его глаза безумно блестели, он выглядел как псих, для которого убийство было источником радости и смеха. — Я убью его, если вы подойдете хоть на шаг. Я сделаю это. — Зачем тебе это? — Котлер вглядывался в бумаги в руках Энди, пытаясь понять происходящее. Но разглядеть так и не получалось. — Тебе не обязательно знать, — отрезал Энди. — Отпусти его. — Этот жалкий мусор? Хах, я бы скорее его пристрелил. Зачем такому, как он, жить? — он рассмеялся, противно, мерзко, ненормально. — Отпусти оружие, и, возможно, он останется жив. Раздался выстрел, разрезавший тишину кабинета. Пуля попала прямо в кисть, где секунду назад покоился пистолет. — Сука! — Энди схватился за руку, наблюдая, как алые дорожки крови стекают по белой коже. Джисон ногой отбросил оружие, а затем той же ногой отправил Энди головой в пол. Бумаги, которые тот сжимал, оказались на полу. Но Джисон быстро собрал их в одну стопку, отступая к двери, откуда Котлер и его спутник уже спешили к поверженному противнику. Он чувствовал, как адреналин пульсирует в висках, смешиваясь с остатками боли от удара. В руках у него бы ли бумаги, которые, казалось, были причиной всего этого хаоса. Он взглянул на них, пытаясь уловить хоть какой-то смысл в строках, но в голове царил туман. Котлер и его напарник уже повалили Энди на пол, пытаясь обезвредить его. Энди, несмотря на раненую руку, отчаянно сопротивлялся, его крики смешивались с рычанием. Джисон отошел еще дальше, прислонившись к дверному косяку, его взгляд был прикован к разворачивающейся сцене. Он чувствовал себя одновременно опустошено и заинтересовано. Что это за бумаги? И зачем они ему? Джисон начал смотреть на бумаги, где были написаны цифры. Содержание бумаг состояло из информации всех поставок оружия. Его склады, наркокартели и биржи, где все это происходило. Постоянные поставки и точные имена клиентов и отправителей. Там находилось достаточно информации, чтобы прервать сделку и утопить в море несколько ящиков оружия и веществ, которыми люди клана может и не пользовались, но перепродажа доставляла большую выручку. — Хан Джисон... — Джисон поднял глаза: Котлер и напарник держали Энди, который полностью не сопротивлялся; Котлер смотрел на Джисона с такой искренностью и благодарностью, что на щеках у парня появился румянец. Энди смотрел на Хана с отвращением и ненавистью. Он знал, что этот день станет для него последним. Знал, что его смерть настанет скоро. Он был крысой в клане и знатно обложался. — Спасибо. — закончил Котлер, — мы отведем его в клетку, а ты сходи к врачу. Первый этаж, четвертая дверь. Ты поймёшь. Котлер и напарник повели его за дверь, проходя мимо Джисона. Энди плюнул ему в ноги. Но Хану было плевать. Сейчас он проявил себя. И теперь, возможно, Господин Ли обратит на него внимание. Поймет, что Джисон не просто мальчишка, груз и ноша на плечах. А тот, кто готов сражаться и быть сильным, даже тогда, когда хочется сдаться. «Спасибо»... я и правда помог... Хан подошёл к столу Господина. Бумаги, что были разбросаны по всему кабинету нужно было собрать, чем парень и занялся. Примерно разложил их на свои места. А бумаги из сейфа положил в сейф обратно, надеясь, что кто-то не вернётся за ними. А затем, выйдя из кабинета двинулся по коридору к лестнице, хромая на одну ногу. Колено, возможно, немного вывихнуто, а нос разбит. Это он понял ещё тогда, когда после удара кулака из носа текла красная кровь. И если тогда боль не чувствовалась, то сейчас адреналин ушел и боль начала проясняться. Жгуче растекаясь по всему телу. Джисон спустился вниз, как ему и сказал Котлер. И вот он стоит у кабинета врача, приподняв кулак. Несколько стуков о деревянную дверь, прерывается глубоким басом «Входите». Дверь отворяется и парень входит в небольшой кабинет в белых тонах. Обычный мед кабинет. За столом сидел тот же врач, что когда то приходил в комнату к Господину и тоже проверял состояние Джисона. В конце концов Хану назначили покой, приложили лед к носу, обработали раны и отпустили. Ничего серьезного, лишь пару ушибов и царапин. Медленно поднявшись наверх, его уже ожидал обед.

☯☯☯

— Ну что там? Есть что-нибудь? — Господин обыскивал уже тридцатую личную комнату одного из клана, но ничего не было найдено. — Нет, а у вас? — отвечал за стенкой Чан, обыскивая комнату на наличие подозрительных вещей. — Блядство, — выругался Ли, поднимаясь с колен на ноги. Звонил телефон. Он отряхнул черные брюки от пыли и ответил на звонок, приложил динамик к уху. — Котлер, если причина, по которой ты мне звонишь окажется не важной я лично тебя прикон— — Мы нашли крысу, — перебивает Котлер Господина. — Повтори. — требует мужчина. Его лицо стало каменным, не выражающее ни единыой эмоции. Он стоял ровно, прислушиваясь к словам мужчины на том проводе. — Мы нашли крысу. — повторяет он. — И кто это был? — Энди. Вот. Вот оно — имя той самой сволочи, которая принесла столько бед. Мужчина улыбнулся, он знал, что теперь будет легче. Наверное. — Поймали? — Господин ухмыльнулся на том проводе. Он был уверен в Котлере, и так же заранее понимал, что тот поймал преступника. — Да. Джисон поймал его. Одно единственное слово заставило придти в ступор. Сердце остановилось, как и дыхание. Ухмылка, что ранее была на лице смылась, словно никогда и не появлялась на его лице. Он же просил его сидеть в комнате. Сбежал? Или напали? — ...Джисон? — медленно и осторожно произнес мужчина, пытаясь скрыть тревогу. Его голос звучал тихо на границе с гневом, сталью и чем-то ещё. — Верно. — Он пострадал? — спросил он. Душа просилась, рвалась узнать ответ на этот вопрос. Но что-то подсказывало ему, что вопрос казался странным. Кто-то такой же, как он будет спрашивать подобное? Вряд ли. Он никогда не заботился о своих людях, не говоря уже о каком-то парне с улицы. Не дожидаясь ответа, Господин выныривает из комнаты и стремительно идет к Чану. — Ну я бы не сказал... — отвечает на том проводе Котлер, но после этих слов трубка была повешена. — Чан. Мы едем в особняк. Срочно. Чан ничего не спрашивает у Господина. Приказ есть приказ. Детали обсудят по дороге. Собрав всех, они в спешке двинулись обратно. — Что случилось? — Чан и остальные сели в Гелик, покрытый черным глянцевым цветом. — Нашли крысу. — пауза, — это Энди. — Энди?... — призадумался Чан, выруливая на дорогу. — Его поймали? — Да. — Тогда к чему спешить?... — и ведь верно. Преступника паймали. Теперь никто не мог причинить вред, только если не его сообщник. Но сейчас, поймав первого, второй вряд ли выглянит наружу. Быстрее расспросить? А смысл? Информация как была, так и осталась. Побыстрее начать пытать? Этим можно заняться, хоть завтра. Тот как раз успеет проголодаться и вымотаться. И вот вопрос повисает в воздухе: «Тогда к чему спешить?» Зачем? — Нам... нужна информация... — сухо ответил Господин. — Ладно. — сдался мужчина, прекрасно понимая, что не дождётся нормального ответа. — Кто поймал крысу? Нависает тишина. На языке уже долгое время крутилось одно и тоже имя. Но выговорить в слух не получалось. Будто неведомая сила держала за корень языка, не давая его повернуть в сторону. Джисон... Почему это имя не вылезает из головы даже тогда, когда быть там не должно? Джисон... Зачем он так спешит, если спешить и не нужно? Джисон... Почему, говоря или вспоминая о нём пульс учащается, а дыхание замирает? Раньше такого никогда не было. Никогда. Что это за чувство, которое вселилось в него? И всё из-за одного имени: Джисон. Господин Ли отвел взор в окно, смотря на быстро пролетающие иномарки, на город, на практически голые деревья, на прохожих, главное избежать взгляд Чана. — ...Джисон, — на выдохе сказал мужчина, то, что так долго крутилось на языке, сжав челюсть, будто это могло унять что-то внутри. Беспокойство? Бред. Такого никогда не было. Даже тогда, когда собственный отец долгое время не появлялся дома. Мать переживала, беспокоилась, а тому мальчишки было плевать. А что сейчас? Разве спустя много лет бездушия что-то изменится? — Джисон?... — медленно протянул имя Чан, сжимая губы в плотную линию. — Он... пострадал? — Вроде бы нет. Ничего серьезного. — он до сих пор избегал взгляда, даже не зная почему. — Минхо, — имя, сказанное так искренне прозвучало из уст Чана, он пытался подобрать правильные слова и речь, не задев своего босса и друга. Мужчина повернул голову на него, сверкнув серьезным взглядом, но того он не пугал. — Да, я знаю, что сейчас рабочее время, но, пожалуйста, хотя бы сейчас убери эту маску и поговори со мной, как со своим другом. Молчание. Но для Чана это значит зелёный свет. — Мы спешим из-за Джисона? — Чан не отрывал взгляд от дороги, но чувствовал как темно карие глаза прожигают его затылок. Господин Ли и сам не знал почему они спешат. Зачем так быстро едут. И почему его интересует жизнь какого-то парня больше, чем крыса и будущее всего клана. — Возможно. — и это была чистая правда. Он точно не знал, что на него нашло, бежать сломя голову. Даже не мог предположить почему это так волновало. — Минхо, скажи честно... ты привязался к нему? — переходя на шёпот произнес тот. — Я не знаю... И этого было достаточно. Чан никогда не давил на него и не хотел выпытывать и вытаскивать кусками того, что даже сам мужчина толком не знал.

☯☯☯

Джисон лежал в постели Господина. Живот был набит вкусным обедом. В голове крутилось многое. Хан представлял себя каким-то героем фильма, спасши целый клан от злого монстра. Конечно, он понимал, что преувеличивал, но в комнате всё равно не было телевизора, чтобы посмотреть нормальный фильм. Поэтому обходился только так — фантазией. Звук двигателя и колес, едующих по грязи, был слышен через приоткрытое окно. Джисон хотел вскочить к окну и посмотреть кто приехал. Это же Господин Ли? Радостно запищал наивный голос в голове. Но встать и посмотреть так быстро было невозможно. Аккуратно встав на ноги, парень маленькими шажками подошёл к окну, взглянув на черный Гелик, только-только припаркованный к крыльцу. Он. — Хан Джисон! — дверь с грохотом открылась и в комнате появился Господин Ли. Сердце ушло в пятки, глаза раскрылись от шока, а грудь чем-то сдавили, полностью перекрыв дыхание. Мужчина выглядел великолепно: всё тот же строгий костюм, черные волосы, слегка взъерошенные из-за бега и ветра, серьезное и красивое лицо, глаза которого всепоглощали в темную бездну. Он был прекрасен в любом виде, и парню становилось не по себе и обидно, что такой бриллиант никогда не будет стоять рядом с ним. Пользуясь заминкой мужчина двинулся вперёд. Рассекая комнату стремительными шагами. Оказываясь в метре от главной проблемы. — Ты в порядке?... — единственное, что смог вымолвить Господин, переходя чуть ли не на шёпот. Брови Джисона надломились к переносице. Он боялся, что вот-вот расплачется от заботы, которую приподносил Господин. Может для того это и расценивалось, как жалость, но парень не хотел верить в эти слова. Ему было комфортнее в своем вымышленном мире, где их права и желания были равны. Джисон кивнул, будто это и был тот ответ, который хотел услышать мужчина. Но этого было крайне недостаточно. Господин наклонил голову в бок, изучая лицо взглядом. А затем, приподняв ладонь, он поднес её к лицу, проводя еле ощутимую полосу по носу. — Сильно болит?... — будто боясь нарушить тишину шептал он, не сводя глаз с лица напротив. — Нет... — на выдохе произнес парень, несколько раз моргнув глазами, будто смаргивая всю нечеткость с глаз, что прежде не давала сдвинуться с места. — Кхм, — резко отдернув руку от лица напротив мужчина прочистил горло и сделал большой шаг назад. Очерчивая невидимую границу между ними. Словно эта полоса сможет огородить всё, что было. Нет, пожалуйста... Вы же не хотите уходить, я вижу... Тогда, почему не хотите быть ближе ко мне?... И вот снова эта детская наивность. Надежда на счастливый конец, про который всегда пишут в детских сказках. Но увы, реальная жизнь не сказка. И есть истории с плохим концом, на который повлиять невозможно. И в истории Хана всё то же. Их миры разные. Но понимая это, он не хочет терять веру в лучшее. Знал, но продолжал делать себе больнее. — Господин Ли, я... я опять сделал что-то не так?... — сжавшись в маленький комок, Джисон раз за разом вспоминал слова мужчины, о запрете на выход из кабинета. — Господин Ли, я пр... — Хватит, — резко выдохнув он провел пальцами по переносице, отводя раздраженный взгляд в сторону. — Джисон, не нужно извиняться, и чёрт возьми... прекрати называть... — снова отвел взгляд, явно не выдерживая круглых глаз напротив, — называть Господином. Ты не входишь в клан, а значит нет смысла называть меня своим боссом, я никто для тебя. Не тот, кто должен решать за тебя твои действия. Я Минхо. Поэтому хватит извиняться и говорить... эм... формально. Минхо. Все просто. Минхо... М-и-н-х-о Минхо. На языке это ласковое имя легло, как крем. Как что-то воздушное, мягкое и вкусное. Как сладкий шоколадный чизкейк, как сбитые сливки поверх клубники, как шоколадный топинг, как самая приторно сладкая сладость. То, что хотелось повторять без передышки, пока язык не устанет. Тот момент, который Джисон ждал долгое время наконец-то произошел. Теперь он знает его имя. Минхо. Такое теплое и комфортное, что совсем не совпадает с суровой внешностью. Но он всегда знал, что Минхо мягкий, добрый и заботливый, а не злой терминатор, убивающий каждую букашку на своем пути. И сейчас, когда тот первым делом прибежал сюда, зная, что произошло, безумно грело душу и сердце. Настолько, что хотелось плакать и одновременно смеяться. — Минхо, — смотря на свои ноги под нос пробубнил парень, максимально пытаясь скрыть глупую улыбку на лице. Хоть получалось отстойно. — Молодец. Хороший мальчик. — ступор. Улыбка, что была на лице ровно минуту назад уплыла с молниеносной скоростью. Сердце забилось чаще, а глаза округлились вдвое, сухо сглатывая. — Вы... кхм... ходили к Энди? — Нет, как только приехал пошел к... — начал Господин Ли, но резко прервался, отводя глаза в стороны. Это не входило в обычное его поведение. Обычно окружающию отводят взгляды, не выдерживая долгого зрительного контакта. Но сейчас было всё наоборот. — Как раз собирался зайти к нему прямо сейчас. Мужчина задержался взором на лице напротив, после чего развернулся и пошагал к выходу.

☯☯☯

— Где он? — Господин Ли, Чан, Котлер и ещё один парень шли по коридору. Мужчина был настроен решительно. Ему нужен Энди. Нужна информация. — Его посадили за решетку. — поясняет Котлер. Они идут к тому зданию, находящееся недалеко от особняка. Джисон его как-то заприметил, гуляв по территории, но узнать что там находится, решил чуть позже. Это был дом, состоящий из нескольких комнат. Две маленькие комнаты были сделаны в виде камер заключения, решетки в дверном проеме, окна в решетках, убежать было невозможно, не имея ничего на руках. Другая комната — комната для пыток. Именно она и была самой страшной и пугающей для всех, там было много разных инструментов, начиная с иголок и заканчивая электрическим стулом. И последняя комната, где складывалось всё оружие и предметы для пыток, потому что оставлять их в пыточной было крайне небезопасно. Энди сидел в пыльном углу своей камеры. На запястье был кусок ткани, который он оторвал от своей футболки, закрыв рану от пули. Как только послышались шаги тот поднял взгляд, но не встал. Он знал, кто пришел. Он ждал его. — Ну привет, — фыркнул Господин, подходя ближе к решетке, но реакции никакой не было. — Встань, тварь. — Энди оставался неподвижным, сидя в пыльном углу. — Выведите его в пыточную. Комната, провонявшая запахом металла, стали и боли, близилась. Энди смирился с этим ещё с самого начала. А знав, свою участь за неповиновения старался больше не вырываться. Его посадили на стул, где руки и ноги приязали к каждой ножке и подлокотнику. Корпус удерживался за счет ремня. В помещении помимо Энди, Господина, Котлера и Чана появился ещё один мужчина. Он выполнял функции палача, но без прямой казни. Пытал. Мучил. Мужчина не был маньяком и психом, который забавлялся от смерти. Все в клане такими не были. Иначе за этим бы пошло множество проблем с психопатами и убийствами за просто так. А потери из-за потех каких-то идиотов никому не нужны. — Начинаем? — спросил мужчина, одетый в черную накидку и фартук, чтобы не испачкаться. — Да, — ответил Господин, сделав шаг ближе. — Только начну первым я. Палач молча отошел в сторону, уступая дорогу к наказанному. Тишину нарушил звук кожи о кожу. Тяжелый удар пришелся прямо в щеку. Энди, отлетев, уткнулся другой щекой в стул. — Козел, — прошептал Господин. — Как думаешь, что будет лучше? Если я сломаю тебе нос или колени? Думаешь, этого будет достаточно, чтобы ты почувствовал его боль? — его голос едва слышался, предназначенный только для тела напротив. Ни для кого больше. — А вам какое дело на этот кусок дерь— Удар в нос. Алая кровь хлынула ручьем. Энди попытался приложить руку к лицу, но его кисти были зафиксированы. — Господин?... — начал палач, явно понимая, для чего они здесь собрались. И главной задачей являлась информация, а не просто смерть. — Я... закончил. — будто вспомнив зачем они здесь собрались, мужчина отошёл в сторону, пропуская вперёд палача. Они поменялись местами. — Энди, да?... — в ответ повисла тишина. — Понравилась работёнка? Много платили? Настолько много, что ты был готов лишиться жизни? Я же знаю, что ты не глуп. Будь ты тупым, как консервная банка, не жил бы в особняке со своим боссом. — тишина. — На кого работаешь? — крикнул Чан, стоя поодаль. — Так он тебе быстро и расскажет, — фыркнул мужчина и отправился за инструментами. Вернувшись с несколькими предметами, мужчина пнул табуретку, садясь напротив Энди для удобства. — Будешь отвечать на вопросы и будешь послушным, так уж и быть, ничего не сделаю. Но ты должен понимать цену своих слов и действий. Чем быстрее ответишь, тем быстрее освободишься и останешься цел. И если ты надеешься, что тебя не убьют, то ошибаешься. Господин уже точит на тебя зуб. Поэтому вариант с инвалидностью до конца своих дней никто не отменял. Он повернул голову назад, увидев кивок Господина, стоявшего в тени, и продолжил: — Начнем с простого: зачем тебе были нужны эти бумаги? — Прервать... сделку, — сухо ответил Энди. — Подробнее. — в ответ он лишь отвел взгляд, после чего на его ногу опустился каблук ботинка, больно впиваясь в кожу. — Ладно... — прошипел Энди. — В бумагах... была информация о сделке. Моя задача — достать информацию и слить ее, чтобы ящики с оружием так и не доехали. — Для чего это нужно было? — Я... я не знаю. — Говори. — Ноги, прибитые к полу, начали ныть, как и искусанные губы Энди. — Я... не знаю. Возможно, это месть или какой-то план. Я не знаю. Правда. Выдох. — Допустим. Давай перейдем к следующему и самому главному: на кого ты работаешь? Тишина. Звенящая и напряженная. Энди был трусом. Он боялся за свою жизнь, но понимал, что если даже и выживет здесь, то потом не выживет из-за своего хозяина. — Последняя попытка: на кого ты работаешь? Губы лопнули, и Энди, казалось, кусал собственное мясо. Кровь мелкими капельками стекала и попадала на подбородок, но сейчас это было не главное. Нож. Тонкое острое лезвие блестело в свете лампы. Оно было настолько острым, что казалось, проведи им по воздуху, и можно порезать пустоту. — Уверен в своем молчании? — пауза. — Хорошо. Первый порез оказался на тыльной стороне руки, тонкая полоса крови. Энди зашипел. Еще одна полоса. И еще. — Подождите! Мужчина остановился, убрав лезвие и ожидая ответа. — Слушаю. — Тот... мужчина с... со шрамом на губе... тот, которого изгнали не так давно, — проговорил Энди, опустив голову, будто прижимаясь к груди из-за страха быть наказанным или услышанным теми, кто не должен был слышать. — Чан, данные? — спросил Господин Ли, все это время наблюдавший из дальнего угла. — Сейчас найду, — ответил Чан и удалился из помещения, направляясь в особняк. — Хорошо. Ты работал один или кто-то помогал? — мужчина не наносил физический вред, но это пока. Тишина. — Котлер. — зевнул Господин, многозначительно кивнув на дверь. Котлер еле заметно кивнул и вышел вслед за Чаном. — Я работал... один. — Не верю. — Почему!? Что вы от меня хотите!? — вскрикнул Энди, пытаясь вырваться из ловушки. — Ты думаешь, мы поверим в это? — голос Господина стал ледяным. — Ты не мог действовать в одиночку. Кто-то тебе помогал. Кто-то, кто имел знания об этих бумагам. И если это был не твой помощник, то босс... Скажи всех, кто участвует в этом и мы от тебя отстанем. Энди замолчал, его взгляд метался по комнате, ища хоть малейший шанс на спасение. Но его глаза встречали лишь холодное безразличие и предвкушение боли. — Последний шанс, Энди, — произнес палач, снова беря в руки нож. — Назови имя. Или мы продолжим. И поверь, следующий раз будет гораздо хуже. Энди закрыл глаза, словно пытаясь спрятаться от реальности. Он знал, что его положение безнадежно. Он был пойман, и его хозяин, скорее всего, уже приготовил ему более изощренную участь, чем просто смерть. Но назвать имя того, кто его послал, означало подписать себе смертный приговор, причем не только от Господина, но и от своего настоящего работодателя. — Я... я не могу, — прошептал он, его голос дрожал. — Значит, ты выбираешь второй вариант, — спокойно сказал Господин. — Тогда продолжаем! Только... давайте как-то поинтереснее. Палач кивнул, и в его глазах мелькнул зловещий огонек. Энди почувствовал, как его тело напряглось в ожидании новой волны боли. Он знал, что это конец. Конец его попытки прервать сделку, конец его жизни, и, возможно, конец его молчания. Но он не мог предать того, кто дал ему эту работу, даже если это означало его собственную гибель. Он был трусом, но в этот момент, в нем проснулось что-то похожее на отчаяние, которое граничило с решимостью. Он не скажет. Пусть они делают с ним все, что хотят. Он не выдаст своего хозяина. Господин Ли устало выдохнул, когда в комнату завели Джейка под руку с Котлером. — Энди?... — одними губами сказал Котлер, в недоумении смотря по сторонам. — Посадите его на соседний стул, справедливости ради, — скомандовал мужчина, и Котлер и несколько мужчин стали привязывать Джейка к стулу. — Эй... Господин Ли, за что?! — Продолжайте, господа, — кивнул Ли, проигнорировав слова Джейка. — Энди, думал, что убивать собираются тебя? Я конечно сделаю это, но думаю тебе понравится смотреть на то, как твой друг из-за тебя будет умирать на твоих же глазах. — Энди, что происходит? Что ты сделал? — спросил Джейк. — Забей. — Прекратили балаган. Давайте побыстрее уже. Мне, знаете ли, не особо интересны ваши отношения. Мне нужна информация. И я уйду отсюда с ней. Дело только во времени и вашей силе. Говорите по-хорошему, либо оба лишитесь жизни. — сказал мужчина, проводя по переносице большим и указательным пальцами. Нож, что был у щеки Энди переместился к щеке напротив. К Джейку. Сердце забилось чаще. Смерть друга казалось ещё хуже, чем собственная. Своя жизнь и так была на грани. Не умрет из-за ножа? Значит умрет из-за пули хозяина. Все просто. А Джейк... Он не сделал ничего для того, чтобы лишится жизни. Да, Джейк не был ангелом, но и не был предателем. А Энди был. — Знаешь, а ведь, если так подумать ты же пешка. Вот ты прямо сейчас готов лишиться жизни только из-за преданности к своему хозяину, хотя меня предал. А ты ему даже не сдался. Ты уже провалил задание и умрёшь по-любому. Просто в этом есть разница... Умереть из-за того, что помог мне с информацией или умереть, как использованный мусор. Тобой воспользовались, а потом обратно выкинули, даже не посмотрев, что ты горой стоял за них. И сейчас... Сейчас, когда твоего друга могут убить... Ты молчишь. Молодец. Такого я и хотел от своего клана, но ты уже предал меня... Поэтому таких, как ты мне не нужно... — Господин Ли стоял рядом, он выглядел, как вампир, упиваясь только взглядом кровью и страданиями напротив. — Выбор за тобой. Нож, что всё это время находился в воздухе наконец-то соприкоснулся с кожей. На левой щеке появилась красная ниточка. — А! Я вам, блять, ничего не сделал! Господин Ли! Пожалуйста... — молил Джейк, пока на его лице становилось всё больше узоров. — Я... я не могу... — Энди, сукин ты сын! Назови ты уже, блять! — Майк Дэвис... Его зовут Майк Дэвис... — еле слышно прошептал парень, прикрыв глаза. Нож убрали и кинули на серебряный поднос, звук столкновения которого заставил снять тишину. — Хороший мальчик. — сказав это Господин кивнул мужчине, после чего тот пришел с двумя шприцами. — Не бойся, будет не больно. Мир перед глазами разом потемнел, погружаясь в темноту. Конечности ослабели, а боль, что полосами разлилась по телу ушла на задний план. Веки закрыл ись и тело полностью провалилось в сон.

☯☯☯

1 час. 2 часа. 3 часа. Джисон уже успел поужинать. Заглотив вкусную куриную грудку с вкуснейшим салатом. Время близилось к ночи, поэтому не дождавшись, парень уже успел умыться и снова переодеться в одежду мужчины. Падая на огромную кровать в простыни лицом. — Минхо... — проскулил Джисон, вдыхая запах мужчины. Это имя до сих пор казалось нереальным, будто совершилось то, до чего он даже не догадывался. Но он знает. Он знает его имя — Минхо. — Минхо, — смакуя имя на языке, Джисон вновь уткнулся носом в подушку, хихикнув, как подросток. Хотя именно им он себя и чувствовал. Казалось, что по сравнению с прошлой влюбленностью эта превосходила в разы. Это были самые искренние чувства. Это была любовь. Ему нравилась каждая частичка мужчины. Каждая морщинка на лице. Каждый шрам. Каждый образ. Весь он. В нем было замечательно всё. И Джисон понимал, что уже навряд ли сможет избежать этого. Он ему нужен. Очень. Пролежав ещё час в одиночестве, парень снова свернулся калачиком и улегся на край кровати, надеясь, что на утро его не выбросят обратно на диван. Прошло ещё какое-то время. Сон не шел. Как бы он ни пытался, спать не хотелось. И всё из-за дурацких мыслей, лезущих в голову. В комнате было темно и мрачно. Шторы были закрыты не полностью, поэтому маленькая полоска света проглядывала в комнату. Чистое ночное небо с звёздами и луной. Романтично. Было бы классно, если бы был звездный дождь... Джисон не боялся темноты, но сейчас она выглядела устрашающе. Будто все монстры собрались в этой комнате, напротив кровати, пытаясь напасть на него. Из-за этого становилось тревожно. Где Минхо? С ним все в порядке? Мысли нахлынули сильной волной, чуть ли не сбивая с ног. Парень лежал на краю, сжавшись в клубочек, сильно зажмурив глаза, словно именно так все кошмары и переживания уйдут. Но этого не произошло. Хотелось прижаться и пережить это вместе с кем-то. В одиночку кошмары страшные и совсем нерешимы. Вот бы... Вот бы... Вот бы он был тут. Джисон открыв глаза снова посмотрел комнату, тишина. Но такая звонкая, что режет уши. Он подвинулся ближе к центру, кладя голову на подушку Ли. Его запах. Он не мог описать то, почему, вдохнув его запах на душе становится легче, будто монстры, что сидели внутри медленно отступают. Хан не мог дать здравый ответ. Но мог сказать только то, что хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Дверь тихонько открывается. Джисон не сразу успевает среагировать, поэтому лежит, уткнувшись лицом в подушку, медленно приоткрывая глаза. На пороге комнаты, как и ожидалось был Господин Ли. Во мраке он выглядел ещё лучше. Черная атласная рубашка выглядела до предела хорошо на его теле, что Джисон невольно сглотнул, обводя взором его спину. Минхо стоял спиной к парню, поочередно растегивая каждую пуговицы и снимая ткань с тела, которая скатывалась с плеч. Джисон судорожно вздохнул, не отрывая взгляда непрерывно смотрел на широкую спину с кучей разных шрамов и порезов. Захотелось провести по ним пальцем, узнать, через что пришлось пройти. И наконец, прижаться к ним губами, зацеловав все полученные раны. Чтобы показать свою любовь и преданность к всему телу. И к каждой царапине. Даже такие мелочи казались до ужаса важными. Похоже этот вздох оказался достаточно громким. Из-за чего Минхо повернулся к кровати и увидел Джисона: в его футболке на несколько размеров больше, спадающей с правого плеча, с растрепанными волосами, смотрящие в разные стороны и пухлые губы и щеки ото сна, которые почему-то захотелось сжать. Хан смотрел на него завороженно, переводя взгляд на грудь, пресс и широкие накаченные руки. — Почему не спишь? — лакского прошептал мужчина. — Не спалось... — Джисон, все ещё ни разу не поднял взгляд на лицо, лишь смотрел на красивую грудь, которую, возможно, больше повторно никогда не увидит. — Чего пялишься? Нравится? — хмыкнул он подходя ближе, даже не пытаясь прикрыться. — Ч-т-то? — пролепетал смущённо парень, отворачиваясь, будто его поймали на чем-то незаконном. — Ничего. — может это свет так упал, а может, если Хану не показалось, то тот улыбнулся. Такой теплой и смущеной улыбкой, что где-то внутри становилось тепло. Сердце разрывалось на части, а тело ломило от недостатка тактильности. Нереальный, чтобы быть реальностью. Минхо подошёл к кровати, садясь на край. Джисон, не долго раздумывая, подполз ближе, сидя напротив мужчины. Смотря блестящими глазами на лицо, пока любопытные бусины не остановились на губах. Тусклый свет луны оставлял красивые блики на глазах Джисона, что казалось, что тот сейчас заплачет. — У тебя тут, — прошептал Джисон, показывая на своем лице пальцем в области краешков губ, — кровь... Где у тебя аптечка? — Джисон, не стоит... — Минхо, где аптечка? — это имя, сорвавшиеся с уст заставило того замереть. Слышать такое непривычно, но безумно мило. Мужчина на это усмехнулся, слегка прикусив пухлые губы. — Правый ящик. Джисон скарабкался на пол, вставая босыми ногами на прохладный пол. В полный рост он выглядел ещё более неуклюже. Огромная безразмерная футболка, такие же шорты, лохматые белёсые волосы и потерянный сонный взгляд. Колено все ещё болело, поэтому парень слегка хромал, что совсем не нравилось мужчине. Открыв ящик, он достал аптечку, подходя с чемоданчиком к Минхо. Аптечка теперь стояла на кровати, где Джисон копался, ища пластыри и перекись водорода. Найдя всё необходимое, он подсел ближе. Дыхание на мгновение задержалось, когда их бедра совсем слегка прикоснулись. Руки расслабились, чуть не уронив содержимое на постель. — Можешь, эм... повернуться ко мне? — робко прошептал Джисон, словно боясь нарушить тишину ночи. Хмыкнув, мужчина повернулся в пол оборота к блондину, приподнимая свой подбородок для лучшего доступа. Джисон взял ватный диск и намочил перекисью, а затем аккуратно поднес к лицу Минхо. Его лицо всегда выглядело идеально. Каждый его шрам и царапина только украшала, и если раньше Хан мог смотреть на него издалека, то прямо сейчас он находился в нескольких сантиметров от него. Пальцы сильнее впились в ватную основу, а дыхание и вовсе остановилось, пропуская вперёд бешеный ритм сердца. Мокрая вата еле-еле коснулась краешка пухлых губ мужчины, будто боясь сделать больно. Медленно промокнув до белых пузырей, и протерев всю лишнюю кровь, парень потянулся за пластырем. И как оказалось в таком положении приклеить ровно было не совсем удобно, особенно когда перед тобой такой красивый парень с голой грудью и глубокими глазами. Невозможно сидеть спокойно без тряски в руках. — Извините... а... можно? — Джисон не знал как попросить правильно, но надеялся, что тот понял. —...Да, — так же тихо сказал мужчина напротив, не отрывая взгляд. После получения разрешения, Хан отложил пластыри на одеяло, а сам привстал, вставая с кровати полностью. После чего закинул сначала одну, а потом и другую ногу на бедра Ли. Он полностью оседлал его бедра и, положив руки на плечи, поднял взгляд. Почему на руки на плечи? Потому что, а куда ещё их убрать? — Что ты... — начал в недоумении Минхо. Похоже он всё-таки не понял о чем намекнул парень, но да ладно. Усевшись, парень чувствовал, как всё тело напротив напряглось. Каждый мускул, каждая частичка. Руки, что могли бы лечь на талию парня, оставались неподвижными, будто он не знал о своих правах. Можно ли прикасаться или просто смотреть? — Так будет удобнее... наверное, — опустив глаза вниз прошептал Хан, беря в руки пластырь. И Джисон не мог не отметить для себя насколько удобными были бедра мужчины. Большие ляжки на которых парень мог сидеть ежедневно, даже не слезая. И только от подобной мысли хотелось придвинуться поближе к телу, лишь бы соприкоснуться с пахом. И почему именно сейчас в голове появились такие грязные мысли? Но одно из самого сумасшедшего, что сводило с ума парня, так это голый торс напротив. Смотреть на него вблизи крайне небезопасно. Казалось, ещё секунда и проворные руки дотронуться теплой кожи, проведут по рельефу груди и... Несколько раз моргнув Джисон вновь поднял взгляд на губы напротив, где до сих пор была открыта царапина. Они выглядели так красиво, что хотелось провести пальцем. Но реальность вновь проявилась в глазах, вспомнив, что именно он должен сделать прямо сейчас, пока жар внизу окончательно не расползется по всему телу. Аккуратные пальцы приблизились к лицу, приклеивая лечебный пластырь на рану. Приглаживая краешки липкой полосы к коже, а также посматривая на реакцию Минхо, чтобы не сделать больно. Вот и всё. Можно и слезать. Но слезать не хотелось. Джисон поднял глаза выше губ, смотря точно в глаза напротив. Сейчас они так красиво смотрелись во мраке комнаты, что блики, будто светились в свете луны. Красивый. — Джисон? — спросил мужчина, вырывая парня из мыслей. — Извини... я-я всё, слезая, — парень приподнялся на руках, чтобы не сделать больно колену, но тут почувствовал теплую ладонь на талии, которая придерживала для лучшего равновесия. Полностью встав на ноги, рука исчезла. А жаль. — Иди спать. Я в душ, скоро приду, — сказал мужчина и ушел. Джисон стоял на одном месте несколько секунд, улыбаясь, как полный идиот во все тридцать два зуба. Словно сейчас произошло что-то нечто нереальное и радостное, что заставило парня настолько обрадоваться. Но, услышав напор воды за дверью, вернулся в постель, снова ложась на край. Дожидаясь, прикрыв глаза, когда мужчина выйдет из душа и наполнит пространство своим присутствием.

☯☯☯

Утро Господина Ли начиналось всегда одинаково. В его голове, будто находился невидимый будильник, который изо дня в день будил его в восемь утра. И сегодняшнее утро оказалось таким же. Как только на циферблате настенных часов часовая стрелка преодолела отметку восьми утра, глаза мужчины тихонько разлепились. Утреннее тело было расслабленно, поэтому чувствовалась каждая мышца. Но почему-то именно сегодня было что-то не то. Глаза опустились вниз и увидели его. Пшеничная макушка лежала на груди мужчина. Рука покоилась на обнаженном торсе, пока парень тихо посапывал куда-то в грудь. Минхо замер. Утренний свет пасмурной погоды просачивался через приоткрытые шторы, освещая сонное тело. Мужчина задержался взглядом на красивые ресницы, что раз за разом трепетали, на аккуратные пухлые губы, что были непозволительно пыхлыми, небольшой нос и пухлые щёки, которые слегка надувались, когда парень что-то бубнил во сне. А его пальцы так правильно лежали на груди мужчины, что туманило разум. Он был невероятно милым и хорошим во сне, что Господин невольно умилялся. Не осознавая, что на лице выходит что-то на подобии улыбки, а в душе, как будто залечиваются все раны. Парень лежал так, будто грудь Ли — его законное по праву место. Казалось так правильным видеть его вот таким. Лежащим на груди мужчины, положив ладони на тело. Минхо приподнял свободную руку, так медленно поднося к лицу, словно это была замедленная съёмка. Запутанные волосы ложились на лоб, в то время, пока он легкими движениями убирал их за уши. В дверь быстро стучат, и не дождавшись ответа, открывается. На пороге был Чан, который уже открыл рот для того, чтобы начать, но тут же резко его захлопнул. Глаза его бегали от одного ко второму, после чего остановились на Господине, и вопросительно посмотрел. — Господин Ли, вы... — он перешел на шепот, зная, что мужчина не оценит, если тот разбудит Джисона. Но даже так, зная, что может получить игриво подвигал бровями, намекая, дожидаясь ответа. — Чан. Нет. Не неси бред, — шепотом прошипел мужчина, всё так же пытаясь не тревожить спящее тело. — Что надо? — Я насчёт Майка Дэвиса. Мы нашли кое-какую информацию. Вас ждать или... эм... потом подойдёте? — он снова посмотрел на Джисона, и почему-то захотелось его огородить, чтобы никто кроме него не мог смотреть на парня. Такого странного желания Минхо никогда не чувствовал, поэтому приходил в замешательство, ловя себя на подобном. — Сейчас приду. Чан коротко кивнул и вышел за дверь, оставляя Минхо снова наедине с Ханом. Парень по-прежнему спал, и как бы мужчина не хотел уходить, уходить нужно было. Поэтому, приподняв его голову и тело, он уложил парня на свою подушку. А сам, нехотя поднялся с постели и пошёл в душ. Джисон проснулся в конце первой половины дня. Тело полностью обмякшее с трудом заставило открыть глаза, чувствуя рядом с лицом только чужую подушку. Ну конечно! Он же не будет так долго спать. — Ах~, — протянул парень, зарываясь в локоны собственных волос. — Не хочу вставать... Но надо. Джисон кое-как слез с постели, идя походкой мертвеца к ванной, где и принял утренний душ. Лицо слегка опухло от отеков, но пока Господин Ли этого не видит, парень мог не сомневаться в себе. — Может у него есть уходовая косметика?... — целая неделя без кремов, масок и прочего барахла. Раньше, живя один и у того же Хёнджина он ухаживал за кожей, а здесь. А здесь нет ничего. И как такой богатый и до дрожи в ногах красивый мужчина не пользуется уходом для кожи? Как-нибудь нужно будет обязательно купить, но... Но. Но не считая этот день, осталось два. Два дня. Осознание било под дых, выбивая воздух из груди. Джисону нужен Минхо, не думая о том нужен ли сам он ему. Последнее что хотел парень, так это разбить свое и так потрескавшееся сердце и быть брошенным. Да, возможно это эгоистично, ведь его никто не просил влюбляться, а здесь он живёт из-за жалости мужчины. И всё. Никто ему ничего не должен. Спустя два дня ему выплатят деньги на дальнейшее проживания и всё. Их пути разойдутся. Навсегда. — Мне нужно поговорить с ним... — стоя напротив большого зеркала с подсветкой, красиво подсвечивая тонкости лица. — Но не сейчас. Я не могу. Парень вышел в комнату, где на столике заметил свой завтрак: пара копкейков с джемом и американо. Когда успели принести блюдо — неизвестно, но это волнует в самую последнюю очередь. Перед тем как начать трапезу нужно было переодеться. Только вопрос: во что? Люси постирала и принесла постиранную одежду Хана. Но их было безумно мало, и сейчас их пачкать отнюдь не хотелось. Поэтому выбор снова упал на одежду старшего. Открыв громоздкий шкаф в глаза попало множество костюмов и спортивной одежды, которую, к слову, он ни разу не видел на мужчине. Но, как говорится, ещё не вечер, а значит, возможно, всё-таки ему удастся лицезреть его в таком обличии. Черные спортивные штаны на завязках и темно серая футболка были на несколько размеров больше, но что ж, это лучше, чем свои вещи. Джисон приоделся и оценивающе посмотревшись в зеркало поставил себе большой палец вверх за старания, вновь идя за стол.

☯☯☯

— Итак, что это было? — выйдя за дверь тут же спросил Чан. Вообще он не волновался спрашивать о таком своего босса, и не только потому что уже давно с ним, а потому что они можно сказать друзья. Их связывает это место с самого рождения, вот поэтому у Чана есть некие привилегии. — Ничего. — Минхо, ничего это когда вы спите в разных углах, а то лучше и вообще в разных кроватях. — И? Чего ты добиваешься этим? Чтобы я сказал тебе, что? Что мы спали вместе? Если это, то спешу тебя огорчить: мы не трахались. И не будем. — Господин Ли устало выдохнул и дальше двинулся петлять по углам длинного коридора. — Чан, я не настолько глуп. Я знаю, что нельзя привязываться и тому подобное, и ты ведь знаешь меня. Я ледышка. И какой-нибудь Джисон... — Минхо... — Ладно, кхм... — мужчина прикрыл веки, после вновь поднял взгляд. — Что там с этим...? — Мы нашли некоторую информацию о нем, я бы сказал, что узнали больше, чем планировали. И... я не думаю, что вам это понравится. — И что же там? — спросил Господин, подходя к кабинету. — Он жил здесь. И это тот мужчина, которого мы недавно выгнали из-за неуважения к Хан Джисону и... к вам. — Чан остановился перед дверью, чтобы открыть её Господину. И вот вокруг них теперь множество компьютеров и мониторов, где высечены данные Майка Дэвиса. — Ах... так эта та тварь? Всё-таки нужно было добить. Ну что ж, рассказывай. Мужчины уселись на кожаный диван, стоящий чуть поодаль рабочих столов и техники, там, где был туалетный столик и вероятнее всего место для отдыха. — Здравствуйте, Господин Ли, — рядом оказался парень с целым распечатанным досье. Молодцы, постарались. — Вот, держите. Здесь вся информация, которую мы смогли найти и та, которая уже была в системе данных. — Благодарю. Вместо Ли бумаги взял Чан, открывая первую страницу и зачитывая рядом сидящему. — Майк Дэвис родился в 1973 в США штат Калифорния, отец бывший киллер, который и определил будущую судьбу сына, отдав в мафиозный клан. Про остальных членов семьи неизвестно. С раннего детства, можно сказать с рождения был в учениках у вашего отца. Имеет шрам на губе, широкое лицо, напоминяющее пидбуля и... короткую стрижку. Рост приблизительно 178 см.. — Паскуда... Известно, где сейчас живет? — Еще не выяснили. — Проверьте все камеры Нью-Йорка и всех возможных мест, где он мог бы быть. А если и слинял из города, то точно не самолётом. Аэропорты проверять бессмысленно, его метка это блокатор для подобных поездок. Его максимум сваливать зайцем, ща границу таких как он строго не пускают. Поэтому вероятнее всего сейчас сидит ни пойми где в Нью-Йорке и ищет таких же идиотов как он. — Тогда будем проверять камеры и в городе, и по дороге от особняка, где они есть конечно. — Верно. Есть ещё что-нибудь интересное? — Пока нет. — А что насчёт этих двух тварей в подсобке? — Джейк и Энди? — увидев кивок со стороны мужчины Чан продолжил, — эти двое сейчас спят. Пока морим голодом, пусть мучаются. — Правильно. Пока не сдохнут пусть голодают... — он устало выдохнул, вставая с места, — от меня ещё что-то требуется? Или продолжите поиски? — Да, на этом пока все. Мы можем дать вам в руки всю информацию, которую сейчас имеем. — Давай, — Чан передал в руки бумаги, после чего оба вышли в коридор. — Ну что? Дела плохи, не так ли? — спросил Чан, положив ладонь на плечо Господина. — Я бы не сказал, что критически, просто этот подонок решил самоутвердиться засчет своих познаниях о моем клане. Вероятнее всего мстит, но кто знает будет ли следующая волна? — говорил он, повторно пробегаясь по распечатке в руках. — Боитесь, что он пострадает? Он... Кто «он»? Хотел бы спросить Господин Ли, но проблема заключалась в том, что он прекрасно понимает о ком идёт речь. Боится ли он за его жизнь? Возможно. Но вряд ли когда-нибудь подтвердит это. — Минхо, я знаю тебя всю жизнь, и я знаю, что тебе не наплевать на него. — И? Что предлагаешь делать? Во-первых, даже если я бы чего-то и хотел с ним, то хотя бы представь кем он станет для моих врагов? Мишенью и моим слабым местом. А во-вторых, я не тот, кого он заслуживает. Зачем ему такой как я? Чтобы умереть от чужой пули в лоб или жить в одном доме с мафией и быть постоянно в опасности? Я понимаю тебя, Чан, но давай размышлять приземленно... Мужчина говорил чистую горькую правду. Он не привык верить в чудеса и заедать всё сладким, лишь убрать горечь. Он смотрел правде в глаза, и не видел абсолютно ничего положительного. Да, Ли перестал гоняться и, возможно, практически принял свою тягу к парню, но это не имеет никакого значения, если в обмен тому придется жить в страхе. — Но и ты не отрицаешь своих чувствах. — Чан, это не имеет смысла. Я не хочу, чтобы он— — А чего бы хотел ты? — перебил он, смотря на Господина, чьи глаза всё так же смотрели в лист, но видели перед собой не буквы, а белый фон. — Это не имеет зн— — Имеет. — настаивает он. — Чего бы ты хотел? — ...его. — с вздохом сказал он, прикрыв глаза. — Но этого не будет. Я не допущу. Через два дня он уедет, поэтому... поэтому мои слова всё так же не несут вес. — Ладно. Но ты знаешь мою позицию. Если вы оба горите этим желанием, то вперёд. А за его жизнь я позабочусь, не переживай. Они просидели пару минут в полном молчании, после чего всё-таки поднялись на ноги и вышли из кабинета. Минхо не заботился о том, слышали ли их разговор с Чаном кто-либо ещё. Плевать. Если что лишит кого-то головы, кто за все годы своей жизни не научился держать язык за зубами и не подслушивать чужие разговоры. И вот их снова встретил тихий коридор. Господин и Чан шли рядом, не проронив ни слова, пока не начали проходить мимо рабочего кабинета Ли, и не услышали звук. Звук бильярдных шаров. — Ты тоже это слышишь? — чуть ли не хором сказали двое, быстро подходя к двери. Кто мог зайти в этот кабинет? Этот кабинет принадлежит одному человеку, и этот человек находится явно не за дверью. Минхо открывает дверь думая увидеть того, кто, похоже, совсем сошел с ума и имеет девять дополнительных жизнь в кармане, раз заходит в его кабинет без спроса. — Кто здесь? — спрашивает мужчина, заходя в кабинет. И какого же было его удивление увидеть его. — Джисон? — Прив... Здравствуйте, Господин Ли, — увидев за спиной мужчины Чана, пролепетал тот. Хан стоял у бильярдного стола в спортивках мужчины и своей облегающей футболке, которая красиво очеркивала каждый изгиб узкой талии. И да, его вещи давным давно постирались, просто прощаться с вещами Ли отнюдь не хотелось, особенно с этими удобными штанами. В его руках был кий, а шары катались по зеленому покрытию. — Привет? — прошептал Чан и многозначительно посмотрел на Господина, на что тот одними губами послал его. — Чан, съеби. — скомандовал мужчина, устало закатив глаза. Минхо уже начал морально готовиться к новому поучительному подкасту от Чана. — Так слушаюсь, босс, — Чан демонстративно развернулся и направился к выходу. — Но я всё равно жду подробностей... — Чан! — Всё-всё, ухожу! — Минхо?... — спросил Хан, стоя у стола. — Ты чего тут забыл? — он развернулся к объекту от которого исходил звук, но не подходил. — Было скучно и я решил найти развлечение... — Джисон, здесь особняк. Особняк ма-фи-и. Если ты забыл. — Господин Ли закатил глаза, фыркнув куда-то в сторону. — С тобой всё в порядке?... Почему ты такой... раздражительный и злой? — Джисон заметил в речи мужчины какую-то чуждую злость, которой ранее никогда не была адресована ему. Может это новая методика Минхо, чтобы как можно больше ограничить себя от парня? Показать ему какой он ужасный? Но план рухнул бы мгновенно, потому что Хан уже слишком сильно повяз в этом омуте, чтобы пытаться выбраться обратно. — Со мной все в порядке. — опять огрызнулся он. — Но я же вижу, что ты другой, — Джисон тоже повысил голос, сделав его более упрямым и громким, что так же не скрылось от мужчины. — Ты не знаешь меня, поэтому делать подобные выводы не стоит. И ты, кстати, не ответил на поставленный вопрос нормально. — Вообще-то ответил: как я сказал, мне было скучно. Я помнил, что тут был бильярд, поэтому пришел сюда. Особо играть не умею, но это лучше чем ничего. У вас же ни телефонов, ни телевизора, ни настольных игр! — А что, тебе настолько скучно без телевизора? — чуть смягчился мужчина, но парню от этого легче не стало. — А может и да! Мне то только и можно сидеть в четырёх стенах! — Минхо кивнул головой, а после сделал несколько шагов навстречу. — Тебе то какая нахер разница? Джисон последние слова сказал с каким-то надрывом в голосе, что сразу же заставило мужчину затихнуть, наклонив голову чуть вбок. — Хочешь сыграть вместе?... — тихо предложил он. — А что если я скажу «нет»? — Тогда либо ты сейчас уйдешь за дверь сидеть в скучной комнате, либо... хм... заставлю. — мужчина изменился в лице, как и Джисон. Их пыл упал, но появилось нечто другое. Мужчина томным взглядом скользнул по фигуре парня, которая была скрыта обширной одеждой, но даже так горло сдавил огромный ком. — И боюсь, тебе не понравится то, как я это сделаю. Уши почему-то покраснели, глаза расширились, а сердце забилось чаще. Это и не скрылось от любознательных глаз Минхо. — О чем думаешь, принцесса? Что твою мать происходит?! То он разговаривает со мной как мудак, то заигрывает... — Такой же вопрос хотелось бы задать тебе. Поэтому: о чем думаешь? — О нашей будущей игре, а также о своей победе. — он облизнулся, проводя языком по уголовку своих губ, не отрывая взгляда от смущенных глаз напротив. — Ты хотя бы умеешь играть? — Да! — воскликнул парень и увереннее взял кий в руки, несмотря на то, что ранее упомянул о своем практически неумение играть в бильярд. — Ну и славно, тогда давай начнем. — Господин подошел к зеленому столу, собирая шары со всех углов. Складывая каждый в треугольник, получая разноцветную пирамиду. Мужчина взял кий и намазав кончик мелом, чуть наклонился к столу, убирая треугольник в сторону. — Ну что? Кто разбивает? — спросил Минхо, с озорным взглядом проследив за парнем. — Т-ты. Господин хмыкнул и наклонился к столу, чувствую, как его спину прожигает взгляд заинтересованных глаз. Ему это льстило. Очень. Он согнул локоть, а затем сделал толчок. Кий рассёк воздух, ударяясь о шар, создавая звонкий звук при столкновении. Ещё ранее стоящая пирамида — развалилась. Шары разбежались по сторонам, отталкиваясь от бортов. — Теперь ты, — мужчина поднялся от стола, кинув взгляд на парня, который смотрел на шары. — Как будем играть? Играем только белым или будем забивать все в невпопад? Это смотря насколько хороши твои навыки. — ...Ну, эм... давай будем только белым. Или думаешь, что я не справлюсь? Слишком сильно самоуверен в себе, не так ли? Всякий раз пытаешься побаловать своё мафиозное эго? — Джисон фыркнул и поднял голову выше, смотря прямо в глаза Минхо. Из-за ракурса и так круглые глаза парня становились ещё круглее, что заставляло мужчину сжать пальцы в кулаки. Почему? Да, кто ж, его знает? — А что если да? — Ну тогда готовься к поражению. — гордо заявил тот и подошёл к столу, элегантно наклоняясь, что, конечно же, не осталось незамеченным. Где-то сзади прозвучал хриплый кашель мужчины, но именно он ещё больше давал уверенности парню. И да, на самом деле, играть Джисон от слова «совсем» не умел. Впервые держал в руках кий, и его познания сформировались с фильмов и каких-то спортивных передачах, в которых он и по сей день не понимает смысл. Но сдаваться не хотелось, особенно если эта игра с ним. Хан не хотел показывать слабость или свою неумелость. Поэтому нападение самая лучшая защита. Да? Но как бы там ни было — игра началась. И отступать означало проиграть не только в раунде, но и свою уверенность тоже. Джисон стоял в неоднозначной позе, а точнее в уж слишком вызывающей, а не спортивной. Парень наклонился над столом, тянувшись к белому шару так, что его футболка, которая, и так, раскрывала каждый изгиб талии стала ее очерчивать ещё больше. Спина была в небольшом прогибе из-за чего округлые ягодицы выпирали назад, но и это не всё. Приняв примерную позу (такую же как у Минхо): левая стояла на зелёном покрытии, а правая была согнута в логте для замаха. Кончик кия держался на большом пальце, а затем замахнувшись Хан сделал удар. Кий полетел вперёд и врезался в стол, пока шар так и остался не тронутым. — Можно ещё попытку? — Хан поджал губы. Он уже представил выражение лица мужчины, зная, что тот наверняка улыбается во все тридцать два зуба. — Принцесса, если твоя вторая попытка закончится таким же ударом, то мне нужно будет покупать либо новое покрытие, либо новый бильярдный стол. — Я просто не разогрелся... Я же умею играть. Просто рука дернулась. — Хан не сдвинулся ни на сантиметр. Его поза не менялась, а все из-за того, что смотреть назад было противопоказано. Он знал, что Минхо глумиться. — Ну-ну. Джисон снова принял ту же позу, но к этому несколько раз повилял бедрами, словно дикая кошка, которая готовиться броситься на добычу. Сзади снова послышался хриплый кашель. И попедно улыбнувшись, сделал удар. Кончик кия двинулся вперёд и слегка задел край шара, который пролетел вперёд, но не долетел до барьера. Удар был слабый. — Ну... нужно было сильнее. Показать как? — сказал мужчина, пока парень всё так же лежал, облакачиваясь на стол. — Я и сам могу... Но договорить не получается, когда он чувствует как кто-то подошёл к спине и начал наклоняться вниз. Блять. Бедра мужчины теперь соприкасались с бедрами Хана. Ладони, будто специально проехались по рукам и остановились на кистях. Казалось, тело парализовало, глаза вот-вот выпадут, а рот открылся, чтобы сделать большой глоток воздуха. Но это было невозможно. Слишком нереально и немыслимо. Ощущение тела, которое Джисон прямо сейчас чувствовал каждым кусочком тела, было неописуемо. Это сильно заводило и одновременно сводило с ума. Чувствовать пах, который сейчас находится прямо у задницы, вызывает бурю смешанных неоднозначных эмоций. Так же как и чужие ладони, обхватывающие свои же кисти. А главное — лицо и дыхание, которое теперь находилось сбоку. Повернёшь голову и ты в ловушке, из которой выбраться нет пути назад. Парень был в уязвимом состоянии. Влажные руки слегка потрясывало, лицо залилось румянцем, а дыхание полностью сбилось. — Ну что, принцесса, приступим? — шепотом послышалось у самого уха, из-за чего кадык дернулся, нервно сглатывая. — Кий держи ровно, опирая на палец, — мужчина сильнее сжал ладонь парня, правильно направляя и ставя кий. — Затем делаешь замах, прицеливаешься, — он все так же, не отпуская чужой руки, завел назад и несколько раз качнул вперед. Смотря, чтобы кий шел ровно, попадая в шар. — И удар. — Ли последний раз завел локоть назад перед тем как произвести удар и дать точное направление шару. Прозвучал хлопок, сопровождающий столкновение шара о бордюр, а затем и попадание в лунку. — Вот так нужно. — Пф, да я и сам бы справился, — Джисон принялся поднимать корпус, лишь бы сбросить со спины эту тяжёлую тушу. Но, конечно, тот никуда не отошел, а наоборот поставил руки на края стола, по две стороны от бедер парня. — Думаю этот удар я запишу в свою пользу, поэтому теперь снова моя очередь. Хан всё так же лежал на столе, пока не повернулся на 180 градусов вокруг себя и не оказался лицом к лицу к мужчине. Грудную клетку сжало, а зрачки вот-вот чуть не выпали из глаз. — М-Минхо, выпусти. — практически взвизгнул парень пытаясь глазами найти хоть одну лазейку для отступления. Но их не было. Вместо ответа рука Господина медленно легла на щеку напротив, а глаза опустились ниже, смотря точно на губы. Джисон проследил за этим, повторяя то же самое. — Останови меня. Скажи, что я недостоин, скажи, что я ужасный человек, что испорчу твою жизнь. Скажи как ненавидишь меня, как ночами думаешь сбежать отсюда. Скажи хоть что-нибудь, чтобы я прямо сейчас сделал шаг назад. Ну же, оттолкни меня... — слова звучали четко, но тихо, словно стены разрушаться вокруг них, если говорить на один децибел громче. Он, человек, который, казалось, не боится ничего и ни в чем не сомневается, сейчас говорил с опаской, где в голосе прослеживалось сомнение. Так ли это или Джисону вновь что-то показалось? Хан стоял и слушал. Слушал и понимал как слова, сказанные мужчиной пролетают мимо ушей, и тогда, подняв взгляд выше, встречаясь с темными глазами, он усмехнулся. — Вот же придурок... — со смешком сказал Джисон и, вцепившись в ворот рубашки, притянул мужчину к себе и застыл. Резкий, дерзкий жест, не дающий ни на миг усомниться в содеянном. Четко. Резко. Без промедлений. Губы столкнулись, но не спешили разжигать пожар, слишком неправильно, слишком запретно. Его губы оказались теплыми, слегка суховатыми, но такими желанными. Джисон до этого ни разу не целовался, поэтому начинать поцелуй не спешил, доверился Минхо. Грудь сперло от ликования и стресса. Руки упали на крепкие плечи, глаза томно прикрылись, полностью проваливаясь в эту пучину с головой. А Минхо, получив зелёный свет, рванул вперёд. Его ладони, что лежали на столе тут же легли и сжали тонкую талию и нежные скулы. Мужчина притянул парня ближе к себе, начиная осторожно двигать губами, полностью наслаждаясь процессом. Обычно Минхо был груб, но сейчас ему так хотелось растянуть этот момент, лишь бы запомнить форму и тепло этих губ. Джисон сжимал плечи Господина, при этом пытаясь поспевать за губами напротив. Закрытые веки трепетали от чувств, а губы сливались в одно целое. Казалось, этот момент они ждали так долго, сравнивая со всей жизнью. Руки, губы, тела, что прямо сейчас соприкасались выглядели до запрета идеально. Этим нельзя было насытиться, его губы хотелось безостановочно целовать-целовать-целовать и так по кругу. Закончив долгий и сладостный поцелуй, они не отошли, не сбежали, а соединили лбы, спокойно дыша в унисон. — Я первый кого ты целуешь, не так ли? — чуть ли не шепотом спросил Господин, восстанавливая дыхание. — А что? Хочешь лишний раз побаловать своё наглое эго? — дерзил парень, но совсем без злости. — А что если так? — Да-да, первый ты, доволен? — усмехнулся парень, разрывая эту близость, отклоняясь назад. Джисон облокотился копчиком о стол позади себя, он оценивающим взглядом прошелся по силуэту напротив и в голове подкралась мысль, которую он пытался избежать. Всегда. Блять. Я хочу, чтобы он сломал меня. Губы всё ещё пульсировали, а сердце отчеканивало бит. Парень нервно сглотнул, смазав губы слюной и отвел взгляд от чужой груди. — Мы... кхм, ну как продолжаем играть? — Хан поднял голову выше, наконец, смотря в черные глаза мужчины. — Блять. Господин Ли снова делает уверенный шаг вперёд и, по-хозяйски кладя ладони на бедра, приподнимает и усаживает худощавое тело на стол под тихое: «ой». После чего губы встречаются вновь. Джисон протяжно скулит задирая подбородок выше, путает пальцы в волосах мужчины, раздвигая ноги шире, полностью приподая к телу. Минхо время тоже не теряет: руками проглажтвает стройную фигуру, останавливаясь на округлых ягодицах, сжимая их, слыша протяжный стон. Блять-блять-блять Эмоций слишком много, настолько, что Джисон чувствует как что-то в нем ломается, открывает его с новой невиданной стороны, которую ранее нигде не видел. И эта сторона такая чуждая для него... слишком животная. Губы смазывают чужие, а язык мужчины настойчиво спрашивает разрешение, которое Джисон, естественно принимает. Юркий язык проникает в полость, облизывая и проходясь по зубам, пока не сливается с другим языком. Руки исследуют тело, перемещаясь с ягодиц на бедра и талию, но в конечном итоге возвращаются обратно. Сильные пальцы впиваются в мягкую кожу на бедрах, притягивая податливое тело ближе. И Хан ластится к этому, ему нравится ощущать его руки на своем теле. Нравится слишком сильно, чем мог думать об этом. Это страсть кажется ненормальной для его понимания, но он ничего не может поделать с собой. Минхо покусывает нижнюю пухлую губу, а затем задирает голову парня наверх и проходится губами по шее. Мажет и мажет, не оставляя следов, как бы этого не хотелось. Джисон разваливается. Он тает от такого внимания. — А-ах, Минхо... — его пальцы мельтешат, впиваясь то в голову, то в плечи. Он приживется шеей ближе, будто боится потерять всё это чувство. А губы останавливаться и выцеловывают каждый сантиметр кожи, особенно очерчивая кадык похожий на сердце. — Что же мне... теперь с тобой делать... чертов Хан Джисон? — неразборчиво что-то шепчет себе под нос Господин Ли, но Джисон, чье сознание застелено белой пеленой, всё равно это не слышит. Глаза закатываются, а шея вытягивается, лишь показать свою настоящую преданность без капли фальша. Господин Ли делает последний поцелуй прямо в кадык, а затем, медленно ведет носом вверх, останавливаясь у мочки уха. — Что же нам делать...? — эти слова заставляют сделать вдох, мужчина звучит практически разбито, до конца не понимает, а стоило ли сейчас вообще поддаваться эмоциям и желанию? Как будто он зашёл в тупик и сейчас, совсем не знает, где находится заветный выход без боли и лжи. — А чего бы хотел ты? Нет, не здравый смысл, не взгляды чужих людей и не какие-то нормы, а ты. Чего бы хотело твое якобы ледяное сердце? Я бы хотел быть с тобой. Сейчас нет смысла врать, мы и так переступили границы. Знай, это был не просто случайный поцелуй в щечку и ты это прекрасно понимаешь. Мудро, но не убедительно. В мире Господина всегда будет «но», которое заставляет задуматься: «а стоит ли рисковать?». Иногда да, потому что конечный результат того стоит. Но будет ли это стоить, если в конечном итоге это разрушит его? Слишком рискованно. Он боится. И тут дело даже не о себе. Он боится за него. — А с чего ты решил, что ты меня знаешь? Знаешь мои желания и предпочтения? И с чего ты решил, что я боюсь каких-то взглядов и чужого мнения? Мы по-прежнему незнакомцы, и думаю, ты сам знаешь, что в итоге у нас... кхм, да, у нас вряд-ли что-то склеится... — Ты прав, мы по-прежнему многого не знаем друг о друге, но это не значит, что не можем узнать позже. Конечно, я понимаю тебя, я не из твоего мира и вообще практически случайно свалился на твою голову, но ты меня не выгнал и уже подпустил близко. Ты уже нарушил свои же правила, которые кто-то когда-то написал, чтобы держать всех в узде. И даже сейчас, когда ты всё понимаешь, ты всё равно отталкиваешь, невзирая на свои желания. И поверь, я вижу твои сомнения и, не побоюсь этого слова «слабость», но я готов подождать, пока ты полностью решишь, что и как. — Хан Джисон, когда ты стал таким? — Каким? — Слишком... много позволяющим? «Слабость»? Бессмертным стал? — мужчина толкнул языком в щеку, видя как взгляд напротив наблюдает за этим действием. А ведь парень прав. Высокое мафиозное эго только что растоптал какой-то Хан Джисон. И будь это совсем другой человек, то после первого же слова он бы валялся на полу с пулей в бошке, не успев даже пискнуть. Но Джисону позволялось слишком много трепать языком и делать всё, что входит в рамки приличия, ну или как решит непосредственно сам Господин Ли, а разрешит он ему многое. Эти привилегии касающиеся исключительно Джисона смешили и норовили один простой вопрос: «почему?». Почему ему всёдозволенно? Ответ кроется в самом же Господине и его чувствах. Он устал отрицать тот факт, что его всецело тянет к парню, и именно поэтому при виде его в голове как будто что-то щелкает. Смотря на это чудо, одетое в его вещи с потрепанными волосами и круглыми глазами что-то делает с ним. Такое чувство он встречает впервые, оно слишком теплое, свободное и неправильное, очищающее забитую голову спокойствием. Ему запрещено чувствовать подобное. Так нельзя. Внутренние запреты и делают свою главную работу — оключая чувства и включая мозг. Вот и вся проблема. Мужчина вырос и привык думать головой, а не телом, чувствами и сердцем, которого у него нет. Но Джисон был прав вдоль и поперек. Его слова нельзя оспорить, лишь стыдливо принять, принимая весомый урон по своей самооценки. В любом случае этот диалог останется только в этих четырех стенах. А если кто-то и начнет болтать много лишнего про его «слабые места», то тут уже появится вопрос времени, как скоро он умрет после сказанного. Перед этим парнем почему-то было нормальным казаться не таким крутым, каким его видят окружающие. Это настораживало. — Минхо? — Минхо завис; стоит, смотря в одну неизвестную точку и думает. В голове куча всего, но стоит прозвучать нежному голосу с лёгкой хрипотцой на конце, то в сознание снова пустота и белый экран. Минхо делает шаг назад, смотрит на парня, который всё ещё чертовски красиво сидит на столе, и отводит взгляд. — Я думаю, ты по-прежнему не понимаешь во что хочешь ввязаться... — Ох, так это я первый поцеловал? — Ну знаешь ли, по факту да. — Минхо. — Хан сидит, ноги болтаются, а голова слегка наклонена. Он смотрит обеспокоенно, потому что искренне не понимает: почему он не может впустить его в свою жизнь? К чему эти головоломки? Что за детские игры в тяни-толкай? Сначала сам ведет, а потом даёт заднюю. Это разве тот Господин Ли, о котором все так наслышаны? — Думаю нам нужно время на подумать. И с этими словами он отходит от стола и подходит к двери, открывая её: на пороге стоит Чан. — И давно ты тут? — быстро спрашивает мужчина, снова натянув маску безразличия. — Чего? Я только приш— Чан заглядывает в комнату и, видя Джисона, который по-прежнему сидит на столе, усмехается. Настроение у друга подозрительно поднимается. — Поздравляю? — улыбается тот, видя замешательство на обоих лицах в комнате. — Чан, во-первых, я тебе сейчас въебу, если скажешь ещё хоть слово, а во-вторых, прочь с дороги. — мужчина закрывает дверь, отделяя Хана от себя бетонной стеной. — Ладно, я не за этим пришел, но знай, мы к этому, — он кивает голой в сторону только что закрытой двери, — ещё вернёмся. — Чан... давай не сейчас, мне нужно... — мужчина делает глубокий выдох, прикрывая глаза, и отдаляется от двери на несколько шагов, — ...время всё обдумать. Или это срочно? — На самом деле не срочно, но я тогда подойду к тебе чуть позже, и ещё... — Чан делает несколько шагов и кладет дружескую ладонь на плечо, смотря добрыми глазами на Господина, — не мучай себя загадками, живи так как подсказывает сердце. И да, я знаю, что оно у тебя не до конца ледяное, как бы ты ни пытался это оспорить. Это уже второй человек за последние несколько минут, указывающий какое его сердце не ледяное, которое умеет и заслуживает любить. С этими словами они расходятся — каждый в свою сторону. Эта тишина подталкивает всерьез задуматься над его словами. Вдруг риск оправдает себя? Или, как там говорится: «счастье любит тишину»? А может ли быть по-настоящему счастливым такой человек, как Господин Ли? Достоин ли он этого? Достоин ли счастья? Как он может быть счастливым, живя в таких реалиях, когда именно он отбирает счастье у других людей? Как? Какой бы ни был человек, как правило, он не может измениться. Если он изначально был ужасен, то никогда не сможет стать самым лучшим и добрым. Это не происходит по щелчку пальцев. Люди неизменны и, порой, даже не учатся на своих ошибках, наоборот, делают только хуже. Жизнь такая же. К счастью или к сожалению, но мир не всегда такой, каким мы представляли в детстве: интересный и яркий и красочный, где все отзывчивы и добры. Иногда он пасмурный, серый и безжизненный, где жизненный путь заставляет почувствовать запах крови и бессовестно заставляет собственноручно украсть чьё-то будущее. Мир жесток по отношению ко многим, даже к тем, кто этого совсем не заслуживает. И это всё вызывает жуткое отвращение. Отвращение к людям, к жизни и к чертову миру за такую несправедливость. Кто-то говорит: «все достойны жизни и любви». Но разве человек, который всю свою жизнь портит её другим, достоин? Может ли он окунуться в аплуа обычного человека и построить обычную жизнь без крови и криминала? Но а если ты пытаешься: просто держишь под боком любимого человека, можно ли тогда обрести покой хотя бы для него? Нет. Глаза ненавистников, которые годами охотились за вашей головой и желанием отомстить наконец выходят на поверхность. И их целью становятся далеко не вы, а ваши близкие. Этот удар ощущается больнее смерти — именно то, что и хотят увидеть враги: ваши мучения, горечь, сожаления и, конечно же, вину за всё ранее содеянное. Жизнь — сложная штука, заставляющая принимать страшные и отважные решения, готовые изменить вашу дальнейшую жизнь. Но так вот: остаться таким же несчастным или обрести своё маленькое счастье и радость под боком и в то же время жить в страхе потери его? Вопрос так и повисает в глубинах сознания, осознавая ещё одну не менее ужасающую мысль. Мы несовместимы. Может, это мозг от стресса или от всевышних переживаний, но они, как два противоположных берега. Джисон — милый, добрый, спонтанный и солнечный парень. И Минхо — суровый, живущий в страшном мире, четкий и рациональный. Две противоположности. С одной стороны Господин Ли вообще считает Джисона чем-то запредельным, сравнивая его с самым лучшим человеком в своей мерзкой жизни, в то время как он сам погряз в грязи. «Не достоин», — кричит сознание. Рай и ад. Джисон не должен вступать в этот мир, не должен марать руки и пропускать свою молодость и своё будущее. Он заслуживает место в раю с ангелами и счастьем. Ему не нужно осквернять себя таким отродьем. Минхо должен думать, как старший, как мудрый человек; он должен отпустить его, а не держать. Лучше сейчас, пока всё не зашло слишком далеко, пока есть время всё исправить и наладить. Иметь такого ангела в аду неправильно. Неправильно пользоваться молодым парнем, который словил симпатию. Это как первая любовь — максимально нереальная и всепоглощающая. А со временем он и вовсе забудет про него. Им нельзя быть вместе и представлять друг друга как «мы» — как бы этого ни хотелось. Господин Ли нравится Хан, да он, черт его дери, уже обожает и хочет быть 24/7 вместе. Но загвоздка в том, что больше всего он хочет не своего счастья, а счастья Джисона. Хочет, чтобы этот мальчик улыбался и жил свою лучшую жизнь, которую он, к сожалению, не в силах дать. Минхо эгоист, но не в данном случае. Он слишком дорожит этим парнем, чтобы вот так бездумно принимать серьезные решения. Минхо разрушит его и его будущее, а этого категорически нельзя допустить. Мужчине не привыкать жить в дерьме, но привыкать и тем более показывать эту сторону Хану Господин Ли не собирается. Осталось совсем немного, и тогда... И тогда маленький период времени, заставивший Минхо почувствовать себя живым впервые, наверное, за всю жизнь, закончится. Джисон уедет обратно в город, и Господин обязательно сделает всё, лишь бы его Хан-и прожил лучшую жизнь. Лишь бы он был счастлив до конца своих дней. Минхо справится со своей болью, но не справится, если эта боль будет его. И что ж, похоже, счастье — это не для плохих людей.