understanding

Зимина сидела в своей квартире. Должность полковника она сохранила, но какая к чёрту должность? Ситуация в отделе была максимально напряженной. Каждое слово, каждый взгляд её бывших друзей, после признания в убийстве Кати Русаковой, был полон осуждения. Все её боялись и презирали. Она полностью увязла в этом дерьме. Ира чувствовала, что сделала всё неправильно. Нужно было собрать собрание на складе, устроить голосование, как-то успокоить Катю. Да. Они бы что-нибудь придумали, нашли бы другой выход. Нет. Она же пошла методами палачей, которых сама презирала. Зимина поднялась, воздух вокруг неё был густым от запаха дорогого коньяка. Она была пьяна, и алкоголь лишь усиливал остроту её вины. Ира подошла к зеркалу. В отражении, на мгновение, ей показалось, что она увидела Русакову. Зимина резко помотала головой и тяжело задышала. Она села на стул, пытаясь отдышаться. Сердце бешено колотилось в груди, отбивая тревожный ритм. Воспоминания о той ночи душили её. Ира была в ловушке из собственной вины и страха. Зимина посмотрела на рядом лежащий с ней пистолет. Сомнений не было. Так будет лучше для всех. Она сняла пистолет с предохранителя и приставила его к виску, как только она хотела нажать курок, в дверь позвонили. Пошли все к чёрту. Ещё один звонок в дверь. Да еб твою мать, кого там принесло на ночь глядя? Зимина положила пистолет на стол и направилась ватной походкой к двери, перед глазами всё плыло от выпитого алкоголя, побыстрее бы с этим покончить. Она не глядя в глазок открыла двери. Карпов. — Зимина? — Он с нескрываемые удивлением начал её рассматривать. А что было с ней не так? Чёрт. Она же ревела как сука, весь "идеальный" образ полковника растёкся вместе с её гребаным макияжем. — Нет, Карпов, твоя совесть. Чё надо? — от неё пахло дорогим коньяком, Карпов как всегда включил свой идиотский сарказм, пытаясь разбавить обстановку, хоть и не хотел себе признавать, что начал переживать за неё. — Ооо, товарищ полковник, весело вам сегодня, я так погляжу. Я пройду? — Кивнул он в сторону квартиры. Нехорошее было у него предчувствие. Зимина злобно посмотрела на него. — Нет. Ещё раз, Карпов, чё тебе от меня надо? — грубо сказала Зимина. — Номерок пробить? Тачку? Видео с камер наблюдения? — Пока Ира перечисляла всё возможное, что могло понадобиться Карпову, он ловко проскочил в квартиру и начал осматриваться, она быстро среагировала, но было уже поздно. Карпов прошел в кухню. На столе покоился пистолет, снятый с предохранителя, и выпитая бутылка коньяка. — Карпов, ты совсем охренел?! Пошёл вон отсюда! — Пазл сразу сложился в его голове, Зимина грубо толкнула его, но её силы было недостаточно, чтоб он даже пошевелился. Стас был в шоке. А если бы он пришел на минуту позже? — Карпов, ты меня не слышишь? — Её попытки сдвинуть его с места были тщетны, он молча обнял её. Ира вырывалась, пихала его, но затем резко разрыдалась в его объятиях, так же крепко обняв его. Стас молча гладил женщину по её рыжим кудрявым волосам. Страшно представить, чтобы было, если бы она успела. И когда ты Карпов начал за кого-то переживать? — Зимина, ты мне скажи: ты совсем дура? — Он резко отстранился и потряс её за плечи. — У тебя же сын и мать. Чем ты думала? — Она ему не ответила, просто продолжала рыдать, её тело сотрясалось от пьяных и горьких всхлипов. Карпов глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Он отпустил её плечи, взял за руку, и его голос сразу стал тише. — Пошли, умоемся. Он приобнял её, помогая ей сделать шаг. Ира была пьяна, её движения были ватными и неуверенными, и он буквально вёл её в ванную комнату. Зимина, повинуясь его движению, опустилась на край ванны. Холодная плитка и звук воды, которую Карпов включил в кране, начали потихоньку приводить её в себя. Она закрыла глаза, пытаясь собрать разбитые мысли в единое целое. Карпов взял полотенце, смочил его и осторожно начал вытирать остатки макияжа и слёз с её лица. — Ириш, посмотри на меня, — сказал он. — Просто скажи мне: Зачем? — А ты зачем, Карпов? Тогда, после дурки хотел. — Осознание пришло им одновременно. Они спасли друг другу жизнь. Они переглянулись и улыбнулись друг другу. — Спасибо, Карпов, — тихо проговорила она, её голос был хриплым. Осознание того, как он нашёл её, в каком состоянии, и что он, вероятно, предотвратил, обрушилось на неё волной стыда. — И извини меня. — Так как Ира начала трезветь, ей резко стало очень стыдно. Стыдно за слёзы, за коньяк, за потерю контроля, за его присутствие в этот, самый ужасный, момент её жизни. В этот момент для Карпова не существовало никого. Ни Светы, ни его очередной дурацкой просьбы, за которую он заплатит. Была только Ирина, её боль и её стыд. Он резко накрыл её губы своими. Зимина не дала пощёчину, не выбила ему зубы, (как Стас предполагал). Наоборот. Она обвила руками его шею и лишь углубила поцелуй. Ира вложила в него всю ту невысказанную боль, одиночество и вину, которые копились месяцами. Поцелуй был горьким от слёз и терпким от коньяка, но искренним. Это было взаимопонимание между двумя людьми, которые видели и принимали худшее друг в друге. Карпов оторвался от неё, тяжело дыша. Он прижался лбом к её лбу. Всё-таки было взаимопонимание в этом грязном мире.