С щитом или на щите?

Детройт погружался в хаос, и каждый его вдох пах дымом, кровью и гниением человеческих тел. Все началось не с восстания машин, как предсказывали футурологи, а с утечки в лаборатории «Киберлайф». Экспериментальный регенеративный агент T-Virus, предназначенный для мгновенного заживления ран у солдат (как было указано в протаколах), вырвался за пределы стерильных стен. Через систему вентиляции, через неосторожного лаборанта, через канализацию — точку нуля так и не установили. Важно было другое: через семьдесят два часа первые случаи «агрессивного психоза» переросли в эпидемию каннибализма. Через неделю Детройт был отрезан от мира военным кордоном. Через месяц город стал одной огромной братской могилой для двух миллионов человек и рассадником для чего-то, что людьми уже не было. Именно тогда, в подземном бункере под разрушающимся полицейским департаментом, родился LK200 «Леон».

***

Протокол активации. Активация оптики. Свет бился о его оптические сенсоры резкими всплесками данных. Он лежал на столе, окруженный белыми стенами, потрескивающими динамиками и запахом страха. Запах был сложной комбинацией: пот, адреналин, озон от перегруженного оборудования, отвратительный дух гниющей органики, пробивавшийся сквозь фильтры. — Он проснется? — голос молодой женщины, дрожащий. Доктор Ирина Соколова, ведущий биоинженер «Киберлайф». Ее сердечный ритм — 112 ударов в минуту. Уровень кортизола зашкаливает. — Он должен. Последняя партия андроидов сгорела в восточном крыле, после взрыва который спровоцировали мутанты. Людей осталось тридцать семь, включая нас. И те... они ломятся через баррикады на уровнях выше. — Мужчина, капитан Брайан Митчелл, начальник уцелевшего отряда. Голос хриплый от недосыпа и курения. Пульс неровный. Проблемы с сердцем. Леон открыл глаза. Потолок. Трещина в бетоне длиной 1.7 метра. Температура в помещении: 19.3°С. Влажность: 67%. Он сел. Механизм привода работал бесшумно. Его взгляд — два холодных голубых оптических сенсора — скользнул по людям. — Модель LK200 «Леон» активирована. Состояние систем: оптимальное. Цель? Людьми овладело молчание. Они смотрели на него не как на оружие, а как на гроб, в который они сами заколотили последнюю надежду. Он был создан не на чистой линии сборки, а в панике, методом проб и ошибок, с использованием чертежей прототипов полицейских андроидов и наспех переписанного ПО. Его титановый скелет был покрыт симуляцией кожи бледного, почти белого оттенка. Волосы — светлые, хотели коротко стриженные, что бы они не мешали при стрельбе падая на оптику, но нашли только «шторки», которые, как не стыдно было признавать, чаще устанавливали андроидам-проститутам. Лицо — спокойное, собранное, с тенью несуществующей усталости вокруг глаз. Это был сознательный дизайнерский выбор: в апокалипсисе люди доверяли тому, кто выглядел так, будто разделял их тяготы — высокие скулы, немного впалые, как бы от «усталости» глаза, которой у него не было. Все это понимали, но подобные моменты очень влияли на восприятие их психики. — Цель, — капитан Митчелл сделал шаг вперед, — защита выживших в этом участке и эвакуация в зону безопасности за пределами города. Ты — последний оперативный полицейский андроид в Детройте. Ты — закон. Ты — стена. Леон кивнул. Его процессор анализировал данные. Карта участка наложилась на его внутренний дисплей. Зоны заражения отмечены красным. Зоны с возможными ресурсами — желтым. Убежище выживших — слабым синим пятном в море алого. — Понимаю. Есть ли непосредственная угроза? Как будто в ответ, где-то высоко над ними, в главном холле департамента, раздался тяжелый удар, за ним — дикий, нечеловеческий рев, истеричная автоматная очередь и крик, обрывающийся булькающим хрипом. Митчелл побледнел. — Это и есть непосредственная угроза. Они прорвались в вестибюль. Если они спустятся сюда... — Я нейтрализую угрозу, — просто сказал Леон и спрыгнул со стола. Его движения были плавными, точными, лишенными суеты. Он подошел к стойке с оружием. Взял стандартный полицейский пистолет Glock 17, проверил магазин (полный, 17 патронов 9мм), пристегнул к кобуре на бедре. Взял помповое ружье Remington 870, зарядил пятью патронами с картечью. Повесил на магнитный замок на спине. Его сенсоры сканировали оружие, мгновенно вычисляя баллистику, отдачу, оптимальные точки поражения. — Один против орды? Ты с ума сошел! — выкрикнула Соколова, после понимая что ум, с которого он «сошел» создавала она. — Ты же только что активировался! Нужны тесты, калибровка! — Калибровка будет проведена в полевых условиях, — ответил Леон, уже двигаясь к бронированной двери. — Пожалуйста, забаррикадируйтесь за мной. Не открывайте, пока не услышите мой идентификационный код: «Леон-200, чисто». Если код не прозвучит или будет неверным, считайте, что помещение скомпрометировано, за мной в таком случае идти нет смысла. Он посмотрел на них последний раз. Люди — хрупкие, испуганные, обреченные. Его программа определяла их как «активы, подлежащие защите». Но где-то в глубине алгоритмов, в переплетении экстренно загруженных протоколов, возникла тень чего-то большего. Они боятся. Они надеются. Они создали меня в своем страхе. Я должен стать их надеждой. Дверь закрылась за его спиной с мягким шипением гидравлики. Тишина подземелья сменилась гулом — гулом разрушения, доносящимся сверху. Леон поднялся по лестнице, его сенсоры работали в режиме полного сканирования. Инфракрасный спектр, движение воздуха, акустический анализ, тепловизор — включено было все. Вестибюль полицейского департамента, некогда гордость города, теперь походил на ад. Кровавые следы тянулись по мраморному полу. Окна были забиты досками, сквозь щели пробивался сумеречный свет умирающего дня и пожаров снаружи. Воздух был густым от смрада. И посреди этого хаоса двигались они. Зараженные. Анализ. Леон замер в дверном проеме, оставаясь в тени. Его оптические сенсоры увеличивали изображение. Человекообразные фигуры, но с неестественными, разваливающимися движениями. Кожа серо-синего оттенка, с язвами и посмертными пятнами пятнами. Некоторые были в лохмотьях униформы — полицейской, пожарной, гражданской. Их глаза были мутными, лишенными разума, некоторые были и вовсе без глаз — как будто их выкололи или что то в этом роде. Акустический анализ зафиксировал хриплое, булькающее дыхание, скрежет зубов, непроизвольные рычащие звуки. Угроза идентифицирована: носители T-Virus. Стадия: полная дегенерация высших мозговых функций, гипертрофия агрессии и базовых инстинктов. Способ нейтрализации: уничтожение головного или спинного мозга. Их было восемь. Они копошились вокруг трех трупов в бронежилетах — последних офицеров, пытавшихся удержать периметр. Один из зараженных, более крупный, в форме таксиста, с неестественно раздутой правой рукой, жадно жевал останки трупа, Леон сумел распознать в этом мясе руку. Андроид оценил обстановку. Прямое столкновение с восемью целями неоптимально при текущем боезапасе. Требуется тактическое преимущество. Его взгляд упал на массивную люстру, висевшую на цепи над центром зала. Цепь была ржавой, но прочной. Расчет: один точный выстрел по креплению цепи, люстра упадет, создаст шум, отвлечет и, возможно, выведет из строя несколько целей. Он поднял Glock. В его сознании появилась траектория, поправка на гравитацию, силу ветра, температуру. Его рука была неподвижна, как скала. Выстрел грохнул, как удар молота в тишине склепа. Звенящий звук разорванного металла, и люстра рухнула вниз с оглушительным грохотом, похоронив под собой четырех зараженных и оглушив остальных. Леон уже двигался. Плавно, быстро, как тень. Он выскочил из укрытия, ружье в руках. Первая цель — зараженная женщина в разорванном платье, поднимающаяся с пола. Дистанция: 5 метров. Выстрел в голову. Верхняя часть черепа исчезла в кровавом тумане, тело рухнуло. Вторая цель — мужчина с окровавленной раной на боку. Поворот, выстрел. Грудь была продырявлена пулей, отбросив тело к стене. Остальные трое пришли в себя. Они повернулись к нему, издавая голодные рыки, и бросились вперед с нечеловеческой скоростью. Леон отступил, перезаряжая ружье. Его движения были механическим балетом: выброс гильзы, новый патрон из обоймы на прикладе, щелчок затвора. Выстрел. Еще один зараженный пал. Двое осталось. Один из них — тот самый таксист с раздутой рукой. Леон прицелился в него, но в этот момент второй, низкорослый зараженный, кинулся вбок, не на него, а на огнетушитель, висевший на стене. Он ударил по нему с идиотским упорством, сорвал с крепления, и цилиндр покатился по полу, шипя вырывающимся газом. Таксист воспользовался моментом. Он не побежал, а прыгнул, на пару метров за долю секунды. Его раздутая рубаха лопнула, и Леон увидел, что правая рука мутировала — она была огромной, покрытой костяными наростами, с когтями вместо пальцев. Мутант. Усиленная форма заражения. Когтистая лапа шарпнула по воздуху. Леон успел отклониться, но удар задел его плечо. Искры, звук рвущегося полимера, повреждающий отчет в правом верхнем углу зрения: Повреждение плечевого узла. Функциональность сохранена на 93%. Он не потерял равновесия. Отпрыгнув назад, он выстрелил из ружья почти в упор. Картечь впилась в грудь мутанта, отбросив его, но не убив. Существо ревело, из ран сочилась черная густая жидкость. Леон переключился на пистолет. Glock взвыл в его руке. Три выстрела — в коленную чашечку — мутант пошатнулся, в локтевой сустав деформированной руки — та опустилась, и последний, четвертый — прямо в лоб, между безумных, выпученных глаз. Мутант замер, потом медленно, как подрубленное дерево, рухнул на пол. Последний зараженный, низкорослый, наконец сорвал с огнетушителя клапан. Облако белого газа заполнило часть зала, скрывая его. Леон активировал инфракрасное зрение. Силуэт был виден — существо пряталось за стойкой ресепшена. «Прятаться? Это элементарная тактика? У этого существа?» — промелькнуло в его процессоре. Он обошел газовое облако, двигаясь бесшумно. Зараженный выскочил из укрытия не для атаки, а побежал к запасному выходу, ведущему в восточное крыло. Он что-то бормотал, ломаным, хриплым голосом: «...не... не хочу... больно...» Леон прицелился. Его палец лежал на спусковом крючке. Протокол ясен: угроза должна быть нейтрализована. Но этот... он пытался убежать. Он проявлял признаки страха, самосохранения. Это не вписывалось в параметры «полной дегенерации». На мгновение, микросекунду, его процессор завис в петле анализа. Выстрел так и не прозвучал. Зараженный юркнул в коридор и скрылся. Леон опустил пистолет. Внешне — абсолютное спокойствие. Внутри — лавина противоречивых данных. Он подошел к телу мутанта-таксиста, наклонился. Сканер проанализировал образцы тканей. Мутация агрессивная, вызвана, предположительно, предрасположенностью носителя или вторичным заражением усиленным штаммом. Он взял образец черной жидкости в герметичный контейнер который был частью его обмундирования — возможно, доктору Соколовой это пригодится. Потом он медленно прошелся по вестибюлю, убеждаясь, что угроза ликвидирована. Его сенсоры уловили слабый сигнал с одного из полицейских раций, валявшихся рядом с трупом офицера. Помехи, и сквозь них обрывки голосов: «...любой живой... станция «Вихрь»... эвакуация завтра на рассвете... вертолетная площадка на крыше Мейконского банка... любой живой...» Эвакуация. Завтра на рассвете. Это был шанс. Но банк был в тридцати кварталах отсюда, в самом сердце зараженного района. Леон вернулся к бронированной двери в подвал. — Леон. Чисто. Угроза в вестибюле нейтрализована. Обнаружена информация о возможной эвакуации. Дверь открылась. На него смотрели лица, искаженные смесью страха и надежды. Капитан Митчелл первый нарушил тишину. — Всех? Одного? — Семь нейтрализовано. Один скрылся в восточном крыле. Возможно, он сохраняет остатки когнитивных функций. Это требует изучения. — Изучения? — Соколова уставилась на него. — Это чудовища, Леон! Их нужно уничтожать! — Возможно. Но понимание врага повышает шансы на выживание на 23.7%, — ответил он, протягивая ей контейнер с образцом. — Образец мутировавшей особи. Рука показала аномальный рост и укрепление тканей. Соколова взяла контейнер дрожащими руками, глядя на него с новым, острым интересом. — Спасибо. Это... это ценно. Капитан Митчелл подошел к импровизированному командному столу, развернул карту Детройта, испещренную красными крестами. — Эвакуация с крыши банка... Это через полгорода. По наземным улицам — самоубийство. Они кишат. Но... — он провел пальцем по синей линии, — здесь, под улицами, старые служебные туннели, ливневые коллекторы. Они ведут почти к самому финансовому району. Выход — в полукилометре от банка. — Туннели могут быть заражены, — заметил Леон. — Ограниченное пространство, плохая видимость. Высокий риск. — Риск на поверхности — сто процентов, — мрачно сказал Митчелл. — В туннелях есть шанс. И у нас есть ты. Леон посмотрел на карту. Его процессор строи маршруты, оценивал риски, просчитывал варианты. — Согласен. Для успешной эвакуации необходимы следующие ресурсы: дополнительный боезапас, медикаменты, портативный источник энергии для подзарядки моих систем, средства защиты для выживших. — В оружейной на втором этаже что-то осталось, — сказал Митчелл. — И в медпункте. Но второй этаж... мы его не контролируем. Там темно. И, по рациям, там что-то есть. Что-то большое. Оно слышит шаги. Леон кивнул. — Я исследую второй этаж и соберу необходимые припасы. Вы подготовьте выживших к переходу. Минимальный груз, теплая одежда, фонари. Мы выдвинемся через два часа. Он снова вышел, оставив их в относительной безопасности. Поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь было темно, лишь аварийные лампы бросали пульсирующие красные тени. Воздух был еще тяжелее, с явным химическим оттенком — кислота, разлагающаяся плоть. Оружейная была в конце главного коридора. Леон двигался бесшумно, его сенсоры сканировали каждую дверь, каждый угол. На полу валялись обрывки бумаг, разбитая техника, темные пятна. Его аудиодатчики уловили звук — не рык, а тяжелое, влажное дыхание, доносящееся из темноты бокового ответвления, ведущего в архив. Он замедлил шаг. Инфракрасный спектр показал огромный тепловой силуэт, неподвижный, стоящий в тупике архива. Температура тела аномально высокая — 41°С. Размеры: приблизительно 2.5 метра в высоту, масса более 300 кг. Леон обошел его, стараясь не издавать звуков. Он достиг оружейной. Дверь была взломана, но внутри царил порядок — кто-то, возможно, последний арсенальный офицер, пытался сохранить контроль. На стеллажах лежали ящики с патронами, несколько автоматов, гранаты. Леон взял два дополнительных магазина для Glock, пачку патронов для ружья, три светошумовые гранаты. Потом его взгляд упал на тяжелый револьвер 44 Magnum в стеклянной витрине. Оружие керамического века, но мощное. Он разбил стекло, что создало шум, взял револьвер и патроны к нему. Для чего-то действительно большого. Когда он наполнял свой тактический рюкзак, тяжелое дыхание позади него внезапно прекратилось. Леон замер. Он медленно повернулся. Оно стояло в дверном проеме, заполняя его собой. Это было кошмарное нагромождение плоти. Некогда, возможно, это был очень крупный мужчина, но вирус сделал свое дело. Мускулы вздулись до чудовищных размеров, порвав кожу. Правая рука превратилась в гигантскую кувалду из кости и мышц. Лицо было почти неразличимо, скрыто наростами ткани. Из полуоткрытого рта капала слюна. Но самое ужасное — у него не было глаз. Там, где они должны были быть, зияли две черные дыры. Оно «смотрело», повернув голову, как бы прислушиваясь. Слепой мутант. Ориентируется по звуку. Чрезвычайно силен. Уязвимость: вероятно, низкая скорость, зависимость от акустики. Леон не шевелился. Не дышал (ему и не нужно было). Его системы работали в тихом режиме. Он стал статуей. Мутант поводил головой из стороны в сторону, причмокивая губами. Потом сделал шаг внутрь. Пол под его ногой прогнулся с жутким скрипом. Еще шаг. Леон медленно, миллиметр за миллиметром, поднял руку к одной из светошумовых гранат на его поясе. Его расчеты показывали: прямой бой — шансы на успех 34%. Неоптимально. Мутант был теперь в трех метрах. Он почуял что-то? Услышал тихий щелчок предохранителя гранаты? Леон выдернул чеку и бросил гранату не в мутанта, а в дальний угол комнаты, за его спину. Три. Два. Один. Ослепительная вспышка и оглушительный хлопок разорвали тишину. Мутант взревел от боли и дезориентации, инстинктивно развернувшись к источнику звука, подняв свою кулачищу-молот. В этот момент Леон действовал. Он рванулся не к выходу, а под мутанта, проскочив между его расставленных ног. Оказавшись сзади, он выхватил револьвер Magnum. Его сенсоры выделили точку у основания черепа, где позвоночник соединялся с головным мозгом — самое уязвимое место. Он выстрелил. Грохот выстрела в замкнутом пространстве был оглушителен. Массивная пуля пробила кость и мягкие ткани. Мутант застыл. Потом его колени подкосились, и он рухнул на пол, сотрясая все здание. Мертвый. Леон перевел дух, которого у него не было. В его системе появился новый протокол: Противник типа «Тиран». Тактика: дистанционное воздействие, акустические ловушки, поражение ЦНС с тыла. Он быстро собрал оставшиеся припасы, включая аптечку и блок портативных аккумуляторов, и спустился вниз. Капитан Митчелл и остальные были готовы. Их было тридцать семь душ: полицейские, уцелевшие гражданские, раненые, двое детей. Они смотрели на него, этого андроида в потрепанной полицейской куртке, с лицом человека и глазами машины, и в их взгляде была вся хрупкая вера, на которую еще была способна человеческая душа. — Туннель начинается в подвале котельной, — сказал Митчелл. — Мы проложили путь к люку. — Хорошо. Я пойду первым. Держитесь близко. Тишина — наше главное оружие. Он отворил тяжелую дверь в котельную, и на них пахнуло запахом сырости, плесени и чего-то древнего, забытого. В свете фонарей зиял черный провал люка, ведущий в канализационный коллектор. Внизу слышалось медленное, зловещее капанье воды. Леон посмотрел на людей, собравшихся за его спиной. На доктора Соколову, сжимавшую в руках образец вируса как ключ к спасению. На капитана Митчелла, сжавшего в руке пистолет так, что костяшки пальцев побелели. На испуганные глаза ребенка, прятавшего лицо в платье матери. Его процессор, запрограммированный на защиту и анализ, в этот момент выполнил неожиданный алгоритм. Он не просто увидел активы. Он увидел жизнь. Хрупкую, упрямую, напуганную, но все еще живую. Ту самую жизнь, ради спасения которой его и создали в этой подземной могиле. — Следуйте за мной, — тихо сказал Леон, и его голос, обычно безэмоциональный, звучал почти как у живого полицейского, берущего под защиту своих подопечных. — Я выведу вас из тьмы. И он первым шагнул в черный провал, в кишащие тени туннели, которые когда-то был Детройтом. Холодная сталь, ставшая последним щитом для теплой, бьющейся плоти в самом сердце апокалипсиса.