дерзкая готовка

      — Юль, мне уже кажется, что не такая уж и хорошая идея решиться приготовить что-то дома, — Марк сидел рядом с Юлей и дул на её палец, который она обожгла об сковороду. В холодильнике не было льда, поэтому пришлось достать бутылку с молоком. — Сегодня как-то всё пошло наперекосяк.       — Да если бы я немного повнимательнее была, всё было вы в порядке, — она шикнула, когда при неудачном повороте ладони снова почувствовала неприятную боль.       Через пару минут Марк заклеил рану пластырем и они продолжили свою работу.       — Юль, ты только аккуратнее мясо режь, прошу тебя. У нас пластырь остался всего один, а учитывая то, что с кухней сегодня не ладится, нам может пригодиться побольше.       Несколько минут назад Марк разбил тарелку, случайно раздавил упавший на пол маленький помидор и перевернул бутылку с растительным маслом, а Юля уронила крышку от сковороды, из-за чего половина ручки откололась, а вместо того, чтобы нарезанный лук отправить в сковородку, случайно всыпала его в отваренные макароны. Именно после этих моментов Марк сделал вывод, что лучше бы им бросить это дело и съездить в ресторан, на что получил от Паршуты укоризненный взгляд и возмущённое «мы давно уже не готовили вместе».       — Ты думаешь, что я настолько криворукая? — Марк случайно — или нет — посмотрел на сломанную крышку. — Вот не надо мне тут. Ты сам не лучше, — она указала лопаткой в сторону бутылки с маслом, в которой осталось меньше половины жидкости.       На этом их подколы закончились, но сразу после фразы про криворукость Марк, который резал картофель для супа, вскрикнул, отбросил нож и схватился за палец. Юля рассмеялась и схватилась за живот, пока Тишман промывал рану холодной водой.       — Ну, и кто тут у нас криворукий? — теперь была его очередь посмотреть на неё исподлобья. Девушка всё-таки смогла справиться с безудержным смехом и принесла ему пластырь. — Вот и всё. Теперь будем полотенцем обматываться, если что.       — До этого не дойдёт, я уверен.       — Ага, конечно, — Юля почему-то была абсолютно уверена в том, что подобные сюрпризы на сегодня ещё не подошли к концу.       Следующие полчаса всё шло более-менее хорошо и спокойно. Марк даже смог нарезать половину овощей для салата и ни разу не порезаться, а Юля больше ничего не уронила. Они даже не пережарили ничего и не спалили кухню, как в какой-то момент подумал Марк. Если бы он знал, что в этом их мысли с Юлей схожи, усмехнулся бы.       Пока мясо жарилось, Юля ходила туда-сюда по кухне, но резко остановилась перед Марком. Она посмотрела на него — такого домашнего, в жёлтом фартуке с нарисованным Спанчбобом, и не могла налюбоваться. Через пару мгновений она почувствовала непреодолимое желание поцеловать его и отложила лопатку, подошла к нему ближе, подняла его голову, касаясь подбородка, оторвала его от нарезания овощей и поцеловала. Тишман сначала не успел понять, что происходит, а потом, когда почувствовал руки Юли, которые они скрестила за его шеей, быстро включился и прижал её к столу. Он водил руками по её спине, прижимая ближе к себе, а она слегка царапала его шею.       С каждой секундой они целовали друг друга всё более яростно — так, будто не виделись несколько месяцев, — и прямо на кухне пытались сорвать друг с друга одежду. Салат, который так и не закончил резать Марк, и курица в сковороде, которую так и не дожарила Юля, просто умоляли их о том, чтобы не оказаться на полу, и Марк, который сохранил какие-то мельчайшие крупицы трезвого разума, будто услышал их. Мужчина отошёл от стола, на который опиралась Юля, подхватил её на руки, не прекращая поцелуи, и кое-как смог дотянуться пальцами до плиты, чтобы выключить конфорку — на удивление, попал в нужную с первого раза.       Они остановились у стены, когда Юля увлеклась и сильно поцарапала его шею, после чего Марк оторвался от её губ и зашипел. С тихим «извини» Паршута погладила то место, где несколько мгновений назад неаккуратно прошлась ногтями, и, когда притянула ладонь обратно, увидела на пальцах след крови. Тишман поймал взглядом то, как она облизнула палец и посмотрела в его глаза так, будто это самое обыкновенное действие. А ему от этого словно снесло крышу, и он забыл об этой маленькой ране, вновь припадая к её губам.       Юля на этот раз запустила пальцы в волосы, которые не так сложно покалечить, как шею, и продолжила целовать его со всей страстью, когда Марк вновь начал движение в сторону их спальни. Юля почувствовала, как пластырь на её пальце цепляется за его волосы, и чудом смогла отклеить его и бросить куда-то на пол. Теперь они остановились в коридоре, и мужчина отпустил её губы, чтобы начать зацеловывать шею. Паршута пыталась привести дыхание в норму, но чувствовала его губы на своей коже и понимала, что это слишком сложно.       — Ты когда-нибудь донесёшь меня до кровати или мы прямо у стены остановимся? — она не поняла, как смогла сказать столько слов и не задохнуться, а Марк в тот же момент удобнее взял её и понёс дальше.       Когда Юля случайно выдернула пару его волос, а Марк в этот же момент от резкого ощущения слабой боли сильно прикусил её язык — оба даже почувствовали металлический привкус крови во рту, — она не подозревала, что всего через несколько секунд может случиться что-то намного страшнее тех мелочей, которые произошли до этого.       Паршута, несмотря на ощущение полной отдачи во власть Марка, его губ, рук, лежащих на её ягодицах, и периодически сжимающихся пальцев, не смогла не почувствовать, что их занесло на повороте. В этот момент она сильнее, чем до этого, схватилась одной рукой за его шею, другой — за волосы, и резко почувствовала сильную боль в спине, после чего они вместе с Марком рухнули на пол.       У него не получилось смягчить её падение как в красивых рассказах, где мужчина приземляется первым, а женщина падает на его грудь, поэтому Юля второй раз почувствовала резкий и сильный удар — к больным лопаткам теперь присоединился ещё и копчик. С громким стоном она завела руки за спину и поняла, что как минимум синяки ей обеспечены.       Только после того, как Паршута пришла в себя от таких резких поворотов судьбы, она вспомнила, что в момент падения услышала громкий стук о пол. Она повернулась влево и заметила Марка, который лежал рядом вниз лицом и держался руками за голову. Юля сделала попытку встать и подобраться к нему, чтобы проверить наличие сильной травмы, но не смогла, так как спина совершенно отказывалась работать. В итоге она громко выдохнула и упала обратно на пол, щурясь от непрекращающейся боли. Девушка услышала стон от Марка, вновь посмотрела на него и увидела, что теперь его руки лежат на полу, а голова повёрнута к ней. На его лбу красовалось красное пятно. Это самое пятно — Юля была уверена на все двести процентов — совсем скоро станет огромной шишкой. Сам Марк это, конечно же, понимал, и, вероятно, эта перспектива его не особо радовала.       Они лежали так ещё несколько минут, поочерёдно вздыхая, и в какой-то момент Юля рассмеялась. Марк смотрел на неё с полным непониманием, а её приступ смеха всё набирал и набирал обороты.       — Тебе не кажется, что… — она начала говорить, но рвущийся наружу смех не давал произнести слова нормально. — Что мы уже слишком старые для таких игр?       — Ты первая полезла целоваться, прошу заметить, — Тишману самому становилось смешно от абсурдности ситуации: ему уже почти пятьдесят лет, ей — сорок, они решили, что молодые, бодрые и готовые на отчаянные поступки вроде того пути от кухни до спальни, который пытались преодолеть, а в итоге они вдвоём лежат на полу перед дверью в спальню и стонут от боли. Наверное, в их возрасте всё-таки уже пора начать получать удовольствие более приземлёнными способами. Как бы комично в данной ситуации это ни звучало.       Через несколько минут Марк вспомнил, что на кухне их ждёт недорезанный салат и курица в сковороде, и предложил девушке встать.       — Марк, я не могуууу, — Тишман поднялся, так как чудом не отбил себе ничего, кроме плеча и головы, и поднял Юлю, держа её на руках. — Нет-нет-нет, отпусти меня, герой. Я не хочу ещё раз упасть и валяться на полу.       Придерживаясь за копчик, Паршута дошла до кухни и присела на стул, снова включив перед этим плиту. Марк сразу же взялся за нож и продолжил нарезать огурец.       — Может, всё-таки в ресторан? — девушка посмотрела на Марка, а тот даже не оторвался от нарезки салата.       — Ну уж нет, Марк. Мы же не зря страдали здесь и рушили квартиру. Теперь уже, когда хуже быть не может, мы закончим эту готовку.       – Почему-то я в это не сильно верю...