Электродинамика.

В лаборантской было тихо и тепло, пахло потом и чем-то неуловимо сладким. Елена Сергеевна сидела на краю стола, поглаживая Юлю по волосам, и смотрела в стену перед собой пустым, задумчивым взглядом. Её пальцы двигались автоматически, перебирая спутанные пряди, разглаживая их и заправляя за ухо. Юля лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, чувствуя, как тело постепенно возвращается к жизни после той волны, что накрыла её с головой. Она не хотела ничего говорить, поэтому просто лежала и чувствовала тепло рук Елены Сергеевны, её дыхание и присутствие. Этого было достаточно. Прошло несколько минут. Может даже двадцать или тридцать, Юля не знала. Время в этом помещении текло иначе. — Юля.. — тихо позвала Елена Сергеевна, нарушая тишину. Юля приоткрыла глаза. — Ты уверена, что хочешь этого? — спросила учительница, и в её голосе не было прежней уверенности. — Ты понимаешь, что это не будет.. Ну.. Как раньше? Я не смогу быть для тебя просто учительницей, но и другой тоже. Я не умею быть другой и не умею любить, как нормальные люди. Я умею только владеть и давать боль, а иногда удовольствие, но это всё, что я могу Юля смотрела на эту одинокую, сломанную женщину,, которая только что призналась в своей неспособности быть нормальной, и почему то в этом признании было что-то освобождающее. — Я не прошу вас быть другой.. — тихо сказала Юля. — Я прошу вас.. Просто быть, со мной, рядом, не важно Елена Сергеевна долго смотрела на неё, а потом её губы изогнулись в странной, горькой улыбке. — Такая юная, а уже такая.. Сломанная, как я.. — прошептала она. — Бедная моя девочка. Что мы с тобой сделали друг с другом? Она наклонилась и поцеловала Юлю в висок. — Вставай. — сказала она, отстраняясь. — Скоро уроки закончатся. Нельзя, чтобы нас здесь видели Юля нехотя приподнялась, чувствуя, как ноет тело после всех пережитых ощущений. Елена Сергеевна помогла ей одеться — застегнула блузку, поправила воротник, пригладила волосы. Её пальцы были тёплыми и уже не дрожали. — Вечером.. — сказала она, не глядя на Юлю. — Я позвоню твоим родителям и скажу, что мы возобновляем дополнительные занятия. Подготовка к олимпиаде, всё такое. Если они не против — Они не будут против. — уверенно сказала Юля. — Они просто хотят, чтобы я хорошо сдала экзамены Елена Сергеевна наконец посмотрела на неё. — Ты и так хорошо сдашь. Ты умная девочка и всё понимаешь, просто... Тебе, как и мне, нужен.. Правильный стимул Она произнесла это без намёка на иронию, спокойно и даже как-то грустно. Они вышли из лаборантской в пустой кабинет физики. Сквозь щели в шторах пробивался солнечный свет, окрашивая комнату в золотисто-оранжевые тона. В воздухе пахло мелом и пылью: обычный школьный запах, такой привычный и такой чуждый тому, что только что произошло в соседней комнате. — Завтра у нас будет обычный урок. Как у всех, а после.. После будем заниматься дополнительно. Всё, как раньше — сказала Елена Сергеевна, открывая дверь и пропуская Юлю в коридор. — Не как раньше. — тихо возразила Юля, останавливаясь в дверях. — По-другому Елена Сергеевна посмотрела на неё с удивлением, а потом вздохнула и кивнула. — Да. По-другому.. Она протянула руку и легонько сжала пальцы Юли. — До завтра, Волкова. — До завтра, Елена Сергеевна. Юля развернулась и пошла по пустому школьному коридору, чувствуя спиной взгляд учительницы. Она шла не оглядываясь, но не потому что не хотела, а потому что знала: та смотрит. Всегда будет смотреть. И это знание наполняло её странной, болезненной радостью. Ей больше не нужно было никого искать, она нашла, или её нашли. Прошло две недели. Школьная жизнь вошла в привычное русло: уроки, перемены, домашние задания. Юля старалась учиться хорошо, и у неё получалось. Особенно по физике. Она больше не ненавидела этот предмет. Наоборот, она начала находить в нём какую-то странную красоту: в формулах, в законах, в той строгой логике, что управляла миром. «Тебе идёт быть отличницей» — однажды сказала ей Катя за обедом, с уважением глядя на её оценки в дневнике. Юля улыбнулась. Она не стала говорить, что это не её заслуга, что это Елена Сергеевна — её глаза, её губы и её руки, заставляли её понимать физику так, как не заставлял ни один репетитор. Их «дополнительные занятия» проходили три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам, после уроков. Они запирались в кабинете, уходили в лаборантскую, и там, среди старых приборов и пыльных плакатов, происходило то, что невозможно было описать словами. Иногда это было похоже на продолжение их первого, жестокого эксперимента, холодные руки, властные приказы, прикосновения, от которых хотелось кричать. Но теперь в этом не было принуждения, ведь Юля подчинялась добровольно, и это делало их связь и страшнее, и слаще одновременно. Потому что теперь она была не жертвой, она была соучастницей. Иногда Елена Сергеевна была нежной. Очень редко, по большим праздникам, как казалось Юле. В такие вечера они просто лежали на узком столе в лаборантской, обнявшись, и молчали. Елена Сергеевна гладила Юлю по волосам, а Юля слушала, как бьётся её сердце — Я никогда не думала, что буду кого-то жалеть. А тебя жалею, и себя заодно.. Это дурацкое чувство, оно мешает. — однажды прошептала Елена Сергеевна в темноте. — Чему мешает? — спросила Юля. — Быть той, кем я хочу быть. — ответила учительница, но не стала уточнять. А иногда они занимались физикой. Обычной физикой. Решали задачи, разбирали формулы, готовились к олимпиаде, и в такие моменты Юля чувствовала себя почти нормальной школьницей. Почти. *** Октябрь выдался холодным и дождливым. В один из таких вечеров, после очередного «занятия», Юля сидела на подоконнике в лаборантской, глядя, как по стеклу стекают капли дождя. Елена Сергеевна курила у открытой форточки, выпуская дым в сырую темноту. — Ты знаешь.. — неожиданно сказала она. — я думала о том, что будет дальше — И что? — спросила Юля, не оборачиваясь. — Через два года ты закончишь школу. Унедешь в другой город, поступишь в университет, заведешь новых друзей. Влюбишься в кого-нибудь.. Нормального.. Юля наконец повернулась к ней. — А вы? — А я останусь здесь. Буду дальше учить физике таких же запутавшихся девочек и вспоминать тебя Юля встала с подоконника и подошла к ней. — Не надо об этом сейчас.. — тихо сказала она. — У нас ещё два года — Два года - это не так много. — ответила Елена Сергеевна, затушила сигарету, и посмотрела на Юлю с какой-то странной грустью. — Они пролетят быстро, а потом.. Потом придётся выбирать — Я уже выбрала. — твёрдо сказала Юля. — В тот день, когда решила остаться — Ты выбрала не меня.. — покачала головой Елена Сергеевна. — Ты выбрала свою зависимость от меня. Это разные вещи Юля хотела возразить, но не нашла слов, иотому что учительница была права. И обе это знали. Наступила тишина. — Иди домой.. — наконец сказала Елена Сергеевна. — Уже поздно. Родители волнуются Юля кивнула и собрала вещи. У двери она обернулась. — Елена Сергеевна.. — Да? — Я.. Всё равно ни о чём не жалею.. Елена Сергеевна молчала, а потом её губы тронула та самая тёплая, нежная улыбка, которую Юля видела всего несколько раз. — Я тоже, Волкова. Я тоже. Дверь закрылась, Елена Сергеевна осталась одна в лаборантской, слушая дождь и собственное сердце, которое билось быстрее обычного. Она не знала, что будет через два года и она не знала, что будет завтра. Она знала только одно — эта девочка, эта странная, сломанная девочка стала единственным, ради чего ей хотелось просыпаться по утрам. Это было неправильно, это было разрушительно. Это было всё, что у неё было. И этого было достаточно.