На одного преступника меньше

Владик прибежал к маме, убитый горем. Но вместо Анны Ивановны он встретил Анну Ивановну. Анна Ивановна никогда не показывалась членам семьи — это был первый раз, когда они познакомились. Владик немного испугался. Анна Ивановна выслушала его внимательно, хотя прекрасно знала, что он расскажет, ибо сама запустила цепочку слухов, которая привела его сюда. Владик сидел, ссутулившись, его трясло — мелкая, унизительная дрожь обманутого человека. Он смотрел в одну точку. Анна Ивановна не подошла, чтобы обнять. Она встала у окна, создавая дистанцию авторитета. — Тебе сейчас кажется, что мир рухнул, — голос Анны Ивановны был мягким, как бархат, которым обивают гробы. — Но на самом деле мир просто показал тебе своё истинное лицо. Светочка... она ведь не просто ошиблась. Она выбрала не тебя. Она выбрала грубую силу, пот тренера, его животное превосходство над твоей преданностью. Владик заскрипел зубами. Анна Ивановна закинула крючок. — Ты хочешь пойти и накричать на неё? Хочешь увидеть её слёзы? — она коротко, сухо рассмеялась. — Влад, её слёзы будут фальшивыми. Как только ты закроешь дверь, она почувствует облегчение. Она скажет подругам: «Он сорвался, он истеричка». И пойдёт смывать твой запах в душе, вспоминая того. — Что мне делать, мама? — выдохнул он. Анна Ивановна подошла ближе. Теперь её голос звучал заговорщицки, как будто она передавала ему фамильное оружие. — Ты должен не просто уйти. Ты должен вернуть себе право на власть. Она считает тебя «сладким мальчиком», предсказуемым и безопасным. Давай покажем ей, что внутри тебя живёт некто, кого она не знает. И этот «кто-то» презирает её так сильно, что даже её тело это почувствует. Она положила руку ему на плечо — тяжёлую, властную руку. — Я дам тебе средство. Оно поможет тебе не сорваться, быть... мужчиной столько, сколько нужно. Но это не для удовольствия. Это для ритуала. Это твой способ сказать ей: «Ты настолько ничтожна, что даже в момент близости я вижу в тебе только грязь». Она наклонилась к самому его уху, переходя на шёпот, который не оставлял пространства для сомнений: — Сделай это для того мужчины, которым ты станешь после того, как выйдешь из этой комнаты. Ты не бросаешь её. Ты её вычёркиваешь. Ты оставляешь её — вечно ждущей и вечно неполноценной. Это единственный способ, Владик, чтобы она не смеялась над тобой в курилке со своим тренером. Ты хочешь, чтобы она всю жизнь помнила этот холод в твоих глазах? Владик поднял голову. В его глазах больше не было слёз — только мутное, индуцированное матерью упрямство. — Что я должен сделать? — спросил он. АИ едва заметно улыбнулась. Рыбка заглотила наживку вместе с грузилом. Слушай меня очень внимательно, ибо эту инструкцию нужно выполнить без девиаций и в точной последовательности. Держи препарат для вызывания и поддержания эрекции. До встречи со Светланой обязательно сэякулируй заранее, а потом прими препарат — одну таблетку. Нам нужно, чтобы ты смог долго продержаться без оргазма. Владик смотрел на эту странную женщину и не мог понять, что происходит, но странная женщина продолжала не менее странный монолог: — После прелюдии ты должен поставить её раком — это критически важно. Ты должен будешь довести её до оргазма, но, и это тоже критически важно, — за миг до оргазма ты должен выйти из неё и сказать конкретные слова в конкретной последовательности, это тоже критически важно: «Прости, но я не могу. Я старался ради нас, потому что я люблю тебя, но я представляю, как ты ему подмахиваешь и стонешь как шлюха, и мне слишком противно. Я не могу терпеть это предательство». Затем встань и уйди. Молча. Не оборачиваясь. — Зачем всё это? — Женская физиология и психология. Эти действия в этой последовательности и эти слова в тот момент сломают её так, что её смогут собрать назад только очень высококвалифицированные специалисты. Но не успеют. Уже про себя сказала она.