С любовью, У.Милл

Осень в Хоукинсе всегда была особенным временем года, не только из-за тыкв и Хэллоуина. Воздух становился прозрачным и освежающим, после жаркого и душного лета. Майк Уиллер приехална каникулы из колледжа. Он ходил по знакомым дорогам, а под ногами первые опавшие литья хрустели.  Он зашёл в «Сейвкот». Это книжный магазин и антикварная в одном, где пыль лежала толстым слоем, но она создавала особую атмосферу, в которой хочется раствориться. Хозяин, мистер Нармин, подозвал к себе и сказал: - Для постоянного клиента кое-что припас. Не совсем по твоим предпочтениям, но… чувствую, вам понравится. Он протянул Майку книгу. Тонкую, в мягкой тёмно-синей обложке, как глубокая ночь. Желтоватым оттенком был изображен лабиринт, а в центре маленькая, едва заметная точка. Название: «Эхо в лабиринте». Автор: У. Милл. Майк открыл книгу. Шероховатая бумага, приятный запах чернил принтера. Первые же строки введения зацепили его: «Все мы живём в своих лабиринтах. Одни в лабиринтах ожиданий других. Вторые в лабиринтах собственных страхов. Я же всегда жил в лабиринте тишины, но той, что снаружи, а той, что внутри. Тишины, полной невысказанных слов. И однажды я понял: если не найти выход, то можно послать в лабиринт эхо. Слабое. Слово, брошенное в темноту в надежде, что оно отзовётся. Эта книга моё эхо. Мои невысказанные слова» Майк купил книгу, не раздумывая.  Читал он её медленно, растягивая удовольствие. Это была история об археологе-одиночке Джаспере, который исследует забытыегорода и руины, где пространство такое, что можно уловить и разгадать звуки прошлого: шаги, шёпот, обрывки песен и сокровенные разговоры. И о его напарнице, Элис, которая слышит эти эхо лучше, чем кто-либо. Их диалоги были тихими, полныенамёков, а работа являлась связью между ними, но что-то в этом тексте дышало таким пронзительным, до боли знакомым одиночеством, что Майк ловил себя на мысли: «Я же это чувствовал. Именно так это и было» Например, Джаспер описывал свою привычку трогать древние стены не в перчатках: «Чтобы почувствовать шероховатость времени. Чтобы понять, что ты всего лишь ещё одно прикосновение в длинной очереди прикосновений, и твоя теплота ненадолго оживит». У Майка перехватило дыхание. Уилл. В музеепару лет назад. Уилл задумчиво проводил пальцами по стеклу витрины с окаменелостью, шёпотом говоря: «Она холодная, но,если подержать руку долго, становится почти тёплой. Как будто она помнит, что когда-то была живой или я делаю ее живой». Или момент, когда Элис, потерявшись в одном из проходов, не паникует, а садится на пол, закрывает глаза и думает: «Я могу услышать эхо своих шагов. Оно расскажет, откуда я пришла». Майк отложил книгу и засмеялся коротким, удивлённым смешком. Это был их старый трюк, придуманный в детстве для игры D&D, чтобы выбираться из лабиринта страхов. Совпадения были милыми, но их становилось слишком много. Описание того, как выглядит пыль в луче фонарика («не просто серая масса, а миллионы золотых и серебряных блёсток»). Уилл говорил что-то подобное, когда они однажды полезли в заброшенный сарай.  Майк перевернул книгу. Об авторе ни слова. Никакой биографии. Только имя: У. Милл. Таинственно. Загадочно. Он взял телефон, чтобы написать Уиллу. Набрал: «Ты не поверишь, какую книгу я нашёл…» и тут же удалил. Нет. Нужно быть уверенным. Абсолютно уверенным. Он полез на чердак, в старую коробку с надписью «ПОДЗЕМЕЛЬЕ». Там лежали их карты, фигурки и всякие вещи с детства. И на самом дне лежал листок бумажки. Майк развернул его. Это был план их Лабиринта, того самого, что они строили всё лето перед четвертым классом. В углу Уилл нарисовал эмблему: лабиринт с точкой в центре. Почти точь-в-точь, как на обложке книги. Майк сидел на пыльном полу чердака, держа в одной руке книгу, в другой рисунок. В груди что-то ёкнуло, нет, не больно, а как щелчок, как резкое осознание. Он не просто понял. Он узнал. Узнал голос. Тот самый, тихий, вдумчивый, немного неуверенный, но бесконечно искренний голос, который годами звучал у него в голове как самое родное эхо. Он спустился вниз, не стал звонить. Надел куртку и пошёл пешком. Ночь была тихой, звёздной. Дом Байерсов. Дверь открыла Джойс. - Майк, какой сюрприз! Уилл у себя. Кажется, что-то пишет… или рисует. Проходи, - радостно встретила она и в её улыбке было что-то… подсказывающее? Как будто ждала этого визита. Дверь в комнату Уилла была приоткрыта. Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошёл. Уилл сидел за столом, спиной к двери, склонившись над альбомом. На столе лежали не рисунки, а исписанные листы. Он обернулся, и Майк увидел на его лице знакомую смесь сосредоточенности и лёгкой тревоги. Увидев друга, Уилл начал торопливо собирать исписанные листы. - Привет, - сказал Уилл, и голос его чуть дрогнул,- Я не ждал…Почему не предупредил, что приезжаешь? - Я принёс тебе кое-что почитать, - мягко перебил Майк. Он вытащил из-за портфеля «Эхо в лабиринте» и положил её на край стола, рядом с рукой Уилла. Уилл взглянул на книгу и замер. Он побледнел, потом по его щекам медленно разлился румянец. Он не смог отвести взгляд от обложки. - Это… откуда? - выдавил он шёпотом. - Нашёл в «Сейвкот». Мистер Нармин порекомендовал, - ответил Майк, делая шаг вперёд- Знаешь, мне особенно понравился момент про стены. Чтобы почувствовать «шероховатость от времени». Очень… точная деталь. Уилл резко поднял на него глаза. В них читался немой вопрос, надежда и панический страх быть раскрытым. - Майк, я… - И про эхо шагов, чтобы найти дорогу обратно, - продолжал Майк, и на его лице появилась тёплая, почти нежная улыбка- Наш старый трюк для игры. Помнишь? Уилл опустил голову. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. - Я не думал, что ты… прочитаешь. Вообще заметишь её. - Как я мог не заметить? - Майк подошёл вплотную. Теперь он видел, как дрожат ресницы Уилла- Это же твой голос, Уилл. Каждое слово. Каждое «эхо». Я слышал его всё время, пока читал. Тишина в комнате стала живой, наполненной биением двух сердец. Уилл наконец посмотрел на него. Глаза его блестели. - И… что ты услышал? - спросил он, и в этом вопросе была вся его отвага, копившееся годами. Майк улыбнулся. Широко, по-настоящему. - Я услышал, что мы оба всё ещё в том же лабиринте. Только теперь у нас есть карта Он протянул руку, не к Уиллу, а к лежавшим на столе исписанным листам. Аккуратно отодвинул руку Уилла и взял верхний лист. На нём был черновик, пометки на полях. И в самом низу зачёркнутая, но читаемая строчка: «А что, если он не поймет? Что, если эхо не вернется?» Майк посмотрел на Уилла. - Оно вернулось, - тихо сказал он- И оно говорит: «Я здесь. Я на твоей частоте. Всегда» Слёзы, которые Уилл сдерживал, покатились по щекам, но он не прятал лицо. Он смотрел на Майка, и в его взгляде было столько облегчения, столько благодарности, тепла и света. - И что… что мы будем делаем с картой? - прошептал он-Лабиринт-то большой. Майк положил лист обратно и накрыл его своей ладонью, затем осторожно накрыл своей ладонью руку Уилла. - А мы, - сказал Майк, и его пальцы мягко сплелись с пальцами Уилла, - исследуем его вместе. И, я думаю, мы найдём не только выход. Мы найдём что-то гораздо лучшее. За окном спал Хоукинс. Ночь была уже прохладной из-за осени, а в комнате, залитой мягким светом настольной лампы, два парнясидели, держась за руки и им предстояло найти выход из лабиринта, в котором они сами запутались из-за неуверенности и страха потерять то, что было построено годами дружбы. Теперь они шли по этому лабиринту вместе и, возможно, они встретят много тупиков на своем пути, но главное то, что они больше не идут по нему в одиночку. Теперь у них появилось «Мы».