Reciprocating/Взаимно

      Когда я возвращаюсь в нашу комнату после окончания занятий, Ксейден крепко спит.       Улыбнувшись про себя, я бросаю сумку с книгами и записями рядом со столом и сажусь на край кровати. На нём только тонкая рубашка и нижнее бельё, и по тому, как его одежда и ботинки всё ещё непривычно разбросаны по комнате, у меня складывается впечатление, что он просто хотел немного полежать и отдохнуть. Но, очевидно, многодневное патрулирование утомительнее, чем он хочет признать.       Мой взгляд останавливается на его лице, наслаждаясь этим редким моментом, когда его черты лица расслаблены и не выражают привычной настороженности. Он выглядит таким... таким умиротворённым. В каком-то смысле, это точно отражает мои чувства. Не в том смысле, что «всё в порядке, нам не нужно беспокоиться о надвигающейся войне», а…       Во время предыдущего вызова Кэт и слов, которые она мне сказала, я была уверена, что никогда больше не познаю такого покоя, такой уверенности в отношении Ксейдена и его чувств ко мне. Но то, что он сделал в зале собраний, на своём троне… Приятная дрожь пробегает по спине при воспоминании. При воспоминании о том, что он сделал руками и ртом, но ещё сильнее — при воспоминании о его словах.       Теперь я знаю, что он хочет меня. Он никогда не любил Кэт, только меня. Какой бы красивой, сильной или хитрой она ни была, она не имеет никакого влияния на то, что есть у меня и Ксейдена. Он никогда не преклонял перед ней колени, и хотя она хвасталась тем, что знает, каков он на вкус, он никогда не пробовал её. На самом деле, у неё есть только одно преимущество передо мной, и это легко исправить.       С ухмылкой на губах я заползаю на кровать. Хорошо, что он уже снял большую часть одежды, это значительно облегчает мне задачу. Я шепчу ему на губы, тихонько произнося в его спящий разум: «Я тоже тебя люблю», а затем спускаюсь ниже, пока моя голова не оказывается на уровне его промежности.       Осыпая выпуклость в его трусах лёгкими поцелуями с открытым ртом, я не могу сдержать улыбку, наблюдая, как он шевелится, как учащается его дыхание, даже во сне. Я знаю, какое влияние оказываю на него, он много раз меня уверял. Но видеть это так отчётливо, особенно после его предыдущего заявления, всё равно ощущалось по-другому.       Он мой. Ксейден Риорсон мой, и не только на эту ночь, не только в этих стенах. Он мой навсегда, так же как и я полностью принадлежу ему. Что бы ни случилось, какие бы другие истины ни ждали нас, это никогда не изменится.       Я продолжаю нежно ласкать и поглаживать его член и яички через трусы, пока он не возбудится и на ткани не появится крошечное влажное пятнышко. Я ожидала, что Ксейден уже проснётся, но, если он не терпеливее меня и не очень хороший актер, он всё ещё спит, лишь изредка издавая стоны. Каким-то образом эта мысль вызывает у меня в груди другое тепло. Даже во сне он знает и доверяет мне достаточно, чтобы не просыпаться, ему нет необходимости защищаться. Даже когда я спускаю его трусы, чтобы освободить член, его глаза остаются закрытыми, тело расслаблено, лишь тихие вздохи слетают с его губ, когда я обхватываю его пальцами, нежно поглаживая.       Прикусив нижнюю губу, я наблюдаю за Ксейденом, проводя рукой по всей его длине. Каждое движение его груди, каждое учащённое дыхание, каждое подёргивание бровей, движение его губ, не произносящих ни слова. Мой собственный пульс учащается, когда он ещё больше возбуждается в моей хватке, ещё одна капля предсеменной жидкости образуется на кончике. Меня так и подмывает слизать её, но я сдерживаюсь, вместо этого проводя большим пальцем по головке, размазывая влагу.       — Нггх… Вайолет…       Я замираю от бормотания Ксейдена и снова смотрю на него, ожидая увидеть его с открытыми глазами. Но он всё ещё спит, голова повёрнута набок, единственные его реакции — тихие стоны и вздохи, за которыми снова следует моё имя. Неужели он… видит меня во сне?       По моему лицу медленно расплывается улыбка. Он и раньше об этом говорил, но сейчас всё по-другому. Это ещё больше укрепляет мою уверенность в себе после того, как Кэт так старалась её разрушить.       Я продолжаю ласкать его член, но с совершенно новыми ощущениями. В какой-то момент он, конечно же, проснётся. А пока я могу ещё немного скрасить его сны.       — Да, — выдыхаю я, чувственно двигая рукой вверх и вниз по его члену. — Я здесь.       Стоны Ксейдена усиливаются, и я двигаю рукой чуть быстрее. — Ви… Вайолет… ос-остань-ся...       — Я останусь с тобой, — обещаю я, обдавая его член горячим дыханием. — Я останусь с тобой, несмотря ни на что.       — Ви… — снова стонет он, по телу пробегает дрожь.       Краем глаза я вижу, как подёргиваются его пальцы, как напрягаются и расслабляются мышцы рук и ног. Я почти уверена, что он скоро окончательно проснётся, поэтому прекращаю тянуть. Я смачиваю губы, затем обхватываю ими его головку, проводя языком по нижней стороне и кончику. Мои глаза закрываются, когда его вкус наполняет мой рот — терпкий, но приятный, и настолько похожий на вкус Ксейдена, что я готова расплакаться.       — Чёрт… Вайолет? — На этот раз голос Ксейдена заметно бодрее, хотя всё ещё хриплый. И действительно, когда я снова поднимаю на него взгляд, его глаза широко открыты, а губы приоткрыты от удивления.       Я не останавливаюсь.       Вместо этого я задерживаю на нём взгляд и беру его член в рот. У него перехватывает дыхание, грудь поднимается, и он моргает, словно пытаясь решить, сон ли всё это или я действительно забралась к нему между ног пока он спал.       — Ви, — хрипло произносит он, приподнимаясь на локтях, но не отстраняясь. Его рука мягко ложится на затылок, не направляя, не принуждая — просто там, дрожа. — Ты… ннггаа… не нужно…       Я медленно отстраняюсь, издавая влажный звук, от которого у него сжимаются челюсти. — Я знаю. Но я хочу этого. Так что расслабься и откинься назад.       Он колеблется, но я вижу, как сопротивление тает в тот момент, когда я облизываю его от основания до кончика, а затем снова проглатываю, на этот раз глубже. Его стон прерывистый, дикий, такой безудержный, что вызывает покалывание между моих бёдер, заставляя меня крепко сжать их. Это всё ради него.       — Чёрт, твой рот… Вайолет… чёрт… — Его голова с глухим стуком откидывается назад, рука поднимается над головой, чтобы ухватиться за изголовье кровати. — Ты меня погубишь.       Ну… в этом-то и суть.       Я не тороплюсь, позволяя моменту растянуться, наслаждаясь каждым его сантиметром, этим даром, который я присвоила себе. Сначала я двигаюсь медленно — дразняще, с благоговением — посасывая его кончик и обводя его языком, одновременно поглаживая его по всей длине рукой, вверх и вниз. Проводя ртом по нему плавными, размеренными движениями, затем отступая назад и лениво обводя языком круги чуть ниже головки.       Каждое движение, каждое изменение давления вызывает у него новый звук — шипение сквозь стиснутые зубы, тихий стон, от которого в животе пробегает жар, или резкий вздох, когда я делаю что-то неожиданное. И каждый хрип, каждый стон сверху только подстёгивает меня.       Я принимаю его глубже, чуть ли не до самого горла, и он снова стонет, низко и настойчиво. Его рука в моих волосах дрожит, и я чувствую, как сильно он борется, чтобы просто не толкнуть меня вниз и взять, чтобы позволить мне делать это в своём темпе. Потому что, чёрт возьми, я никак не смогу принять его всего в горло.       Без долгих тренировок это невозможно.       И всё же он не может удержать свои бёдра от рывков, а затем и от небольших непроизвольных толчков, которые не проникают глубоко, но лучше всего показывают, как рушится его знаменитый самоконтроль. Словно он борется с инстинктом двигаться — брать — но не делает этого и вместо этого сдаётся. Мне…       Это вызывает привыкание в самом лучшем смысле этого слова.       Внимательно наблюдая за его реакциями, за выражением его лица, я позволяю ему скользить в мой рот, стараясь принять чуть глубже с каждым движением. Мне нравится его вес на моем языке, его текстура, капли предэякулята, выделяющиеся из него. Ощущение власти, которое он мне даёт, когда он лежит подо мной, а я лишь люблю его ртом, руками и своим неустанным вниманием.       — О, чёрт… Ви! — задыхаясь, говорит он, и его голос звучит хрипло — надломлено, словно он проигрывает битву с самим собой. — Ты станешь моей погибелью, клянусь…       Хорошо.       Я продолжаю, постепенно наращивая темп, действуя инстинктивно и ориентируясь на его реакции. Он начинает двигаться вместе со мной, проиграв битву с самим собой, его бёдра поднимаются навстречу мне с нарастающим отчаянием. Это не грубо, не быстро — это просто потребность. Искренняя. Его тело не может не откликнуться.       И, боги, мне это чертовски нравится.       Потому что Ксейден Риорсон — могущественный повелитель теней, свирепый лидер целого восстания, всегда такой спокойный, безжалостный, такой сдержанный — сейчас совершенно сломлен. По крайней мере, для меня.       Он тяжело дышит, дыхание прерывистое, пот стекает по его груди, всё тело напряжено от сдерживаемого напряжения, которое начинает ускользать. Его рука сжимает мои волосы, рука дёргается, словно он хочет толкнуть. Но прежде чем он успевает это сделать, рука внезапно исчезает, и он вцепляется в простыни, прижавшись ко мне, отчаянно, сжимая их.       — Вайолет! — стонет он, протяжно и глубоко, словно умоляя о пощаде.       Ухмыляясь, насколько это возможно, я меняю ракурс, принимаю глубже и чувствую, как он пульсирует у меня на языке, в глубине горла. Глаза щиплет от слёз, но я все ещё держу его там — пожирая его — потому что знаю, как сильно это на него влияет, вижу это по тому, как расширяются его глаза, темнеют и затуманиваются, как дрожат его руки и трясутся мышцы живота. И когда я отстраняюсь, слюна остается на моих губах и его члене, он почти стонет.       Я замираю ровно настолько, чтобы встретиться с его взглядом. Он выглядит измученным. Покрасневший. С широко раскрытыми глазами. Уязвимый, чего он никогда не показывает никому, кроме меня. Я улыбаюсь ему широко и искренне — и наклоняюсь, чтобы снова взять его в рот.       На этот раз я не останавливаюсь, снова и снова глубоко принимаю его, поднимаясь только для того, чтобы перевести дыхание и дать горлу время восстановиться, прежде чем снова взять его. Я ещё далека от того, чтобы взять его полностью, но мне это и не нужно. Не тогда, когда Ксейден — просто плавится. Костяшки пальцев на его руках побелели от того, как крепко он держится за изголовье кровати и простыни, словно это единственное, что удерживает его на месте, его спина выгнута над кроватью от напряжения. Он стонет, воет, но всё ещё позволяет мне делать с ним всё, что я захочу, разрушая его.       — Ви… чёрт… Вайолет, остановись, — наконец выругался он, задыхаясь, отчаянно хрипя. — Тебе не нужно глотать, я могу… Чёрт! Я могу кончить куда-нибудь…       Я прервала его легким покачиванием головы. — «Я хочу тебя попробовать на вкус», — промурлыкала я ему в голову.       На этом всё.       Всё его тело замирает, когда я делаю ему глубокий, плотный, быстрый минет — поглаживая одновременно ртом и рукой. Он начинает громко кричать, стонать и ругаться, не сдерживаясь. Его бёдра поднимаются, позвоночник выгибается, а затем…       — Вайолет… Чёрт! Я…       Он кричит так глубоко и громко, что я чувствую это всем своим существом. Я проглатываю всё, что он мне даёт, не останавливаясь, пока он не начинает дрожать, задыхаться. Он совершенно разбит.       Когда я наконец отстраняюсь, он лежит на кровати, прикрывая глаза одной рукой. Тонкая плёнка пота покрывает его великолепную грудь, всё его тело блестит от него, он тяжело дышит, его член мягко подёргивается у живота.       Довольная, я вытираю рот тыльной стороной ладони и ползу над ним, целуя его шею. Его рука находит мою талию, притягивает меня к себе.       — Чёрт, — хрипло бормочет он. — Это было… просто… чёрт! — Он слабо усмехается. — Напоминай мне почаще засыпать рядом с тобой.       Я ухмыляюсь, прижимаясь к его коже. — Возможно. — Хихикая, я прижимаюсь к нему, наслаждаясь тем, как он неподвижен, словно обессилен. — И пожалуйста, — тихонько мурлычу я.       Ксейден отвечает на этот звук, всё его тело вибрирует от него. — А откуда взялась такая идея? — спрашивает он чуть позже, всё ещё хриплым голосом. — Не то чтобы я жаловался. Потому что, чёрт возьми, Ви, я не жалуюсь. Это было просто умопомрачительно. Но… — Он замолкает, и я чувствую, как вопрос витает между нами.       Я пожимаю плечами. — Я же говорила, что мне не нравится не отвечать взаимностью, — бормочу я. — И я никогда раньше не делала тебе минет, хотя ты постоянно вылизываешь меня. Это было бы несправедливо.       Он тихонько крякнул, затем немного подвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза. — Но… это ещё не всё, правда?       Прикусив губу, я отвожу взгляд. Откуда он всегда так хорошо меня знает?       — Что случилось?       Вздохнув, я сдаюсь. Нет смысла скрывать это от него, да и скрывать я это не хочу. Я не хочу, чтобы между нами стояли какие-либо секреты, особенно такие незначительные, как этот. — Это… ничего важного, — бормочу я, ведя случайные узоры по его груди. — Просто… просто кое-что, о чём Кэт упомянула раньше.       Это его встревожило, и он сел, потянув меня за собой. — Что? Она опять на тебя набросилась? Клянусь, если она…       — Нет, она ничего такого не делала, — быстро перебиваю я его. — Она сказала это раньше, во время нашей ссоры.       Ксейден хмурится. — Я… не понимаю. Я думал, мы это уже выяснили. Для меня есть только ты, всегда была и всегда будешь. Что бы она ни сказала, она ошибается. Я никогда ничего к ней не чувствовал, и уж точно никогда не собираюсь с ней возобновлять отношения. Ты самый храбрый и умный человек из всех, кого я знаю, и твоя воля сильнее, чем у кого-либо из моих знакомых. Она ничто по сравнению с тобой.       По щекам разливается тепло, и я наклоняюсь к нему ближе. — Да, я знаю, что ты это чувствуешь, — бормочу я ему в подбородок. — И я больше не беспокоюсь о ней. Но всё же был один момент, когда она была права.       Руки Ксейдена крепче сжимают мою талию. — И что же это?       Я шепчу ему в шею, улыбаясь. — Она знала, какой у тебя вкус, а я нет.       Ксейден замирает, а затем разражается смехом. — Вот чему ты завидовала?       Ухмыльнувшись, я качаю головой. — Больше нет.