Звёздная пыль на асфальте

Город Ли Юэ встречал новый учебный год осенним солнцем, отражавшимся в стеклах небоскрёбов, и прохладным ветром с гавани. Для Сяо этот день не был началом с нуля – он родился и вырос в этом городе. Но сегодня всё менялось. Вместо тихой квартиры на окраине, где он жил с отцом, – самостоятельная жизнь в студенческом общежитии. Переход с заочного отделения на очное был его личным стратегическим решением. Он вышел из электрички на вокзале «Яшмовый зал», сжимая в руке дорожную сумку. План был прост и ясен: заселиться, разложить вещи, изучить расписание. Никаких лишних движений. Общежитие №3, «Нефритовая обитель», оказалось старым, но ухоженным кирпичным зданием, увитым плющом, в самом сердце студенческого квартала. Внутри пахло старой древесиной и… чем-то жареным. У стойки администратора его уже ждала пожилая женщина с пронзительным взглядом и седыми волосами, убранными в строгую причёску – мадам Пин. — Сяо? Юридический, второй курс, перевод. Очень вовремя, – сказала она, практически не глядя в бумаги. Её взгляд будто сканировал его на предмет скрытых нарушений устава. — Комната 317, третий этаж. Мужское крыло. Завтра в девять – собрание в холле первого этажа. Не опаздывайте. Правила – на стенде. Он кивнул, взял ключ и поднялся по лестнице. Из-за дверей доносились звуки музыки, смех, гул голосов. Его комната была в конце коридора. Тишина. Он открыл дверь. Комната была скромной: кровать, стол, шкаф, полка. Окно выходило во внутренний двор. Идеальный пустой сосуд, который нужно было наполнить порядком. Он приступил к ритуалу: аккуратно разложил одежду – простые футболки темных тонов, джинсы, тёплый вязаный свитер серого цвета, поставил книги, положил на стол папку с конспектами. Через час комната превратилась в образец функционального минимализма. Оставался лишь один пакет с мусором от распаковки. Вынести его – и можно будет считать день успешным. На вопрос, где мусорные баки, мадам Пин, не отрываясь от какого-то журнала, махнула рукой в сторону заднего двора. Там, в тени высокого забора, стояли контейнеры. Сяо уже подходил к ним, когда пространство наполнилось грохотом. Это был не просто звук. Это было вторжение. Громкий скрежет колёс по бетону, возглас «А вот и я!», и затем – вихрь цвета и движения. Парень на скейтборде, разрисованном золотыми звёздами, врезался в бардюр перед баками, едва не перевернувшись. Из его наспех набитого рюкзака высыпалось с десяток пустых банок из-под чего-то яркого. Он не ругнулся. Он рассмеялся – громко, искренне, будто это была лучшая шутка дня. — Ну конечно, Итэр, конечно, – сказал он сам себе. — Приезжаешь в стиле. Сяо замер, наблюдая, как этот золотоволосый ураган в мешковатом худи начинает молниеносно собирать банки. Движения были ловкими, отточенными. Парень поднял голову, и их взгляды встретились. Медовые глаза, яркие, как два кадра из чужого, слишком динамичного фильма. Они скользнули по Сяо, по единственному аккуратному пакету в его руках, и в них вспыхнуло мгновенное, живое любопытство. Он не сказал ни слова. Просто улыбнулся – улыбкой, в которой было столько солнечной энергии, что Сяо внутренне отшатнулся. Потом, собрав последнюю банку, парень ловко швырнул всё в контейнер с оглушительным лязгом, вскочил на скейт и умчался прочь, оставив после себя лишь эхо смеха и ощущение, будто мимо пронеслась комета. Сяо выдохнул. Он сделал, что пришёл сделать. И, уже уходя, заметил на асфальте маленький блестящий предмет. Наклейка в виде звезды. Он поднял её, разглядел. Гладкий, бесполезный кусок пластика. Он почти выбросил её обратно, но рука не повиновалась. Звёздочка отправилась в карман его джинсов. Вечером, сидя за столом в своей безупречной комнате, он положил находку перед собой. Она кричала своим дешёвым блеском против всей его эстетики. Из коридора донеслись звуки жизни: чей-то быстрый шаг, взрыв хохота, несколько гитарных аккордов. И голос. Тот самый, узнаваемый уже по интонации, по энергии: — Эмбер, я люблю тебя как сестру, но это не печенье! Это акт агрессии против человечества! У него послевкусие тоски по несбывшимся мечтам! Другой голос, сухой и насмешливый, парировал: — Заткнись и ешь, Итэр. После вчерашнего «супа-сюрприза» от Сян Лин твои вкусовые рецепторы и так в анабиозе. Сяо отодвинул звёздочку и взялся за конспекты. Завтра – начало. Утро началось с общих сборов в холле. Мадам Пин представила новичков. Сяо стоял в стороне, в своей тёмно-зелёной футболке и чёрных джинсах, чувствуя на себе десятки беглых взглядов. Рядом с ним – пара первокурсников с испуганными глазами. — …и помните, «Нефритовая обитель» – это ваше общежитие, – вещала мадам Пин. — Шум после одиннадцати – исключён. Грязь – исключена. Несанкционированные скейтборды в коридорах… – она бросила убийственный взгляд куда-то в толпу, — особенно исключены. В толпе кто-то сдавленно хихикнул. После собрания Сяо отправился на свой первый семинар. В аудитории юридического корпуса он сел рядом с девушкой с аккуратной стрижкой и внимательными глазами за очками. Она представилась: — Гань Юй. Второй курс. Рада, что на потоке будет ещё один серьёзный человек. — Сяо. Рад знакомству, – кивнул он. Она говорила о деле, о тонкостях предстоящего разбора. Это был знакомый, безопасный язык. В столовой за ланчем он стал невольным свидетелем сцены у раздачи. Девушка с синими акцентами в волосах – поварёнок-экспериментатор Сян Лин, как он позже узнал, – настойчиво предлагала попробовать «новый вид веганских спаржевых крокетов» низкому, но крепко сложенному парню в спортивной форме. — Горо, ну попробуй же! Это же чистый протеин и полёт фантазии! Парень по имени Горо улыбался доброй, немного смущённой улыбкой и безропотно открывал рот. Рядом с ними другой студент с рыжими волосами и бесшабашной ухмылкой что-то кричал про то, что «в Снежной такую еду моржам скармливают, чтобы те крепче спали!». Сяо взял свой стандартный сэндвич и чай, стараясь оставаться невидимым. Возвращался он в общежитие уже под вечер, с новыми учебниками. Ему нужно было найти прачечную. Указатели сбивали с толку. Он свернул не в тот коридор и оказался перед дверью, откуда доносился гул голосов, музыка и смех. Он уже собирался развернуться, когда дверь распахнулась. И оттуда, как из печки, вырвалась волна тепла, запаха имбирного печенья и жизненной силы. И в центре этого потока стоял Он. Золотоволосый парень с помойки. Теперь без худи, в простой серой футболке с выцветшим принтом какой-то группы. Он вытирал руки полотенцем и что-то говорил через плечо в комнату: «…значит, так, следующая репетиция в пятницу, а то Фурина грозится заменить меня статуей, если я ещё раз перепутаю монолог…» Он обернулся и почти столкнулся с Сяо. Остановился. Медовые глаза широко распахнулись от удивления, а затем засветились тем самым узнаванием. — Ого! – воскликнул Итэр, и его лицо снова озарила та сама всесокрушающая улыбка. — Неужто тот самый парень с помойки? Тот, кто видел моё величайшее падение? Ты живой! Сяо, застигнутый врасплох, лишь кивнул. — Сяо. Я прачечную ищу. — Прачечную? – Итэр рассмеялся, как будто это было гениальное начало анекдота. Он вытер руку о полотенце и уверенно протянул её Сяо. — Итэр. Приятно познакомиться, Сяо. Сяо, немного опешив от такой прямолинейности, всё же пожал протянутую руку. Рукопожатие было твёрдым, тёплым и каким-то очень… искренним. — Да ты попал! Это же самый сложный квест первого уровня в «Нефритовой обители». Ладно, не пропадать же новобранцу. Я тебя провожу. Он уже сделал шаг вперёд, явно предполагая, что Сяо последует за ним, и начал быстро говорить, пока они шли по коридору. — Кстати, раз уж ты новенький, должен тебя предупредить – у нас тут очень много классных ребят. Чтобы ты не запутался. Ну, например, – он начал загибать пальцы, — Эмбер, моя лучшая подруга, мы из Мондштата. Она у нас главный источник выпечки сомнительного качества и владелица паблика «Подслушано в Академии». Если что-то случилось – она уже в курсе. Они свернули на лестницу, ведущую вниз. — Рыжий бесёнок, которого ты, наверное, слышишь чаще всех – это Чайлд, он же Аякс. Приехал из Снежной, вечный двигатель, мастер по попаданию в дурацкие ситуации и наш главный затейник. Если что-то громко падает или кто-то кричит «дуэль!» – это он. Сяо молча слушал, изредка кивая, стараясь запомнить этот поток информации. — А тот, кто обычно стоит в стороне и смотрит на всё это как на глупый спектакль, – это Скар, он же Скарамуча. Говорит колко, но если реально припрет – поможет. Не дай бог только его мамам позвонить, они тут же пришлют тонну сладостей из Инадзумы. Они спустились на этаж, и Итэр, не сбавляя темпа, продолжил экскурсию. — Ещё у нас есть гений-биохимик Альбедо – он чинит всё, что сломалось, и Ху Тао с того же факультета, которая вечно его куда-то таскает. Сян Лин, богиня экспериментальной кухни – пробуй на свой страх и риск. Горо, добряк с физфака, который всё пробует. Фурина, моя сокурсница по актёрскому – драматичная королева, но с золотым сердцем. А ещё Гань Юй и Янь Фей с юрфака – серьёзные и умные, как и ты, наверное. Он обернулся, идя задом наперёд, и улыбнулся. — В общем, соскучиться не дадим. А, вот и прачечная. Он остановился у неприметной двери с табличкой. — Всё просто: загрузил, бросил монетку, ждёшь. Главное – не перепутай с дверью в подсобку, там мадам Пин складирует свои стратегические запасы чая. Это святая святых. Сяо кивнул, глядя на дверь. — Спасибо. За… провод и инструктаж. — Не за что! – Итэр махнул рукой. — Если что – я в основном в той самой берлоге, комната 308. Или где-то поблизости. Удачи с бельём! И снова, как и вчера на помойке, он развернулся и ушёл быстрым, лёгким шагом, дальше по своим делам, оставив Сяо одного перед дверью в прачечную. Сяо стоял ещё мгновение, глядя в ту сторону, где исчез золотоволосый вихрь. В голове крутился калейдоскоп имён и образов: Эмбер, Чайлд, Скар, Альбедо, Ху Тао… Целый мир, который обрушился на него за пять минут обычной ходьбы по коридору. Он сунул руку в карман и нащупал гладкую звёздочку. План на тихий, упорядоченный вечер был окончательно и бесповоротно разрушен. Но, к своему удивлению, Сяо не чувствовал раздражения. Было скорее… ошеломлённое любопытство. Новый учебный год начался. И, похоже, он обещал быть совсем не таким, каким представлял его себе Сяо.