Искаженное отражение

Сентябрь 1999 г.       Воздух в Большом зале Хогвартса, казалось, все еще хранил привкус пепла и страха. Даже отполированные до блеска звездами потолок и свежие скатерти не могли скрыть этого. Он висел в каждом взгляде, что скользил мимо, в каждой натянутой улыбке, в гулком молчании, заполнявшем паузы.       Аврора Малфой сидела за столом Слизерина, идеально прямая, как и подобает дочери древнего рода. Ее платиновые волосы, идентичные волосам брата, были собраны в тугой, безупречный пучок. Но если бы кто-то присмотрелся повнимательнее, то заметил бы легкую дрожь в ее пальцах, сжимавших фужер с тыквенным соком. Слева от нее, почти касаясь плечом, Драко водил вилкой по тарелке, его профиль — отточенная маска. Только подергивающийся мускул в челюсти выдавал внутреннее напряжение. Он ловил каждый взгляд, полный ненависти или презрения, и каждый раз чуть заметно вздрагивал. Справа Пэнси жевала губу, нервно поглядывая на гриффиндорский стол.       Напротив расположились Блейз и Тео. Забини откинулся на спинку скамьи с показной небрежностью, но его взгляд, тяжелый и задумчивый, был прикован к рыжей голове, мелькавшей среди гриффиндорцев. Теодор Нотт, что для него очень странно, был тише воды. Он не ел, а медленно вращал в длинных пальцах свой бокал, его внимательный, аналитический взгляд скользил по залу, будто он вычислял сложное уравнение под названием «Восьмой год».       Это была их крепость. Пятеро, связанные годами совместных проделок в подземельях Слизерина, побегами от Филча, шепотами в пустом классе зелий после пропущенного ужина. Их дружба была тем фундаментом, на котором Аврора держалась все эти страшные месяцы.       «Восьмой год». Своеобразная амнистия для тех, чье образование было перечеркнуто войной. Для таких, как они с Драко и многих других слизеринцев. Для тех, кто выбрал не сражаться, а выживать. Ее взгляд скользнул по залу. Гриффиндорский стол гудел энергичнее всего. Она мельком увидела рыжую голову Джинни Уизли, яростно жестикулирующую о чем-то. В груди кольнуло что-то острое и знакомое — не боль, а скорее призрак чувства. Призрак дружбы, растоптанной выбором фамилии. Ее смех, когда-то такой же легкий и заразительный для Блейза на квиддичном поле, а для Авроры — во время их прогулок у озера, теперь звучал чуть громче, чуть наиграннее. Джинни посмотрела в ее сторону, их взгляды встретились на секунду. В глазах Уизли не было прежнего озорного огонька, только отстраненная вежливость. Она первая отвела взгляд, снова погрузившись в разговор. Забини хмыкнул себе под нос и наконец отпил сока. — Она так и не ответила на мое последнее письмо, — произнес он тихо, больше для себя. — Написал три за лето. Одно «Все хорошо, занята» в ответ. — Может, и к лучшему, — буркнул Драко, не поднимая глаз от тарелки. — Чем меньше точек соприкосновения, тем проще. — Для кого проще? — парировал мулат, и в его голосе впервые прозвучала горечь.       Их разговор был прерван приближающимися фигурами. Гермиона Грейнджер проходила мимо их стола по пути к выходу, погруженная в мысли. Ее взгляд случайно зацепился за их компанию. На ее лице мелькнуло знакомое Авроре выражение — не враждебность, а острая, режущая неловкость.  Апрель 1997 г. Аврора, Гермиона, Блейз, Джинни и Гарри сидели в библиотеке, готовясь к экзаменам, споря о свойствах корня мандрагоры.Потом прогулка у озера, где Гермиона и Пэнси устроили спор о правах домашних эльфов, гриффиндорке не удалось переубедить слизеринку, но значок Г.А.В.Н.Е.  ради Грейнджер она нацепила на свою мантию. Тогда казалось, что мосты можно построить.       Сейчас Гермиона лишь сжала губы в подобии вежливой улыбки, кивнула и ускорила шаг.       За ней шел Гарри Поттер. Его взгляд, встретившись с Драко, стал жестким. Но он не отвернулся. Он коротко, почти формально кивнул им. Это был странный, вымученный жест. Аврора поймала себя на мысли, что на прошлом курсе в  тот момент, когда они нашли общий язык, его взгляд иногда задерживался на Пэнси чуть дольше, с немым, нерешительным любопытством, которое та, конечно, заметила и обсуждала возможную симпатию Поттера. Теперь от того любопытства не осталось и следа.       Рон Уизли, замыкавший их троицу, даже не пытался сделать видкакой-либо вежливости. Он прошел, смотря прямо перед собой, его плечи были напряжены. Он никогда и не был частью того момента перемирия, всегда смотрел на них с откровенным скепсисом, а теперь этот скепсис превратился в прочную стену. — Какое милое воссоединение, — язвительно прошептала Пэнси, но в ее голосе слышалась обида. Обида за отвергнутую дружбу, за сожженные мосты, за то, что их «пятерка» теперь была в глазах других не просто компанией, а кучкой пожирателей. — Оставь, Пэнс, — тихо сказал Тео. Его голос был спокоен. Неправильно спокоен для Тео, — Они имеют право. Мы имеем право. Все имеют право на свою боль. Просто теперь она у всех разная.       В этот момент в висках Авроры резко, без предупреждения, дернуло. Острая, жгучая боль, как удар раскаленной иглой. Она ахнула и вцепилась пальцами в край стола. Большой зал поплыл. Теплый свет сотен свечей исказился, превратившись в мертвенно-белое, без теней, освещение. А дубовые столы… они стали гладкими, блестящими, словно отлитыми из одного куска холодного материала. Гул голосов, звон посуды — ушел в туман, и его сменил монотонный, назойливый шум, похожий на жужжание гигантского шмеля. И запах… запах сменился на стерильный, химический. — Аврора? —  Голос Драко прозвучал как из-под воды. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Она снова сидела в привычном зале, но сердце бешено колотилось, а пальцы онемели. — Все в порядке? — спросил Блейз, нахмурившись. — Просто… мигрень, — выдохнула она, пряча дрожь в руках под столом. — С дороги.       Драко пристально посмотрел на нее. Знает, что это не просто усталость. Эти головные боли, кошмары, от которых она крича просыпалась в холодном поту все лето — стали их тайной, второй, после метки Пожирателей Смерти на его руке.       Её взгляд встретился со взглядом Теодора. Его карие глаза, обычно игривый и оживленный взгляд, выражал недоумение и беспокойство. — Пойдем, — коротко сказал Малфой, отодвигая тарелку. — Завтра первый день. Нужно отдохнуть.         Их пятерка двигалась по коридору плотной, привычной группой — Драко и Аврора впереди, Пэнси и Блейз чуть сзади, споря о чем-то шепотом, Тео замыкал шествие, идя в своих мыслях. Проходя мимо огромного окна в подземелья, выходящего на черное озеро, Аврора невольно взглянула на свое отражение в темном стекле. И замерла.       В стекле смотрела на нее незнакомка. Темно-русые волосы, свободно падающие на плечи, а не ее идеальный пучок. Широкие, испуганные голубые глаза вместо ее серых. Маленькая родинка под глазом.       Аврора резко отпрянула, ударившись спиной о холодную стену. Дыхание перехватило. — Опять? — мгновенно оказался рядом Драко, его рука легла на ее плечо, сжимая его с силой, выдававшей его панику. — В окне… Я… Показалось… Она посмотрела снова. Теперь в стекле, искаженном рябью от движения воды, была только она. Бледная, с безумными от ужаса глазами. — Это просто усталость, cara mia, — быстро сказал Блейз, но в его голосе звучала тревога. — Нужно отдохнуть. Пэнси молча обняла ее за талию, прижимаясь боком.  —Обращение к мадам Помфри перестало быть советом. Это необходимость, — встревоженно прокомментировал Тео. — Заткнись, Нотт, — прошипел Драко, но в его словах не былозлобы. Был страх. — Мы разберемся сами. — Мы? — Тео мягко поднял бровь. Его взгляд скользнул по их сомкнувшимся вокруг Авроры фигурам. — «Пятерка», как всегда? Сколько еще месяцев это будет длиться? Твои безрезультатные поиски причин этих «мигрений» ни к чему не привели.       Он не ждал ответа. Легко кивнул и пошел вперед, растворившись в темноте коридора, ведущего к их спальням.       Той ночью кошмар был особенно ясным. Она бежала не по каменному, а по бесконечному белому коридору с гудящими стенами, а безличный женский голос из ниоткуда повторял: «Протокол завершен. Подавление исходных воспоминаний на уровне 97%...»       Она проснулась сдавленным криком, вцепившись в простыни. По её спине пробежала капля холодного пота.       В соседней кровати Пэнси беспокойно перевернулась, но её сон не прервался. В пустом пространстве между кроватями висела тишина, нарушаемая только привычным шумом озера.       Малфой встала с кровати и подошла к тумбочке. Немного покопавшись, она нашла зелье перламутрового цвета и, быстро опустошив, его легла спать.