бросай читать, собираемся на улицах!

Когда молодость в заднцице играет, так и норовит поделать вещей, за которые может прилететь. Порой это проще осознать с возрастом. Когда становишься умнее, старше, все такое, потом оглядываешься назад и думаешь о том, сколько же дерьма ты натворил в юности. Содзе резко задумывался о таких вещах, если честно; что было сделано, то уже не вернуть. Бесполезно слишком много думать о том, что было, даже если былое произошло всего несколько минут назад. Но иногда на него накатывали мысли, что, пожалуй, не всегда выбранный им путь… точнее некоторые шаги в этом пути… были разумны. Да, он предпочитал отбросить такие мысли подальше, потому что сомнения мешали двигаться вперед, но порой благоразумие просыпалось даже в такой бешеной собаке, как он. Потому в момент, когда он сидел нагишом на теле босса с распоротой глоткой и вертел в пальцах нож, он подумывал о том, что, возможно, поступил не очень разумно… и что ему стоило что-то предпринять, пока это не стало последним, что сделал Содзе Гэнити в своей жизни. Так уж получилось, что он, восемнадцатилетний лоб, имел честь быть замеченным боссом группировки, в которой тогда работал. Юных беспризорников такие группы растили при себе с юных лет, дрессируя их, словно собак, верных и послушных, и Содзе был одним из таких сирот, которые никому не были нужны, но который обладал достаточным талантом, чтобы быть немного более успешным, чем его сверстники. Он был чародеем, и, значит, ценился чуточку больше. Ценился бы еще сильнее, будь у него мордашка посимпатичнее, но, как высказался один из коллег — хотя бы не коряга, и на том спасибо. Однако совокупность множества факторов вылилось в то, что его, юнца, приметили, и, как это обычно бывает с большими важными дядями и молодыми юношами на пике своей молодости, не только как хорошего работника, но и по иным причинам. Очевидно, что чем старше босс, тем больше дерьма он успел повидать на черном рынке, что, конечно же, отразилось на его вкусовых предпочтениях. Всем таким ублюдкам нравились партнеры помладше; у босса, впрочем, еще были какие-то зачатки праведности, потому он засматривался на молодцев хотя бы покинувших школу, мол, это уже и не дети, но есть что-то цветущее и прекрасное в облике, что так влекло подобных людей… И так далее, отчего хотелось стошнить где-то за углом. Содзе пока что под это описание подходил. Школу он не заканчивал, но восемнадцать зим ему уже стукнуло, и он перестал выглядеть как нескладный подросток, обратившись в столь же нескладного юношу. Ему самому все равно было на внешность и прочие атрибуты, за которые многие так тряслись, но все же желание покрасоваться было свойственно многим, и ему в том числе. Потому на первый же день рождения, когда ему позволили, он набил татуировку на спине по собственному дизайну (а потом жаловался на боль в спине, потому что забить всю спину за раз тяжело), отказался стричь волосы, отчего те доросли аж до лопаток (длиннее еще не бывало), в общем, жил полной жизнь молодого и безалаберного балбеса. Приглашение босса отобедать он воспринял без особого энтузиазма, но ему, безродному, иного быстрого повышения было не видать, потому Содзе согласился. Далее последовали всякие раздражающие инсинуации, а потом приглашение погреть постель, которое он принял. Но сущность дикой псины было не искоренить, и Содзе, как и любой уважающий себя человек, взял на «свидание» оружие в виде обычного карандаша; когда же ручонки босса коснулись его спины и вцепились ногтями в спину слишком глубоко, задевая старые шрамы, скрытые под татуировкой, в голове что-то щелкнуло… Содзе был человек широких взглядов, но некоторые границы не давал переступать даже он. Он действовал быстро, словно вспышка молнии, скорее на инстинктах, чем думая головой; прежде чем босс успел что-то сказать, карандаш оказалась воткнут ему в глотку, прямо в яремную вену. Они пересеклись взглядами на мгновение, босс уставился на него ошалело, будто не веря, что его любимый юный протеже поступил столь дерзким образом (Содзе и сам не поверил сначала), а потом нашло осознание — и на босса, и на его тело, когда из ручки начала хлестать кровь. Содзе наблюдал за этим с затаенным дыханием, восхищаясь невероятным зрелищем — мгновение наступления смерти было несравнимо ни с чем. Он словно мог ощутить ее, ускользавшую сквозь пальцы подобно талой воде. Кровь пропитала простыни, и Содзе наблюдал за последними мгновениями жизни босса — как тот булькнул кровавыми пузырями в последний раз и замолк окончательно. Повисла тишина. Только далекая музыка снизу, где собрались остальные парни, прерывала ее. Он поднялся. В лунном свете, пробивавшемся через окно, его кожа казалась монохромной, все здесь было черным-бело кроме крови. Он взглянул на труп перед собой, а потом поднял голову, прислушиваясь. Внезапно, звуки внизу замолчали. Что ж, теперь ему надо было не только понять, как выбраться отсюда незаметно, но и как по пути достать себе штаны. В итоге, на него началась охота. Это был не первый раз в истории, когда молодой сопляк убивал босса, а потом начиналась облава. Таких ситуаций было множество; и всякий раз никто не догадывался, что стоило не доверять каждому, кто встречался на пути. Хотя, конечно, с Содзе вышло иначе. Он был одним из группы, то есть, считался «своим», никто не ждал от него предательства. Сам Содзе от себя такого не ждал, если честно, но инстинкты взяли свое. Впрочем, он не унывал. Если жизнь дает вам лимоны… и так далее. Он собирался сделать самый убойный лимонад на свете, только для этого ему нужно было выжить, а вот с этим уже начинались проблемы. Бежать пришлось далеко. Когда он покинул столицу и отправился в такие дали, что никто в здравом уме туда бы не сунулся, он полагал, что от него отстанут хотя бы тут, что он переживет несколько лет в уединении, а потом торжественно вернется, но охотники следовали за ним по пятам даже здесь. В итоге его путь потерял всякое направление, и Содзе начал плутать. Это привело его в небольшую деревеньку где-то в горах, а после нее, в попытке скрыться, на каменную лестницу, ведущую куда-то на гору — наверное, заброшенный храм, потому что ступени поросли корнями и потрескались. Летом, наверное, видок тут был живописный; но сейчас стояла зима, а Содзе было не до красот природы, потому что его уже успели пырнуть в бок, и он отчаянно истекал кровью, пока по лестнице за ним следовали охотники. Он бежал наверх, не слишком понимая, что сможет там найти. Даже если там был храм, никто ему там не поможет. Если каким-то образом Содзе удалось бы убить преследователей, то он бы просто истек кровью, потому что дойти до той самой деревни у него не хватило бы сил. Споткнувшись, он едва не навернулся с лестницы. Оглянувшись, Содзе цыкнул про себя, видя далекие темные силуэты внизу. Охотникам не нужно было даже торопиться; он истекал кровью, и алые следы помечали, куда он пошел. Черт… Впервые он был в настолько безысходном положении. Но сдаваться он не собирался. Вытащив из-за пояса нож, он продолжил карабкаться наверх, подозревая, что там сможет развернуться на полную. Сражаться на лестницах предпочитали только идиоты. Вдруг сверху раздался шорох ткани. Содзе резко запрокинул голову наверх, а потом на него кинулось что-то. — Сука! Противник повалил его на каменную лестницу и молниеносно ударил ножом сверху вниз, целясь то ли в глотку, то ли в глаз; времени особо размышлять над этим животрепещущим вопросом не было, и Содзе выставил ладонь, чтобы не дать лезвию достать себя. Нож вошел в руку, как в масло; в то время болевой порог у него был еще не настолько убит, и потому Содзе не сдержал короткого крика, чувствуя, как отдалась болью рука. Охотник увидел в этом возможность и начал давить на нож сверху вниз, отчего тот опасно близко приблизился к глазу Содзе, еще чуть-чуть — и пробьет следом за ладонью. Тот держался из последних сил. Адреналин постепенно вымывался вместе со стремительно покидавшей организм кровью, и он чувствовал, что в глазах начинает темнеть. Черт! Если так пойдет дальше, то он и правда откинется прямо тут на лестнице! В этой сраной глуши! Он сжал рукоять танто в руке крепче и попытался засадить ее в шею противнику, но не преуспел — тот легко отбил атаку одной рукой, а потом с легкостью вывернул Содзе руку так, что тот был уверен — она либо сломана, либо уже близка к этому. Раздался влажный щелчок, и он вскрикнул вновь. Лезвие опасно приближалось к лицу. Содзе держался из последних сил. — Вот что бывает, когда ты предаешь братьев! Сраная крыса! — рявкнул охотник, и Содзе нашел в себе последние силы, чтобы сбросить его пинком. — Отвали! Охотник рассвирепел еще сильнее и кинулся на него снова. Они начали драться, катаясь по лестнице, едва не сорвавшись вниз. Выждав удобный момент, противник вогнал нож по самую рукоять в живот Содзе, и тот понял — все, это предел. Он попытался брыкнуться еще раз, но не нашел в себе сил. Холодные руки обхватили его глотку. Вот и все, подытожил он. Это была короткая и довольно неприятная жизнь, но он был рад, что ее прожил. Жалко было, что все так завершилось, но что Содзе мог сделать? Ему было не так много лет, и не сказать, что жизнь была особо к нему милосердна. Он не стал сдаваться полностью, вцепился пальцами в руки, что душили его, но с каждой секундой становилось все тяжелее и тяжелее оставаться в сознании. Тьма подступала, он не мог толком вдохнуть, и из раны на животе продолжала хлестать кровь… Ах, вот и все. Так он подумал, а потом охотник над ним резко поднял голову и тут же исчез из поля зрения. Последовал глубокий хриплый вдох. Содзе закашлялся, а потом попытался рассмотреть, что происходило впереди — в его состоянии выходило так себе, но что-то он разглядеть сумел. Внезапное третье лицо. Новый охотник? Нет, кто-то иной… Мужчина со светлыми волосами. Содзе видел, что его кулаки были окрашены в алый — кровь. Он держал охотника за глотку, пока тот сопротивлялся, а потом с резким хрустом переломил ее пополам, отчего тело в его руке безвольно повисло. Блондин отшвырнул его, а потом уставился на Содзе — они пересеклись взглядами. Сказать Содзе было нечего. Поблагодарить за спасение? Может, его тоже убьют. Потому он просто терпеливо дожидался исхода, но вдруг блондин отвлекся от Содзе и задрал голову, нахмурившись. — Я же говорил тебе не выходить. — Какая разница? От опасности ты избавился. Новый голос тоже не принадлежал одному из охотников, и Содзе откинул голову назад, пытаясь рассмотреть новую фигуру. Над ним стоял… Мужчина, в обычной футболке, но не это привлекло Содзе. Ох, он будто вылитый Рокухира Кунисигэ. Как из книжек! Со всех этих архивных фото! Взгляд у мужчины был настороженным, но в нем сквозила жалость. Вот же чушь, рассеянно подумалось Содзе напоследок, настоящий Рокухира Кунисигэ ни за что бы так на него не посмотрел. Он создал шесть оружий конца света, стал отцом для подобных клинков. Он — бог войны, настоящий… Он ни за что бы не проявил подобную эмоцию. Но как же приятно было, что перед смертью он видел не просто чью-то наглую рожу, а кумира… Пусть и фальшивого. Никогда еще умирающее подсознание не было настолько милосердно. Ну хоть перед смертью посмотрит на что-то симпатичное. — Я будто в раю, — булькнул кровью Содзе, а потом так и отключился. Когда он очнулся, то понял две вещи: во-первых, он не был мертв, хотя все к этому и вело, а во-вторых, он был в совершенно незнакомом месте. Содзе потребовалось несколько минут на то, чтобы проморгаться, кое-как вспомнить предыдущие события, а потом резко сесть и тут же об этом пожалеть, потому что раненый живот (да и бок) крайне агрессивно напомнил о своем существовании — силы кончились, и он упал обратно на подушку. Он резко опустил голову вниз, ощупывая перевязанный торс, а потом взглянул на такую же забинтованную ладонь. Рубашку у него тоже забрали?.. Хотя она, наверное, была вся в грязи и крови. Черт. Ему нравилась эта сраная рубашка! Он купил ее за свои деньги, а не «одолжил» у одного из товарищей, когда тот пожалел сиротинушку в рядах бойцов. Только теперь настало время осматривать окружение. То, что это было не просто незнакомое место, но и то, в каком он даже теоретически не мог оказаться, он понял по тому, что оно не выглядело как грязная подпольная клиника или один из офисов, в которых криминальные семьи порой даже жили. Оно выглядело… нормально! Как комната в жилом доме, где живут люди совершенно обычные, не связанные с подпольем! Постель (нормальная), запах (вкусный), украшения на тумбе (деревянные, никакого излишнего лоска). Одеяло с какими-то цветочными рисунками. Все это выглядело так… странно, необычно, что он по-настоящему озадачился, и, пребывая в мыслях, упустил, когда дверь в комнату тихо открылась. Инстинкты взвыли, и Содзе резко развернулся (и тут же пожалел, потому что рана снова напомнила о себе) и встретился взглядом с… нет, теперь он совсем растерялся. На него из дверного проема смотрел мальчишка. Но не один из уличных беспризорников, что выглядели как голодные крысы; самый обычный ребенок. В тапках. Тапках! Комедия. Кто их вообще носил? Это что-то из мира семейной идиллии. Как в тех фильмах, что крутили по кабельному… Из мира недоступного и незнакомого. Самой примечательной деталью в пацане были, впрочем, не они, а его глазища — красные, словно кровь. Они взглянули друг на друга с мальчиком, и тот мгновенно скрылся в проходе, и только его легкие шаги и были слышны. Ну все, сейчас позовет того блондинчика, уныло подумалось Содзе, а потом из меня выбьют все дерьмо. У него по роже было видно, что добра от него ждать не стоило. Ну и ну… Сбежал от одной опасности и угодил в другую… Только зачем этому мужику было его спасать? Вдали снова раздались шаги, в этот раз тяжелее. Следом в комнату вместо мальчишки вошел мужчина, и Содзе неожиданно узнал его — это был тот человек с лестницы, перед кем он так позорно отключился, со смешной бородкой. Содзе не знал, что впечатлило его больше всего: то, что его лицо было столь похоже на фотографии Рокухиры Кунисигэ (бывают же совпадения!), или его дурацкая футболка с улыбающимся солнцем. Наверное, все же футболка. Такая дурацкая. Содзе не мог поверить, что кто-то мог надеть такую безвкусицу. Сначала он удивился, но потом насторожился, потому что был беззащитен перед мужчиной, что, очевидно, был его сильнее. Такой захочет — шею свернет одним махом. И рядом совсем не было оружия… Он замер, настороженно смотря на него, а мужчина же потер затылок с таким видом, будто и сам не знал, что ему делать. Он смотрел куда угодно, кроме как на Содзе, но потом все же взглянул ему в лицо. Глазища такие же красные. Значит, то был скорее всего сынок. — Э… В общем… — мужчине явно было неловко, и пауза тянулась дальше. Содзе сжал край одеяла, готовясь дать деру в любой момент, в голове обдумывая, удастся ли выбить стекла в окне. — Ты чуть не помер у меня на лестнице, так что вот… — Я же сказал тебе не ходить к нему! До ушей донесся еще один мужской низкий голос, и следом в комнату ворвался уже знакомый блондинчик. Содзе оценил: до окна он доберется за секунду, судя по виду — падать там невысоко, всего этаж, он точно выживет… А потом точно удерет. Он уже приготовился стартануть, но блондин, косясь на него недобро, дернул мужчину в дурацкой майке за плечо. — Не надо было его сюда вообще тащить… Не будь идиотом, Рокухира! Вдруг он… И тут словно стекло треснуло. Фигурально выражаясь, конечно; через окошко Содзе так и не сиганул, хотя был на низком старте, просто у него случился так называемый слом шаблонов. Произнесенное блондином — Рокухира, эта фамилия — вместе с этой внешностью сначала озадачили его, но шестеренки в голове вращались быстро; не могло быть одинаковых людей с одинаковой фамилией, которых защищали такие бойцы, это все дело дурно пахло! Еще один пристальный взгляд окончательно убедил его, что перед ним стоял никто иной, как отец магических клинков! Тот самый! Про которого столько говяных книжек! Все из которых Содзе прочитал! Он распахнул глаза в шоке, а потом дрожащим голосом, игнорируя разговор двух мужчин, пробормотал: — А! — больше походило на писк. Неудивительно, с учетом, что его придушили. — Так это… че, правда? Вы… и есть… О, боже… Настоящий! Рокухира Кунисигэ! Прямо тут! Мамочка! Кажется, реакция была настолько неожиданной для двух мужчин, что сначала обо всем позабыл сам Рокухира, взглянув на него с удивлением, а потом уже и блондинчик, что выпал в осадок. На второго Содзе плевать было, он просто никак не мог уместить в голове, что каким-то образом он не просто сумел подобраться к месту, где скрывался его кумир, но еще и встретил его! Вживую! И тот его спас! Сегодня что, какой-то праздник?! Он никак не мог сдержать восторженной улыбки, и пусть не скалился до десен, то явно весь залился румянцем, аки смущенная девица, а потом скрыл лицо в ладонях. Ой, ну все! Ради такого можно было потерпеть и дырку в животе! — Ну да… — рассеянно пробормотал Рокухира. Блондин позади него потемнел лицом. — С тобой все хорошо?.. — Я Ваш большой фанат! Незажженная сигарета выпала изо рта блондина. — Твою мать. Прямо как Уруха. Рокухира несколько мгновений смотрел на Содзе, не мигая, а потом осторожно переспросил: — Что, прости? — Все книжки прочел! — закивал Содзе. не отрывая взгляда от хозяина этого дома. — От корки до корки! Даже пытался достать один из мечей, ну, обычных, но созданных Вами! Не удалось, так что я планировал один стырить, но… Это правда Вы?! Типа, не галлюцинация?! Чем больше он болтал, тем спокойней становилось лицо Рокухиры, а в конце и вовсе он начал улыбаться. Как же хорошо ему было с улыбкой! Боже, в миллион раз лучше, чем на фото с серьезной рожей. То есть, конечно, там он тоже жесть какой привлекательный, но эта улыбка… А эти глаза… Пока он все сильнее пытался не запищать от радости и прочих эмоций, даже блондинчик прекратил выглядеть настолько угрюмо. Он переглянулся с Рокухирой, шепнул ему что-то на ухо, а потом пожал плечами и покинул комнату, оставив их наедине. Так-то лучше! А то все своей рожей кислой портил… Когда Рокухира Кунисигэ подошел ближе и сел на постель рядом, Содзе едва сдержался, чтобы не зажмуриться. Прямо сон наяву! Ради такого и не жалко было даже получить заточкой в живот! Боже, как же охрененно! Он потер ладони, потом облизнул внезапно высохшие губы и тихонько спросил: — Можно я пожму Вам руку? — Что? — Рокухира рассмеялся. — Ну ладно. Ты забавный. И правда, как Уруха, — он сжал ладонь Содзе, и тот подумал, что, наверное, достиг катарсиса своей жизни и прочих замечательных финалов. В голове стало так легко, руки дрожали, боже, вот он, настоящий парадис. Кем бы не был тот Уруха, они явно хорошо друг друга понимали. — Э-э-э, у тебя кровь изо рта идет. Лучше тебе пока не дергаться… Можешь лечь? Когда сам Рокухира Кунисигэ говорит тебе — ляг обратно, как тут не подчиниться? Но, если уж совсем честно, рухнуть на подушку обратно было даже как-то разумно; только коснувшись ее, Содзе понял, что живот кололо больнее, чем нужно. Все же он слишком резко дернулся… Его еще не пыряли так глубоко. Отлично, новый шрам в коллекции. В смысле ни черта не отлично! Срань. Он сглотнул, когда руки Рокухиры коснулись повязки на животе, а когда он болезненно дернулся, то мужчина покачал головой. — Надо перевязать… Проверить, не разошлись ли швы от того, что ты так резво вскочил. Врач сказал, что тебе не стоит пока передвигаться, рана в неудобном месте… Гм… Мы не дали тебе истечь кровью на лестнице, — вдруг спохватившись, пояснил Рокухира. Содзе едва его слушал, смотря мужчине в лицо, но не вникая. — Ты там здорово накровоточил, так что готовься, тебе предъявят за испорченную рубашку… Это ведь была не просто драка, да? Тот второй человек пытался тебя убить. Содзе перестал с зачарованным видом смотреть Рокухире в рот и моргнул. — А? Ну да. — Сиба… мой товарищ, он сказал, что тебя разыскивала одна из группировок, и они очень хотели видеть твою голову нанизанной на пику, — совсем неудивительно, уныло подумалось, этим тварям только дай повода устроить охоту на ведьм, хотя не сказать, что Содзе совсем уж ничего не натворил. Рокухира критично оглядел его со всех сторон, а потом наклонил голову набок, щуря глаза. — Сколько тебе? Вопрос был настолько странным, что Содзе сначала удивился и замешкался, но все же ответил: — Восемнадцать. — Такой молодой… И уже в группировке. — Ну да? — этому вопросу Содзе удивился еще больше. — А куда мне еще идти? После ответа лицо Рокухиры потемнело еще сильнее, и он покачал головой, потерев шею. — Куда идти… И правда. Нет семьи? — Содзе помотал головой. — Вообще никого? — снова. — И за тобой охотятся… Слушай, я тебе этого не говорил… Сиба так вообще будет против, но как-то у меня рука не поднимается отпустить такого сопляка в вольное плаванье, пока за ним охотится весь мир… Тем более рана довольно серьезная… Так что… Давай ты пока тут отдохнешь и вылечишься, а потом посмотрим. Тем более, — Рокухира легкомысленно рассмеялся, — раз уж ты мой фанат. Мир треснул снова, и вновь фигурально выражаясь, и Содзе почувствовал, что случилось две вещи: во-первых, он достиг точки, в которой можно было заканчивать его жизнь, потому что ничего лучше момента, когда сам Рокухира Кунисигэ предлагал ему побыть рядом (!), отдохнуть (!), вылечиться (!), присматривая за ним, не будет, и, во-вторых, что у него изо рта хлынуло больше крови. Рокухира тут же распахнул глаза, явно замешкавшись, а Содзе закрыл свои, обращаясь к богам, мол, спасибо за этот предсмертный подарок, вот тут я и откинусь. Кажется, после этого он снова отключился, но в этот раз — на руках у кумира. Прекрасная смерть! Но, конечно, он не умер; даже не потерял сознание. Ему сменили повязки, дали обезболивающего, сказали, что делать можно, а что — нельзя, а потом тот блондин, Сиба, прочитал ему длинную лекцию о том, что если Содзе сделает хоть одно лишнее движение, то ему тут же свернут шею. Слушал эту нудную речь он вполуха, потому что, очевидно, не имел планов нападать на своего кумира, но все же пообещал, что ничего не сделает, и этот договор был скреплен чародейством. После этого блондинчик вроде бы успокоился и отстал от него, и тогда Содзе было позволено отдохнуть. Тогда-то он и осознал, что силы кончились, и где-то до вечера проспал; в этот раз после пробуждения он чувствовал себя уже не так возбужденно, наверное, потому что адреналин схлынул, и некоторое время Содзе просто провалялся в постели, гипнотизируя потолок. Раньше, если ему доставалось, никому не было дела. Беспризорников по всей стране было навалом, каждый выживал как мог. Он всегда сам зализывал себе раны. Стал старше — стало проще переносить на ногах. Но, условно говоря, если бы его ранили вот так же, пока он был в группировке, то никому бы не было дела. Оставили бы отлеживаться, а дальше он действовал сам, включая перевязки и так далее. И никто бы не стал вертеться вокруг него, теплой постелью бы тоже не обеспечили. Черт, мало того, что кому-то есть до него дело сейчас, так еще и его кумиру! Наверное, Содзе просто умер, и сейчас видел предсмертные галлюцинации. Иначе он никак не мог объяснить все, что тут происходило. Но мысль, что не абы кому, а его идолу, было не все равно… Настолько приятно грела душу… Содзе растянул губы в ухмылке. Он перевернулся на бок, поморщившись от боли в животе, зарылся в одеяло глубже и закрыл глаза, но до тех пор, пока не скрип половиц не разбудил его. Содзе всегда спал чутко; этот навык он выработал шесть лет назад, и с тех пор тот ни разу его не подвел. В дверях снова стоял тот ребенок. Он смотрел на гостя их дома апатично, но в глазах явно был заметен интерес. Они уставились друг на друга, ребенок немного помялся, а потом, заозиравшись, подошел ближе. Он подсел на край футона, а потом сложил руки на коленях. Содзе ждал. Он подозревал, что если хоть слово не так скажет мальчишке, то Сиба его придушит, потому боялся даже рта открывать. Мальчик же явно любопытствовал… Может, он других людей не видел, вот ему было и интересно. Вряд ли Рокухира Кунисигэ особо покидал это место. Судя по словам Сибы, его жизнь была настолько ценна, что… даже сравнения нужного не находилось. Но Содзе был только за! Лучший мастер на свете должен был оставаться в безопасности! Особенно теперь, когда Содзе с ним познакомился! Теперь даже сожалеть не о чем! Боже! Они даже руки пожали! Лучший день его жизни! Немного Содзе подумал. — Ты — сын господина Рокухиры, да? Мальчик посмотрел на него нечитаемым взглядом, но кивнул. — И сколько тебе лет? — Шесть. Значит, он родился либо сразу после войны, либо во время нее. Получается, Рокухира Кунисигэ умудрился даже ребенка заделать, пока ковал мечи? Ого… И правда мастер на все руки… Ну, наверное, это нормально — находить время не только на работу, но и на секс. Сложно было сказать с высоты своего отсутствующего опыта. В смысле опыта работы. Голос у мальчика был очень тихий. В нем будто смешались смущение и интерес к новому человеку в своем стабильном окружении. — И как тебя зовут? — Тихиро, — подумав, мальчик снова посмотрел на него. — А тебя? — Содзе представился, и Тихиро задумчиво повторил. — Содзе… Содзе… Гэнити. Гэн… сан? — для шестилетки он был очень наглым. — Содзе-сан. — Можешь называть меня как хочешь. — Но это невежливо, — возразил Тихиро. Ути какие мы праведные. — Все в порядке, я тоже то еще хамло. — Гэнити… — так ему явно нравилось больше. Тихиро продолжил его рассматривать. Постепенно он начал наглеть. — Это у тебя татуировки? — он указал на черные пятна на руках. Когда Содзе кивнул, глаза у него загорелись. — Ух ты… Как в фильмах, да? — Как в преступных группировках, — вдруг рассмеялся он. — А что? — Больно было? Я смотрел кино. Там говорили, что это больно. И если случайно проткнуть палец иголкой, когда шьешь, то тоже больно… — Не особо. Тихиро ему явно не поверил, но не стал спорить. Он посидел рядом еще немного, с любопытством глядя на Содзе, но ничего не сказал, то ли стесняясь спрашивать больше, то ли не зная, что спросить. Потом он поднялся и покинул комнату, точно так же молча, и спустя некоторое время зашел уже сам Рокухира. Боже!.. Настоящий. Содзе решил сдержать восторги в этот раз. Если тогда он еще мог свалить свое восхищение на плохое самочувствие, и что у него от кровопотери разум был словно в дымке, то если он сделает это во второй раз, то этому уже никто не поверит. Он просто с дрожащими губами уставился на мужчину, который снова сел рядом, а потом неловко закряхтел. — Как… самочувствие? Содзе едва не гаркнул привычное «сойдет», но задумался. Отвечай честно, когда тебя спрашивает твой идол! — Под обезболом не особо болит, — признался он. Издавать членораздельные звуки, помимо восторженного писка, было сложно. — Но все равно неприятно. — Ну да, так и обещали. Но ничего. Я тебя пока не выдам, — для Рокухиры это была безобидная шутка, а для Содзе — лучшая вещь, какую он мог сегодня услышать. — Но смешно вышло… В смысле, что ты мой фанат, и мы вот так встретились. Правда что ли фанатеешь? — Содзе отчаянно закивал, игнорируя боль в придушенной глотке. — Ты только книжки эти не читай. Там всякая чушь написана… ну, не всегда, но для красного словца. — Я так и знал! — Содзе распахнул глаза. — Сразу понял, что это херня! — не ругайся рядом со своим кумиром! — Ой. — Да нет… Пожалуй, точнее это не опишешь. Рокухира снова рассмеялся, а Содзе мечтательно подумал о том, что теперь ему не было нужды торчать на идиотских форумах, где люди бодро обсуждали всю проплаченную государством чушь. Он узнает все из первых рук! Рокухира-сан же наверняка на все ответит! От мысли об этом у него стало теплее на душе, и он попытался сесть, но тяжелая рука тут же прижала его обратно. Прикосновение к голой коже! Боже! Спокойно! Будь спокоен, черт возьми! — Не думаю, что тебе пока стоит вставать, — Рокухира покачал головой. — А то опять рана откроется, как с утра. Тебе, может, что-то нужно? Поесть принести?.. Тебе пока твердого лучше не есть, супчик пойдет? Блюдо, приготовленное Рокухирой Кунисигэ! Настоящая амброзия! — Да! — глазенки у Содзе засверкали. — Хотя мне же нельзя сидеть… — Возведу форт из подушек, — Рокухира поднялся, снова коротко рассмеявшись. — Ну, знаешь, как в детстве делают. Ты, наверное, тоже делал… — Не помню, — невольно сорвалось с его языка. — Давно это было. Причину называть не имело смысла; все и так знали. Рокухира взглянул на него с сожалением; в этом взгляде читалась раздражающая жалость, и, хотя было приятно знать, что кумиру было не все равно, такое все равно злило. Но Содзе ничего не сказал и просто попытался выдавить из себя очаровательную улыбку; он проследил за тем, как Рокухира покинул комнату, а потом снова уставился в потолок. Нет, в самом деле, так приятно было все это осознавать… но, скорее всего, ему сотрут память. Вряд ли тот вшивый блондин позволит ему запомнить место, где живет Рокухира Кунисигэ! Может, если уломать его, то он сотрет только воспоминание о местности?.. Память было легко исправить с помощью чародейства. Содзе знал о методах, хоть вживую их и не видел. (а может, не помнил) Ну нет, это уже просто шутка. Кожа была неприятно липкой от пота. Интересно, сколько он провалялся без сознания… Наверное, пару дней. Срочно хотелось в душ, но в таком состоянии его туда даже не пустят, да и быстрый душ — это херня, а погреть косточки в ванной ему никто не даст, а то рана на животе снова откроется. В этих раздражающих мыслях он дождался Рокухиры; тот пришел не один, но с мальчиком. В руках у мужчины был поднос, а мальчишка тащил какую-то сложенную ткань. Он всучил его Содзе, и тот удивленно на него взглянул. — Это мой сын, — представил Рокухира мальчика, и Содзе медленно кивнул. Тихиро на него шикнул: — Мы уже познакомились. — Когда успели? — Я приходил, — рядом с отцом Тихиро вел себя деловито. Он кивнул на сложенную ткань. — Это кофта. Не ешь с голым торсом. … он тут что, всеми командует? Погодите… Содзе развернул ткань. Кофта с длинным рукавом. Ему великовата, точно не принадлежавшая сопляку… о боже! Да она же принадлежит… не может этого быть. Запах Рокухиры Кунисигэ! С трудом он сдержался, чтобы не поменяться в лице. Он принял дар с уважением, попутно радуясь, что теперь на нем была хоть какая-то одежда, помимо трусов (перед своим кумиром щеголять вот так, конечно, забавно, но все же немного смущает, да и не так уж тут и тепло, признаться). Кое-как сел, дрожащими руками он принял миску с супом — пахло невероятно. Суп, приготовленный Рокухирой Кунисигэ… Рай наяву. Но кое-что его все же беспокоило. Кое-что… — Зачем Вы мне помогаете? — резко спросил он, поднимая голову. Что-то тут не складывалось. Нет, хорошо, допустим, это была простая жалость. Он же говорил про юный возраст, да? Некоторые люди — пусть Содзе таких и не знал лично — могли поддаться такому поводу. Плюс, наверное, он выглядел довольно жалко на лестнице, истекая кровью. Но, может, Рокухира Кунисигэ увидел его потенциал?! Как бойца!.. Продолжавшего сражаться даже с ножом в животе! Ну точно, какая еще может быть объективная причина для такого человека?! — Ну, ты же начал помирать у меня на лестнице, — мужчина будто и правда удивился вопросу. — А потом Сиба выяснил все то… про охоту. Жаль мне тебя стало. Всегда надо помогать тем, кто в беде. Я руководствовался этим во время войны, да и сейчас. Он улыбнулся, а Содзе показалось, что за один день его мир разбился уже в третий раз, только уже не от радости. … нет. Нет, нет, нет! Этого не может быть! Это же та херня из книжек! Полная морали херня! — Так книжки не врали?! — ошалело переспросил он, слишком грубо, но Рокухира будто и не заметил. Он вскинул бровь. — Про что? — Про мотивацию!.. Про спасение слабых и уничтожение зла! — Суп остынет, — влез Тихиро, до этого внимательно слушавший их разговор, но Содзе его проигнорировал. — Это же чушь, верно? Ну чушь же. — Почему? — Рокухира удивился. Кажется, вся эта ситуация заставила растеряться не только Содзе. — Из всего бреда, что написан в этих книгах, это — одна из тех вещей, что… — он опустил взгляд на сына, всего на секунду, и эта пауза, короткая, но многозначительная, дала Содзе ответы на все вопросы, какие он хотел задать, — … была правильной. Значит, он говорит это сейчас из-за сына? Значит, есть еще надежда, что все написанное в книгах — чушь собачья? Содзе захлопнул рот, боясь спросить что-то еще, потому что глупо злить своего кумира такими вопросами, особенно когда ему дали весьма многозначительный намек. Он покосился на тарелку супа, слабо улыбнулся Тихиро — вышло так себе, очень натянуто — и пробормотал: — Ладно. Я понял. Я все понял, — правда это не отвечало на вопрос, но он предположил, что конкретно в этом случае желание помочь и правда сыграло роль, и, наверное, это даже не совсем обман… для настоящего Рокухиры Кунисигэ, а не того, что сковал в войну шесть мечей. — Э-э-э. Спасибо. Несколько секунд Рокухира неотрывно смотрел ему в глаза, не мигая, и Содзе стало неуютно; но потом взгляд мужчины потеплел, и он потрепал сына по голове, после чего тот, довольный, покинул комнату. Они снова остались наедине! Боже. Боже, боже, боже. Мечта во плоти! — Суп, кстати, приготовил Тихиро. … то есть, это не суп Рокухиры Кунисигэ? Ну… Суп как суп. — Я просто не особо хороший повар. Но Тихиро очень вкусно готовит. Не просто для шестилетки, но вообще! Обязательно попробуй. Ладно, суп, рекомендованный Рокухирой Кунисигэ — тоже неплохой суп. Пока они говорили, тот успел немного остыть до приемлемой температуры. Содзе, в основном существовавший на еде из дерьмовых заведений или купленной в магазине, показалось, что, кажется, он отведал амброзию, которую не ел уже много лет. Домашняя готовка… В последний раз он такое пробовал до войны. В новой жизни ему бы никто готовить не стал. Действительно, получи он рану в какой-нибудь драке, то заботился о себе сам, включая не только обработку ран, но и готовку. А тут — такой сервис… Но было нечто приятное в заботе. В заботе Рокухиры Кунисигэ — еще больше! Когда он отдал миску хозяину, тот поднялся. Затем снова взглянул на него, и этот взгляд Содзе сегодня уже видел — болезненную неуверенность, которая совсем ему не шла. Содзе просто удивленно моргнул, когда тот заговорил: — Восемнадцать… и в какой-то банде. Тебе бы с этим завязать, а то… закончишь нехорошо. — Но куда мне пойти? — удивился он, но ответа не получил. Рокухира просто покачал головой, но ничего ему не ответил, и вот так, молча, покинул комнату. Следующие несколько дней прошли настолько спокойно, что их проще было принять за сон, чем за реально происходящее. Пару раз Содзе даже подумывал, что это просто предсмертные галлюцинации, и на самом деле он медленно умирал на каменной лестнице от кровопотери, но, сколько бы он не пытался себя разбудить, ничего не вышло, так что, вестимо, все было взаправду. Пару раз, помимо хозяев дома, к нему приходил тот блондинистый мужик, Сиба, смотрел пристальным взглядом, но вроде бы не трогал, только комментировал, что лицо у него было больно уж бледным и хилым, но кроме этого… Все шло слишком уж замечательно. Рана медленно заживала, никто не пытался его убить… Ну чем не настоящий парадис? Чаще всего к нему приходил мальчишка. Как Содзе смутно догадывался, то Тихиро не особо часто бывал снаружи, и, потому, с другими людьми не общался, а тут в его окружении появился не только совершенно новый человек, он еще и никуда не исчезал. Скука — та еще скотина, и, изнывая от безделья (и боясь, что если он будет слишком активно двигаться, то рана откроется), он поддался любопытству Тихиро, отвечая на его вопросы. Конечно, Содзе старался фильтровать базар, потому что он догадывался, что если разойдется, то ему тут же свернут шею с хрустом, и рассказывал не все подробности, но всякие глупые истории, вроде похищения босса другой бандой, он поведать мог, и Тихиро слушал его с круглыми глазами, явно не ожидавший, что за пределами дома могли скрываться истории, подобные фильмам. Но рана на животе выматывала его быстрее, чем хотелось бы, потому эти встречи были не очень продолжительными. Пару раз он засыпал прямо рядом с Тихиро, и потом, после пробуждения, тот вежливо напоминал, на каком моменте Содзе остановился. Но если с Тихиро общаться было еще более-менее понятно, у Содзе все же имелся опыт с сопляками, еще со времен, когда они дружной шайкой жили в войну и побирались у солдат, то вот сам Рокухира Кунисигэ — это совершенно другое дело! Когда он был рядом, Содзе хватало максимум на пару слов, а потом все, что он мог — это восхищенно смотреть на него, пока тот что-то говорил… Пару раз Содзе видел его после работы в кузнице. Он был почти готов доползти до туда даже с раной, лишь бы посмотреть, как работает мастер, почти!.. Однако, пока не решался. Не из-за того, что это было неправильно. Просто с двумя дырками в торсе, в одну из которых нож загнали аж по рукоять, было тяжело даже встать. Обычно это была бы смертельная рана… Но спустя неделю стало получше. И первое, что Рокухира предложил ему, когда Содзе выполз на свет, поразило его до глубины души и чуть не отправило обратно в постель, только теперь с головокружением: — Зимой мы топим баньку, не хочешь попробовать? Ванна… с… Рокухирой Кунисигэ… — А мне можно? — пискнул он, пытаясь сдержаться и не сразу же согласиться. Рокухира задумчиво почесал подбородок. — Ну-у-у, в воде горячей сидеть тебе еще нельзя, но спинку потереть я тебе могу, — он пошутил, для него это было шуткой, а Содзе чувствовал, как его сердце билось слишком уж часто. — Да и все равно воду экономить. Я как раз после кузницы, — он шутливо продемонстрировал мускулы. Ой, мама. — Убьем двух зайцев одним выстрелом! Содзе немного подумал, хотя думать тут было нечего. И, в итоге, его не обманули. Небольшая пристройка к дому, с большой ванной (символ хорошего дома! только в самых лучших домах большие ванные, мелкие сосут!), правда, обошлось без обещанного потирания спинки, но это ничего, зато рядом… с легендой… сразу после кузницы… наедине! Да, без Тихиро. Его-то в кузне не было. Он, наверное, еще маловат, чтобы постигать искусство отца. Ему сколько, шесть лет? Сопля совсем. Содзе себя в этом возрасте вообще не помнил. В любом случае, его заботило совершенно другое. Столько всего другого! К сожалению, с дыркой в пузе и правда не полезешь в горячую ванную, и он лишь горестно повздыхал, но выбора не было — кишки на месте ему как-то были дороже, потому пришлось лезть под душ. Он старался не смотреть (вранье, косил взглядом только так) в сторону Рокухиры, когда тот стянул с себя одежду, потому что это грозило тем, что он бы там поскользнулся и, например, ударился башкой о кафельный пол, что могло вылиться в сотрясение… Сам быстро разделся, снял бинты, а потом взглянул в зеркало. Шрам на животе выглядел не очень красиво, конечно. Черт. И теперь ему с ним жить. И вот так Содзе уныло поплелся к лейке душа, мечтая, что в скором времени примет нормальную горячую ванну. Впрочем, все равно было приятно смыть с себя пот и помыть наконец голову, потому что неделя была максимумом для него, любившего водные процедуры всей душой. Как научили в детстве, так и понеслось. Шампунем с ним тоже поделились, и, сидя перед лейкой, Содзе с упоением втирал его себе в волосы. Никогда не познаешь, как сильно ненавидишь грязь, пока неделю не проваляешься в постели, весь потный и слабый. Его вот так легко позвали сюда, наедине с хозяином… Это весьма большой показатель доверия. Хотя с чего бы Рокухире ему не верить? Содзе всю неделю был паинькой (и намеренно, и просто потому, что иначе не мог), ни разу ничего не сделал, фанатом назвался, и так далее, так далее… Да и чародейство тут не работало, а он явно был слабее Рокухиры без него, да и опять же, у него была одна дырка в животе, а вторая — в боку. Не ему тут понтоваться. Он так глубоко погрузился в эти мысли, что не углядел, что Рокухира вдруг приблизился к нему, и голос над ухом чуть не вынудил его выронить лейку от душа, плеснув водой себе в лицо. — Какое у тебя… интересное тату. Он заметил! Он понял! — Нравится? — Содзе резко развернулся и посмотрел на Рокухиру взглядом самой преданной собаки. — Тяжело было сделать эскиз, и все говорили, что рисунок херня, но я не мог выбрать иной! Взгляд у Рокухиры, впрочем, был не радостный, а весьма мрачный. Он все еще неотрывно смотрел на тату. — Ты говоришь, — вдруг медленно произнес он, — что тебе восемнадцать. — Ага. — Значит, в войну тебе было двенадцать. — Ну да. Выражение у Рокухиры совсем потемнело. — Где ты увидел это?.. — Содзе назвал место; кажется, Рокухира мгновенно понял, о чем велась речь, потому что покачал головой в ответ. — Зачем же ты это набил? Вопрос был странным. Содзе немного подумал. — Потому что это меня впечатлило… сильнее, что либо еще? И потому что мне пообещали тату. В смысле, в группировке. Ну и чтобы старые шрамы скрыть. А что?.. Нельзя было? — было бы неловко, если бы он разозлил Рокухиру! — Если нужно, то я сведу! Честное слово! Хотя жалко будет, денег столько угрохал, но… — Не надо, — оборвал его Рокухира. — Больно будет. Пусть остается, — он немного подумал. — Только не говори про этот меч Тихиро. Вообще ничего. Дальнейший разговор как-то не заладился. Если постельный период был позади, это означало две вещи: скоро его выкинут на мороз (пока что рана на животе окончательно не зажила, так что время было, но с глотки синяки уже сошли), и то, что теперь Содзе мог приблизиться к святая святых! К кузнице. Сначала он, конечно же, спросил мнения у Тихиро. Ну, знаете, иногда полезно советоваться с сопляками, которым всего шесть лет, и Тихиро сказал, что и сам частенько наблюдал за отцом. Когда он напросился к Рокухире, тот сначала удивился такому, но, видя, как на него смотрит Содзе — тот постарался перед зеркалом, чтобы сделать свою улыбку как можно менее угрожающей — все же медленно кивнул. — Хорошо, но я бы не сказал, что это очень интересно со стороны. Спроси, вон, Сибу. Будто этот Сиба что-то понимает, прорычал про себя Содзе, но вслух промолчал и просто кокетливо похлопал глазками. — Как я могу побывать в этом месте и не посмотреть на работу мастера?! Это же величайшее зрелище, которое мне даровала судьба! Точнее он планировал это сказать, но вместо этого промямлил: — Очень. Хочется… И он оказался в святая святых, в кузнице. Разумеется, никакого умопомрачительного зрелища там не вышло. Это была обычная кузница, и он такие уже видел (в попытке понять, кем же был его идол, конечно же), но все же в ней было нечто другое… Нечто за гранью этого мира… Например, то, что в ней стоял сам Рокухира Кунисигэ. Его явно забавляло то, как Содзе крадучись проник внутрь и осмотрел все вокруг, пытаясь высмотреть все детали, которые бы отличали это место от других. — Как кошка прямо… — Рокухира покачал головой, а потом коротко рассмеялся. — Это самая обычная мастерская. Вряд ли ты найдешь тут что-то интересное, — Содзе в это не поверил, но не стал возражать, просто обернувшись. — Ты можешь посмотреть, но я сразу предупреждаю, что здесь будет жарко. Да и это не самый интересный процесс… — он задумался, а потом взглянул Содзе в глаза. — Ты сказал, что хотел украсть у кого-то мою катану. Ой, наверное, не стоило этого сбалтывать. Молчание Содзе было красноречивей ответа, и Рокухира вдруг снова хохотнул. — Ну и ну. Впервые такого преданного фаната встречаю. Удивительно, потому что с чего бы тебе мною так восхищаться? Это вот мечники много что сделали, а я… — финал фразы он как-то замял, хотя Содзе не видел ничего странного в восхищении создателем клинков. Мечником каждый может стать, а вот сделать такое оружие — нет. Но когда Рокухира снова ему улыбнулся, то Содзе навострил ушки. — Я скорее про то, что дети твоего возраста больше тяготеют к чему-то более… ну, пестрому. Содзе медленно поднял бровь. — Я не ребенок. — Тебе еще пить нельзя. — Я уже уб… — заткнись, ради бога, закрой пасть! — … пырнул человека ножом! Но Рокухира все понял. Впрочем, он просто одарил его Осуждающим взглядом, отчего показалось, что небеса рухнули на землю, а потом отвернулся. Он повязал повязку на голову, разжег огонь в печи… Наблюдать за его действиями было невероятно. Словно тут сидел не человек, а божество ковки. Сам Содзе никогда таким, разумеется, не занимался; у него не было времени или денег, чтобы найти себе учителя и где-то практиковаться, лишь пару раз он смотрел за мастерами-одиночками, но то было так, подглядывание из-за стены, а не наблюдение напрямую. Но пока что в действиях Рокухиры не было ничего, что выделяло бы его среди остальных мастеров, и Содзе, пристально наблюдая за его действиями, поднял голову. — А как Вы… — Тихо, — шикнул на него Рокухира, и Содзе захлопнул рот. Он приложил палец к губам. — За работой я не разговариваю. Пришлось замолчать. Слишком долго стоять оказалось сложнее, и конец работы Содзе досматривал уже сидя на корточках, но ему было все равно на боль в животе, пока рядом происходило такое. Можно и потерпеть! Финал он досматривал уже сквозь силу, но не подал и вида, когда Рокухира наконец-то закончил. Он поднялся, стянул с головы повязку и обмахнулся ею, а потом посмотрел на Содзе. То ли вид его так рассмешил, то ли еще что-то, но на губах мастера появилась усмешка. Он подошел к Содзе и протянул ему руку, помогая встать. Понял все без слов. Ух ты… — Не воруй, — вдруг произнес он, а потом посмотрел на Содзе, который даже растерялся от такого простого заявления в лоб. Но следующая фраза заставила его чуть не затанцевать на месте от радости, потому что он услышал: — Я лучше сам тебе скую меч. Но не лезь в пекло. Содзе ничего не смог сказать в ответ, только постарался скалить зубы от радости не так пугающе, как это у него обычно выходило. Обычно вечером он просто изображал из себя амебу и валялся в постели, пока не уснет (ранний сон был делом непривычным, но в чем-то приятным), но в этот раз ему не спалось, и Содзе немного побродил по двору, накинув на себя хозяйскую куртку (ему разрешили, пока своя была так сказать в ремонте!). В городе снега было не так много, потому подобные белые пейзажи были ему слегка чужды. Очень сильно хотелось курить, но он вроде бы держался, потому что сигарет тут все равно не было, а просить у Сибы было ниже его достоинства. В итоге он просто наматывал круги во дворе, пока не стемнело, эдакая сублимация (иногда в таких случаях полагалось копать ямы), а потом вернулся в дом. Тут было гораздо теплее. Теплее даже, чем в той тесной комнатушке, в которой Содзе обитал до этого, пока был в банде. Черт… Наверное, ее уже разгромили и забрали. Хорошо, что он дураком не был и прятал заначки денег не в квартире… Но обидно все равно, у него была такая охрененная коллекция сигарет из разных мест… Стянув с себя обувь, он уставился в пол. Это место расслабляло, стачивало выдрессированные им инстинкты хищника, и это ему не нравилось, но он был под боком своего кумира! Настоящая мечта! О чем вообще можно было просить еще? Но эта искусственная атмосфера безопасности… Хотя этого хотел Рокухира для своего сына. Потому тут было так спокойно, потому тайна шестого меча, самого сильного, так и оставалась секретом. Правильно ли это было? Содзе было наплевать. Если Рокухира так решил… Значит, правильно! Не всем же детишкам в раннем возрасте слышать про то, что случилось до их рождения. Не сказать, что и ему самому, обычно плевать хотевшему на такое, было особо приятно. Он прошел вперед, мимо гостиной, а потом оглянулся, когда услышал голоса оттуда. На фоне шел какой-то фильм, и Рокухира громко его комментировал, за что то и дело на него шикал Тихиро. Идиллия… Нечто незнакомое, забытое… Чужак. Тебе тут не место. Это идиллия, а ты — дикий пес. Твоя стихия — это кровь. Словно почувствовав на затылке взгляд, Рокухира откинул голову назад и посмотрел ему в глаза. Содзе вздрогнул и отступил в темноту, но его уже заметили. Было поздно. — Ты можешь присоединиться. Мы все же уже не чужаки. Уже не чужаки, с Рокухирой Кунисигэ!.. Мечта, озвученная чужими устами! Содзе подкрался к нему, как кошка. Сначала он сел на край дивана, не шевелясь и почти не дыша. Ему, жителю ловушки из стекла и бетона, было не понять тех, кто жил в тишине и покое. Словно в басне и городской и полевой мышах… Но он не ушел. Просто слушал громкие назойливые комментарии Рокухиры, гадая, как же так вышло, что человек, на которого он молился, словно на икону, оказался другим — но в то же время это была маска, и нутро, которое было известно ему, скрывалось под ей. Наконец, Тихиро надоело смотреть фильм с внезапной второй звуковой дорожкой, и его внимание переключилось на Содзе. Он подошел к нему, слишком близко, заглянул в глаза. У него самого они были насыщенного красного цвета, словно кровь. Память родителя, высеченная в потомках. Содзе ничего не сказал, но заговорил Тихиро — едва слышно. — Ты очень лохматый, — он подумал и добавил: — Я сейчас вернусь. Содзе проводил его взглядом, все еще молча, а потом покосился на Рокухиру. Тот продолжал смотреть в экран, но это была обманка. Содзе чувствовал, что за ним наблюдали, но он не знал, что здесь сказать. Это был вечер не для него. Стоило вежливо отказаться от приглашения и уйти спать… В какой-то момент он бы точно уснул! А завтра бы ему снова показали ковку… Внезапно появившаяся из-за спины тень не дала ему сосредоточиться на этой мысли. Тихиро принес с собой гребень, сел на диван, а потом повелительным жестом шестилетки сказал: — Сядь передо мной на ковер. От такой наглости (обычно присущей ему) Содзе слегка охренел, а Рокухира вдруг рассмеялся. — Тихиро вечно обо всех заботится. — Замолчи, — шикнул на него мальчик, но Рокухира только весело фыркнул. Защита слабых… Уничтожение зла. Как-то так говорилось в тех книгах. Мимолетный взгляд на сына, молчание о шестом клинке… Где скрывалась правда? Но было ли это важно, когда тебя мучил шестилетка? Содзе подчинился. Ему очень хотелось поспорить, но делать это рядом с Рокухирой он не смел, немо принимая все, что даровала ему судьба. Да и ругаться с шестилеткой это глупо. Глупее, чем многие глупые вещи, которые он делал до этого. Тихиро дернул его за одну из прядей и хмуро на нее посмотрел. — Зачем тебе такие длинные волосы? — Потому что это круто. И красиво. — Это не круто и не красиво, — возразил он, и Содзе смерил сопляка взглядом. — Тебе-то откуда знать? — Мне и не нужно в этом разбираться, я просто знаю, что это глупо. — Не глупо! Вместо ответа Тихиро еще раз дернул его за волосы, и Содзе ойкнул. Он не был особо большим фанатом телевидения, старательно избегая сборщиков взносов, но сейчас делать было совершенно нечего. Фильм показался ему слишком уж драматичным и сопливым, и единственное, что делало его хоть как-то лучше — комментарии Рокухиры, которые разбавляли эту тошнотворную сахарную муть. Тихиро же наконец нашел себе увлечение получше, которое было ему по душе. Маленький мучитель, еще бы волосы не так драл, цены бы ему не было. Когда Тихиро отложил гребень в сторону и начал что-то делать, Содзе заподозрил что-то и оглянулся, а тот, отпустив волосы, виновато пробормотал: — Я хотел сделать… как в фильме. Косичку. Но не умею. Хотя мне Сиба-сан показывал. Ну да, у Сибы-то волосы не короткие, небось тоже был жертвой гребня. Это было смешно, но Содзе сдержал ехидный комментарий. Он мельком покосился в сторону Рокухиры — тот смотрел в экран, но краем глаза наблюдал за ними — а потом повернулся к Тихиро. — Покажу только один раз. Смотришь? — Смотрю! В том, чтобы сплести косичку, не было ничего сложного. Его самого научили девицы с распутной улицы; им нравились дети, потому что дети смотрели на них не как на товар, а на людей. Сам Содзе просто редко это делал, предпочитая ходить без резинок, хотя где-то благоразумие напоминало о том, что стоило сначала заботиться об удобстве во время боя, а потом уже о всякой красоте. Он разделил волосы на три пряди, затем показал Тихиро, как именно надо сплетать их, чтобы вышло что-то сносное, и тот смотрел внимательно, не моргая. Потом он попытался повторить это. Ну ладно уж, сегодня можно было и побыть жертвой чужих экспериментов. Все это время Рокухира пристально наблюдал за ними, но ничего так и не сказал. Ему нравилось? Что он думал? Содзе был здесь чужаком. Спустя некоторое время фильм закончился, а Тихиро уже крепко уснул на диване, устав от экспериментов. Рокухира поднялся первым; он отнес сына в комнату, а Содзе продолжил сидеть перед телевизором, смотря в пустой экран. Да уж, ему тут точно было не место… Сиба был прав. Здешняя атмосфера заглушала рефлексы, стачивала когти. Все здесь было слишком… спокойно. Фальшивый уют? Хотя правда ли фальшивый? Но не для него точно. Когда ты всю жизнь проводишь на улице, там и умираешь. Содзе бы не удивился, если бы его конец настиг его в подворотне. Это было бы простой закономерностью. Когда вниз спустился Рокухира, Содзе вспомнил, что ему тоже следовало бы испариться. Он выключил телевизор и выключил видеопроигрыватель, аккуратно вынув кассету оттуда. Когда он обернулся, то Рокухира уже стоял сзади. Он взял кассету в руки, повертел ее, а потом поставил на полку. Лицо у него было серьезней, чем до этого. Вот он, подумал Содзе. Настоящий Рокухира Кунисигэ. Тот, что сковал шесть оружий смерти. — В такие ночи мне иногда не спится, — вдруг произнес Рокухира, и Содзе вскинул бровь. — Но Сиба не всегда остается вечерами, и приходится сидеть одному. Смотрю, ты тоже не особо устал. Ночные разговоры с Рокухирой Кунисигэ… — Я хорошо отдохнул. Никогда не засыпал раньше полуночи. — Не стоит постоянно баловаться полуночничеством, — смех Рокухиры был тише, чем обычно. — Потом будет тяжело. Как ты себя чувствуешь, Гэнити? … назвал по имени! — Хорошо, — он произнес это медленно, стараясь не выдать восторга в голосе. — Рана почти не болит. Думаю, скоро тот блондин не выдержит и выкинет меня на мороз. Могу его понять, но все равно буду осуждать. Это вызвало еще один смешок. — Ну-ну, не злись на Сибу. Он просто очень переживает. Думаю, за тебя тоже, иначе не позволил бы тут остаться вообще. Хотя это у него, наверное, дело привычки…. — Рокухира задумался, а потом мягче спросил: — Если ты вернешься, то опять вступишь в банду? — Ну да? Ничего другого я и не умею. Только драться. — Сиба работает в «Камунаби». Ты мог бы… Фу-у-у-у, так он из мусоров! Теперь понятно, почему он такое говно. — Ноги моей там не будет! — неожиданно для себя рявкнул Содзе, а потом закрыл рот рукой. На кого он сейчас гавкнул?! Совсем голову потерял?! Видимо, видок у него был забавный, потому что Рокухира даже не разозлился. Помедлив, он уже тише продолжил: — Они же все ублюдки. Да даже если бы я вдруг захотел, они бы меня точно не взяли. Я и школу то не закончил. Улыбка сползла с лица Рокухиры. — Ты не ходил в школу? — Да какая там школа? Тут выжить бы. Как в войну тогда все позакрывалось, так все. Больше не ходил. И не особо она ему пригодилась, признаться. Что надо, он узнал либо сам, либо поспрашивал у старших. В планах было поизучать химию и физику. Всякое умное и полезное, а не какую-нибудь скуку, вроде классической литературы. Прожить жизнь можно и без дерьмового флирта в стихах, спасибо, а если надо, то сам прочитает. — Почему ты… пошел именно в банду? Не нашел себе что-то другое? — Да ладно, это же очевидно, — Содзе ощутил, как край рта у него поднялся в нервной улыбке. Говорить об этом было странно. — Никому не нужны беспризорники. Рожей я для другого бизнеса не вышел, так что оставалось лишь одно. Чудо, что меня даже в банду взяли. Их было множество сирот, которые остались в полном одиночестве. Кто старше — сколачивал банду. Малышей разбирали либо жалостливые люди, либо те, у кого погибли свои дети. А детишек между этими возрастами обычно игнорировали. Содзе был из таких. Ему было двенадцать, и никому из взрослых он не сдался, а для банды он был слишком мелкий. Приюты в ту пору были переполнены, и он оттуда быстро сбежал — никто его не спохватился. Некоторые люди любили детей помладше, но у Содзе был очень недобрый взгляд, а еще он много дрался, потому часто ходил в синяках и ссадинах. Старые шрамы тоже красоты не придавали. Первую зиму после войны он кое-как пережил, потому что сестрицы из квартала удовольствий сжалились над ним и приютили, следующую зиму он кое-как прожил сам, а потом ему стукнуло четырнадцать, а в этом возрасте уже принимали в детские банды. Его дурная репутация вместе с умениями дала ему шанс стать сначала мальчиком на побегушках, а потом и бойцом. Ну а потом вышло то, что вышло. Это была одна из множеств одинаковых историй. Многие сверстники Содзе прожили точно такую же жизнь. Единственным его отличием было то, что он видел немного больше во время войны, что добавило ему шрамов и очков жалости со стороны. Рокухире такой ответ явно не понравился, но он не стал продолжать. Просто взглянул во двор, где землю укрыл белый снег, а потом цокнул языком. — И ты видел тот меч? Шестой шедевр! Глаза у Содзе тут же засверкали. — Да! — Разве тебя… ладно, не столь важно, — Рокухира покачал головой. — Главное, что ты не скончался. Ни после этого зрелища, ни потом. — Вам не нравится Ваш клинок? — Есть множество ошибок, о которых я сожалею. Этот меч — одна из них. Вот это да! Содзе так озадачился, что словами не описать. — Но он же помог победить в войне? — Но какой ценой? — невесело отозвался Рокухира. Его взгляд приобрел горькую нотку. — Впрочем, не забивай себе голову. То, что когда-то ты это увидел — тоже моя вина. Может, то зрелище так тебя и травмировало, — чушь, подумалось Содзе, но он не мог и слова вымолвить. Как ни крути, но частичка правды в этом была, пусть и крохотная. — Но уже поздно сожалеть. Ладно, пойдем спать. Уже поздно. Вскочив на ноги, Содзе, с тем энтузиазмом, который мог быть у не особо повидавшего жизни юнца, заявил: — Не надо об этом сожалеть! Тот клинок — шедевр! Все они! Это зрелище того стоило! Когда я еще увидел бы что-то подобное?! — Рокухира странно на него посмотрел, и Содзе едва не подавился своими словами. Не переходи на писк! — Вас не зря все так обожают! И книжки эти дерьмовые пишут! Так что не думайте плохо! Всякое случается! Если бы не Вы, то… ну, например, думаю, я был бы уже мертв как шесть лет. Мечи, небось, где-то у «Камунаби» заперты?.. Вот кто точно ничего не понимает. Если это Сиба сказал, Вы его не слушайте, он из мусоров, они все странные. Рокухира немного подумал, а потом взглянул на него. На упоминании Сибы в его глазах появилась смешинка, но он произнес. — Нет. Они здесь. — А?.. — Мечи, в смысле. Мечи прямо тут?! Да быть того не могло! Содзе подавился воздухом, а потом взглянул на Рокухиру. Голос его дрожал от восторга. — Можно?.. Посмотреть? Содзе честно ждал, что ему мягко откажут, и был готов к такому ответу, но Рокухира задумался еще ненадолго и пожал плечами. Очевидно, что просто так бы он не доверился, и это намекало все больше на то, что ему сотрут память (ну или хотя бы частично), но Содзе было наплевать. Даже если он забудет, его сердце будет помнить эти ощущения всегда! Потому, когда его поманили пальцем за собой, он стремительно вскочил на ноги; вместе они спустились в подвал, что… слегка разочаровало, потому что Содзе ждал чего-то большего. Но, возможно, сам барьер вокруг дома и цепная псина в лице Сибы уже были достаточной защитой. Плюс кто начнет искать мечи в таком очевидном месте? Он взглянул на стену, на которой покоилось шесть закрытых коробов. Один из них был обвязан симэнавой. Рокухира указал на них — на свое сокровище — и у Содзе захватило дыхание, когда он на негнущихся ногах приблизился к шедеврам, взглянуть на которые даже не мечтал. Превосходно… Превосходно… Губы у него задрожали, и он обернулся к Рокухире. Наверное, выглядел он достаточно жалко, чтобы тот снисходительно улыбнулся. — Тебе правда так нравится? Он сейчас расплачется, честное слово! Обернувшись, Содзе еще раз взглянул на шесть коробов. Но один привлек его внимание больше остальных. Один… Его рука потянулась к коробке, обвязанной симэнавой, и Рокухира вдруг двинулся позади. — Лучше не… Но он не успел договорить, потому что рука у Содзе самого дрогнула, и он отступил на шаг назад. Словно интуиция. Словно в спине что-то снова заворочалось, зарождаясь. — Охренеть. Все, что сказал Содзе. Рокухира честно сказал ему, что это воспоминание придется запечатать, но ему было наплевать. Ему хватило лишь побыть рядом с мечами, взглянуть на скрывающие их ящики, чтобы ощутить себя иначе — будто ступивши на запретную землю, куда смертным путь заказан. Он просто поблагодарил Рокухиру, когда они вышли из подвала, и тот вдруг улыбнулся. Это была крайне приятная улыбка, которую, в отличие от местоположения мечей, хотелось сохранить в памяти подольше. И Содзе размышлял об этом — об этой улыбке, о клинках — когда ночь вступила в свои границы, а он все лежал в постели, не в силах сомкнуть глаз. Очевидно, что в затворничестве Тихиро было одиноко, потому новое лицо в доме было для него, шестилетки, чем-то невероятным и интригующим. Он все еще цеплялся за отца, конечно же, своего первого настоящего друга (можно ли дружить с родителями?), но Содзе интриговал его до такой степени, что он постепенно сбрасывал свое смущение, словно шкурку с мандарина. Сначала он просто следил за Содзе; потом стал наглее. Следом границы размылись, и он стал третировать его точно также, как и остальных взрослых тут (хотя, по мнению Рокухиры, вряд ли Содзе принадлежал к их числу, застряв где-то посередине). То есть, он мог им покомандовать, сделать выговор, и с учетом, что он был шестилеткой, это было забавно, но Содзе боялся Рокухиры (в смысле что уважительно) и подчинялся. В детстве он никем помыкать не мог. Он был совсем мелким, и старшие его не слушали, чаще всего просто лупили. Тут все было совершенно иначе. Тихиро тоже был другим. В смысле, что он был другим ребенком, отличным от тех, каких хорошо помнил Содзе. Рокухира обожал его, и для него это было так… странно. В смысле, логично, что так и должно было быть, это здоровые отношения, но он привык к другому, и потому нечто, выходящее за рамки знакомого, казалось Содзе неправильным. Сложно было назвать Тихиро капризным, но он точно был избалован отцовской любовью. Между ними было двенадцать лет разницы, и, значит, у них был один зодиакальный зверь. Это было забавно. Дни проходили спокойно, насколько это вообще было возможно. Оказавшись отрезанным от внешнего мира, Содзе начал понимать, что изнывает, но он не подавал виду, потому что такой закрытый ящик был в чем-то неплох. Несомненно, ему требовался выплеск энергии, но это было бы сигналом для Сибы, что пора вышвырнуть его прочь. Потому он просто наблюдал за Рокухирой и тем, как тот изготавливал клинок, потом смотрел за Тихиро. Для шестилетки он слишком хорошо готовил. Даже смог сделать пудинг, который всунул ему в руки, потому что разузнал про предпочтения. Для него это было способом показать симпатию, а Содзе понятия не имел, как реагировать. Все это было так странно! Но одно было хорошо — он наконец-то мог сидеть в ванной! Блаженная горячая вода!.. В один из дней Рокухира позвал его в кузню сам, не пришлось даже навязываться, как обычно. Содзе двинулся за ним, словно кошка, а когда хозяин вышел к нему с тряпкой, обмотанной вокруг чего-то длинного, то насторожился. Рокухира резко сдернул ткань, и взору открылся меч в черных ножнах. Элегантный, красивый… но, самое главное, что Содзе мгновенно понял, что Рокухира его и создал, и этот клинок… прямо сейчас… сунули ему в руки! Он ахнул, не сумев сдержать восхищения, смотря на подарок горящими глазами, а Рокухира рассмеялся. — Я же говорил, что сделаю его. Не надо ничего воровать, и тем более никого убивать, — Содзе слабо его слушал, но кивнул, хотя все его внимание было поглощено клинком. Он осторожно вынул его из ножен и попробовал взмахнуть. Отличное оружие было видно сразу! Рокухира смотрел на его попытки с улыбкой, но не очень искренней. — Не хотелось бы мне, чтобы ты лез с этим мечом в бойню, но так я хотя бы сокращу количество драк, в которых ты участвуешь. Настоящий! Клинок Рокухиры Кунисигэ! Специально для него! Лучший день в жизни! Такой красивый! Такой… охрененный! Содзе вернул меч в ножны и слезящимися от радости глазами уставился на Рокухиру. Он попытался проблеять благодарность, но сумел лишь пробубнить что-то нечленораздельное. Впрочем, его быстро поняли. Рокухира похлопал его по плечу, и, о боги, какие же у него руки… — Когда-то давно я говорил это одному юноше. Вы с ним в чем-то очень похожи, — он серьезно уставился Содзе в глаза. — Гэнити. Этот клинок тебе подходит. Ну, после такого можно и умирать! Но радость длилась недолго, потому что сзади раздался голос (покашливание, точнее), от которого лицо у Содзе скривилось так сильно, будто он съел лимон. Он резко обернулся к порогу мастерской, на котором стоял Сиба со скрещенными руками, и прижал меч к себе, словно боясь, что Сиба его отберет. Но на клинок тому было явно наплевать, его больше интересовал сам Содзе. Одарив его неодобрительным взглядом, Сиба уставился на Рокухиру. — Ну все. Меч сделан, значит, можно больше не откладывать. — Откладывать что? — насторожился Содзе, и Рокухира потемнел лицом. — Не мог выждать хотя бы день для приличия? Вломился с порога. — Незачем ждать. Чем быстрее все вернется к норме, тем лучше. Без всяких непредсказуемых элементов, — они с Сибой одарили друг друга неодобрительными взглядами, и Содзе прижал к себе катану крепче. — А ты не рычи. Все равно я тебе так просто все это помнить не позволю. Не потому, что ты меня бесишь, — Сиба хмыкнул, намекая, что это тоже было причиной, но не в этот раз. — Если кто-то доберется до тебя, у нас будут большие проблемы. — Все? Как это все?! — Все сотрем. Ничего помнить не будешь. Словно месяц в тумане. Будешь знать только то, что тебя кто-то выходил. Рокухира рядом молчал, и Содзе ощутил, как начал дрожать. Сначала это была злость, но потом разочарование. Как это все?! Тут было так хорошо! Да и черт с ним, с тем, что хорошо, он не мог забыть, что встретил самого Рокухиру Кунисигэ! Все равно что дать исполнить мечту, а потом отнять ее! — Да ладно, — заскулил он. — Зачем все-то? Только местоположения достаточно! — он умоляюще взглянул на Рокухиру. — Я не хочу забывать про лучший месяц своей жизни! Тот потемнел лицом, и в разговор влез Сиба. — Вот именно! Если ты такой фанат, то заткнись. Угрозу своему кумиру не чуешь? — Чую, но… — Тогда закрой рот. Я уже все приготовил, так что пройдем за мной. Описать разочарование, которое Содзе испытал сразу же после самого счастливого момента в своей жизни, было сложно. Он взглянул на катану у себя в руках. Да, даже если ему сотрут память, он все равно поймет, что ее сделал Рокухира Кунисигэ, но он не будет помнить, что ее сделали специально для него! Ощущения будут совершенно не те! Его будто поманили конфеткой, а потом ее же отобрали! Он вздрогнул, когда на плечо ему опустилась рука, поднял взгляд, но вместо Сибы, что поторапливал его, это был Рокухира. Взгляд у него тоже был не особо радостный. Вы будете по мне скучать? Содзе так и хотелось спросить это, но он сдержался и просто понуро поплелся вперед. Обычно он бы ни за что не согласился на такое, но рядом был Рокухира Кунисигэ! Да и шавка «Камунаби» была права, знание могло обернуться проблемами. Болтать лишний раз Содзе не собирался, но кто знает, что случится в будущем. Лишняя предосторожность была не про него, но это не значит, что Содзе был полным дураком без тормозов. Ну, может, иногда. Это что, с мелкой козявкой тоже не дадут попрощаться? Хотя Содзе наплевать. Это пацану будет обидно. Место, куда притащил его Сиба, находилось в глубине дома. Содзе с опаской взглянул на расставленные каменные фонари по кругу, а потом сел в центре на подушку. Сиба явно закончил не со всем — он расписывал что-то на бумаге, которую раскладывал по периметру, а потом, будто зная немой вопрос, пояснил: — Это не моя техника, а отряда из «Камунаби». Это ты тоже забудешь, так что считай, что я раскрыл тебе гостайну. — Охрененно, — буркнул Содзе. Радости просто полные штаны. Причину обиды он, может, и забудет, но сама она никуда не уйдет! Он взглянул на меч в руках и сжал его крепче. Вот это да… Вручили подарок, а потом тут же вышвырнули на мороз. Да еще и без памяти. Уныло он продолжил наблюдать за Сибой, стараясь даже не смотреть на Рокухиру, иначе станет лишь обидней. Но тот вдруг заговорил: — Может, нет смысла запечатывать все. Сиба и Содзе одновременно развернулись к нему, первый — хмуро, второй — с видом, будто сейчас прольет скупую слезу, и Рокухира нервно рассмеялся, потерев затылок. — Ну-у-у… Сам подумай. «Масуми» же рассказывали, что порой люди с такой откорректированной памятью срывали с себя печать, если их очень сильно донимал пробел. А у нас тут такой энтузиаст… Плюс меч-то я не заберу назад. Пройдет время, и печать сорвется. Но! — прежде чем Сиба возразил, Рокухира поднял палец. — Если он будет помнить события, и знать, что мы запечатали только местоположение дома, то он не будет ковырять эту печать сам. Да, Гэнити? Тот тут же активно закивал, так сильно, что голова грозила отвалиться. Сиба нахмурился. — Это опасно. — Сиба… Ладно. Давай я объясню иначе. Без обид, — он взглянул на Содзе. — Никто не поверит какому-то юнцу, что он встретил меня где-то в горах, а на клинок подумают, что его откуда-то сперли. «Камунаби», кроме твоей фракции, не способны меня отыскать, а ты думаешь, что кто-то поверит в то, что какому-то юноше это удалось? Уволь. Рокухира Кунисигэ!.. Агитирует за то, чтобы ему оставили память!.. Не обо всем, но… Это так льстило! Но Содзе ничего не сказал. Он просто смотрел на него, и, кажется, Рокухира все прекрасно понимал по взгляду, потому что одарил его быстрой улыбкой, но потом вновь уперся взглядом в Сибу. Тот нахмурился сильнее… но было видно, что аргументы были неплохими, раз заставили его задуматься. Он походил вокруг фонарей немного, потом остановился перед одним и взглянул на Содзе. Тот явственно ощутил в себе желание выпрямиться по струнке, потому что сейчас на него смотрел не раздражающий мужик, ходивший хвостом за Рокухирой Кунисигэ, а один из крайне опасных агентов «Камунаби». Теми, с кем Содзе в свои восемнадцать предпочитал не сталкиваться. — Приятели есть? — Содзе помотал головой. — Расскажешь кому-то хоть что-то — я тебя найду и убью, усек? — когда он закатил глаза и кивнул, Сиба потемнел лицом, но угрозами сыпать перестал. Может, на него просто очень выразительно посмотрел Рокухира. — Ладно. Хрен с вами двумя… Это что, мне теперь все перерисовывать?.. Но на страдания Сибы Содзе было наплевать; он просто взглянул на Рокухиру, украдкой, а потом сжал в руках клинок. И пусть его сегодня вышвырнут, он хотя бы будет помнить, что встретил своего кумира! В итоге, он вернулся в Токио, вновь нырнув в рутину. Пару раз Содзе, конечно же, попытался вспомнить, где именно находился дом Рокухиры, но всякий раз попытка отзывалась мигренью, а окружение во дворе в памяти не появлялось — был ли там город или лес, он понятия не имел, и он решил больше в эту сторону не копать. В этом отношении Сиба был чертовски прав — это могло повлечь за собой опасность для Рокухиры, а как Содзе мог подставить своего кумира? Это было бы уже слишком! Сперва он наведался к своим заначкам — все остались целы. Комнату, как и ожидалась, обыскали от и до, и, скорее всего, оставаться тут было небезопасно, потому он схватил все, что еще не украли, и свалил подальше, остановившись на ночь в дешевом мотеле. Пробелы в памяти раздражали, но Содзе хотя бы знал их причину — и потому мог успокоить медленно кипящую под кожей злость. Мысль о том, что он не только встретил кумира, но и получил от него подарок на прощание, радовала его настолько, что первую неделю Содзе проходил как самый счастливый человек на свете; он даже не убил никого, хотя опробовать меч хотелось. Но марать такой клинок грязной кровью!.. Это было выше него! Но вот на вторую неделю о его возвращении пронюхали бывшие товарищи, и начались проблемы. Они настигли его в одном из баров, где Содзе беззаботно выпивал (он знал владельца, и тот позволял ему заказывать алкоголь, хотя по возрасту не полагалось). Когда внутрь ворвалось несколько молодцев со знакомыми рожами, Содзе напрягся; он уже потянулся было к своей Невероятной Новой Катане, но получил бутылкой по затылку, потому что владелец бара оказался крысой. Завязалась драка, в которой он, слегка оглушенный, проиграл. Пришлось бежать, и бежал он до тех пор, пока его, словно животное, не загнали на заброшенный завод у реки, где можно было без особых проблем избавиться от тела. Драка там была тоже проиграна, меч забрали… За меч было обидней всего! Он даже не успел им никого порезать! И такое великолепное оружие досталось каким-то невеждам! Пока его пинали кружком, один из приближенных старого босса рассматривал катану, а потом повесил себе на пояс. Затем он вынул из-за пояса нож, проверил его и двинулся к толпе, которая била Содзе. Тот, конечно, без боя не сдавался и кидался на всех подряд, но ему уже досталось, да и он был тут младшим и самым слабым — каким бы отменным не было его чародейство, эти люди его ему и научили. Содзе ахнул от неожиданности, когда сильная рука схватила его за волосы и дернула на себя; не удержался и упал на пол, а подчиненный босса подтянул его к себе и, намотав волосы на кулак, поднял его вверх, из-за чего у Содзе не осталось иного выбора, кроме как подчиниться, иначе был риск, что ему просто сдерут скальп. Он зарычал, когда их лица стали слишком близки друг к другу… Он плюнул сгустком крови в лицо, и его дернули за волосы еще сильнее. Содзе шумно задышал, чувствуя, как лезвие ножа бродит где-то рядом с его глоткой. Подчиненный босса взглянул ему в глаза, не мигая, будто не замечая крови на лице и вовсе. — Думал, что так просто сможешь уйти? Что вернешься спустя месяц и все будет так, как раньше? Как бы не так! Следом его ударили кулаком в живот несколько раз. Нож стал ближе к шее, и Содзе сглотнул. Сейчас ему либо перережут горло, либо произойдет чудо… но чудес не бывало, обычно, а свой ресурс он выработал еще с Рокухирой, потому он мог надеяться только на себя. Он резко пнул подчиненного босса в колено, отчего тот чуть ослабил хватку на ноже, и именно этого Содзе и ждал — он выхватил его, игнорируя порезанные пальцы, а потом, перехватив в ладони, рубанул по волосам. Прощай, роскошная шевелюра!.. Да хрен с ней, заново отрастет, а вот глотку ему никто не зашьет. Завязалась драка, он умудрился отрезать несколько пальцев противнику, но тот громко свистнул — и в комнату ворвалось несколько человек. Ну, подумалось Содзе, выбора не было. Из оружия у него был только нож. Ему надо было не только прирезать всех тут вокруг, но еще и вернуть себе подарок Рокухиры… В ином случае он бы, наверное, был бы разумнее и слинял бы при первой возможности, но Содзе не мог просто взять и позволить мечу Рокухиры оказаться в руках таких невежд! Да они ни черта не смыслили в этом! Такое оружие могло достаться только человеку, что понимал его на все сто! Кто видел в клинке не только красивое украшение, но и оружие бойни! То, для чего оно было создано!.. Несмотря на относительно юный возраст, он хорошо дрался; даром, что понимал, как работает чародейство, хотя для такой бойни ему хватало простых рефлексов и силы. Начал учиться в двенадцать лет, а дальше все пошло по наклонной, и в свои восемнадцать он был устрашающим бойцом, пусть юным и порой попадавшимся на уловки, но все же способный одолеть даже противника теоретически сильнее себя. Но он был один против десяти человек, что едва ли уступали ему по силе… Впрочем, верно говорят, что нельзя загонять дикую собаку в угол — укусит. Кое-как… кое-как ему удалось. В ход пошли все трюки, что он знал, включая полное отсечение мозга от мыслей о боли. Нет ничего страшнее, чем враг, который не падает, даже если его несколько раз ударить клинком. Содзе не был уверен, что убил всех… он подозревал, что парочка сбежала, но ему было все равно, потому что сейчас вокруг стояла мертвая тишина — и несколько мертвых тел в придачу. Кое-как, прихрамывая, он добрался до подручного босса, на поясе которого болталась его заветная катана; сдернув ее, Содзе сжал ее в руках, игнорируя, что на рукояти остались кровавые отпечатки ладоней, и просто сел на пол. Стоять сил уже не осталось, и он просидел некоторое время на полу, прижимая к себе заветный меч, пока пытался сообразить, что же ему было делать дальше. Его ранили. Ранили сильно… Левая рука точно сломана. Сам он такое не залатает, и не отлежится. Надо было добраться до какого-нибудь медика… Но сначала за заначкой, чтобы заплатить побольше и точно не получить нож в спину, если медик решит его скрысить… Да, точно… Сколько же мороки… Воздух был морозный, но его дыхание уже не оставляло после себя облачков пара. Надо было спешить. С трудом он поднялся на ноги, а потом поплелся к выходу. И только там услышал быстрые шаги. Срань! Внезапно даже нашлись силы, и Содзе стремительно сиганул к ближайшему окну, откуда намеревался совершить драматичный прыжок вниз и дальнейший побег, но стоило ему выбить стекло и вывалиться вниз, как что-то оплело его глотку и не дало упасть — зато он повис словно в петле, чувствуя, что от сломанной шеи его отделяла лишь удача. От неожиданности он растерялся и чуть не выронил меч, но потом сжал его крепкой хваткой, другой рукой же пытаясь не дать себе задохнуться, потому что петля опасно сжималась вокруг его горла. Быстро взглянув наверх, он увидел там чародея, из чьего рукава росли ветви. Вот одна такая и оплела его шею, работая неплохой удавкой. Сил, и так не хватавших после бойни, осталось совсем чуть-чуть, но умирать так просто Содзе не собирался; он впервые за все время тут вытащил меч, обнажая чистое лезвие, а потом начал пилить ветку, настолько быстро, насколько хватало сил. В глазах стремительно темнело, кислорода не хватало, и легкие горели огнем, но Содзе не сдавался, не замечая, что у него на губах выступили кровавые пузыри. Боль в глотке была невыносимой, словно ее сжали тисками, и уже в полной темноте, едва контролируя руки, он продолжал резать ветви. Упорство вознаграждалось. Но не только оно; чародей явно на что-то отвлекся, и потому отвернулся и дал ему возможность разрубить ветвь вокруг своей глотки, и Содзе с хрипом вздохнул. Ничто больше не удерживало его в воздухе, потому он свалился вниз, по пути ударившись о короб давно не работающего кондиционера, и свалился в текущую под окнами завода грязную речушку с кучей брызг. Следом за ним, спустя секунду, нырнул еще один силуэт. Очухался Содзе уже на берегу; его должно было трясти после купания в ледяной воде, но он уже был на той стадии, когда ему было скорее все равно — крови он потерял достаточно, бодро забрызгав ею стены и пол на заводе. Только одно он держал в руке крепко — меч и ножны. Сначала он не особо понял, что произошло, просто пытаясь понять, серое ли над ним небо, или он просто помер и его судил Царь Эмма, но потом заметил рядом шевеление; когда над ним склонилась знакомая белобрысая шевелюра Сибы, слегка мокрая, Содзе захотелось застонать и вернуться на завод. Лучше уж в ад! Только не он… Пусть уж лучше его убьют, чем он будет опять читать нотации! Впрочем, это были лишь бредни умирающего. Сиба не сказал ему ничего, просто забрал из рук меч и вложил его в ножны, а потом повесил себе на пояс. Он поводил пальцем перед глазами у Содзе, а потом, видя, что тот был в сознании, пояснил: — Рокухира попросил меня за тобой присмотреть, потому что чувствовал, что ты, балда, сразу полезешь в драку, и это наверняка закончится дурно, — значит, это Сиба пришел под конец? Тот, кто отвлек мага с ветвями. Рокухира-сан такой добрый… Потом Сиба критично уставился на катану, которую только что забрал из рук Содзе. На ней была кровь, но вся эта кровь принадлежала лишь ему самому. — Что, порезал людей своим подарком? Содзе раздраженно фыркнул, вложил в этот смешок столько насмешки, сколько мог. Вышло так себе, потому что ему даже хмыкать было больно из-за сдавленной глотки. Придушили его основательней, чем в прошлый раз, он даже не мог говорить. Но разве станет он марать их грязной кровью такой меч? Потому он просто потряс головой. Сложно было сказать, поверил ли ему Сиба, но Содзе было уже все равно. Он очень хотел спать и прямо сейчас намеревался этим заняться. Теплая рука легонько похлопала его по щеке. — Ну-ка не дрыхни, а то сейчас помрешь. Да. Логично. Даже Содзе это знал, хотя спать хотел жутко. Почти закрыл глаза… но заставил себя просто моргнуть. У него даже не было сил огрызнуться на Сибу, когда тот взвалил его себе на спину и шикнул: — Н-да… Я на это не подписывался. Если захочешь блевануть — чур не на меня. А потом пространство разложилось на пиксели. Потеря сознания не напоминала ничего конкретного; ты просто некоторое время витал в темноте, а потом просыпался, так было в прошлый раз, так произошло и в этот. Когда Содзе распахнул глаза, он снова увидел слишком белый для его привычного окружения потолок, но в этот раз он узнал его. Глаза его загорелись — дом Рокухиры Кунисигэ. Он опять был тут… Может, переместился во времени? Да нет же, чушь. Такого чародейства не существовало. Воспоминания медленно возвращались в голову, и он с трудом воспроизвел в голове все, что было: возвращение в большой мир, бойню, Сибу… Сиба притащил его сюда? Но он всегда был против. Или его попросил Рокухира? Ах, если да, это было так восхитительно… Рядом с таким человеком было не жалко и умереть… Ладно, это была лишь метафора, не особо-то он хотел умирать. Смерть уже лизнула ему пятки, и Содзе не понравилось. Он поводил глазами по потолку, потом попытался сесть, как в прошлый раз, но у него даже не хватило сил оторвать голову от подушки. Настолько крепко досталось? Целой рукой (сломанной он вообще побоялся шевелить) он обследовал себя. Пальцы перевязаны — те, которыми он схватил лезвие ножа. Торс даже трогать не хотелось, там не тело — сплошная рана, хуже ножа в животе. Плюсом была разве что та же кофта Рокухиры. Считалось ли это воровством шмоток? Хотелось глупо похихикать над этой мыслью. Но больше всего его беспокоила глотка. Он лишь на мгновение коснулся ее, но тут же отдернул руку, потому что даже чуть провести по ней пальцем было больно. Ох… повезло, что не сломал себе шею, сильно повезло… Рядом никого не было, а подняться он не мог. Аккуратно вздохнув, он закрыл глаза. Одно было хорошо сейчас — он мог уснуть снова, не боясь этого делать, как у грязной реки. Он проваливался в дрему и просыпался несколько раз, и все это время был в комнате один. Лишь в самом конце, когда свет вновь прорезался сквозь веки, он услышал рядом голоса. Сиба и Рокухира. Ему стало слегка любопытно, потому, проснувшись, он не распахнул глаз, подслушивая разговор. Притворялся он наверняка плохо, но эти двое были слишком увлечены болтовней, потому на него никто не обращал внимания. Это была уже середина разговора. — … так что не думаю, что эта чушь продолжится… В смысле, босса той группы нет, его ближайшие подчиненные мертвы. Остальные разбежались. Никто на него охотится не будет. Так, посмотрят косо, но махнут рукой. Кто-то, может, наоборот, захочет себе нанять. В одиночку то столько народу убить. Так что пусть очнется — и дальше плывет, сосиска. Незачем его тут держать. — Я это один раз уже слышал. — Рокухира… Ему восемнадцать, здоровый лоб уже. Хватит вокруг него так порхать. Рокухира Кунисигэ за меня беспокоится! На сердце разлилось приятное тепло. — Я думаю, в некоторой степени это моя вина. — Чушь. Почему? — Ты знаешь, о чем я. — … это не твоя вина. Это вина… — Я сковал тот меч. Все, что пошло от него… — Не ты его использовал. Достаточно. Мы этот спор никогда не закончим. Все равно я считаю, что держать его тут опасно. — Ревнуешь? — Сиба подавился от такого, а Содзе сдержался, чтобы не рассмеяться. — Ладно, шучу я. Отстань, Сиба. Не хочу я сейчас об этом даже думать. Но если уж судьба два раза мне намекнула… Как я потом перед Тихиро буду оправдываться? — Тихиро тем более рядом с ним лучше не быть. Нахватается этого быдланского лексикона еще… — Ему будет полезно иметь под боком не только нас, но и кого-то помладше. А про лексикон… Поверь, Сиба, у тебя он не менее быдланский. Тот громко закашлялся, резко переведя тему. — Двенадцать лет — все равно слишком большая разница. Да и он… уже не ребенок. Ты ведь сам понимаешь, волка в клетке не удержишь. А он именно такой, волчонок. Все будет смотреть в лес. Принесет вам беду еще. — Не принесет. Раздались шаги, ближе, и рука легла ему на волосы. Приятно. Было приятно, пока пальцы не задели мелкую ранку, отчего Содзе прекратил притворяться и поморщился, а два гостя комнаты уставились ему в лицо. Больше не было смысла делать вид, что он спал, и Содзе медленно открыл глаза. Видимо, сделал он это отменно, театральное училище так по нему и плакало, потому что никто не обвинил его в попытке подслушать; либо же всем было наплевать. Рокухира снова склонился над ним, и Содзе подумал — ах, вот он, настоящий парадис. Но не время умирать, пусть даже от радости. Он просто позволил повертеть своей головой, пока его глотку осмотрели, потом Рокухира сказал: — Я сейчас вернусь. И покинул комнату. Остался лишь один Сиба, который некоторое время смотрел Рокухире вслед, а потом обернулся и вперился взглядом в Содзе. — Назвал бы тебя везунчиком, да сомнительно, что тебе подходит, — Содзе ему ничего внятного не ответил, кроме короткого «у», а потом показал комбинацию из крепко сжатого кулака с оттопыренным средним пальцем. Сиба погрозил ему кулаком. — Ну-ка не выпендривайся. Я на своем горбу сюда тебя притащил, а мог оставить там подыхать, — когда он подошел ближе, улыбка у него стала совсем уж наглой. — Хорошо, что ты помолчишь некоторое время, а то бесячий был… Спорить с идиотами — ниже моего достоинства, так подумал про себя Содзе и смерил Сибу взглядом. Он на мгновение закрыл глаза, потому что от света в комнате болела голова, но когда распахнул их, то рядом уже сидел Рокухира. В руках он грел банку с мазью. Они о чем-то говорили с Сибой, но затем он обернулся и посмотрел на него. Когда его рука коснулась лица, Содзе замер, перестав дышать. Ради такого момента он и был рожден! Он бы с удовольствием продолжил валяться вот так в постели, сверкая глазенкам, всю жизнь! — Ну че ты с ним нянчишься, здоровый лоб уже. — Отвали, окей? — Рокухира шикнул на Сибу, и тот закатил глаза и развел руки. Его взгляд снова опустился на Содзе. — Гэнити, — может ли в жизни момент лучше, чем тот, когда твой кумир называет тебя по имени? — Сможешь сесть? Теперь он просто не мог показать слабость перед своим идолом, это будет так тупо! Он кивнул, не зная даже, правда ли сможет; да и какая разница, все равно попытается, а если не получится, то еще и еще. Спешить ему было некуда. Упершись руками в постель, он с огромным трудом оторвал голову от подушки. Даже такая простота вызывала во всем организме жуткий протест — каждая мышца болела, и ему пришлось сцепить зубы, чтобы не издать ни звука. Это заняло куда больше времени, чем требовалось, и, когда Содзе все же удалось, он чувствовал себя так, словно пробежал стометровку. Черт. Его еще так смачно не отделывали! Все бывает в первый раз, да? Пот градом катился с его лица, и он тяжело дышал. Рокухира и Сиба просто смотрели на него, но потом первый открыл банку. Стоило Содзе опасно покачнуться назад, как сильная рука подхватила его под спину… Какой же кайф! — Не напрягайся. Это займет совсем немного времени. Потерпи уж. … ему еще можно было продолжать восхищаться, что самому Рокухире Кунисигэ было до него дело, или это становилось моветоном? Когда тот развязал бинты на шее, а потом коснулся синяков, Содзе не сдержал дрожи, но в лице не переменился. Рокухира это увидел; увидел и Сиба, но оба ничего не сказали. Сначала его глотку осмотрели со всех сторон, потом попросили что-нибудь сказать, и Содзе издал не очень впечатляющее кряхтение. Звука внятней произнести не удалось. Рокухира цокнул языком и затем подцепил немного мази на палец. — Ну-у-у… это пройдет. Думаю. — Жаль, — донесся сзади голос Сибы. — Немой он мне нравится больше. — Не обращай на этого идиота внимание, — Рокухира выразительно взглянул на Содзе. — Он если думает, что шутка смешная, то повторит ее несколько раз. — Она смешная! — Совершенно не смешная! — Скажи же, ну, — Сиба взглянул Содзе в глаза, и тот медленно поднял бровь. — А? А? Как тебе? Панчлайн за панчлайном! — Заткнись, ради бога. Но на губах у Рокухиры все же начала плясать улыбка. Он прогнал Сибу рукой, словно нерадивого пса, а потом обернулся к Содзе, снова взявшись за мазь. Несмотря на попытку согреть ее, она была холодной. А может, это ему было слишком жарко. Как знать? Не на все вопросы были ответы. Но прикосновения Рокухиры были приятными, руки — теплыми. То, как аккуратно он водил пальцами по синякам, усыпляло, и под конец Содзе скорее дремал сидя, держась за сознание одним пальцем. Он очнулся, когда Рокухира наложил новые бинты; ему дали отмашку, что можно расслабиться, и, совсем без сил, он рухнул назад. Ничего не сделал, а уже утомился. Ну и что это такое? Позорище. Да еще и перед Рокухирой… Хотелось позлиться, но злость в этом случае дала бы ему только больше мигрени и боли в горле. Впрочем, все негативные эмоции мигом отступили, когда рука Рокухиры потрепала его по волосам. — Расслабься. В этот раз ты тут застрял подольше, — он легкомысленно рассмеялся, а для Содзе это было подобно лучшему приговору. — Подождем, когда ты сможешь хотя бы звук издать, а там поговорим. Но это нехорошо, что это опять случилось. Ты намеренно искал драки? — Содзе потряс головой и выпучил глаза. — Правда? — когда он попытался открыть рот, чтобы хоть как-то возразить, Рокухира прикрыл его рукой. — Не перенапрягайся, а то сбудется мечта Сибы, и останется ты молчать на всю жизнь. Наверное, честно, не знаю, как это работает. Так что ладно уж… негодник, — ваш кумир когда-нибудь называл вас негодником? Что за день! — Отдохни, а потом поговорим. И не расстраивай Тихиро своими выходками. В смысле, попытками умереть. Он переживает. Кто, сопляк?.. Но Содзе не смог задать этого вопроса, а Рокухира просто поднялся на ноги. Он оставил банку на столике рядом, сообщив, что потом вернется, и покинул комнату, и Содзе остался в одиночестве, пытаясь разобрать далекие голоса, принадлежавшие Сибе и Рокухире. Затем он уставился в потолок. Скажи ему кто-то еще полгода назад, что такое произойдет, он бы только посмеялся и повертел пальцем у виска, полагая, что незадачливый провидец чокнулся. Но это было правдой. Он убил босса и его приспешников, встретил Рокухиру Кунисигэ… Не просто руку ему пожал, даже пожил рядом месяц! О чем еще можно было мечтать?! Если в жизни и был катарсис, то это был он! Но столь радостное возбуждение требовало куда больше сил, чем хотелось бы, потому, когда эйфория отступила, Содзе почти мгновенно провалился в сон, глубокий и долгий. Однако тут ему уже ничего не угрожало. Спокойствие. Досталось ему и правда сильно — сильнее, чем когда-либо, потому первые дни Содзе изображал из себя симпатичный горшок с геранью, ведь толку от него было столько же, а двинуться он не мог. Его это злило, но что он мог поделать? Разве что злобно сверкать глазенками, но так он делал разве что, пока в комнате был один Сиба (тот явно опасался оставлять Рокухиру наедине с ним и был рядом, но на это было никак нельзя повлиять). С Рокухирой рядом вся злость забывалась! Он был таким добрым, таким понимающим, и все это ради него! Даже не связанного с ним кровью человеком! Глотка жутко болела, потому питаться приходилось только жидкими супчиками, а на такой диете форму потеряешь только так. Наверное, их опять готовил Тихиро?.. Несмотря на слова Рокухиры, тот не появлялся. И, самое ужасное, ему снова нельзя было сидеть в горячей ванной! Опять!.. Господи, за что же ему все эти наказания, когда рядом есть такая охрененная ванна! Это издевательство от судьбы, не иначе! Он что, так много просил? Просто совместить две приятные вещи: погреть косточки в горячей воде и поглазеть на своего кумира! Тихиро пришел… спустя пару дней. Вроде бы пару дней. Когда ты большую часть дня просто спишь, то сложно было сказать, сколько именно времени прошло, хотя, все же, сон — охрененная штука, и Содзе был рад выспаться хотя бы… впервые в жизни, наверное. О своем прибытии Тихиро не объявил; он просто вошел в комнату и сел рядом на постель. Как ни крути, но рефлексы у Содзе были натренированы отлично. Вскоре он почувствовал присутствие рядом и приоткрыл один глаз. Сопляк склонился над ним. Бегло осмотрев его, Тихиро подытожил: — Плохо выглядишь. К счастью, огрызнуться он не мог, потому просто закатил глаза. Это что, ему и малолетка будет тут нотации зачитывать? Кое-как подвинулся, когда Тихиро пихнул его локтем и сел рядом. Это то, о чем говорил Рокухира? В руках у Тихиро была книга, и он, сев ближе, произнес: — Папа сейчас занят, а мы всегда читали в это время. Нельзя, чтобы вечер пропадал зазря. Почитаешь со мной? — Содзе постучал пальцем по глотке. — В смысле, просто посиди рядом. Читаю обычно я. Ах, ему одиноко. А еще он немного зануда, но в основном ему тоскливо. Ну еще бы, в таком маленьком закрытом месте. Если Рокухира занят, то никто с ним и не пообщается. Делать было нечего, от сна стоило сделать перерыв, потому Содзе просто пожал плечами и кивнул. В самом деле, что ему какая-то книжка? А малявка пусть развлекается, полезно будет. Он подпер голову здоровой рукой, когда Тихиро сел рядом с ним и раскрыл книгу. На вид походило на какую-то энциклопедию про разные камни. Минералы… Имя Тихиро же как-то так и записывалось, да? Серьезно? Или это какая-то шутка от Рокухиры Кунисигэ — назвать своего сына таким образом? Тихиро немного помолчал, а потом сел еще ближе. Подумав еще немного, он забрался под одеяло, лег на живот рядом с ним и положил книгу на подушку. Содзе молча (не то, что у него был иной выбор, правда!) наблюдал за ним, а потом они вдвоем уставились в книгу. Выглядело как жуткая скукотень…. Хотя, наверное, это обязательное знание, если ты хочешь стать кузнецом? Рокухира тоже это все знает?.. И что же, если Содзе хочет быть как он… ему тоже эту херню учить надо будет? Видимо, выражение агонии на его лице было слишком заметно, потому что Тихиро вдруг забеспокоился: — Тебе плохо? Содзе помотал головой и махнул рукой, мол, читай дальше. Он смутно знал, как обращаться с детьми. Когда они были мелкими, уже после войны, то часто следили за малышней, точно так же оставшейся без родителей. Ничего сложного в этом не было, честно говоря. Он лениво уставился вниз, пока Тихиро медленно и старательно начал зачитывать вслух все, что было написано. Черт… Все эти руды… Если он хочет достигнуть уровня своего кумира, то ему и правда придется все это зазубрить… Какая же нудятина. Вот ты и докатился до того, что стал нянькой, уныло подумал он. Но Тихиро не напоминал сопляков, с которыми он рос, он был спокойней и серьезней, будто не шестилетка, а старше; а еще он не капризничал, хотя то, что он сюда пришел, можно было так расценить. Но ему было тоскливо одному… У него что, вообще приятелей не было? Это же такая тоска. Содзе было не понять. У него была целая уйма знакомых и друзей, правда половина померла по пути, но это уже так, детали. Хотя они просто были разными. Содзе обожал трепаться, а Тихиро явно был из тех, кому больше нравилось слушать, но вот незадача, сейчас они были вынуждены поменяться. Некоторое время он просто слушал, как Тихиро читал всякую нудную информацию, потом лег с головой на матрас, когда рука устала. Голос мальчишки усыплял, но вот так просто отключиться рядом было бы слегка грубовато, потому Содзе размышлял о всяком, в основном о том, что он будет делать, когда его вышвырнут на мороз снова. Если группировка и правда развалилась, то шанс, что за ним продолжат охоту, был минимален… Но подполье было злопамятно, слишком злопамятно, и ему не хотелось, чтобы кто-то с крайне большой обидой на сердце, случайно воткнул ему нож в спину. Хватит ранений! Последние два месяца — это какой-то кошмар, ему за всю жизнь так не доставалось. У него есть границы разумного, окей? Он так крепко задумался, что не заметил, как Тихиро перестал читать и уставился ему в глаза. И снова такой серьезный… Забавный. Есть что-то в таких козявках невероятно смешное. Когда он порылся в карманах, Содзе вскинул бровь. Издал хрипящий смешок, когда в ладони у него увидел конфету. — Я взял. Для тебя, — Содзе покачал головой, постучав по глотке. Лицо у Тихиро приобрело разочарованный оттенок. — Тебе нельзя?.. Почему ты вечно такой побитый? Охрененный вопрос. Содзе даже не знал, как на это ответить, просто пожал плечами. Тихиро насупился. — Тебя кто-то обижает? — он помотал головой. — Правда? — кивок. — Если это был Сиба-сан, ты мне скажи, я его наругаю. Хотелось бы на это посмотреть, но Содзе снова покачал головой, хоть и не сдержал ухмылки. Он видел, как барабанил Тихиро пальцами по книжке. Что-то хотел сказать. Но что? Непредсказуемый для шестилетки. Уже готовил, пусть и не все, убирался в доме. Прямо в пример некоторым… Ему самому тоже, например, хотя в гадюшнике, откуда он приполз, места такому не было. Банды — это не про уют. — Больно было? Тихиро смотрел на его глотку. Покривив ртом, Содзе пожал плечами. — Зачем ты ушел, если там тебе сделали больно? Один вопрос лучше другого. — Не надо тогда уходить, — требовательно произнес Тихиро, подвигаясь ближе. Когда вам начинает угрожать шестилетка, ситуация приобретает слегка интересный оттенок. — Оставайся тут. Со мной и папой. Если там тебя постоянно бьют… Тут точно никто не будет. Будем читать книжки. И что-нибудь еще делать. Только не уходи, окей? Как и любой единственный ребенок, Тихиро было невероятно эгоистичен и жаден. Как можно было ему отказать? Смотреть на себя в зеркало было отвратительно. Выглядел он ужасно — это еще мягко сказано! Часть прядей спереди осталась старой длины, но на затылке все было весьма коротко обрезано из-за его попытки освободиться, потому вместо нормальной стильной и красивой прически у Содзе на голове было черти что, и это не говоря о том, что волосы были грязными и спутались от недели в лежку. Он схуднул, лицо побледнело, бр-р-р, как на него только Рокухира смотрел, не кривясь — загадка та еще! Вся шея, та ее часть, что не была покрыта чернилами, была яркого лилового цвета с желтыми вкраплениями. Рисунок на спине был изуродован свежими рубцами! Ну и ну! То есть, выглядело еще более устрашающе, но надо же было так испоганить узор! Дело происходило в той самой баньке, потому что пропотел он знатно, и стоило уже освежиться. Может, ему станет немного полегче. Содзе, признаться, понятия не имел, как это работало. Всю его жизнь он переносил подобные невзгоды на ногах, потому что считал всякие больничные и подобную хрень чушью для слабаков. Но нож в животе был первой весточкой о том, что он был неправ, а вторая схватка и ее последствия уничтожили эту точку зрения на корню. Может, он так думал, потому что никому раньше не было до него дела, и никто о нем не заботился, но теперь сам Рокухира Кунисигэ помогал ему!.. Да разве можно тут было отказать! За татуировку было обидней всего… Он столько денег угробил на то, чтобы ее нанести, столько времени и сил, а теперь все было испорчено! И шрам от удавки тоже останется, наверняка… Сплошь разочарование! После душа он и правда почувствовал себя немного получше, но радовался он недолго — потому что сейчас он буквально выслушивал приговор, сидя на кухне, пока позади него стоял Сиба… с ножницами. Тот осматривал пострадавшие в драке волосы. — Ну, патлы твои срезать придется, — категорично заметил он, осматривая затылок. — Под ноль совсем стричь не буду, но с такой гривой можешь попрощаться, — Содзе очередной раз за минуту горестно вздохнул. — Ну че ты тут пыхтишь, если не нравится, то позову Рокухиру, — видя, как загорелись глазки у Содзе, Сиба с мстительной ухмылкой добавил: — Правда он только коротко стрижет, как Тихиро. Ну уж нет!.. Это уже слишком! Он никогда так коротко не стригся! Содзе недоверчиво взглянул на Сибу с ножницами, но, расценив, что у того волосы были отнюдь не короткими, то ему можно было доверять, пожал плечами. Ладно уж, режь. Все равно прическе хана, хуже не сделать, даже если совсем коротко постричь. Он вздохнул, когда Сиба похлопал его по спине, мол, не расстраивайся, а потом принялся за дело. На удивление, работал он быстро и молча. Содзе ожидал сто и одну шутку в свою сторону про то, что он так глупо попался бывшим товарищам и снова угодил в передрягу, и что все это было его тайным планом снова попасть в это место, но ни разу за все его время пребывания тут Сиба этого не упомянул; он постоянно что-то отмерял, явно пытаясь оставить как можно больше волос, но Содзе рубанул ножом тогда чуть ли не под корень. Не то, что у него тогда был выбор, конечно. Ну вот… его ждет отстойная короткая стрижка на ближайшие несколько лет!.. Рокухиры рядом не было. Наверное, занимался Тихиро. Интересно, считалось ли, что это он навязался… хотя это вроде бы сам Рокухира сказал Сибе притащить его сюда… Ах, так льстило, так льстило… — Рокухира — мастер-одиночка, — вдруг произнес Сиба сзади. Содзе навострил ушки, не особо понимая, к чему это было сказано. Сиба с ним редко говорил, явно испытывая неприязнь, а тут сам начал. Он чуть повернул голову и встретился взглядом с мужчиной, который крайне хмуро смотрел ему в глаза. — Его единственный ученик — Тихиро. Но Тихиро пока маленький, так что в кузню его не пускают. Не дорос… — ладонь Сибы коснулась спины и провела пальцем по невидимым под чернилами старым шрамам, оставшимся там с момента, как шесть лет назад было увидено нечто, что оставило на Содзе неизгладимое впечатление. — Твое появление тут навело хаоса. Мало того, что ты заявил, что ты невероятный фанат, и каждое слово Рокухиры ловишь, так еще и твоя чертова татуировка. Если ты видел эту дрянь, то должен понимать, почему Рокухира не особо любит вспоминать об этом клинке. Чушь, подумалось Содзе. Такой шедевр не заслужил забвения, что бы он не натворил. Это лишь показало миру, насколько хорош этот меч! — А тут еще и ты, видевший это… Пальцы Сибы забарабанили по спине Содзе, потом стряхнули отрезанные волосы с плеч. — Ты напоминаешь мне Уруху, — увидев недоумение, он пояснил: — Он был одним из мечников, той шестерки… Тоже на писк переходил, когда рядом был Рокухира. Вы, ребята, либо абсолютно полюбили бы друг друга, либо же возненавидели. Может, ты напомнил Рокухире его? Было бы интересно поболтать с этим мечником… Но это явно неосуществимо. — Знаешь, что требуется настоящему кузнецу? — Содзе постучал по бицепсу, что Сибу знатно развеселило. — Это тоже. Но хорошему кузнецу нужны короткие волосы, чтобы случайно их не спалить, и чтобы их быстро мыть после потной жаркой работы! — он всунул ему в руки зеркало. — Зацени. Это лучшее, что я мог сделать в твоей ситуации. С короткими (относительно короткими, конечно) волосами Содзе видел себя в последний раз, наверное, когда еще ходил в школу, то есть было это очень давно. Потом было уже не до стрижек, хотя во время войны их, сироток, пытались коротко стричь, чтобы вши не заводились, а потом уже он стал старше и начал выпендриваться. Так шея была намного заметнее, больше ничего не лезло в лицо… Содзе скривился, потому что зрелище ему не понравилось, но Сиба был прав. Это был максимум, который можно было сохранить, чтобы волосы не выглядели черти как. Он кивнул (сухая благодарность) и поправил повязку на шее, замечая желто-фиолетовые следы, выглядывающие из-под бинтов, вернул зеркало. Сиба, приняв его, заметил: — Рокухире стало тебя жалко. Ну, это было очевидно. — Учитывая обстоятельства и всего… тебя, он думал о том, чтобы сделать глупейшую вещь в мире. Вещь, против которой я выступаю против. Без обид, — Сиба покривил ртом. — Но он хочет предложить одному молодому дураку стать его учеником. Если тот захочет, конечно… Что? Что?! Что-что-что?! Рокухира Кунисигэ что хотел ему предложить?! В мгновение ока Содзе позабыл обо всем; про то, что рядом был Сиба, про до сих пор болевшие раны; сорвался с места так быстро, что его не спели схватить за руку, стрелой выскочил в коридор, а оттуда — на улицу. Там все еще царила холодная зима, но Содзе будто и вовсе не замечал холода. Он бросился к мастерской, босиком. Единственным, что остановило его от того, чтобы достичь порога, был Сиба, резко телепортировавшийся перед его носом и схвативший под пояс. Он что-то рявкнул ему, мол, куда бросился, но Содзе его не слушал. Все его мысли были только об одном, и он попытался вырваться еще раз, но куда ему, избитому, противиться Сибе? Но их короткая потасовка не осталась незамеченной, и из мастерской показался Рокухира. При виде его внутри Содзе все сжалось в комок, и он, снова попытавшись вывернуться из рук Сибы, прогавкал ему, игнорируя боль в глотке: — Рокухира-сан! Тот вышел на улицу, и Сиба разжал руки. Потеряв опору, Содзе упал на колени в снег, а потом поднял слезящиеся глаза на подбежавшего к нему Рокухиру. Смотри! Когда-то давно всем было наплевать на тебя, одного из детей войны, потому что вас были сотни. Ты выгрыз свой билетик в будущее зубами и когтями, сумел не только выжить, но и преуспеть, стать частью стаи, но даже там на тебя смотрели свысока, словно на прибившуюся крысу. Никому и никогда не было до тебя дела. Но твой кумир — творец, чей шедевр изменил тебя — увидел в тебе не просто одного из сотни, не мясо для бойни, не убийцу даже, а человека. Увидел и протянул руку помощи, целых два раза. Он, создавший величайшее оружие бойни… нашел в своем сердце милосердие… для тебя! Неужели все те дурацкие книжки были правы? Но почему он не чувствовал себя разочарованным? О чем еще можно желать? Холод колол кожу миллионом ледяных игл, но Содзе не замечал этого. Он вспомнил про то, что может моргать, лишь в тот момент, когда рука Рокухиры легла ему на плечо, и он взглянул в лицо своей иконе — идолу, на которого молился, словно на бога — и увидел человека. Который, может, когда-то не следовал этой чуши из книг, про мораль и спасение убогих, но теперь делал это ради сына. И снова протягивал руку… Предлагал укрыться в своем парадизе совершенно чужому человеку. Сиба был прав. Это было неразумно, но… — Спасибо, — прохрипел он, не зная, что сказать еще. А Рокухира, сразу все поняв, просто ему улыбнулся.