Тот, кто принадлежит

Вокс заходит в комнату, которую сам считает подходящей для Аластора. Здесь есть всё, что, по его мнению, нужно: свет, пространство, воздух. Он не хочет держать своего оленёнка во тьме — в подвале, среди сырости и холода. Нет. Вокс хочет комфорта. Хочет, чтобы тот сам захотел остаться. Но этого не будет. Никогда. Хотя… кто знает. Аластор к этому моменту уже полностью вымотан. За день телик таскал его повсюду, словно куклу, хотя сам радио-демон всё это время просто сидел на стуле. Моральная усталость давила сильнее физической. Он позволил себе закрыть глаза — хотя бы на минуту. Вокс подошёл ближе и наклонился. — Эй. Не притворяйся, будто я перестану тебя трогать, если ты сделаешь вид, что спишь. Из тебя, может, и хороший лжец… но не для меня— Он замолчал. А потом понял: Аластор действительно уснул. Прямо так. Сидя. — Как ты вообще можешь спать, когда я рядом? — тихо усмехнулся Вокс. — Тебе не страшно? Ты ведь даже не представляешь, что я могу с тобой сделать в таком состоянии. Хаха… Вставай, Ал. Ответа не последовало. Тогда Вокс схватил его за волосы и резко дёрнул вниз. Боль прошила мгновенно. Аластор дёрнулся и очнулся, не понимая, что происходит. — Теперь ты будешь меня слушать, — прошипел Вокс. — Отныне тебя ждут только мучения. Так что, сука, не смей меня игнорировать. Не отпуская волосы, он потащил его к кровати и швырнул со всей силы. Осознание накрыло Аластора сразу: тело сжалось, уши прижались к голове. Что скрывается под маской, Вокс так и не увидел — да и не хотел. Ему было важно другое. Прошло семьдесят лет. Семьдесят. А тот, кто когда-то задел его, теперь лежал под ним — связанный, беспомощный. — Какая же ты тварь… — голос Вокса дрожал. — Я бы сделал всё, лишь бы ты страдал за всё твоё оставшееся существование. Слова начали искажаться, глючить. Он стянул штаны, рванулся ближе и сорвал с Аластора маску. — Я тебя живым не оставлю, если ты меня разочаруешь. Так что будь умницей, Ал. Провода оплели его руки и тело, один скользнул под шею. Вокс схватил Аластора за подбородок. Тот упрямо сжимал челюсть. Тогда большой палец грубо вдавился между зубов. — Открывай. Пальцы сжались сильнее, перекрывая воздух. Аластор сопротивлялся, но Вокс добился своего. Он медленно провёл членом по губам радио-демона, чувствуя жар по всему телу. Возбуждение накрыло неожиданно — резкое, почти болезненное. Он не испытывал ничего подобного уже очень давно. — Ха… блять… Аластор… наконец-то… Осознав, что увлёкся собственными мыслями, Вокс резко толкнулся вперёд. Тошнота, рвотный рефлекс — Аластора корёжило, но Вокса это не волновало. Он двигался ещё несколько раз и кончил слишком быстро. Часть жидкости вытекла, когда Аластор раскрыл рот. Вокс тут же сжал его челюсть. Глотай. Но Аластор не подчинился. Он просто смотрел. Глаза были красными — от злости или от нехватки воздуха. Вокс не сразу понял, что чувствует, глядя на них. Это было что-то новое. Не похоть. Не ярость. — Что ты со мной делаешь… что же это… — прошептал он. — Ты ведь что-то ко мне чувствуешь, да? Даже если это ненависть… Я приму и её. Лишь бы я хоть что-то для тебя значил… Ответ был резким. Аластор укусил его за руку. Кровь выступила мгновенно. — Ты…! — Ты никогда ничего для меня не значил. И не будешь. Сколько бы боли ты ни причинил — это забудется. А ты… ты всегда был и останешься никем— Вокс сорвался. Он снова схватил его за волосы и потащил в ванную, по пути сдёрнув нож с полки. Швырнул Аластора в кабину и включил воду. Холод быстро сменился обжигающим кипятком. — Ничего, блять, не значу? — голос Вокса был злобным и в то же время истерическим. — Хорошо. Ты сам сделал выбор. Он рвал одежду ножом, не заботясь о ткани или коже. Оголил спину, перевернул тело и начал резать. Это не было ангельское оружие, но боль была реальной. Аластор закричал — не умоляя, не прося остановиться. Он не собирался отдавать Воксу то, чего тот желал. Римская цифра 5 появилась первой. — Я восхищался тобой, Ал… — Вокс дышал тяжело. — Слишком сильно. Я никому так не открывался. А ты даже не замечал. Овал. Потом — последний рез. — Семьдесят лет… Почему ты до сих пор в моей голове? Почему ты не исчезаешь?! Вырезанный X завершил рисунок. — Теперь ты мой, — тихо сказал Вокс. — Ты принадлежишь мне. Если кто и посмеет тебя тронуть, кроме меня, — я уничтожу его. Только я имею право видеть тебя таким. И теперь напоминание обо мне - останется с тобой на всё твоё оставшее существование. Вода, смешанная с кровью, переливалась через край. А Вокс стоял и смотрел на спину Аластора, где было вырезано его имя. Vox. Вокс стоял неподвижно. Шум воды заглушал всё остальное — мысли, дыхание, даже собственный гул в голове. Он смотрел на спину Аластора так, будто пытался запомнить каждую линию, каждый надрез. Не как художник. Как хозяин. Аластор не двигался. Это злило. — Скажи хоть что-нибудь, — голос Вокса был хриплым, будто слова царапали изнутри. — Кричи. Смейся. Прокляни меня. Ты всегда это умел. Ответа не было. Вода продолжала стекать, смешиваясь с кровью, смывая её с кожи, но не стирая боль. Аластор дышал — неровно, с паузами, но дышал. И этого было достаточно, чтобы Вокс не чувствовал победы. Он резко перекрыл воду. Тишина ударила сильнее, чем шум. Аластор пошевелился. Совсем немного — скорее подтверждение того, что он всё ещё здесь. — Даже сейчас ты молчишь, — Вокс наклонился ближе. — Думаешь, этим ты выигрываешь? Аластор медленно приподнял голову. Взгляд был мутным, но живым. И — что бесило больше всего — осознанным. — Ты… всё ещё… никто, — выдохнул он. Вокс замер. На мгновение. А потом рассмеялся. Смех был рваным, искажённым, будто система не справлялась с эмоцией. — Даже так, — произнёс он. — Даже когда ты едва стоишь на ногах… ты продолжаешь лгать себе. Он выпрямился и щёлкнул пальцами. Провода вновь ожили, подхватывая тело Аластора, вытаскивая его из кабины. Не бережно. Но и не спеша. Вокс не торопился. Теперь время работало на него. Он усадил Аластора на пол, прислонив к холодной стене. Тот не сопротивлялся — не потому что сдался, а потому что берег силы. — Знаешь, что самое забавное? — Вокс опустился перед ним на корточки. — Я ведь правда хотел, чтобы ты остался. Не так. Не через боль. Он наклонился ближе, почти доверительно. — Но ты всегда выбирал быть выше. Смеяться. Смотреть сквозь меня. Аластор с трудом усмехнулся. Кровь стекала по подбородку. — А ты.. всё ещё смотришь.. снизу Это было ошибкой. Вокс резко выпрямился и отступил назад, словно его ударили. Несколько секунд он просто смотрел, тяжело дыша. Потом — медленно — его лицо застыло. Гнев сменился холодом. — Хорошо, — тихо сказал он. — Значит, так. Он повернулся к выходу. — Я не буду ломать тебя сразу. Это было бы слишком просто. Ты будешь жить здесь. Видеть меня. Слышать меня. День за днём. Он остановился у двери. — И однажды, Ал… — Вокс не обернулся. — Ты сам попросишь, чтобы я стал для тебя кем-то. Дверь закрылась. Тишина снова заполнила пространство. Аластор остался один. Связанный. Израненный. Но живой. Он медленно закрыл глаза. И впервые за долгое время — не из-за усталости.