how to become a legend

      ви чувствует, как за волосы ее грубо хватают, рывком тянут назад — и несколько раз ударяют лбом о гладкую, холодную поверхность стены. звук от удара остается в черепе глухим звоном, от которого хочется сбежать. но у нее нет такой возможности. даже мысли подобной допустить она не может.       кровь ползет противными, теплыми ручейками с расшибленной кожи. ви чувствует ее на переносице, как она катится к кончику носа. но она перехватывает чужую руку, с чем справляется едва. пальцы скользят, сил почти не осталось. и все же этого достаточно. а вскоре от головы солдата арасаки благодаря пуле остается только кровавая каша, размазанная по полу.        пальцы дрожат, то ли на обеих руках, то ли уже на одной, различить не получается. в одной из них до одури крепко сжимает малориан, не видит тряски, а его рукоять все впивается в ладонь. она шатается, на ногах стоит кое-как, но старается все равно ловить равновесие. останавливаться нельзя ни в коем случае.       карточка у нее. нижний этаж тянет ее вниз, все дальше, метр за метром приближает ее к финалу, к завершению всех страданий. туда, где все должно закончиться. осталось только добраться до него, а там впереди микоши. впереди — жизнь без шума в голове и боли во всем теле. счастливая, если такая вообще бывает в найт сити. жизнь, без паразита в голове. п а р а з и т ? 

ты приближаешь мой конец. 

ты отнимаешь мой рассудок. 

      он сам не выбирал для себя такую судьбу — это ви понимает. понимает головой, логикой, тем остатком рассудка, что держится внутри лишь на честном слове. но тем не менее, это никак не утешает от мыслей, что она ходячий труп. столько времени прошло, а свыкнуться с этой мыслью так и не вышло. иной раз даже вздрагивает от неожиданности, когда чип снова начинает давать сбои, а перед глазами мелькает синяя рябь.       значит, вскоре появится джонни. 

джонниджонниджонниджонниджонни

сбой в работе биочипа.

      он подбирался незаметно, и — хоть таковыми его видимые появления назвать нельзя — без резких вторжений, без сигнала тревоги. больше всего ви боялась, что так и не сможет различить тот момент, когда ее мысли перестанут быть похожими на ее. когда граница сотрется окончательно, и не останется ничего, за что можно было бы зацепиться. а ведь она этого даже не поняла.  так и не поняла.       куда ее это завело?        она едва может отдышаться, когда смотрит на кучу трупов, что разбросаны вокруг, и не сразу осознает, что это финал чьей-то службы, чьей-то жизни. сколько жизней она вообще отняла?       разорванные бронепластины, вывернутые под неестественными углами конечности, кровавые лужи, растекающиеся по полу. ее рук дело. ее, и джонни. совместная работа. вот, куда ее это завело. нужно было кому-то позвонить, он был прав. но так не хотелось, хотя было кому.        она шатается и бредет к лифту. пальцы белеют, начинают ныть от напряжения, почти сами давят на курок. не нажимают — она не совсем сошла с ума, чтобы палить просто так и тратить драгоценные патроны. не совсем сошла с ума, еще нет. она всего-навсего в одиночку уничтожает арасака тауэр.        вот, куда ее это завело.        голова болит ровно так же, как и когда джонни уже однажды и сам пытался ее убить. боль узнаваемая, до отвращения знакомая. омерзительный флэшбэк накрывает внезапно, без предупреждения. флэшбэк, в котором она застывает, рассматривая стекло окна в своей квартире, заляпанное ее же собственной кровью. темные потеки так и расползаются, все ползут вниз. все так неправильно.

я    получу    контроль. 

      удар. 

я найду как. 

      удар.       не то что бы оптические импланты, установленные совсем недавно, пришли в норму после прошлого удара. изображение дергается, исчезает по краям, тонет в темно-красном. но от крови на стекле потемнело в глазах еще больше. 

ты   меня  слышишь? 

      ви отрубилась раньше, чем успел последовать еще один удар. тело отключилось само, спасаясь самым примитивным способом.       нападающий со спины вскоре сильно жалеет, что решил подойти и попытать удачу. по другим мертвым кожаным мешкам ведь непонятно, что это плохая идея. проходит всего пару секунд — и он перестает дышать.       казалось, прошлый был последний. слишком долго ждала, а значит, новая волна. на последнем издыхании ви поднимает револьвер, прокручивает его на пальцах  —это правда делает она, или это джонни, по старой привычке?—  а затем нажимает на спуск, попадая промеж глаз очередному солдату.        то непонятное месиво, что зовется ее мыслями, все еще пытается работать нормально. цепляется за привычку анализировать всю ситуацию, раскладывать весь бардак в голове по полочкам, чтобы держать все вокруг под контролем. но в руках ви больше нет контроля, она чувствует это, как ничто другое.       без мыслей джонни в голове вовсе было бы так пугающе пусто — это страшно. вакуум нагоняет ужас, кажется, сильнее, чем поначалу голос сильверхенда. это страшно, и вызывает в ней гнев. даже если бы и хочется вернуться к прежней жизни без его мыслей, она никогда больше не сможет.       джонни сам это не контролирует, он точно так же застрял в ее черепе. и точно так же не сможет делать вид, что ничего не было, когда их разделят и они пойдут каждый своей дорогой. и виновата во всем она сама.        и ебучий биочип, который дает сбой уже второй раз, за последние несколько минут.

сбой в работе биочипа.

      очередного добивает уже даже не пулей, не выскакивающей из запястья моноструной. рукоятью пистолета. бьет по мертвой макушке один раз. еще. и еще несколько многомногомного раз, пока череп отзывается отвратительным хрустом.       — ви… ви! блять, пошли уже!        ее бросает в сторону не по собственной воле. джонни дергает ее за невидимые нити, и она падает. немного отползает, встает, и на ватных ногах идет в лифт. тело слушается плохо, но все же движется. он снова вытаскивает ее, потому что он ее тело снова чувствует лучше, чем она сама. второй пилот, что всегда на подстраховке, держит руки у штурвала.       ощущается странно настолько, настолько неправильно. и это чувство не отпускает ее с самого первого дня. он займет ее место совсем скоро, и ви не понимает, есть ли смысл этому сопротивляться. она даже не может больше понять, действительно ли ее мысли не были искажены блядским джонни.        его так много. его так много вокруг, в каждом углу, в каждом отражении, внутри, под кожей, глубже. повсюду. он повсюду. его фанаты мозолят глаза, мелькают в памяти и на улицах. а его старые друзья — нынешние друзья ви. от этого становится особенно мерзко.       внутри его еще больше. настолько, что он терзает каждую мелочь в теле ви. он в мышечной памяти, в реакции на угрозу, в том, как сжимаются пальцы на оружии. в голове его образ не исчезает, и не исчезнет никогда. потому что это просто физически невозможно. потому что она и сама понимает, что становится похожей на него до одури. перенимает его решения, и даже ту безрассудную уверенность, с которой он всегда шел напролом. понимает, но заметить это удается только сейчас. она все время даже не догадывалась, что ее сознание стирается слой за слоем, и на его месте выстраивается новое. ее мозг попросту отрицает ее существование.        кашель с кровью — вот, к чему она действительно смогла привыкнуть за две недели. это больше не пугает и не вызывает паники, это стало просто частью каждого утра, и не только.       вошло в привычку просыпаться, и первым делом видеть мокрые, теплые кровавые пятна в своей ладони. зависать на пару секунд, глядя на них, и не понимать, как именно она попала сюда. память подводит все чаще, оставляя после себя пустоты, которые ей нечем заполнить. зато есть чем заполнить их джонни.       неужели во всем гребаном найт сити не нашлось кого-то, к кому джонни мог забраться в голову?        ну конечно, это мог быть кто угодно. если бы ви не хотела купаться в лучах славы, став легендой «посмертия», легендой самого найт сити. это мог быть кто угодно, если бы ви не связалась с мудаком, что прострелил ей череп и оставил ее тело на свалке, как ненужный мусор.       но это досталось именно ви.        она стряхивает кровь с ладони, вытирает ее о штанину машинально, и держится за перила в лифте, пока стоит, согнувшись от боли во всем теле. суставы ноют, импланты под кожей перегреваются, гудят сильнее. поднимая взгляд, видит перед собой обеспокоенное лицо джонни. совсем близко.       — раз уж нам все равно выходить, то лучше под фейерверки.        слова слетают легко, почти на автомате. снова потеряла нить разговора, даже не уверена в том, что знает, что вообще хотела ему сказать. хоть и отвечает, она знает точно, абсолютно впопад. готова поклясться, что точно помнит, о чем они говорили, и помнит, что она отвечала, свой тон, свою интонацию — не помнит только своего участия в диалоге.        затылок с глухим стуком ударяется о стену, пока ви жмурится. синтолегкие требуют кислорода, когда дыхание куда-то исчезает. снова.

сбой в работе биочипа.

      блять, ну сколько можно?       если бы ви могла думать ясно, ей бы точно не померещилось, что она может чувствовать прикосновения джонни.        как тот грубо зарывается холодными металлическими пальцами в её волосы на затылке, и нетерпеливо тянет, тянет к себе, не оставляя ей выбора. ви чувствует острую потребность. его, или ее собственную — их.       будь она в здравом уме, она бы так же и не поверила в то, как губы джонни накрывают её собственные. зубы царапают кожу, оставляя едва уловимую боль после себя. но она отвечает тем же, не отстраняется, не задает ненужных вопросов. в груди становится тесно.       тебя не с у щ е с т в у е т.        этого всего н е т. 

мы с тобой

делим  одно  тело  на  двоих.

      вдох по прежнему дается с трудом, воздух раздирает горло, а по спине бежит неприятный холодок. очень в его стиле. но становится спокойнее — кругом хаос, кругом столько трупов, от одной только ее пушки. вернее, его пушки. разница нащупывается все труднее.       это не ее идея — о чем и речь. джонни поглощает разум, заставляя ее саму принимать те решения, от которых он бы пищал, приходя в восторг. ви сама не осознает это до конца. дело даже не в том, что бла-бла-бла ебать арасаку и бла-бла-бла взорвать микоши. совсем нет.        дело в том, что вышибать с ноги дверь главного входа арасака тауэр, без четкого плана, полностью в одиночку — самоубийство. не две тысячи двадцать третий, не «ненадежное решение джонни из далекого прошлого, которое оказалось вполне ничего», даже не романтическое свидание.        это — самоубийство.       подобные поступки никогда не были чертой, присущей ви. самое смелое, что она делала до сих пор — ограбление еринобу в кампэки плаза, и даже к этому они с джеки готовились не один день. это стиль джонни. и джонни все мысли заполняет, заполняет вообще все, вытесняя из головы собственный рассудок. пока от него не останется ничего лишнего. ви уже даже не понимает, хочет ли это останавливать.       если бы в голове сидел кто-то другой, хера с два она бы захотела подобным образом сунуться сюда вот так. 

ты, я, и арасака тауэр. 

ты только что озвучила, как становятся

 легендой. 

      хотя нет, для джонни, наверное, именно это и является романтическим свиданием, как и говорила бестия. иначе почему он продолжает крепче сжимать ее волосы, и активнее двигать губами, кое действие ви повторяет?        — они наверняка засели в засаде. сосредоточься, ви. ты лучше их, ты справишься.        в следующую секунду становится довольно жутко. его не существует, но это ведь не ви его выдумала. не она дает ему команды, не она побуждает его ко всем тем действиям, что в итоге творит она сама. не она внушила себе, что если бы они встретились в иных обстоятельствах, она бы ненавидела его немного меньше.        он был бы настоящим, говорил бы так же громко, что его слова в черепной коробке отдавались бы совсем не цифровым эхо, как сейчас. и ви могла бы чувствовать его касания. иногда этого и правда хотелось, но сейчас это просто странно. всегда было странно. они — одно целое. они — симбиоз. две части, что друг без друга больше существовать никогда не смогут. жизнь ведь никогда не вернется на круги своя. ви не уверена, что правда хочет, чтобы он уходил. но жить ви хочет больше.        действительно?        биомонитор мигает красным, когда лифт дергается. сердце давно уже бьется неровно, но сейчас слишком сильно, и наконец фиксирует аритмию — оптика пылает ярко красным, от чего она жмурится, и пытается будто смахнуть это. будто она закроет глаза, и в миг это исчезнет. болит где-то между ребрами. организм помнит, что она должна была умереть. и организм оставляет ей все меньше и меньше времени.        только бы не приступ. не сейчас. до микоши осталось совсем немного — рукой подать. 

джонниджонниджонниджонниджонни

    сбой в работе биочипа.

      она сжимает пальцы — сенсоры тактильной отдачи запаздывают, очень. усилие фиксируется мозгом, но намного позже, да и с искажением.        терпи. дыши.        если бы они встретились в иных обстоятельствах, ви могла бы выстрелить в него при первой же встрече. в этих обстоятельствах — могла бы выстрелить и себе в голову. но ви не может так поступить. в ней слишком много чести, слишком много принципов. и чувств.        джонни ее друг. она больше не сможет никогда жить без его присутствия. жить, без него в голове. она уже сомневается в том, что ей ее тело и разум нужны настолько сильно.

да, она бы закрыла джонни от пули. без раздумий.