Знание своего врага — первый шаг к победе

— Ты выберешься оттуда живым. А остальные…

— А что остальные?

Звонкий, мелодичный смех огрел пощечиной, но из транса так и не вывел.

— Ну а что, твоя рука дрогнула бы, узнай товарищи о том, на кого ты охотишься?

Эрхард молчал. Но существу, что силой проникло в разум, и не нужны были слова.

Они оба знали — не дрогнула бы.

***

Книги были невероятно нудными. Стройные ряды формул, написанные на сложном для понимания языке, который юноша едва понимал. Он вздохнул, чуть не упав лицом в тяжеленный том. Хоть пара строк, и видят боги, ему эта белиберда сниться начнет. Еще и погода… Хотелось растянуться под теплым заходящим солнцем, слушая пение птиц из рощи неподалеку, и наблюдать за танцем невесомых пушинок одуванчиков. Но никак не пытаться впитывать крупицы тайных знаний. Наставник в свою очередь безучастно занимался ужином. Ему нет дела до трагедии желторотика. Нет, Макс никогда не питал надежд на то, что он заменит ему кого-то близкого. И все же было немного обидно. Неужели учитель сам в его возрасте не хотел если не бросить все, то хотя бы отвлечься? Хоть на что-нибудь? Или уже не помнил об этом? Юноша ведь не знает даже, мужчина или женщина скрывается под капюшоном, не то что сколько тому лет… — От того, что ты прожигаешь во мне дыру, глав в книге меньше не станет. Макс вздрогнул. Тихий, почти шипящий голос наставника, который раздавался внезапно — всегда внезапно! — в тишине лагеря постоянно вызывал мурашки. Нет, это был не страх, что-то… Что-то другое. Юноша сам не мог описать этого чувства. Будто голос не разносился вокруг, а впивался иглами прямо в кожу, будто каждая фраза проникала лентами червей под мышцы и проползала по костям, а не касалась ушей, будто… Будто слова учителя звучали прямо в голове. Но наваждение каждый раз спадало так же быстро, как и зарождалось. Однако сегодня этого мгновения хватило, чтобы из-под капюшона раздался свистящий и очень тяжелый вздох. — Понятно. Давай отвлечемся от книг. Садись ближе. И вразрез своим словам, наставник уложил между ними один из своих гримуаров. Видавший виды, потрепанный, увесистый. Сколько раз в него вкладывали новые листы? Сжигали старые? Макс не знал, пусть и спрашивал. На раскрытой странице был странный знак, не дочерченный до конца, перечеркнутый символом кометы. Будто учитель защищался от рисунка. — Ты спрашивал меня об этом. Юноша кивнул. Он видел это в другой книге, которую утащил из библиотеки Колледжа перед путешествием. Наставник когда узнал такую взбучку устроил… Казалось, это было вчера. А сколько времени прошло? Пара лет? Почему он до сих пор такое помнит? — Как много ты успел прочитать? — Не очень. В той книге было слишком много незнакомых слов. Сейчас бы, наверное смог лучше понять, но Вы забрали её. Кивок. — И правильно сделал. Скажи, как много ты слышал на своих улицах о мутантах? Культистах? Темных силах? — Я… Ну… Немного. Старшие иногда шептались, говорили нам держаться подальше от некоторых мест. — И тебе никогда не было интересно узнать больше? Качал головой мальчик уверенно. Пусть это и расходилось с мыслями. Он всегда хотел знать о том, что происходит вокруг. Чтобы лучше работать. Чтобы быть наравне со взрослыми. Но на каком-то подсознательном уровне понимал, что такие знания могут слишком дорого обойтись ему и всем, за кого он брал ответственность. — Хорошо. Что ж, знание своего врага — первый шаг к победе. Рано или поздно тебе бы пришлось столкнуться с этим, и лучше я подготовлю тебя. Чуть сдвинув затянутой в перчатку рукой лист бумаги, наставник наконец явил взору написанное. «Слаанеш, Темный принц». От одного этого имени чувство дискомфорта у юноши было в разы сильнее, чем от голоса учителя. — Один из ликов нашего величайшего врага. И для нас он особенно опасен. — Почему? — Его магия — это вероломное воровство Улгу и Шаиша. Но если наши коллеги уже привыкли к… заимствованию своего искусства в темных целях, для нас это оскорбление. Как минимум. — Но как возможно использовать два ветра? Они же просто смешаются и все! Кивок. На следующей странице было заклинание… Нет, только схематичное его изображение. Но никогда раньше Макс такого не видел. Это была не просто формула, а почти произведение искусства. Утонченная до какого-то абсурда, стройная, можно сказать… совершенная? Это было неправильно. Само собой формулы заклинаний были точны, но ни одна из них не была нарочито идеальной. — Запомни вид, но никогда… Слышишь? Никогда этой схемой не пользуйся. Для твоего же блага, — страница вновь перевернулась, вернувшись к зловещему символу. — Вот поэтому Улгу и Шаиш не смешиваются, когда творятся заклинания Темного принца. Его адепты искусно сплетают ветра, читая слова в порядке, понятном только им. Такие вещи случайно не сотворить. И ни с чем другим не спутать. — Учитель? — Да? — А почему это заклинание было таким… неправильным? То есть нет, оно, ну, слишком правильное, но так же не должно быть? — Потому что таков сам Темный принц. Стремление к совершенству, потакание желаниям, выход за рамки. Он играет с тем, что для тебя важнее и приятнее. Будь то вкусы в еде или сотворение магии. Все было просто и сложно одновременно. Наверное его адептам так легко найти последователей. От этой мысли юноша невольно вздрогнул. — Правильная реакция, Максимилиан. Остерегайся тех, кто сулит тебе исполнения любых желаний. И искореняй скверну там, где ее найдешь. Особенно среди своих товарищей, коллег и друзей. Такова наша обязанность перед Империей.

***

— Знаешь, а ведь я тебя только что спасла. Или спас. Как тебе угодно. Я знаю, тебе нравится и так, и так.

Прокля́тое кольцо жгло приятной прохладой палец. Рука дрогнула, но мужчина так и не смог снять его, завороженный игрой света Моррслиба в камне.

Камне невероятного пурпурного цвета.

— Я сказал тебе уйти. Что ты от меня хочешь?

— Сейчас? Ничего. Это был мой тебе подарок. Но дальше… Дальше мы можем помочь друг другу. И, кто знает, может окажемся оба в долгу? Но поверь мне, тебе это точно понравится.