Чудо новогоднее

Третья четверть года выдалась неудачной. Борису ни с чем не везло. Ни с погодой: как бы он ни оделся, никогда не угадывал — то мерз в слишком легкой ветровке, то наоборот излишне кутался и истекал потом, в дождь неизменно был без зонтика и в белых кроссовках. Ни со здоровьем — он за последние четыре месяца успел переболеть простудой четыре раза. Только-только с трудом выводил сопли, как снова нужно было начинать с начала. А из-за ослабленного иммунитета в общем чувствовал себя плохо, был разбитым, усталым, сонным. Ни с работой. Опять-таки из-за постоянного недомогания не мог сосредоточиться, да и просыпал часто, за что получал нагоняи от начальника и пару-тройку часов переработки. Ни с личной жизнью. Последний омега бросил его еще весной, найдя кого-то богаче и перспективнее, чем простой офисный менеджер Борис, у которого ни квартиры собственной не было, ни машины. Жил он в съемной однушке на задворках, в одном из новых густонаселённых районов, а на работу добирался автобусом и метро. Ни с окружением. Друзей как таковых не было. Был лишь круг приятелей по работе, которые любили в пятницу вечером собираться в баре и напиваться до поросячьего визга. Борис тоже коротал вечера пятницы в баре. А что ему еще оставалось делать? Дома было пусто и уныло, и эту пустоту хотелось чем-нибудь заполнить. Хотя бы разговорами ни о чем и дешевой выпивкой. А еще у Бориса был папа, который очень любил капать на мозг. Особенно по утрам в субботу. Приезжал, открывал дверь своим ключом, будил только-только уснувшего сына и начинал старую песню о внуках и семье. У Бориса так болела голова, что он просто лежал и слушал бесконечный папин треп не в силах возразить. Причем у папы уже и кандидат на роль мужа Бориса был. — Лешенька прекрасный мальчик, — вещал папа, протирая только ему видимую пыль. — Готовит чудесно, вежливый, обходительный. Любить тебя будет, обихаживать. Слова поперек не скажет. И изменять не станет! «Конечно не станет», — фыркал про себя Борис. Алексей был не очень привлекательным. Да, как говорится, с лица воду не пить, но и как человек Алексей был неприятным — слишком угодливым и прилипчивым. Борис два раза с ним «случайно» сталкивался у папы дома и еле-еле отделался от буквально заглядывающего ему в рот омеги. Такой бы действительно стал идеальным мужем — верным, услужливым, но замуж Борису пока не хотелось. Поэтому он отговаривался привычным «Денег нет, пап». — А вот если бы по специальности работал, были! — восклицал папа. Это было еще одним камнем преткновения. По папиной указке Борис выучился на бухгалтера, хотя всю жизнь мечтал быть автомехаником. Все детство провел с отцом в гараже — копался в движках, учился собирать-разбирать, чинить. Мечтал, что после девяти классов уйдёт в техникум, получит профессию, но отец, поддерживающий его во всем, внезапно умер, а папа страсти Бориса к машинам не разделял. И настоял, чтобы сын доучился до одиннадцатого и поступил в университет. Были у папы нужные знакомства, и Борис получил на вступительных пару халявных баллов, что позволило пройти на бюджет. Учился Борис средне. В отличники не лез, но и с долгами не ходил. Правда, душа у него не лежала к цифрам. Больше хотелось делать что-то руками. Он даже на третьем курсе взбунтовался и почти забрал документы, как у папы случился сердечный приступ, и Борис вынужден был остаться. Уже потом, значительно позже, он понял, что папа жуткий манипулятор, но в двадцать лет не все так очевидно. Борис закончил университет, получил корочки, которые благополучно сразу же забросил в дальний ящик, и устроился на первую работу. Сам, отвергнув щедрое предложение папы пристроить его в бухгалтерию на завод к своему хорошему приятелю. Борис уже немного от папы к тому времени сепарировался, так что карьеру решил строить самостоятельно. Но ему не везло. Вся работа, что попадалась, была тупа, монотонна и однотипна. В офисе, за компьютером, с бумажками. После недели наступало привыкание, после месяца тоска, после полугода апатия. Борис сменил несколько офисов, на зло папе работая кем угодно, только не бухгалтером, и осел наконец в торговой фирме, тем же самым менеджером. Платили неплохо, на жизнь хватало, правда, в притык. Базовые потребности Борис закрывал, а за излишествами не гнался. И замуж поэтому не спешил. Да и романов не крутил. После своего последнего омеги ни с кем не встречался, даже чтобы просто переспать. Изредка довольствовался своей правой рукой, потому что особого настроения не было.

***

Декабрь был жарким временем. Отчеты, отчеты, отчеты и снова отчеты накрывали Бориса с головой. Он шмыгал носом, глотал таблетки от кашля и пытался продраться сквозь головную боль, чтобы доделать, наконец, последний, финальный и самый мозговыносящий отчет, который переделывал уже в третий раз. Все-то его начальнику не нравилось. Ближе к новому году активизировался папа, который планировал затащить Бориса к себе на семейное празднование. Борис предполагал, что ими двоими папа не ограничится и конечно же позовет и Лешеньку, и его родителей. Смотрины тире помолвка. Нет, Борису такого счастья было не нужно. А с другой стороны на него наседали коллеги с традиционным общим корпоративом и мелкими пьянками в компаниях по интересам. Настроения идти куда-то у Бориса впервые не было. Не хотелось напиваться, не хотелось потом наутро просыпаться с тяжелой головой, не хотелось изображать веселье и вести пустые разговоры. Борис чувствовал себя не важно. И не только физически, но и морально. В груди было тяжело, что-то давило, скреблось, рвалось наружу. Весь декабрь Борис не пил по пятницам, увиливая от приглашений и настойчивых коллег. Но вот от корпоратива отвертеться не получилось. Гуляли в ресторане, шумно, весело, пьяно и сытно с развлекательной программой, конкурсами и балагурящим ведущим, выдергивающим людей по одному и группами и заставляющим участвовать в перетягивании каната мизинцами, плясках на коленях, конкурсе «Кто быстрее выпьет пять рюмок водки и не рухнет», а также традиционном и невероятно пошлом попадании карандашом в бутылку. Борис старательно прятался от цепкого ведущего и скрывался за спинами коллег, которые, изрядно выпив, с удовольствием выходили на середину банкетного зала, чтобы показать свою удаль. Борис посматривал на них издалека и хмыкал: вот стыдно-то кому-то назавтра будет. Потому что не пил не он один. По залу бродили еще несколько трезвенников, снимавших творившиеся непотребства на телефон. Неплохой компромат мог получиться, как на коллег, так и на начальство. Борис вытащил было телефон, но убрал почти сразу же. Неправильно это — пользоваться людской слабостью. В общем, Борис отбыл положенное время на копоративе и потихоньку улизнул. Шел по вечернему городу, кутался в шарф и морщился — погода была мерзкая, теплая, сырая. Снега почти не было, под ногами чавкала грязная каша. Он кое-как добрел до метро, втиснулся в переполненный вагон, селедкой доехал до конечной, потом в таком же битком набитом автобусе до жилого массива и наконец ввалился в квартиру. Чихнул, растер нос и со вздохом пошел разводить микстуру от простуды. Он не заболел и утром не мучился от похмелья, за что был себе благодарен.

***

Снег, к счастью, все же пошел. Все вокруг побелело, и на душе стало полегче. По крайней мере чернота земли и голые ветки деревьев не давили так сильно на мозг. Борис даже улыбаться стал немного. Ему стало казаться, что с ним может случиться что-то хорошее. Он решительно отказал всем, кто звал его праздновать новый год в компании, очень вежливо послал папу с его коварными планами и остался один. Но нисколько не сожалел об этом. Тридцать первого он наконец-то выспался, неторопливо позавтракал и вышел гулять. Народу на улице было много. Все спешили за покупками, чтобы успеть схватить с полки стремительно исчезающие банки с горошком, урвать красной икры, запастись бенгальскими огнями и хлопушками, найти хоть что-то, что бы могло сойти за подарок. Борис был избавлен от этих хлопот своим волевым решением, поэтому просто шел, глазел по сторонам, вдыхал особые зимние запахи и улыбался. Впервые за долгое время довольно широко и искренне. Очень быстро стемнело, и стало еще красивее. Зажглись огни на елках, подсветка на зданиях, уличная иллюминация. Пошел снег крупными хлопьями. Борис почувствовал себя ребенком, когда все еще было хорошо и просто, был жив отец, а впереди ждала целая большая интересная жизнь. В своей неспешной прогулке он дошел до Красной площади и остановился неподалеку от Мавзолея. Посмотрел на сверкающий огнями каток, шумную ярмарку и ослепительный ГУМ, а потом отвернулся и уставился в черное небо, в котором невероятно ярко блестела красная звезда Спасской башни. Борису казалось, что звезда пульсирует, мигает, будто посылает какие-то сигналы. В азбуке Морзе Борис был не силен, но решил почему-то, что в послании зашифровано что-то хорошее. И побрел дальше. Его внимание привлекла шумная яркая новогодняя ярмарка. Оттуда так вкусно пахло горящим деревом и едой, что Борис завернул на огонек. Походил немного около ларьков и выбрал для себя хот-дог с рубленой колбаской. На свой страх и риск откусил немного и впечатлился. Это было восхитительно! Ну или он просто оголодал, потому что мотался по улицам весь день. Одного хот-дога показалось мало, и Борис купил следом большой бургер, который тоже оказался десять из десяти. Он немного наелся, желудок перестал урчать, и внутри стало тепло-тепло. Не хватало разве что десерта. Борис отыскал ларек с кофе и купил себе большой стакан капучино. То что надо! Он всыпал три пакетика сахара, тщательно размешал, накрыл стакан крышкой и выбрался с ярмарки. Побрел вдоль ГУМа, чтобы потом свернуть на Никольскую, но засмотрелся на художественно высыпанные шарики в витрине Диора и не заметил, как в него влетел кто-то. Борис от неожиданности взмахнул руками, чтобы удержать равновесие на скользкой брусчатке, и выронил стакан с кофе. Около его ног растеклась коричневая лужа, а в ухо ударил заполошный голосок: — Ох, просите! Ради бога, извините! Я вас не заметил! Ах, какой же я растяпа! Борис слов почти не разобрал. Он почему-то пялился на пятно у своих ног. Ему казалось, что кофе разлилось в форме машины. Это было странно, и будто на что-то намекало. — Эй! Вы меня слышите? Вы не ударились, не обварились? Эй! Борис пришел в себя от того, что его настойчиво трясли за рукав. Он поднял глаза, сфокусировал взгляд и увидел миловидного омегу. У омеги были красные от мороза щеки, блестящие темные глаза и милый курносый носик. Остального не было видно из-за объемной шапки, шарфа и пуховика. Вообще, омега походил на шарик. Но Борис смотрел на его носик и не мог отвести глаз. — Э-эм… — растерялся омега. — Ну вы как, в порядке? — Все хорошо, — отозвался Борис как в бреду. — Ну и славно! — обрадовался омега. — Извините еще раз! Я вас не заметил. Засмотрелся на елку. — Ничего страшного, я тоже засмотрелся, — успокоил его Борис и понял вдруг, как двусмысленно прозвучал. Омега шаркнул ножкой: — Э-эм… Я же кофе ваш разлил! Я вам сейчас новый куплю! И он стремительно убежал, не слушая окрика Бориса. Вернулся омега также стремительно, протянул полный стакан кофе. — Вот! И извините ещё раз! — Никаких проблем, — заверил Борис, принюхиваясь. Густо пахло черным кофе. Эх, а он любил молочный. Но не гнать же омегу за новым стаканом! — Ну, тогда с наступающим вас! — омега взмахнул рукой, попятился и быстро скрылся в толпе. Борис вытянул шею и увидел, как омегу затянуло в центр какой-то веселой разношёрстной компании. Он сразу что-то принялся объяснять и даже оглянулся. Борис несмело махнул ему рукой, омега ответил, а потом друзья утащили его дальше. Борис вздохнул, еще раз понюхал кофе и побрел дальше. Пить не хотелось, но и выбрасывать чужое подношение было как-то неправильно. Так он и шел вдоль ГУМа, лавируя между людей, которых, несмотря на приближение полночи, на улице было полно. Борис прошелся по Никольской, такой же запруженной, сунул кофе какому-то бомжу и дошел до Центрального Детского мира. Что делать дальше, он не знал. Домой не хотелось. Дома было пусто и уныло, ведь он даже елку не наряжал. «А у этого парнишки», — подумал Борис внезапно о случайном знакомце. — «Наверняка и елка есть, и гирлянды, и мандарины, и мороженое, и прочие прелести жизни типа друзей и бойфренда. Вон, как его окружили!» Делать на Лубянке было нечего, поэтому Борис повернул и заторопился обратно на Красную площадь. Возникло у него странное желание услышать бой курантов вживую и загадать под это дело желание. Жаль только, запить было нечем. Даже кофе он отдал. Ну ладно, в новом году начнет трезвую жизнь! На площади было многолюдно и шумно. Борис протискивался через людей в поисках лучшего места, как будто громадину Спасской башни не будет видно издалека. Но он почему-то упорно лез вперед и, наконец, нашел идеальный пятачок. Тут, по крайней мере, его никто не толкал и не норовил наступить на ногу. Борис замер, глядя на черный циферблат курантов и пытаясь уместить все свои желания в одно. Он много чего хотел и все колебался, раздумывал, чего бы хотел больше. И так замечтался, что опять не увидел надвигающуюся на него катастрофу. Только услышал сдавленное «Ой!» и опустил голову. Перед ним стоял тот самый кофейный омега. Рот у него был открыт, и глаза пялились в одно место. Борис проследил этот взгляд и обнаружил, что к его куртке в районе груди было приклеено яблоко в карамели. — Ой! — повторил омега и поднял голову. — Извините… — Ничего страшного, — отозвался Борис с легкой улыбкой и отклеил яблоко от себя, вручил омеге. Тот, продолжая пялиться на альфу с открытым ртом, машинально взял, прижал к груди, а потом опомнился, принялся отрывать, но карамель уже успела испачкать и его. Борис посмотрел-посмотрел на его мучения и засмеялся. Омега опять вытаращился, несмело улыбнулся и через мгновение хохотал так же весело и заразительно. Так они и смеялись, как два дурака, пока не услышали «Бо-ом!» над головой. — Ой! — вскрикнул омега. — А желание-то! — и быстро развернулся лицом к курантам. — Одиннадцать, десять, девять… — считали хором люди вокруг, а Борис пялился на затылок омеги и размышлял, как его зовут, и как он пахнет. И наконец с последними ударами часов придумал желание. — Хочу узнать, как его зовут, — прошептал он, и площадь вокруг него взорвалась радостными криками «С новым годом!» и «Ура!». Люди кинулись обниматься друг с другом, и омега вдруг сам запрыгнул на Бориса, чуть ли не душа объятиями. — Ой! — отпрянул он стремительно. — Извините. — С новым годом! — не заметил его смущения Борис и поинтересовался смело: — Какое желание загадал? — Вы что! — округлил омега глаза. — Нельзя говорить, а то не сбудется. — А я вот загадал узнать твое имя, — еще смелее выдал Борис. Омега же засмущался еще сильнее. Шаркнул ножкой. — Саша. — Борис, — представился альфа в ответ и пожал теплую маленькую ладошку, которую Саша достал из пушистой варежки. — Очень приятно. — Мне тоже. — Так что, Саша, теперь я как честный человек должен купить тебе яблоко? — подмигнул Борис. — Не надо, — остановил его Саша. — Оно… Оно было не очень вкусным. — Теперь-то понятно, почему ты поспешил от него избавиться, — Борис скосил глаза на липкое пятно на своей куртке. — Эй, я извинился! — надул губы Саша. — Я же не специально! — Я шучу, извини, — повинился Борис. Саша подумал мгновение и кивнул с улыбкой. И спросил потом быстро: — А вы тут один или ждете кого-то? — Ты, — попросил Борис. — Не жду. — Ой, в новый год один? — ахнул Саша. — Ну, почему один? Вон сколько народу, — Борис обвел рукой площадь, которая шумела, все еще выкрикивая поздравления и, кажется, намеревалась устроить массовые танцы. Саша проследил за его рукой, улыбнулся: — Я не про то. — Я понял, — успокоил его Борис. — Так уж вышло, что один. — А… А я тут с компанией. Хочешь, пойдем с нами? — робко предложил Саша. — Хочу, — кивнул Борис. — А куда? — Мы просто гуляем. То там, то сям. — Прекрасное времяпровождение, — уверил Борис, и они подошли к Сашиным друзьям. Компания подобралась большая и шумная. Бориса встретили радушно, несмотря на разницу в возрасте: двадцать семь против двадцати двух. Все ребята явно были студентами, молодыми и весёлыми. Борису называли имена, правда, он не запомнил никого, но заметил закономерность — все были по парам, кроме Саши. Которого, похоже, его безпарность не смущала. Он взаимодействовал со всеми, и все в ответ тянулись к нему. После Красной площади двинули в Зарядье просто бродить, играть в догонялки под фонарями и бросаться снегом. Борис, ухмыляясь, смотрел за играми молодежи и даже сам тряхнул стариной, поймав какого-то омежку. Которого, впрочем, практически сразу выдрал из рук его альфа. Борис в дальнейших играх участия не принимал, оставшись сторонним наблюдателем. Зачем согласился пойти с незнакомой компанией гулять, он не знал. Вот захотелось ему так! И новый год встретить на ногах, а не за привычным праздничным столом. И с незнакомцами уйти. И завидовать им сейчас белой завистью, ведь у них, похоже, и проблем никаких не было. Он немного замкнулся в себе, и, видя эту отрешенность, Саша к нему подошел, зашагал рядом. — Как новый год проходит? — спросил он. — В целом неплохо, — кивнул Борис. — Оно и видно, — фыркнул Саша. — Идешь один, думаешь о чем-то. Э-эм… — вдруг он зазвучал неуверенно. — Если тебе с нами скучно, то тебе не обязательно оставаться… — Брось, — перебил его Борис. — Мне не скучно. И в подтверждение своих слов он улыбнулся. — Ну ладно, — проворчал Саша. — Это вам, наверное, со мной неуютно. — Почему это? — Ну, я все-таки для вас человек незнакомый и вообще… Может, я маньяк? — предположил Борис. Саша распахнул рот, уставился на него широко раскрытыми глазами: — Ну и какова вероятность, что два маньяка встретятся в новый год на Красной площади? Они даже остановились оба, повернулись друг к другу и застыли со сложными выражениями лиц, но тут же рассмеялись над странной, разрядившей атмосферу шуткой. Они брели куда-то наугад, болтая, пока Сашины друзья создавали вокруг хаос. — А ты, э-эм, работаешь? — поинтересовался в какой-то момент Саша. — Работаю. — А где, если не секрет? — В торговой фирме менеджером. — Ух ты! — воскликнул омега. — Интересно? — Ме! — скривился Борис. Саша прыснул в кулачок и уточнил: — А зачем же ты там работаешь? — Ну, — пожал Борис плечами, — где-то же нужно работать. — А я вот думаю, что без интереса невозможно делать что-то хорошо! — зажегся Саша. Он замахал руками, заговорил быстрее и громче: — Вот мне, например, если что-то неинтересно, я это делать не буду! Только если это не надо по учебе, но я специальность выбрал по душе, так что мне все, что мы делаем, интересно. — И где же ты учишься? — поддержал разговор Борис, с интересом глядя на омегу. — В лингвистическом. Хочу русский язык иностранцам преподавать. — Вау! — искренне удивился Борис. — Необычная профессия! Это так востребовано сейчас? — В общем-то да, — Саша почесал нос. — Мне иностранные языки с детства хорошо давались. Вот я и выбрал лингвистику. — А мне машины нравилось чинить, — признался Борис. — Почему ты этим не занимаешься? — Как-то не сложилось, — погрустнел он и замолчал. Саша тоже затих, и они некоторое время плелись рядом и что-то усиленно обдумывали. Время приближалось к двум часам ночи, ноги от долгой прогулки уже гудели, глаза слипались, и коллективно было решено, что пора расходиться. Ребята стали разбредаться кто куда. Борис помахал всем рукой, поблагодарил за веселое празднование и стал прикидывать, как бы добраться до своего спального района. Рядом с ним возник Саша, к счастью, без еды или напитков. Борис повернулся к нему: — Спасибо за приглашение. Я действительно хорошо провел эти пару часов. — Да не за что, — Саша шаркнул ножкой. — Ну, э-эм, пока? — Пока, — улыбнулся Борис. — А… А ты далеко живешь? — затеребил Саша конец шарфа. — В Южном Бутово. — Как же ты добираться будешь? — округлил глаза омега. — Пустяки, — отмахнулся Борис. — Доберусь как-нибудь. Есть же ночной автобус. — Я… Мы бы могли тебя подвезти, — из-за морозного румянца было не видно, покраснел ли Саша, но в его голосе чувствовалась неуверенность, поэтому Борис поспешил отказаться, чтобы не смущать его еще больше. — Пустяки! — наморщил Саша нос и решительно схватил Бориса за руку. — Пойдем! У нас тут машина недалеко. Недалеко оказалось на Новом Арбате, до которого шли еще минут сорок. От большой компании остались только они с Сашей и еще одна пара альфа-омега. Все остальные как-то стремительно исчезли. — Живут неподалеку, — пояснил Саша на немой вопрос. Машина, новый блестящий китайский кроссовер, была припаркована во дворе жилого дома, но уставший Борис просто не обратил на это внимание. Как и на то, что у простых студентов не должно быть таких машин. «Ну», — лениво подумал он, забираясь в салон. — «Лингвистический это всё-таки не кулинарный техникум. Туда просто так не поступишь. Так что, наверное, встретил я новый год с мажорами. Неплохие, кстати, ребята». За рулем устроился альфа, имени которого Борис не помнил, рядом с ним сел его омега, Саша присоединился к Борису на заднем диване, настолько большом, что туда влезла бы вся их сегодняшняя компания. Поездка на комфортабельном «китайце» Борису понравилась. Машина шла плавно, почти бесшумно, сиденья были удобные, отчего хотелось задремать. Ребята тоже притихли. Омега рядом с водителем, похоже, дремал, привалившись к окну. Саша шарился в телефоне. Свой телефон Борис предпочитал не доставать. Да и вообще он был выключен еще днем, чтобы папа не донимал звонками. Вот наконец впереди замаячили высотки жилого комплекса, где Борис снимал квартиру, а значит удивительная новогодняя ночь подходила к концу. Жаль было ее отпускать. Ее и веселую компанию студентов во главе с Сашей. — Ну, спасибо, что подвезли, — заметил Борис, когда машина остановилась перед его подъездом. — Сколько скинуть на бензин? — Да ты что! — замахал руками Саша. — Ничего не надо! Борис в удивлении поднял брови. Он ждал ответа от водителя, но тот альфа просто пожал плечами. — Не надо, не надо! — подтвердил Саша. — Как скажешь, — пожал Борис плечами. — Пока и хорошего вам года! Дождался еще одного кивка от альфы и выбрался на улицу. Через секунду Саша выскочил за ним. Он замерли друг напротив друга. Первым заговорил Саша: — Ну вот и встретили новый год. — Неплохо получилось, — улыбнулся Борис. — Да… — протянул омега. — Мне тоже понравилось. А вообще я даже рад, что разлил твой кофе. Борис улыбнулся шире: — Я тоже очень рад, что познакомился с тобой. Со всеми вами. Вы классные ребята. — Э-эм, спасибо, — Саша по своему обыкновению шаркнул ножкой. — А… А ты не хочешь как-нибудь еще раз затусить вместе?! Борис задумался на мгновение. А почему бы и нет? Саша ему понравился, друзья его тоже. Правда, он все же был среди них немного белой вороной, но была не была! — Было бы неплохо, — отозвался он. — Супер! — просиял Саша. — Может тогда телефонами обменяемся? — Давай, — Борис полез в карман, достал телефон, зажал кнопку включения. — Ну что там? — Саша вытянул шею, стараясь разглядеть, чем Борис занят. — Батарея села, — расстроенно постановил он. — Я выключил телефон днем. Не думал, что даже так он сдохнет. Черт! — Давай я запишу твой номер, — предложил Саша. — Позвоню и сброшу. — Давай. Борис продиктовал свой номер. Саша его записал и перепроверил, боясь ошибиться в цифрах. — Все, позвонил, — довольно сообщил он. — Ну, э-эм, спокойной ночи? — Спокойной ночи, — улыбнулся Борис, не зная, мог ли обнять омегу на прощание. Не стал лезть раньше времени. Просто пожал руку. Саша улыбнулся напоследок и нырнул обратно в машину. Водитель мигнул фарами и повез омег по домам. Борис смотрел им вслед, пока они не выехали со двора, вздохнул и поплелся домой. Он жутко устал, но эта усталость была приятной, ненапряжной. Такую усталость легко выспать. Дома Борис принял душ, согреваясь, и сварил себе пельменей, потому что есть хотелось невероятно. Те скромные хот-дог и бургер уже переварились. Набив живот Борис почувствовал себя совсем хорошо и завалился спать, моментально отрубившись.

***

Утро первого января началось слишком рано. Уже в девять в двери загремели ключи, и папа ворвался в квартиру ураганом, с ходу начав ругаться. Борис простонал и натянул на голову одеяло, прячась от криков: «Места себе не находил!», «Обзвонился весь!», «Папу в гроб вгонишь!», — и им подобных. — Ну вот и где, где, я тебя спрашиваю, ты был?! — папа сдернул с Бориса одеяло и возвысился над ним, уперев руки в бока. — Гулял, — хрипло отозвался Борис, садясь и натягивая пониже футболку, чтобы скрыть утренний стояк. — А позвонить и предупредить нельзя?! — снова воскликнул папа. — И поздравить наконец! — Телефон разрядился, — хмыкнул Борис. — О! Я просто с ума сойду! — взмахнул папа руками и убежал на кухню, сразу загремев там посудой. Борис немного посидел, прислушиваясь к папиным стенаниям, и схватил телефон. Ночью он всё-таки забыл поставить его на зарядку и сейчас воткнул провод в разъем. Нужно было подождать хотя бы пару минут, чтобы заряд немного накапал, и Борис решил пока умыться. Он проскользнул на носочках мимо кухни, где папа с ожесточением варил овсянку. Борис вздохнул. Опять, в очередной раз, и ничем это из папы не выбить. После душа Борис почувствовал себя бодрее, хоть и спать все равно хотелось. Он захватил телефон с зарядкой, воткнул вилку в розетку на кухне. Папа с грохотом поставил перед ним тарелку с кашей. — Пап, — Борис аккуратно отодвинул тарелку от себя. — Я не буду овсянку. Ты же знаешь, что у меня на нее аллергия. — Вздор! — дернул папа плечом. — На овсянку не может быть аллергии. Все ее едят, и всем нормально. А у тебя откуда-то аллергия взялась! У меня вот нет аллергии. И у отца твоего не было. — А у меня есть, — вздохнул Борис. Телефон, наконец, включился и затренькал уведомлениями. Борис быстро смахивал все неважное и неинтересное в сторону, ища тот самый номер, но, к своему величайшему удивлению, никаких звонков от незнакомцев не находил. Ну не мог же ему Саша вчера померещиться?! Он открыл телефонную книгу, оттуда перешел во входящие, залистал список вниз, но все звонки, что к нему вчера и сегодня поступили, были от папы. Борис сжал кулак и раздул ноздри. Что за чертовщина?! Телефон взбрыкнул, сволочь, и сделал это именно сегодня. А ведь у Бориса никакой связи с Сашей не было. Он откинулся на спинку стула и уставился в пустоту, игнорируя папино ворчание. Все равно ничего бы нового Борис не услышал. — Пап, тебе не пора домой? — спросил он деревянно. — Что? Какое «домой»?! — всплеснул папа руками. — А стирку запустить? А полы протереть? А ужин приготовить? Борис отчетливо скрипнул зубами. — Вещи у меня все чистые, — отчеканил он. — Полы я мыл позавчера. А на ужин поем пельменей. — Позавчера, — передразнил его папа. — Два дня прошло! А пельмени это не еда. Я тебе курочку запеку, салатиков порежу. Заодно и отметим, поговорим. — Папа, — выдохнул Борис тихо и спокойно, но папа отчего-то напрягся. — Тебе пора домой. Папа хотел, было, ответить по своему обыкновению, но поджал губы, укоризненно стрельнул в сына глазами и молча пошел собираться. Впрочем, надолго его не хватило, уже через минуту из прихожей донеслись его причитания, что неблагодарный сын его точно в гроб вгонит, что шлялся всю ночь неизвестно где, наверное, у проституток был, и весь в отца пошел. «Интересно», — безучастно подумал Борис. — «А отец тоже по проституткам ходил? Вроде ничего такого за ним не наблюдалось». Отец у него, вообще, был мировым альфой. Крепким, сильным, уверенным в себе и будущем своей семьи. При нем папа не был таким брюзгливым манипулятором. Борис вздохнул и потер лицо. Эх, отец, отец… Почему жы ты так рано их покинул?.. Входная дверь хлопнула, Борис остался один на один с пустым телефоном и тоской в душе.

***

Второе и третье января прошло в ленивом ничегонеделании. Борис просто валялся в кровати, переключая одной рукой каналы на телевизоре, а второй листал видео в тик-токе. Ему было жутко обидно, что его телефон затупил именно на звонке Саши. И теперь было непонятно, где же искать забавного омегу, оставившего след в душе Бориса и на его куртке. — Точно! — подскочил он и кинулся в прихожую за курткой. Пятно от карамели блестело на груди. Борис улыбнулся ему, как старому знакомому, и поковырял пальцем. Интересно, его можно чем-нибудь вывести? Борис залез в интернет и принялся шерстить форумы, выискивая наиболее действенные методы. Где-то предлагали соскоблить карамель ножом. Борис прикинул — слой на его куртке был не настолько толстым, чтобы что-то можно было отковырять. На другом сайте советовали промокнуть испачканное место тряпочкой с водой, только нельзя было тереть. Еще можно было промыть пятно с изнаночной стороны, но это совсем Борису не подходило. Он остановился на пятновыводителе. — Э-эм… — завис Борис перед шкафчиком с химией. — И ничего… Так, ладно, сначала воспользуемся жидким мылом. Авось, возьмет. Он долго втирал мыло пальцем в ткань, попутно размышляя о своей жизни. Было совершенно очевидно, что нужно что-то менять. Ведь работа не радовала, личной жизни не было. Банально, сил не было. Он устал постоянно болеть и недосыпать. Но как все изменить — не знал. Борис выжидал пятнадцать минут, за которые мыло должно было подействовать, как его телефон тренькнул сообщением. Борис поморщился: папа бесконечно ему писал, потому что тот игнорировал его звонки. Ответил лишь утром, выслушал привычные жалобы на колени и давление, отбился от очередного приглашения на смотрины, замаскированные под «попить чайку», отчитался, что ужинал, что полы у него чистые, что белье стирать не надо, ведь это он все уже сделал сам. Телефон снова тренькнул, и Борис со вздохом взял трубку. Открыл сообщение и завис на несколько секунд. Сердце гулко бухнуло в груди, а потом понеслось вскачь, потому что сообщение с незнакомого номера начиналось словами «Привет! Это Саша». Вытирая руки о футболку, Борис кинулся в комнату и рухнул на кровать, но потом сел, потому что посчитал неправильным читать такое сообщение в такой позе. А потом и вовсе перебрался на кухню. В комнате бормотал телевизор, в ванной мыло впитывалось в куртку и застывало пленкой, а Борис уселся за стол и немного дрожащим пальцем ткнул в сообщение. «Привет! Это Саша. Надеюсь, ты меня помнишь. Ну, трудно не запомнить человека, который разлил твой кофе и испачкал твою куртку. Хах… Я просто хотел узнать, как проходит твой год. Прости, если навязываюсь. Можешь ничего мне не отвечать и вообще удалить мой номер. Прости!» Борис читал сообщение и улыбался. Он словно слышал Сашу, его торопливую речь, видел робкую улыбку и различал нервное шарканье ножкой. Под конец сообщения омега совсем разволновался, поэтому Борис поспешил ответить: «Привет! Конечно я тебя помню. И не из-за кофе и куртки. Прости, что не позвонил и не написал сам, но у меня не сохранился твой номер. Видно, телефон затупил. Я очень рад, что ты написал. Год мой пока идет нормально, а как твои дела?» Отправил и затаил дыхание в ожидании ответа, который пришел почти мгновенно. «Вух! А я уж думал, что все испортил! У меня тоже в целом все хорошо. Мы тут с ребятами собираемся на каток. Пойдешь с нами?» «Каток?» — призадумался Борис. А что? Вот возьмет и пойдет! Хоть на коньках в последний раз он катался сто лет назад. Он же решил, что пора что-то в своей жизни менять. Так почему бы не начать с катка? «Я в деле», — ответил Борис. Они быстро договорились с Сашей о месте и времени, и Борис пошел достирывать куртку.

***

Парк Горького переливался огнями. Борис, пришедший раньше времени, успел немного пройтись по дорожкам, посмотреть на елки и больших светящихся белых медведей. И каток разглядел. Там было просто не протолкнуться из-за любителей скользкого льда и синяков на коленях. Борис вздохнул: катался он неважно и уже приготовился отбивать все части тела. В момент его наибольшей жалости к себе, наконец, появился Саша в окружении друзей. Борис пригляделся — были все те, кого он видел в новогоднюю ночь. Знакомые, то есть. Только вот он упорно не помнил, как кого зовут. Ребята с ним поздоровались и шумной гурьбой завалились в павильончик-раздевалку. Снаружи остались только Саша и Борис. — Привет, — отдельно поздоровался омега. Он снова был в большом пуховике, объемном шарфе и шапке, натянутой до бровей. — Привет, — отозвался Борис, снова залипая на его милом носике. — Спасибо, что пригласил. И извини, что сам не написал. Я хотел, но твой номер почему-то не сохранился. — Да ладно, — шаркнул Саша ножкой. — Такое иногда бывает. Может, сеть была перегружена. А ты и правда хотел написать? — добавил он смущенно. — Да, — сознался Борис. — Оу, — Саша спрятал носик в шарф, засмущался. — Ну, э-эм, пойдем? — Пойдем. Только мне надо коньки взять. — У тебя нет коньков? — вскинул Саша на Бориса глаза. — Сказал бы, я бы взял тебе какие-нибудь. — У тебя склад коньков? — улыбнулся Борис. — Есть любых размеров и цветов? — Ну склад не склад, но я что-нибудь нашел, — дёрнул Саша плечом. — Спасибо, — поблагодарил Борис. — Буду знать. Но сегодня придется взять коньки напрокат. Коньков нужного размера пришлось немного подождать, так что Борис вышел на лед один и растерянно огляделся. Ну и куда ему? Ни «его» компании, ни Саши не было видно. «И зачем звать с собой, если не собираетесь ждать?» — неприязненно подумал он и медленно покатился вперед. И так задумался, что не заметил стремительно приближающегося конькобежца. Среагировал только на крик и успел выставить руки, ловя на лету мчащегося на него Сашу. Из-за этого маневра Борис потерял равновесие и опрокинулся назад, больно прикладываясь об лед задницей и спиной. Зато Саша упал на него, придавив немного, но не пострадал. — О, господи! — широко раскрылись в непритворном ужасе глаза омеги. — Ты цел? Извини! Я не успел затормозить или свернуть. — Порядок, — проскрипел Борис, соскребая себя со льда. Тут и ребята подоспели им на помощь. Отцепили Сашу от Бориса, помогли последнему твердо встать на ноги. — Ты как? — Саша заглянул Борису в глаза. — Голова не кружится? Не тошнит? — Все нормально, — отозвался Борис, покривив душой. Болела отбитая задница, ныла спина, но омега был слишком взволнован и расстроен, чтобы в этом признаваться, ведь винил Саша только себя. — Может, тебе присесть? — продолжил Саша хлопотать. — Давай просто поедем потихоньку, — попросил Борис. — Хо-хорошо, — кивнул Саша, откатился на некоторое расстояние, и они двинулся вдоль бортика катка. Их компания зажигала где-то в центре, у ёлки, устраивая догонялки и паровозики, увлекая толпу за собой. — Почему ты не там, не в гуще веселья? — спросил Борис. — Ну… — Саша наморщил носик и опасливо покосился на него. — Если ты все еще винишь себя в падении, то не надо, — попросил Борис. — Ты не виноват. Это я тебя не увидел и не услышал. Да и откровенно плохо держусь на коньках, поэтому и не устоял. — Ну… — Саша опять наморщил носик, только уже смущенно. — Я тоже плохо катаюсь. Там, в гуще веселья, меня просто размажут по льду. — А твои друзья весьма неплохи, — обронил Борис, наблюдая, как лихо носятся альфы среди катающихся и ловят удирающих от них со всех ног омег. — Да, неплохи, — Саша прозвучал грустно, так что Борис обернулся к нему, уставился в лицо. Омега почти полностью спрятался в шарф, и оттуда глухо донеслось: — Я не… Кхм… Впрочем, не важно. Лучше расскажи, как провел эти первые дни года. — Валялся на кровати, переключал каналы на телевизоре, — хмыкнул Борис. Он конечно же заметил, что Саша поспешил сменить тему, и не стал развивать прошлый диалог. — Все эти дни? — ужаснулся, между тем, Саша. — Не все, — успокоил его альфа. — Только два. Первого числа заходил папа, — и он внутренне перевернулся от воспоминания о папином визите. — Отпраздновали вместе? — Нет, — Борис мотнул головой и задумался, сколько много терзаний он может вывалить на Сашу, и надо ли вообще это делать. Омега выглядел вполне заинтересованным, так что Борис продолжил: — Мой папа гиперопекающий. Он хочет контролировать мою жизнь от и до, хоть мы уже давно не живем вместе. — Звучит не очень здорово, — заметил Саша. — А ты ему что-то по этому поводу говорил? — Говорил, — пожал Борис плечами. — Но разве папу это остановит. — Но если ты не нуждаешься в гиперопеке, живешь свою жизнь, тебе не угрожает опасность, — на этих словах Саша запнулся, но продолжил: — Значит, ты должен сказать об этом. Ну, если тебе, конечно, не нравится быть опекаемым. — Не нравится, — Борис вздохнул. Странный у них какой-то шел диалог. Он чувствовал себя каким-то неопытным юнцом, а Саша был тем самым мудрым взрослым, который советует и направляет. — Тогда нужно действовать! — решительно взмахнул Саша рукой, потерял равновесие и чуть не шмякнулся на задницу. Хорошо, что Борис успел его поймать за эту руку и дернуть на себя. В этот раз у него получилось не упасть. Они оказались с омегой нос к носу. При некотором усилии Борис даже мог разобрать нотки его природного аромата, но не стал так нагло и бесцеремонно вторгаться в личное пространство. Он и так был слишком близко. — Ой! — испуганно пискнул Саша. — Извини! — Пустяки, — отозвался Борис, по-прежнему держа его в своих руках и не желая отпускать. — Да-да, — Саша всё-таки выпутался из объятий, откатился немного и двинулся вперёд, будто ничего не случилось. Они свернули на боковую аллейку, где было пусто, и поехали медленно-медленно. Борис пялился Саше в спину и размышлял, почему вообще согласился на эту странную прогулку. А потом Саша затормозил и повернулся к нему, и Борис завис взглядом на его милом курносом носике. «А, вот почему», — ответил он себе на вопрос. — Тебе, наверное, скучно, — решил Саша, глядя на своего задумчивого спутника. — Нет, нисколько, — встрепенулся Борис. — Я прекрасно провожу время. — По тебе и не скажешь, — вздохнул Саша. — Я, наверное, скучный собеседник. Извини. — Ты не скучный, — успокоил его альфа. — И мне нравится эта прогулка. Так бы я просто дома валялся и отлеживал бока. — Почему не встретился с друзьями? Борис пожал плечами: — Да как-то нет у меня друзей. Только коллеги по работе. А с ними можно выбраться только в ближайший бар, — и он скривился. — А ты не пьешь? — уточнил Саша и покатился вперед, держа руку рядом с бортиком. — Весь декабрь не пил, — признался Борис. — Хотя раньше всегда зависал по пятницам в баре. — И что изменилось? — Не знаю. Просто надоело. Удовольствия никакого не приносило. Только головную боль и ощущение собственного ничтожества. — Эй! — воскликнул Саша. — Не говори так! — Просто констатирую факты. — Все же хорошо, что ты бросил пить, — через некоторое время обронил Саша. — Пить вредно для здоровья и вообще… — он покрутил рукой в воздухе. — Да, наверное. Придется теперь искать другое хобби, — хохотнул Борис. — Это было твое хобби? — Саша анул в изумлении. — Ну, — Борис поморщился, — не то, чтобы хобби. Просто способ сбросить стресс после работы. — Уверен, что есть другие способы. — Какие? Саша посмотрел на Бориса пытливо и предложил: — Спорт например. — Не, — Борис поморщился. — Лень. Сидячая работа тоже выматывает. — Если тебе не нравится твоя работа, почему ты ее не поменяешь? — На что? — Ты говорил что-то про машины. Что тебе нравилось их чинить. Борис молча уставился на Сашу. Вот это да! Оказывается, он помнил, о чем они говорили в новогоднюю ночь. Интересно. — Я чинил машины в далеком детстве и юности, — немного горько хмыкнул он. — Очень много времени прошло. Я уже ничего не помню. — Но попробовать-то никто не запрещает! — воскликнул Саша. — К тому же можно же научиться. — Да поздно мне уже учиться идти, — хмыкнул Борис. — Мне почти тридцать. — Учиться никогда не поздно! — Саша вцепился ему в руку, заглянул в глаза. — Не вижу себя за партой. — А зря, — насупился Саша. — Всему можно научиться. Если захотеть. Борис посмотрел на его расстроенное лицо и смягчился. Ободрительно улыбнулся, накрыл ладонь Саши своей: — Спасибо за заботу. Омега ахнул, а потом зарделся, отвернулся в смущении: — Не за что. В глазах омеги читалось еще столько вопросов, но внезапно прилетевшие Сашины друзья, крича, что соскучились, утащили его с собой. Борис поехал следом, заметно отставая. Его-то не поддерживали с двух сторон румяные белозубые альфы, как Сашу. Друзья затянули омегу в общий хоровод. Борис слышал его радостный смех, видел широкую улыбку на губах и радовался сам. Саша был ему симпатичен, и его счастье Борис немного воспринимал как свое. Бориса вниманием тоже не обошли, втянули в шумный паровозик, который по мере движения по катку обрастал все новыми и новыми вагончиками. За Бориса уцепился какой-то омега, что хохотал, как ненормальный. Сам он держался за альфу, Саша был где-то спереди, а хвост паровозика вообще терялся далеко позади. Так они и ехали, скользя на поворотах, а потом рассыпались и развалились. Кто-то укатил на своих двоих дальше, кто-то повалился на лед в визжащую кучу, кто-то принялся эту кучу разгребать. Борис, кряхтя, вылез с самого низа и кое-как поднялся. Рядом с ним очутился Саша. — Ну как ты? — обеспокоенно спросил он. — Учитывая, что я упал всего два раза, вполне неплохо, — кивнул Борис. — А вообще было весело. Спасибо, что пригласил. — Пожалуйста, — улыбнулся Саша, но ножкой предусмотрительно шаркать не стал, боясь упасть. — А завтра, э-эм, ты ничем не занят? — Кроме кровати и телевизора — ничем. — Мы, просто, собрались покататься на ватрушках в Ростокино. И… — Саша замолк, надеясь, что Борис догадается сам. — Если моя компания тебе не наскучила, я бы с удовольствием к вам присоединился, — чуть придвинулся к омеге Борис. — Не наскучила, — тихо отозвался Саша. — Свободные ватрушки у нас есть, если что. Так что просто приходи. — Приду, — пообещал альфа. Он снова немного завис в раздевалке, сдавая коньки, и вышел из ворот парка в гордом одиночестве, но Саша вырос будто из-под земли. Метнулся к нему, порывисто обнял и убежал к друзьям, дожидавшимся его неподалеку. Его снова подхватили с двух сторон и повлекли по улице. Борис только успел крикнуть: — Пока! Саша обернулся и помахал ему через плечо. — Что ж… — вздохнул Борис. — Все сложилось намного лучше, чем я ожидал. Он побрел в сторону метро, прокручивая в голове их с Сашей разговор. И по всем фронтам выходило, что омега прав. Правильные выводы сделал и про папу Бориса, и про нелюбимую работу, и про то, что нужно учиться. Борис так впечатлился, что дома полез в интернет и нашел, к своему удивлению, экспресс курсы автомехаников. Всего четыре месяца, два занятия на неделе — теория и практика, а в конце экзамен и корочки, с которыми можно было устроиться работать в автосервис. Борис весь вечер размышлял, читал отзывы на сайте, прикидывал, будет ли справляться с нагрузкой и надо ли ему вообще во все это лезть. Но потом вспоминал блестящие азартом Сашины глаза, слышал его уверенный голос в голове и заряжался его уверенностью. Борису казалось, что он все сможет. И от папы отстранится достаточно, и работу поменяет, и мечту детскую воплотит в жизнь. И пока не передумал, Борис нажал «Записаться на курс», быстро заполнил форму с данными и отослал. Сайт пообещал, что менеджер свяжется с ним в ближайшее время. Борис выдохнул и тут же засомневался в своем решении. А что, если у него не получится? Что, если он не одолеет учебу? Или не сдаст экзамен? Или потом не устроится на новую работу? Из-за тревожных мыслей он не спал полночи. Хотел даже отменить заявку, но не нашел на сайте нужной кнопки. «Ладно», — решил Борис. — «Отменю потом, когда менеджер позвонит». С этим он наконец и заснул.

***

Утром Борис пару минут поговорил с папой, послушал его жалобы на жизнь и ворчание и быстро закончил разговор, сославшись на важные дела. Никаких дел у него до четырех часов, когда они договорились с Сашей встретиться, конечно же не было. Но альфа огляделся, а потом намочил тряпку и принялся протирать полы. Он, вопреки папиным убеждениям, все умел делать сам. И стирать, и убирать, и готовить. Правда, иногда с готовкой халтурил, выбирая просто сварить пельмени или заказать пиццу. Но мыл полы с завидной регулярностью. И пыль протирал часто, не вынося даже тонкого слоя на полках и телевизоре. Так что Борис убил пару часов на уборку, запустил стирку, сложил и убрал то, что выстирал до нового года. Оглядел свою квартиру и удовлетворённо кивнул. Да, сюда можно было без страха пригласить гостей. Или омегу. Если бы, конечно, он у Бориса был. Он пока не знал, куда шло их с Сашей общение, и почему омега так в него вцепился, и поэтому просто плыл по течению. Сам ничего начинать не спешил и ждал каких-то сигналов от Саши. Чтобы быть точно уверенным хоть в малейшей взаимной симпатии. Саша, как и обещал, притащил с собой ватрушку. Точнее, не он притащил, а какой-то его друг альфа. Костик или Вадик. Борис не помнил, но поблагодарил его совершенно искренне. Прелесть парка, где они встретились, была в том, что кататься можно было в любом месте снежного склона, чем Сашины друзья и воспользовались, разбившись на пары и с гиканьем уехав вниз. Остались только Саша с Борисом. — Ну, поехали что ли? — спросил Борис и подпнул ватрушку, которая сразу же поскользила по склону вниз. Борис прыгнул и поймал ее под хихиканье Саши. Строго глянул на омегу, а тот ослепительно улыбнулся, чем окончательно альфу обезоружил. Саша уселся на ватрушку, Борис приткнулся сзади, оттолкнулся и замер в ужасе, потому что ватрушка уехала без него. Он просто не успел забраться, да и неудобно это оказалось. Поэтому смотрел, как Саша с криком летел вниз и приземлился в сугробе. Борис побежал следом за ним, склонился над распростёртым на снегу омегой. — Цел? — Наверное да, — с серьёзным выражением лица отозвался Саша, глядя в черное небо. — Фух! — Борис подал ему руку и помог подняться. — Я просто не успел залезть. Наверное, нужно как-то по-другому садиться. — Наверное, — эхом отозвался Саша. Он все еще прислушивался к себе, пытаясь определить не сломал ли чего. Они устроились по-другому, подсмотрев у Сашиных друзей, которые летали с горы только так. Пришлось забраться друг на друга, неуклюже подползти к краю склона, кое-как оттолкнуться. Зато ехать было проще и устойчивее. Усаживаясь в первый раз, Саша плюхнулся вниз немного неаккуратно, и Борису прилетело по причинному месту. Он всхлипнул, но стойко выдержал это испытание. Только вцепился омеге в пуховик, удерживая его на месте. Они, к счастью, не перевернулись в этот раз. И в следующий, и потом. Раз на пятый, поднимаясь в гору, Борис замедлил шаг, тяжело дыша. Саша наоборот подпрыгивал рядом с ним и делился впечатлениями. — Фух! — Борис, оказавшись наверху, бросил веревку, за которую тащил ватрушку, упер руки в бока, запрокинул лицо в небо. — Может небольшой перерыв? А то я что-то запыхался. — У меня… У нас, — быстро поправился Саша. — У нас тут недалеко машина. А там термос с кофе. Не хочешь выпить кофе? — А ты хочешь? — переспросил Борис. Саша шмыгнул носом и попинал ватрушку в яркий желтый бок: — Я немного замерз и… — Пошли пить кофе, — прервал его Борис, ухватил за руку, во второй сжал веревочку от ватрушки и повёл омегу к выходу из парка. — Туда! — Саша дернул его в сторону домов, и они углубились во дворы. Машиной оказался тот китайский кроссовер, на котором Бориса везли домой ночью первого января. Саша открыл его брелком и забрался на заднее сидение. — Вот! — гордо продемонстрировал он термос и пакет с бутербродами. — Залезай. Борис нырнул в салон и захлопнул дверь. — Сейчас печку включу, — Саша завел машину так же с брелка, а потом нырнул вперед между сиденьями и запорхал пальцами по бортовому компьютеру. И буквально через несколько мгновений Борис почувствовал поток тёплого воздуха. Но он и на улице не замерз, так что снял шапку, размотал шарф и расстегнул куртку. Саша же остался во всем зимнем. Он налил кофе в крышку термоса и в дополнительную чашку, шумно отхлебнул и причмокнул губами: — Вкусно! Борис тоже сделал глоток и признал, что кофе хорош. В меру крепкий, в меру горячий. Не сладкий и без молока, но это его не портило. — Реально очень вкусно, — подтвердил он. — Спасибо. — Пожалуйста, — улыбнулся Саша и пихнул ему в руки бутерброд. — Чтобы подкрепиться. — А друзьям твоим хватит? — уточнил Борис. — Хватит, — отмахнулся омега, усердно работая челюстями. — У них свои есть. А это мои, сам делал. — Ух ты! — совершенно искренне восхитился Борис. — Вдвойне вкусно. — Да ладно, — Саша наморщил нос от смущения. — Ничего особенного. Каждый так сможет. — Но не каждый угостит случайного знакомого. — Ты не случайный знакомый! Мы уже третий раз встречаемся! — Но все равно ты мало обо мне знаешь, — наставительно заметил Борис. — Почему ты так решил? Может я экстрасенс? Или у меня есть доступ к базам данных полиции? — хитро прищурился Саша. — Ну, у полиции на меня ничего нет, — Борис покачал головой. — Даже приводов в детскую комнату милиции не было. — Значит, я экстрасенс! — Хм, вот как? Тогда, господин экстрасенс, скажите, какая у меня заставка на телефоне? — На рабочем столе или на экране блокировки? — деловито уточнил Саша. — На экране блокировки, — кивнул Борис. — Так-так-так! — омега поерзал в нетерпении. — Ты альфа и в детстве мечтал стать механиком. Все альфы любят машины, а у тебя и мечта подходящая была. Значит, у тебя на заставке машина! Какая-нибудь большая и мощная. И, обязательно черная! Борис усмехнулся и вытащил телефон из кармана: — Почти угадал. Он зажег экран, протянул Саше телефон. — Хм, — тот аж губу нижнюю выпятил. — Это подстава какая-то! Как такое возможно? — уставился он на Бориса. — И где машина? — Я люблю тематические обои, — сознался альфа. — Эти подходят к новому году как нельзя лучше. Саша забрал у него телефон, снова включил экран, разглядывая советскую праздничную открытку с белкой, что вешала на еловую ветку шишку с красным бантом. — Ладно, — вздохнул Саша. — Но на рабочем столе у тебя сто процентов машина! — Э-эм… Нет, — Борис разблокировал телефон и передал омеге. — Да так просто не может быть! — вскричал тот. У Бориса на экране была фотография звездного неба. — Выходит, плакала моя карьера экстрасенса? И не видать мне победы в «Битве» как своих ушей? — привторно грустно всхлипнул Саша. — Ты пытался угадать, опираясь на логику, — мягко заметил Борис. — А экстрасенсы… Они сердцем чуют. Вот и ты попробуй сердцем. Что оно тебе подсказывает? — Оно мне подсказывает, что ты хороший человек и не просто случайный знакомый! — выпалил на одном дыхании Саша. — И все у тебя получится так, как ты хочешь. — Оу! — теперь пришла пора краснеть уже Борису. Он не ожидал от Саши таких слов. Да омега и сам засмущался, затеребил рукава, отвел глаза. — Спасибо, — тихо произнес Борис. — Это неожиданно, но приятно. Саша все же посмотрел на него и робко улыбнулся. — А я записался на курсы автомехаников, — неожиданно ляпнул Борис, поддавшись моменту. — Правда?! — искренне загорелся Саша. Он развернулся к Борису всем корпусом и даже подался вперед. — Да. Ты так убедительно вчера говорил об учебе, что я… Нашел курсы в интернете и записался. — Это здорово! Молодец! — воскликнул омега. Борис проглотил слова о том, что вообще сделал это по глупости и хотел отказаться от места, но Саша выглядел таким воодушевленным, будто это он собирался учиться чему-то новому. Ну или Борис был для него сильно значимым человеком. — А что за курсы? А когда начнутся? А где? — между тем засыпал его вопросами Саша. — Четыре месяца. Не знаю, когда начнутся. Мне должен позвонить их менеджер. Наверное, после праздников, — пожал Борис плечами. — Это все очень здорово звучит, — повторил Саша. — И делает тебя ближе к детской мечте. Борис просто кивнул, промолчав. Детская мечта осталась в детстве, а сейчас он и не мечтал ни о чем. Так, жил, как живётся, особо ни на что не претендуя. Но, может, реально эти курсы станут для него глотком свежего воздуха? Помогут понять, что он из себя представляет. Дадут направление в жизни. А то Борис не двигался целенаправленно, а просто плыл по течению. Глядя в блестящие живые глаза Саши, Борис уже сомневался, что откажется, когда менеджер позвонит. Наоборот, оформит договор, внесет оплату и будет самым прилежным студентом. А там — будь, что будет. А еще он решился и спросил: — Чем будешь занят завтра? Не хочешь погулять по Царицыно? — О, — Саша растерялся. — Завтра же праздник. Я отмечаю с отцом. У нас весь день расписан. — Да, точно! — Борис хлопнул себя по лбу. Вот дурак! Как он мог забыть про Рождество! — Извини, не подумал. — Все хорошо. А ты тоже будешь с папой? — поинтересовался омега, а Борис непроизвольно скривился. — Не думаю. — Но ведь это большой праздник. Ты хотя бы позвони ему. Борис глянул на Сашу. У того глаза были как блюдца и выражение лица просящее. Он вынужденно кивнул и несколько вымученно улыбнулся. Конечно он позвонит. Но не по собственному желанию, а потому что Саша попросил. Между ними повисло неловкое молчание, которое омега постарался разбить и быстро произнес: — Ну что, еще покатаемся? — Да, давай, — поспешил согласиться Борис. Они убрали термос и бутерброды и вернулись на снежный склон. После пары спусков неловкость ушла, и Саша снова хохотал и падал в сугробы, утаскивая Бориса за собой, а Борис тащил ватрушку по горе наверх, догоняя шустрого омегу. Он довольно сильно устал после такого активного отдыха, так что сразу же свалился в кровать, как пришел домой, и заснул крепким спокойным сном.