Давай поговорим?..

Исключив Дипломатора из списка подозреваемых, стоило поудалять заодно и часть истории браузера, связанную с ним, чтобы не отвлекаться на лишнее. Но что-то заставило Олежу нажать на одну из ссылок, которая перекинула его на видеоролик с речью. И, Господи, как же стало противно. Противно от самого себя, Антона, от этой деятельности. Почему Душнов вообще решил, что сможет сделать что-то правильно? И почему он думал, что для этого вполне подойдёт Звёздочкин? Мажор, который при первой же их встрече готов был кинуть пачку денег в лицо, чтобы Олежа последовал за ним, словно верная собачка. Хотя, если подумать, ладно, люди могут меняться. Душнов ведь смог открыть Антону глаза на мир, который тот хотел защищать? Он стал серьёзнее относиться ко всему, верно? Верно… Только вот говорить Звёздочкин так и не научился за все три года. «Таких как ты половина института», да?.. Эта половина института будет не спать всю ночь, прокладывать безопасный для побега маршрут, параллельно сидя за текстами для речи? Точно нет. Антон не настолько им важен. Важен?.. — Чувак, на тебя кружку ставить? — спросил Дима, держа в руках электрический чайник и кружку фотографией кота и надписью «хоспаде, куда я жмав». Душнов его даже не услышал, слишком уйдя в себя. — Чувак, чай будешь? — и снова молчание. — О… Олежа? Ты чего опять? — Всё ещё никакого отклика, поэтому Побрацкий решил подойти. — Ну, эй… Опять что-то вспомнил? — А, — наконец Олежа очнулся, посмотрел на Диму, который уставился в экран ноутбука. — Ты опять эту херню смотришь? Мы ведь уже исключили его из списка, — фыркнул парень, наливая кипяток себе в кружку. — Д-да, я помню. Это видео… Оно из истории браузера, просто я от Дипломатора хотел всё очистить, мы ведь с ним уже закончили, — нервно хихикнул Душнов, почесав затылок и отведя взгляд. Олежа думал, что Побрацкий опять отшутится, скажет какую-нибудь колкость, но в ответ было молчание. Это напрягло, так что парень перевёл взгляд обратно на соседа. Тот, в свою очередь, смотрел на него… как-то виновато что ли? Или это было сочувствие? Почему он вообще так пялится? С ним что-то не так? Душнов чуть поморщился и потянулся к крышке ноутбука, готовясь закрыть его. Опять он сделал что-то не то?.. — Ты хочешь об этом поговорить? — Последнее слово, произнесённое Побрацким, отдалось эхом в черепной коробке, а в груди всё сжалось. Это именно то, что ему необходимо. И нужно было уже давно. Только вот не с Димой… Хотя, какая теперь разница? Самое главное — его выслушают. Наконец-то! — Да, — Олежа уставился на парня с надеждой. Он ведь не спит, правда? С ним поговорят? — Да, хочу. Побрацкий кивнул и для начала всё же сделал им чай, а после, поставив кружки на стол, сел рядом с Душновым, который всё это время послушно ждал, собираясь с мыслями. — Итак?.. Ты что-то вспомнил? Мы поспешили исключать его из списка? — уточнил он, отпивая тёплый напиток, пока Олежа закрывал ноутбук. — Нет, не в этом дело, просто… — парень поджал губы, обняв себя за плечи. А стоит ли о таком говорить? Да, Дима уже знал, что Антон — Дипломатор, Душнов всё же рассказал, но их ссора всё ещё оставалась секретом. — «Просто» что? — переспросил Побрацкий, пододвинув кружку к Олеже, чтобы тот тоже пил. — Ну… — Он продолжал мешкаться, забегав взглядом по столу, считая потёртости на нём. В голове было столько мыслей, противоречий, что слова не могли прийти сразу. — Если не хочешь, то можешь не говорить. Я не давлю на тебя, — вздохнул Дима, и эта фраза заставила Душнова вздрогнуть и сжаться сильнее. Нет! Хочешь или не хочешь, а говорить надо всегда. Даже если больно, даже если боишься. Да, слова могут ранить, но разговоры смогут впоследствии эти раны залечить. «Давайте поговорим» — это ведь не Антон, а Олежа его устами молвил. — Нет, — Душнов замотал головой и потёр глаза одной рукой. — Нет, всё хорошо. Мне надо и хочется сказать. — Он хотел похлопать себя по щекам, чтобы прийти в чувства, но Дима вовремя его остановил, схватив за запястье. — Кхм, ну да. Просто… Мы очень сильно поссорились незадолго до моей смерти, — Олежа заметно нервничал, так что Побрацкий стал поглаживать его по руке пальцами. — И не поговорили. Мы шли рука об руку три года, я создал Дипломатора, писал ему тексты… Твою ж! Да я по Москве шлялся в поисках безопасных маршрутов для побега. Я ночами не спал, высматривал и выписывал места, где этот придурок мог бы спрятаться. Я старался сделать всё так, чтобы он был в безопасности. А он!.. — Душнов запнулся. В уголках глаз даже слёзы появились, которые он сразу утёр свободной рукой. — Блять… — Дима удивился. Это слово в Олежином лексиконе ярче всей его речи показывало, что ситуация реально пиздец как по нему ударила. Парень в ссорах лишний раз даже литературное «сука» не желал произносить. — Он сказал, что, если я уйду, то могу не возвращаться. Что таких, как я, половина института. Нет, ну ты слышал?! Вот такого он о себе мнения. А я… А я будто ничто для него. Словно мой вклад в общее дело ничего не значил. Побрацкий поджал губы и обнял Олежу за плечи обеими руками, после чего тот взялся своими за его предплечье. По реакции Антона и так прекрасно понятно, что он чувствует себя виноватым. Хоть он и говорил про Олежу несколько пренебрежительно, мол, ничего такого он не делал, просто с бумажками разбирался и всякое по мелочи, но печальный и виноватый взгляд в момент, когда упоминается Душнов, многое раскрывал. Но призрака в это время рядом не было — поверит ли он Диме на слово?.. — Олеж… — Побрацкий вздохнул и положил голову Олеже на плечо. Удивительно, но со временем это стало возможным делать без прохождения насквозь, как раньше. — Он чувствует себя виноватым. Будь у него возможность, он бы поговорил с тобой. — Ты это говоришь, чтобы меня утешить, — Душнов сжал его руку чуть сильнее, уткнувшись в неё носом и прикрыв глаза. — Нет, это правда. Я с ним уже столько времени провёл, что сам удивлён, — Дима хмыкнул и потрепал свободной рукой Олежу по голове. — У него взгляд такой… — он задумался, — смахивает на собаку, на которую тапком за провинность замахнулись. Такое сравнение заставило призрака хихикнуть. Правдивы ли слова Побрацкого или нет, но тот и вправду умел утешать. В самом начале их соседства Душнов думал, что ему максимально не повезло с сожителем. Кто бы мог подумать, что и года не пройдёт, как его мнение сильно изменится?.. — Спасибо тебе, Дим, — выдохнул Олежа и потёрся щекой о предплечье парня. Если Антон смахивал на собаку, то он сам — самый настоящий кот. — Не знаю, насколько правдивы твои слова. Я не могу поверить в них на все сто процентов. Просто… — Душнов поджал губы. — Хоть нашим с ним девизом и было «Давайте поговорим!», но все диалоги шли через одно место по итогу. Я не уверен, что Антон пересмотрел свои слова и правда хотел бы извиниться. Но… — призрак улыбнулся немного и посмотрел на Диму, — Спасибо. Благодаря тебе мне стало чуточку легче. — Да не за что, — Побрацкий тыкнулся Олеже лбом в плечо, словно бычок, хихикнув, после чего отстранился и пододвинул Душнову чай ещё ближе. — Вот, пей, я всё-таки сделал его и тебе. Парень в ответ кивнул и, посмотрев на кружку с изображением котёнка и фразой «Господи, если ты есть, помоги», хмыкнул, взял её «душу» и стал спокойно пить. Ну, хотя бы после смерти ему есть, с кем поговорить…