Единственный друг

      — Ма, па, Лили опять бегала с тем оборванцем к реке! — наябедничала за завтраком Петунья.       Лили вздохнула: быть может, идея Северуса напихать пауков в туалетный столик Петуньи не такая уж дурацкая. В самом деле, сколько можно на них жаловаться? Только потому, что у неё появился новый друг, старшая сестра сделалась невыносимой. Хорошо, хоть родители не поддавались на кляузы Петуньи. Этим летом Лили много читала, поэтому значительно обогатила свой словарный запас, особенно лексикой времён Джейн Остин и сестёр Бронте.       — Туни, я полагаю, ты слишком близко принимаешь к сердцу простые изъявления дружбы, — ответила Лили с таким уморительно чопорным видом, что родители не могли удержаться от смеха.       Петунья стала похожа на помидор, она сердито выскочила из-за стола прокричав:       — Вы всегда на её стороне!       По коридору раздались сердитые шаги тринадцатилетней девочки, но родители сосредоточили внимание на младшей сестре.       — Дорогая, я понимаю, что этого мальчика очень жалко, но его семья… и его отец… — мистер Эванс замялся. — От таких, как они лучше держаться подальше.       — К тому же Петунья права, — миссис Эванс погладила дочь по руке. — У реки может быть опасно. А вдруг хулиганы?       — Мы быстро бегаем, — Лили взмахнула длинными ресницами и улыбнулась.       Сердце родителей расплавилось, как свеча на жарком солнце. Странное дело, со старшей дочерью они были не в пример более строгими, тщательно проверяли круг её знакомств и следили за успеваемостью. Но с Лили всё было иначе, она с рождения казалось другой, более независимой. Интуитивно мистер и миссис Эванс понимали, что здесь ежовые рукавицы необходимо было снять. Лили сама знала, как поступать, они только могли поддерживать её.       Почему нельзя было поддерживать Петунью, было не совсем ясно, но ей как старшей всегда доставалось более пристальное руководство. И пока Лили носила на реку, где встречалась с оборванным сыном Снейпов книги из семейной библиотеки, Петунья под руководством миссис Эванс училась искусству быть хорошей хозяйкой. Она умела вывести любое пятно пятью способами, готовила превосходный пастуший пирог и следила за манерами. Не исключено, что за утреннюю вспышку Петунья получит строгое внушение. Просто этой девочке требовалась твёрдая рука, иначе неизвестно, с какой компанией она свяжется, дети так быстро взрослеют в последнее время.       Лили после завтрака забежала к себе в комнату, откуда вернулась с томиком Эмили Бронте.       — Я ушла! — только и прокричала она радостно.       Петунья, которая вернулась, чтобы помочь матери убрать со стола, прикусила от обиды губу, когда услышала беззаботный голос Лили. Почему сестра перестала играть с ней? Они бы вместе замечательно управлялись с помощью маме, пекли бы печенье и секретничали по ночам. Делали бы всё то, что и другие нормальные сёстры. Но проблема Петуньи была в том, что её младшую сестру, трудно было назвать нормальной.       ***       — Ты не слушаешь! — возмутилась Лили, перелистывая страницу.       — Слушаю, — угрюмо отозвался Северус, ковыряя землю под травой.       — И о чём я читала? — зелёные глаза смотрели строго, так что мальчишка поёжился под этим взглядом.       — Ну об этих Эрншо и Линтонах, стали дружить все дела, Кэти нашла новую компанию, а Хитклифф побоку, — пробубнил Северус, шумно втянув воздух, у него под правым глазом расплылся фиолетовый синяк, сальные волосы чёрными макаронинами свисали со лба.       — И что ты думаешь? — Лили закрыла книгу и положила её рядом с собой на старое покрывало, которое принёс Северус.       — Не знаю я, скучно это, — он умудрился выкопать небольшую ямку во влажной почве. — Могу поспорить, она выйдет замуж за этого Эдгара, а Хитклиффа забудет.       — И прекрасно, Хитклифф себя не умеет вести и джентльменом ему не стать, — Лили постучала пальцем по книге, совсем как её учительница в школе.       — Да, станешь тут джентльменом, когда тебя бьют и за человека не считают, — сквозь зубы произнёс Северус, погружая палочку всё глубже в землю. — Хотя он тоже дурак.       Лили посмотрела на опущенную голову друга и внезапно хлопнула его по плечу.       — Догоняй!       Бегать они любили, прыгая, как два козлёнка по камням и песку. К реке Северус старался не подходить, потому что верил матери, которая рассказывала о русалках, живущих на илистом дне. Лили же говорила, что мама просто не хочет, чтобы Северус утонул, но тоже избегала слишком близко подступать к воде. Им было достаточно того участка пустоши, который благодаря усилиям миссис Снейп не замечали остальные люди. Здесь было безопаснее всего, и они могли оставаться самими собой.       Как бы Северус ни пытался, ему никогда не удавалось поймать Лили, но он любил смотреть, как вьются по ветру рыжие локоны и как она, оборачиваясь, заливается смехом. Потом этот пожар из волос снился ему по ночам, во сне иногда удавалось их коснуться кончиком пальцев. Но наяву он не смел и, возможно, нарочно отставал, чтобы она победила. Потом они, задыхаясь, валились в густую траву и смотрели на небо.       — Как ты думаешь, в Хогвартсе лучше, чем в обычной школе? — спросила на этот раз Лили, всматриваясь в кусочки облаков, которые виднелись в просветах крон.       — Конечно, — в полной уверенности отвечал Северус. — Я уже решил, что мы будем учиться на Слизерине.       — А вдруг шляпа нас отправит на другой факультет? — Лили знала о Хогвартсе всё, что рассказывала о нём Северусу мать.       — Ну, значит, будем учиться на другом, — пожал плечами Северус, хотя по тону было понятно, что он такую возможность всерьёз не рассматривает. — Мы лучшие друзья, шляпа такое учитывает.       — Это хорошо, — Лили улыбнулась.       Потом они вернулись к расстеленному покрывалу, и она продолжила пытать Северуса чтением. Позже он поймёт, что все книги, которые он знал из мира маглов, и магов, — это были те, что в течение лета читала ему Лили. Сам он ни одной книги не прочёл, если она не касалась зельеварения или обучения магии.       

***

      Конечно, они не попали на один факультет, может быть потому, что дружба их была во многом случайностью. Отвага Лили направила её на Гриффиндор, а он, как и планировал, оказался на Слизерине. Некоторое время им удавалось сохранять дружбу, особенно летом и на рождественские каникулы, когда они оказывались дома и могли вновь проводить время вместе. Но потом умерла мать Северуса, и так совпало, что Эвансы собрались переезжать. В отчаянии, что теперь он остался совершенно один, Северус не знал, куда себя деть, поэтому с разрешения директора он и на каникулах оставался в Хогвартсе. Переписка с Лили едва ли поддерживала детскую дружбу, а во время учебного года, она всегда была окружена другими, особенно компанией Джеймса Поттера.       Северус вспомнил «Грозовой перевал» в тот день, когда Лили вышла замуж. Они уже несколько лет не общались, вернее, это она жила своей жизнью, а он продолжал наблюдать за ней издалека. Конечно, его не пригласили на церемонию, но он весь день думал о том, что потерял её навсегда. Тогда-то и вспомнился Хитклифф с его мучительной любовью к Кэтрин Эрншо. Одного Северус не мог понять, как Хитклифф пережил смерть Кэти, лишь спустя годы он понял и это. Сны его с каждым годом становились всё мрачнее, но перед самым пробуждением он неизменно видел бегущую перед собой Лили, такой, какой она была в год своей смерти и огонь её волос гнал его вперёд, чтобы догнать и не отпустить.