meet your new friends

– Б-блять... Кажется, скоро придётся не только извиняться перед соседями, но и покупать новую кровать – то, как она билась о стенку с каждым толчком рыжего, не могло оставаться незамеченным. Накахара в целом сегодня вёл себя странно. Он то и дело отвлекался на телефон и чему-то улыбался – а назвать эту улыбку доброй у омеги язык не поворачивался – а когда они наконец добрались до постели, очень долго растягивал его, кажется, куда сильнее и тщательнее, чем обычно. И это было вполне оправдано, учитывая, с какой силой теперь Чуя вбивался в него, заставляя выгибаться в спине и всеми силами пытаясь сдержать звуки. Руки скользили по простыням, на которых уже высыхала одна порция спермы омеги, а в пустеющем разуме совсем не оставалось мыслей. Лишь одна набатом билась в голове: поскорее бы альфа загнал в него узел и кончил глубоко внутрь первый из множества раз за сегодня... – Тише, малыш... – голос Накахары пробирает до мурашек. И пока пальцы альфы спускаются ниже по его торсу, надавливая на небольшую выпуклость на животе, Дазай лишь закатывает глаза, вжимаясь лицом в подушку. – Хочешь мой узел, м-м? И Осаму лишь закивал, готовый умолять, если это потребуется – от его былой заносчивости не оставалось и следа, когда инстинкты и удовольствие брали верх. – П-пожалуйста... – он проскулил это совсем тихо, утирая плечом влагу с лица. И, кажется, его мольба сработала, ведь в ту же секунду Чуя толкнулся ещё глубже, чем до этого, и замер, пока в омеге набухал узел, запечатывая альфу внутри. Положение было не самым удобным. Дазай предпочитал, когда его связывали лицом к Накахаре, чтобы иметь возможность вцепиться в него всеми конечностями, засыпая на узле – а чаще всего так и происходило. Сейчас же он уже прикрыл глаза, собираясь погрузиться в спасительную дрёму, как услышал звук открывающейся двери. По телу пробежались мурашки. –...Чуя, кто это? Но его страха альфа не разделял. Наоборот, он усмехнулся, запуская пальцы в спутанные каштановые волосы, и вдруг усадил Осаму сверху на свой член, вгоняя узел лишь глубже. От неожиданности Дазай заскулил, но поспешил заткнуться, ведь шаги в их сторону были отчётливыми. – Помнишь, ты говорил, что хочешь познакомиться с моими друзьями? – он поглаживал большими пальцами талию омеги, которую сжимал в своих руках, пока его губы мягко прикоснулись к шее, туда, где могла бы быть его метка – Осаму пока сам не позволял её оставить. Глаза омеги расширились от осознания. Он дёргается, словно пытаясь вырваться, но понимает, что пока узел Накахары не спадёт, никуда деться он не сможет. А тем временем дверь в спальню с тихим скрипом открывается, а в нос ударяют незнакомые запахи, не оставляющие сомнения, что новые знакомые – альфы. – Успокойся, детка. Я не дам тебя в обиду, веришь мне? – он водил круги пальцами по его спине, словно это должно было успокоить. – Им так понравились те фото, которые ты мне присылал, а я не смог отказать... Побудь хорошим мальчиком для своего папочки, а он сделает тебе очень приятно. – Фото? Чуя, зачем ты им показал?.. От обилия запахов кружилась голова и пересыхало во рту. В омегу продолжала вливаться сперма, пока сам он шокировано оглядывал незнакомцев. Рыжий парень – Тачихара, как представил его Чуя – подошёл ближе первым и, с разрешения Накахары, погладил омегу по щеке, большим пальцем медленно проникая в приоткрытый в изумлении рот. – Ай! – выдернув руку, Мичизу прошипел. На его пальце красовались следы чужих зубов. И всё-таки Осаму остаётся собой даже в такой ситуации. Альбатрос – второй парень – вбросил какую-то шуточку, расслышать которую не удалось из-за нового толчка члена внутри. Чуя, кажется, не был довольным таким раскладом, однако, у него были свои методы воздействия на этого неугомонного омегу. Спустя почти час Дазай уже рыдал, пока принимал уже третий за сегодня узел, чувствуя, что ещё немного и просто взорвётся. Нет, он так и не позволил прикоснуться к себе новым знакомым, но Чуя не прекращал трахать его сам, раз за разом обламывая в приближающимся оргазме. Ему явно дали понять, что если он хочет кончить, про свою гордость придётся забыть... Запахи возбуждённых альф так сильно кружили голову. Казалось, если бы Дазай уже не сидел на полу, он бы точно свалился, однако сейчас, чувствуя, как из него вытекает чужое семя, он обхватил руками члены альф, из последних сил пытаясь не бросить всё и не вставить в себя пальцы, самостоятельно доводя до разрядки. Но так просто это бы не закончилось. И пока Чуя сидел позади него, сжимая талию и шепча на ушко что-то о том, что он хороший мальчик и как только оба других альф кончат, ему тоже позволят сделать это, сам Осаму подался вперёд, проходясь языком по длине одного из членов. Он спал и с другими альфами до нынешних отношений, но у него раньше не было достаточно опыта, чтобы убедиться, что Чуя – больше среднего. Теперь же Дазай был в этом уверен, а потому взять член меньшего размера сразу на всю длину не вызвало трудностей. Альбатрос присвистнул, запутывая пальцы в каштановых волосах. Вторая рука омеги продолжала надрачивать забытый член, до тех пор, пока он не переключился на него, теперь двигая рукой по первому, влажному от слюны. Раньше Дазай никогда не замечал в своём парне страсти к куколдингу и всего к нему прилежащему, однако не мог не чувствовать, как в него упирается снова возбуждённый член, а тяжёлое дыхание в шею не даёт окончательно забыться. Осаму входит во вкус, облизывая две головки одновременно и чувствуя, как член Тачихары первым начинает напрягаться в его руке, уделяет ему больше внимания, снова беря во всю длину. Желания глотать чужую сперму у него не было совершенно, а потому, не придумав ничего получше, Дазай просто позволяет излиться на собственное лицо, лишь прикрывая глаза и высовывая язык – он знал, что Чуя наблюдает. Так почему бы не устроить ему шоу? Альбатрос не заставляет себя долго ждать, достигая пика следом. Новая порция семени украсила лицо омеги, а сам он тяжело задышал, поворачивая голову, чтобы встретиться взглядом с Чуей. Но вместо того, чтобы заставить его быстро кончить, сжав член омеги, рыжий проталкивает два пальца в уже растянутую задницу, давя на простату. Это будет долгая ночь.