Letters without an addressee.

Письмо №1:

Я злюсь, а может, даже ненавижу тебя, Э###.

      По крайней мере, так логично. Люди злятся, когда с ними так поступают. Когда их вычёркивают одним разговором, будто они — временная мера. Я думаю, это злость. А может, даже обида. Наверное.             Я всё ещё ловлю себя на том, что мысленно формулирую фразы так, как если бы собиралась тебе их сказать. Потом вспоминаю, что больше не нужно. И каждый раз это происходит чуть медленнее, чем хотелось бы. Словно сдача общего анализа крови, а иголка неспеша-неспеша мучает вену, заставляя стиснуть зубы до хруста, а глаза — непроизвольно заслезиться. И злые медсёстры не пожалеют, безразлично окинут взором рыбьих глаз и продолжат ковырять руку, как само разумеющееся. Будто это добавляет им особое удовольствие, когда на внутренней части локтя цветёт россыпь огромной гематомы.             Выбор был сделан. Возможно, ты его взвешивал долго, а возможно — спонтанно, чёрт порой тебя пойми.             Возможно, я и понимаю. Правда. Ты всегда делал именно так — резко, окончательно, без обсуждений. Если подумать, это даже последовательно. Ты никогда не оставлял лазеек, редко оставлял выбор и, тем не менее, терпел меня.             Я пытаюсь убедить себя, что мне всё равно. Что у меня достаточно дел, чтобы не зацикливаться. Работа, документы, бытовые мелочи — всё это отлично заполняет время. Но не пространство. Пространство почему-то всё ещё пустует, будто забрали частичку меня, и без неё я не знаю, как стоять твёрдо на ногах.             Я злюсь ещё и потому, что мне не дали возможности сделать что-то иначе. Не потому, что я бы тебя удержала — ты ведь всё равно ушёл бы рано или поздно, я ведь с самого начала знала, — а потому, что меня просто поставили перед фактом. Как взрослую. Это иронично. За что боролась — на то и напоролась, да?             Я знаю, ты скажешь, что так было лучше. Ты всегда знаешь, как «лучше». Даже если это «лучше» оставляет после себя ощущение, будто кто-то аккуратно вынес часть мебели, а потом закрыл дверь, и приходится жить теперь без неё, спать на полу и обедать так же.             Я не пишу тебе. И не собираюсь. Это просто способ разложить мысли по местам, чтобы они перестали путаться. Мне нужно понять, где заканчиваешься ты и где начинается всё остальное.      

Пока получается прискорбно и жалко.

      В любом случае, я злюсь.             Это должно помочь.      

Для: Мелкого гремлина.

      Твоя: #### Спир.

*****

Письмо №2:

Возможно, я себя обманывала. Я тебя не ненавижу. От этой правды вместо сладкой лжи не становится легче дышать, но лучше уж так.

      Ты ушёл, и, кажется, всё вокруг потеряло привычный ритм. Сначала я злилась. Злилась на тебя, на ситуацию, на себя. На то, что не смогла удержать тебя рядом. На то, что ты сделал выбор без меня, будто я просто тень.             Но потом злость начала превращаться в что-то странное. В пустоту. В тишину, в которую не войдёшь с криками. Там, где раньше кипела буря, — осталась пустота, которая давит тяжелее, чем любой гнев.             Я ловлю себя на том, что постоянно думаю о тебе. Не о том, чтобы вернуть, не о том, чтобы спорить или обвинять. Просто… хочу вернуть время назад наблюдаю, как ты ушёл. И это пугает.             Пугает, что я привыкла к твоему присутствию. К тому, что ты был частью моих обязанностей. Моей защиты. Моей ответственности.             А теперь тебя нет, и я чувствую себя сломанной, неправильной, словно лишили цели. Дрейку, кажется, нравится моё разбитое состояние; мама же видит и суетится, переживая. Как и всегда — только её собственная кровь, но не чужая. Даже раздражает.      

Но это временно. Какой бы она ни была, она меня любит, а я люблю её.

      Интересно, ты тоже на меня сейчас злишься? Что я просто так сдалась, просто так согласилась. Может, ты хотел, чтобы я осталась, но даже не признаёшься в этом себе.                   И, знаешь, это странно — злиться на кого-то, кто был для тебя почти семьёй, почти младшим братом. Странно, что я всё ещё хочу быть старшей. Но теперь уже не для тебя. А для себя. Чтобы научиться жить без того, кто был частью меня.      

      Я пытаюсь понять: это злость? Или отчаяние? Или пустота, которая растёт внутри, потому что я не могу удержать ни тебя, ни того, что чувствую?

      Ты ушёл, и я остаюсь с этим. И, наверное, мне придётся принять это, прежде чем смогу хотя бы попытаться жить дальше.      

Для: Самого сложного мальчишки в мире.

Твоя: #### Спир.

*****

Письмо №3:

Злость ушла, исчезла и пустота. Пришло горькое осознание, которое оседает кисленько на кончике языка.

      Слишком часто я старалась быть старшей. Старшей для тех, кто нуждался в защите. Для тебя, возможно, для друзей, для кого угодно, кто был слабее — как ментально, так и физически. Сначала — как долг, потом — как привычка, а теперь — как наказание. Каждое решение, которое я принимала, казалось правильным. Каждый шаг, чтобы кого-то удержать, спасти, защитить, — был логикой и желанием исправить то, что я не могла изменить.             И всё равно… я не смогла тебя удержать. Я не смогла сделать так, чтобы ты оставался рядом. Я не виновата? Знаю. Но чувство вины всё равно рядом. Оно как тень, которая повторяет мои движения. Оно шепчет: «Ты могла быть сильнее, быстрее, умнее. Ты должна была спасти его. Понять».             И за этим — страх. Страх перед тем, что случится, если я ошибусь ещё раз. Перед Дрейком. Перед теми, кого люблю, но кто может оказаться чудовищем, а я слишком слепа, чтобы это увидеть. Я вижу. И всё равно не могу ничего изменить.             Любовь для меня всегда была попыткой искупить. За маму, за Дрейка, за всё то, что нельзя исправить. За тебя тоже, наверное. Потому что ты был чем-то большим, чем просто друг или младший брат. Ты был частью моей ответственности, частью того, что я должна была удержать.             И теперь меня пугает, что я остаюсь одна со всеми этими обязанностями. Что я — просто человек, который учится справляться с последствиями чужих решений и собственных ошибок. Что ты ушёл, а я осталась с пустотой, которую не прикроешь словами, действиями, планами.             Мама верит в Бога, пыталась и меня научить верить в него, водила ещё до тебя на воскресные службы — тогда казалось легче. Сейчас же — лишь несправедливое осознание, что только человек — вершитель своей судьбы, а его крест — последствие его выбора в жизни.             Я должна злиться. Я должна быть раздражена. Но на самом деле я просто устала. Устала от попыток быть сильной, когда внутри остаётся маленькая девочка, которая боится потерять тех, кого любит.             И это письмо — для неё. Для маленькой Лидии, которая всё ещё пытается понять, что значит быть взрослой и как не разрушить то, что ей дорого, даже если она ничего не может удержать.      

Для: Энд## ###зефа Доу.

От: Лидии «Элизабет» Уимс.